Мой милый Антон

Смеялись они громко и надрывисто. Вся эта ситуация, эти догонялки, были настолько детским занятием, но так весело и легко. Арсений никогда бы не стал этим заниматься, ведь это глупо и несерьёзно, но сейчас казалось, что именно так и должно быть. Пусть «не по-взрослому», но так приятно. Он сам загнал себя в рамки. Ведь не существует черты, когда ты точно становишься взрослым. За всю жизнь ты не меняешься, в тебе остаётся твой ребёнок, которому очень хочется веселиться. Тот маленький Сенечка-отличник, повод для гордости. К слову, именно эта форма его имени не нравилась больше всего. Его так называли только в кругу семьи, раньше это ни капли не смущало, но после всех событий стало ужасно слышать в свой адрес «Сеня». Большое количество воспоминаний накрывали с головой, а на душе делалось мерзко и неприятно. Поэтому, он всегда поправлял своих знакомых и просил никогда больше так не называть. Когда веселье утихло, первым вопросом, появившемся в головах парней стал: «А где дети?». Оказалось, что вся троица сидела за столом возле окна и что-то бурно обсуждала, махала руками. А рядом с ними вертелся какой-то мужчина и громко общался по телефону, даже кричал. — Я же говорил, что младшую группу не надо привозить! — Он ходил из стороны в сторону и жестикулировал свободной рукой. Видимо, дети оказались совсем ненужными, а их так поздно в школе оставили. Мужчина тараторил и иногда осекался. Присутствие детей останавливало его от ругательств, но если бы рядом их не оказалось, то он бы, наверняка, вывалил весь свой богатый словарный запас. Мужчина закипал с каждым словом, вот-вот и из ушей пойдёт пар, — Ну вот и постарайтесь! Он с сильной ткнул по экрану телефона большим пальцем и положил его в задний карман штанов. Мужчина потёр рукой переносицу и боковым взглядом заметил двух свидетелей его бешенства. — А вы кто такие? — он сощурился и с подозрением глянул на парней. — А мы на репетицию, — без промедления ответил Арсений. Он понимал, что испытывать нервы этого человека не стоит, сейчас он на пике, что-нибудь не то скажешь, может быть, тебе влетит тоже. Попов чувствовал себя первоклассником перед директором, не то чтобы страшно, но ситуация напрягала. — Антон Попов и Арсений Шастун? — уже более спокойно ответил мужчина, — Хоть кто-то вовремя пришёл. — Да, но наоборот, он Попов, — Антон указал пальцем на Арсения, — А я Шастун. — Простите, совсем заработался, эти дети так выматывают, — он метнул взгляд на троицу. Они утихли и, вжавшись в стулья, внимательно наблюдали за каждым движением мужчины. — Мы не виноваты, это папа не так понял, — Толик прошептал это и опустил глаза в пол, — А эта ваза сама упала, мы рядом проходили. Да и вообще, она старая была, сама бы разбилась через пару дней. — Не желаю ничего больше слышать, — Он стукнул кулаком по столу и строго обвел взглядом каждого мальчика, — Три брата-акробата, бегом вниз к Сергею. Скоро за вами приедут родители. Володя, Толя и Костя немедленно удались из столовой. С опущенными головами они медленно шли и что-то бурчали о несправедливости. Но как только они покинули поле зрения своего руководителя, то их шаги ускорились. Снова побежали. — Только бы снова ничего не натворили, — мужчина достал телефон и начал кому-то печать, не сложно догадаться, что сообщение было адресовано Сергею. Надо было, чтобы он встретил их, а то «снова натворят чего-нибудь». Он поднял глаза на парней и равнодушно произнес, — Я Максим, приятно познакомится. Максим был достаточно высоким парнем, но был ниже и Арсения, и Антона, где-то сто семьдесят сантиметров. Нельзя сказать, что он был старым, но на лице уже виднелись мимические морщины. Больше всего внимания привлекала его странная кофта на замке. Сама она была вроде из синей ткани, походившей на деним. Куча разноцветных латок, которые пришивали нитками разного