Мой милый Антон

После недолгого — но трепетного, разжигающего костёр где-то внутри души, освещая каждый сантиметр тёмного места и догорая, оставляя лучик надежды, который хранит в себе все тепло, — диалога, шли они вместе. Оказалось, что им по пути. Как объяснил Шастун, возле какого-то перекрёстка с небольшим красным ларьком, находится его общежитие, а Арсению надо идти строго прямо и через десять минут он выйдет на знакомую улицу. Больше они не заводили темы об их личных жизнях, обсуждали какие-то отдалённые темы. Выглядели, как две маленькие девочки. Шушукались и хихикали над каждой темой: какая же странная кофта у Максима, как взрослый парень закатил истерику, про весь сценарий и про внешний и внутренний вид школы. Все это так забавляло. Арсений опустил голову вниз и увидел крупную трещину на асфальте, похоже, перепады температур отставили свою метку. Ходьбе это не мешало, но внимание привлекало прилично. Он быстро перевёл взгляд на ноги Шастуна: они были совсем недалеко от нее и в голове зародилась мысль, конечно, глупая, но такая привлекательная. Соревновательный дух завладел телом, и одним быстрым прыжком пересек небольшой разрыв асфальта. — Я выиграл, — шепотом произнёс он. Ему казалось, что именно Антон оценит это и не подумает, что эта затея глупая и странная. — Мы во что-то играли? — невозмутимо ответил парень, признаться, это правда его заинтересовало. — Да, кто быстрее перейдёт это, — Арсений указал пальцем на трещину и горделиво поднял голову. — В следующий раз, я тебя сделаю. Вскоре, они разошлись. И правда, перекресток со светофором, а по правую сторону виднелся красный ларек, старый с потрескавшейся краской. Парни не обнимались, похлопывая по плечу, не пожали руки, а просто одарили друг друга улыбками радостными и искренними. День был сумасшедший, но это сумасшествие только придавало сил. Будто в Попова вдохнули жизнь, таким счастливым он давно не был. Все казалось «другим», будто бы он не восемь лет топтал улицы этого города, а только оказался тут. Большие многоэтажки, так уютно теснились со старыми хрущевками, яркие вывески блестели и манили тебя зайти именно в этом магазин. Все как в первый раз. Утро пронеслось как-то незаметно, будто его совсем не было. Сергей сегодня сам не свой. Когда он пришел домой, то не направился сразу в комнату