цвета, совершенно отличающими от ткани, мешали понять, что это за материал. На плечах пришиты по две пуговицы, совсем неровно, красными нитками. Да и в общем он был каким-то чудаковатым. Короткие волосы, были небрежно уложены гелем и блестели при свете ламп, на щеках виднелась щетина. Он странно двигался, будто слишком быстро. Под глазами светились синяки от недосыпа. Через пятнадцать минут зал начал наполняться людьми. Школьники, не младше девятого класса, обращали внимание на новичков. Совсем незнакомые люди вызывали бурю эмоций, всем было интересно, кто это такие. Особенное внимание получал Антон. Девочки оборачивались на него и хихикали. Всем было весело, они улыбались, видно, что идея участвовать в спектакле нравилась каждому. Когда все были на месте, Максим поднялся на сцену и поднял правую руку вверх. Остальные сели за столы, которые находились ближе всего к ней. Толпа затихла и все смотрели в сторону руководителя. — Ребята, вы знаете для чего мы все собрались. Прошу секунду терпения, мы сейчас перейдём к сути нашей репетиции. Хочу представить Арсения и Антона, они будут помогать нам в этом спектакле, — Попов быстро среагировал и встал, чтобы обозначить о ком идёт речь, хотя все и так давно поняли, что к чему. Шастун сидел и лениво махал рукой. Как бы то ни было, догонялки отняли прилично сил, он и правда выглядел уставшим, — Отлично, сейчас распределим оставшиеся роли, но для начала я повторю наш сценарий, все-таки новенькие в коллективе. Максим как-то странно посмотрел на группу девчонок, сидевших правее Шастуна и Попова, не то со злостью, не то со смущением. Он спустился со сцены и положил на стол несколько исписанных тетрадных листов. — Я долго думал над сутью спектакля и вот что вышло, — Максим притянул к себе стул и сел на него, — Я решил придумать, что-то свое, а не брать какой-то готовый сценарий. По ходу дела я буду слушать ваши предложения. Знаете, когда я искал примеры разных спектаклей для школьников, то большая их часть была о том, как важно быть добрым, щедрым и ничего не жалеть для других. Но, если подумать, альтруизм не всегда хорош. Безусловно, важно знать правила этики и морали, но все это превращается в маразм. Все так хотят быть правильными для других, что совсем забывают о себе. А ведь это очень важно, вы понимаете? Надо быть добрым, но уметь жить для себя. Он закончил свой монолог тяжелым вздохом. Большинство смотрело на него с непониманием. Все веселье улетучилось и обстановка, в миг, стала какой-то гнетущей. — Мы поняли, Максим Валентинович, но как это относится к спектаклю? —прервала тишину какая-то девушка. Говорила уверенно и даже как-то строго. Она сидела как раз за тем столом, на который так многозначительно посмотрел руководитель. — Самым прямым образом, Нина. Я хочу показать, как безмерная доброта может убить человека, понимаю, тема серьезная и не самая легкая, но вы у меня справитесь. Так вот, смотрите, главная героиня Мария всю жизнь пыталась угодить людям. Началось это детства, родители ей всегда говорили, что надо быть бескорыстной и безмерно добродушной. Но я решил добавить немного драмы, поэтому родители погибнут, а она останется в детском доме. Так вот, там она найдет друзей, плохих людей. Они будут отбирать у нее еду, злиться и по-всякому утверждаться за ее счет. А Мария в свою очередь, будет считать, что так правильно, ведь она в каком-то смысле помогает им, а значит остается доброй. В общем, она вырастет, будем помогать беднякам, животным и всем, кому попало. Благородно, ничего не скажешь, но Мария отдает всю себя, не жалеет ни денег, ни сил. Позже она найдет себе мужа. Страшный пьяница, так еще и безработный. Она будет покорной женой и любящей матерью. Дети вырастут, заберут у бедной старушки Марии все деньги и имущество, а муж умрет. И в конце она останется совсем одна. Только ее милосердие будет с ней. С каким упоением Максим рассказывал о судьбе бедной Марии. Каждое слово приносило ему удовольствие, похоже, ему правда понравилась эта идея. — Простите меня, Максим Валентинович, но я думаю, что слишком, — это снова была Нина. — Правда? А мне казалось это хорошей идеей. Сразу понятно в чем мораль. А давайте проголосуем. Кому нравится моя идея? Если не все, то точно больше половины школьников подняли руки. Нина смотрела на них с широко открытыми глазами. Через пару секунд ее выражение лица стало таким же, как и было до этого. Спокойные глаза не выражали ничего, но этого «ничего» было слишком много. Наигранное умиротворение. — Единогласно значит. Хорошо, я вас поняла. Никто перечить больше стал, если подумать, то затея была неплохой, но некоторые места надо сгладить и доработать. — Ох, только сейчас вспомнил, когда вам будет удобно приходить на репетиции? — Максим взглянул на парней. — Да мне все в какой день, главное, чтобы вечером, — устало вздохнул Шастун и потянулся. — Я точно не знаю, я работаю, понимаете, — Арсений посмотрел в пол и начал прикидывать в голове расписания своих смен. Если по-хорошему, то в раз в неделю он точно сможет появляться, но если все будет выходить не очень, то про репетиции, как и про весь спектакль можно забыть. Он совсем не подумал о том, как это может быть, считай бросил все ради призрачной надежды, — Хотя, знаете, я смогу. — Отлично, расписание остается неизменным: понедельник–среда-суббота. Пока не выложили списки проведения, но заявки уже принимают, думаю, до Нового Года должен пройти первый этап, надеюсь и второй, но не я правила пишу, — Максим широко улыбнулся, снимаю свою ужасную кофту. Роли распределяли недолго. Решили, что мужа-тирана отлично сыграет Антон. А вот Арсений стал отцом и бедняком, который будет мелькать то тут, то там, а в конце появится рядом с Марией и грустно похлопает ее по плечу. Прогон прошел быстро, и так уже засиделись в этом зале из-за некоторых ребят. Какой-то парень наотрез отказывался играть главного задиру детского дома, аргументируя это тем, что эта роль не подходит ему по натуре. Ведь он добрый и отзывчивый, а эта она испортит ему репутацию, каким образом — никто не понимал, но для него это было очень важно. Дело чуть ли до слез не дошло, но благо все улеглось, и он согласился. Да и в целом, все получалось не очень, ребята стеснялись не знали куда себя деть. Свой текст знали далеко не все, кто-то читал по смятому листочку, кто-то мямлил и смотрел в пол, некоторые не брали листок в руки и вроде что-то пытались отыграть, но без подсказок не справлялись. Все было сухо и странно, но это только пока. Нужно чтобы все не только друг к другу привыкли, притерлись, но и вжились в своих персонажей. Для того чтобы понять, что делаешь все не так, много ума не надо, лицо Максима говорило об этом быстрее, чем его рот. Сначала он заинтересовано смотрел на тебя, а после щурил глаза и долго тер переносицу, дальше выносил вердикт. Каким бы смешным и несуразным казался он, для детей Максим Валентинович был настоящим авторитетом. Чтобы успокоить весь гам или разгоревшуюся ссору, достаточно поднять праву руку вверх, и все замолкали. Помимо этого, он имел какой-то дар убеждения, он легко находил пути решения проблем и за пару предложений мог уговорить ребят на любое действие. Правда, всегда находились «звезды», которым требовалось намного больше внимания и времени. Одним из представителей таких был тот истеричный паренек, но самой яркой являлась Нина. Всегда она могла ответить Максиму и даже если он ей что-то говорил по поводу ее роли, она закатывала глаза и цокала. Все равно делала, так как ей хочется, а руководитель мирился с этим. Определенно какое-то напряжение между ними было, это понимали не только школьники, которые знают их и определённо знают из-за чего все это происходит, но и парни. Эта атмосфера летала в воздухе, их взгляды и слова были пропитаны чем-то необъяснимо ядовитым и душащим, но рано или поздно к этому можно привыкнуть. Нина отличалась не только этим. Особое внимание она давала Антону. Конечно, не только она, но она больше всего именно Нина. Она смеялась над каждой его шуточкой, даже глупой, даже если никто не заметил, она все равно будет хихикать и улыбаться. Как же часто она обращалась к нему с вопросами про личную жизнь, пока другие были заняты спектаклем, и как только он отвечал, то та улыбалась и бежала к своим подружкам. Они что-то бурно обсуждали шепотом, а после смеялись. Нельзя ничего сказать, но Шастун произвел настоящий фурор. Как выяснилось из разговоров других ребят, Нина была дочкой директора, настоящая красотка и королева школы. Каждый мечтал с ней дружить, а парни просто фанатели от нее. Но, как бывает во всех самых забитых американских фильмах про школу, она оказалась настоящей стервой с огромным чувством собственного достоинства. Еще она была до ужаса умной и активной, такие девушки обычно становятся владельцами огромных корпораций. Как выразилась одна подружка из ее свиты: «Обычно, она берет все что хочет». Все эти разговоры забавляли, было интересно слушать, что говорят дети, Попов сам чувствовал себя молодым. Но больше удивлял Антон. Такой разный и интересный, сейчас улыбается и смеётся, как бы плохо ему не было. Правда играл он не очень, где-то старался, но слишком, а где-то эмоций вообще не было. Скорее всего это можно было бы исправить, но потребуется время, очень много. Сколько бы ему замечаний не делали, он продолжал улыбаться и стараться. Рядом с ним было легко и непринуждённо, своей аурой он будто растворял заботы и проблемы, можно было бы часами смотреть, как неуклюже Шастун пытается изобразить пьяницу-тирана. Каждый раз это получалось смешнее и смешнее. Прислонившись к стене за кулисами, Попов засмотрелся на то, как его друг сидит на стуле и произносит длинную тираду о том, что правильная жена должна терпеть мужа. Улыбка невольно ползла вверх, он ведь и правда красивый, неудивительно, что Нина начала его обхаживать. Даже его «пьяный» голос звучал мелодично. Тут они встретились взглядами, и Антон подмигнул ему. Попов даже выпрямился, это было так неожиданно и странно. Пока главная героиня произносила свою речь, Шастун беззвучно произнес, все так же глядя на Арсения: «Не смотри так пристально, ты меня смущаешь». Его артикуляция была настолько четкой, что разобрать удалось каждое слово. Конечно, тот перестал смотреть на него «так пристально», но не смотреть совсем не получалось. Привлекал он внимания, что поделать. После репетиции ребята начали медленно выходить из зала, хоть они были там всего пару часов — устали очень, не только дети, но и парни, даже у Максима Валентиновича глаза были стеклянные. Переносица уже красная, еще немного и от нее ничего бы не осталось, стер бы до дыры. Нина легкой походкой вылетела из зала перед этим кокетливо улыбнулась и легонько помахала рукой. Понятно кому был адресован этот жест, но все ее старания прошли мимо. На нее скептически посмотрели и тяжело вздохнули. Из зала последним вышел руководитель. Сергея на месте не оказалось. Антон и Арсений вышли из здания. На улице звериный холод, кругом сугробы. Изо рта клубами шел пар, фонари таинственно светятся голубоватым сиянием, обливая им сугробы. На улице очень тихо и спокойно, лишь слышно дыхание двух людей. Так свободно и легко на душе. — Пошли покурим, — Антон смотрел куда-то вперед. Он рылся в кармане, в поиске пачки сигарет. Вот он снова стал серьезным, голос стал тише, размеренное теплое дыхание создавало рядом облачко пара. — Не курю, — Арсений обернулся на него и улыбнулся. — Ничего страшного, можно просто прогуляться, поговорить. Предложение было заманчивым, отказываться причин не было, домой спешить не надо, а беседа с приятными людьми поднимает настроение. Размеренным шагом они двигались по улице, никто первым не начинал разговор. Антон тихонько потягивал сигарету. Сейчас он точно был расслаблен. Арсений так же безмолвно плелся за ним. Эта тишина была такой правильной и уместной, именно сейчас молчать было комфортно. Спокойная прогулка убирала стресс, а на лице улыбка появлялась сама собой. Шастун заражал своим настроением. Когда он веселился, хотелось веселиться тоже, когда грустил — грустить. Странная способность, но такая привлекательная. По улице они шли недолго. Через пару минут на горизонте, совершенно из ниоткуда, вырос парк. Такой же тихий, как и весь город, машин совсем немного, людей на улице тоже нет. Даже не обговорив, парни свернули на ближайшую лавочку. Попов даже не заметил, как в руках друга появилась новая сигарета. — Ты часто куришь? — Нет, просто плохо себя чувствую сейчас, — Антон закатил глаза, не раз ему это говорили, и обсуждение этой темы порядком достало его. — Как ты? — быстро перевел тему парень, поняв, что предыдущий вопрос был излишним. — Ты про Иру? Не знаю, долго думал над этой ситуацией и понял, что мне не больно, возможно я ее и не любил. Понимаешь, жалко времени, а куча эмоций была из-за того, что я долго их сдерживал. После твоих слов я в серьез задумался о том, как и какие эмоции я испытываю, что понимаю под грустью или счастьем. Я привязался к ней, потому что она вовремя оказалась рядом, наверное, это было к лучшему. Если бы я сделал предложение, то все вышло бы намного хуже. — Я рад, что тебе легче, — парень похлопал своего собеседника по плечу. — Я должен быть тебе благодарен, — Антон затушил сигарету об лавочку и одним метким броском отправил ее в урну. Он обернулся на Арсения и одарил его самым благодарным, а главное искренним взглядом, — Казалось бы, самая обыкновенная поддержка, ничего сверхъестественного, но ты помог изменить мой мир, правда, я понял одну важную вещь. На последнем слове он понизил тон. Понятно, что эта «вещь» была чем-то сокровенным и важным, то, чем лучше не делится. Но она значила так много. Жизнь интересная штука, случайная встреча и пара разговоров, помогли изменить кому-то весь жизненный уклад. И ведь хорошо, что в лучшую сторону, ведь могло бы пойти иначе. — Не стоит, не так уж много я сделал. Кстати, почему ты пошел играть в спектакль, мне казалось, эта идея не очень тебя впечатлила. — Мне показалось, что должно быть весело. Все это походило на вранье, с каким-то странным рвение он решил там поучаствовать. Возможно, когда-нибудь, он расскажет правду, но точно не сегодня. Заставлять кого-то говорить — самое последнее, чем собирался заняться Арсений. — Знаешь, я хочу уволиться, — на выдохе произнес Попов. Вырвалось как-то само, он сам еще не обдумал это решение, а сейчас с такой лёгкостью говорит об этом. Видимо, все решилось само без лишних мыслей. Он не искал поддержки или осуждение в своем решение, просто хотелось выговориться, — Надоело уже бегать по залу, хотя люди, что в зале, что в руководстве отличные. Но пора что-то менять. И правда, он постоянно бежал, менял свою работу, уходил от того, что было совсем рядом. «Я недостаточно хорош», — эта мысль всегда вертелась, когда он задумывался о театре. Но почему бы не попробовать? Именно сейчас это происходит, такой удачный шанс, сама судьба помогает ему сделать первые шаги к мечте, пусть не получится, но ведь стоит попытаться. Решимость затмила разум полностью. Арсений понял, как он будет зарабатывать сейчас. Как бы он не хотел связывать жизнь со своим образование, сейчас оно точно поможет ему. Репетитор — отличная идея, немного усилий и все получится, должно получится. — Прозвучит странно, но я верю в тебя, — опять этот взгляд, искренний и завораживающий. — Спасибо, — тихо произнес парень.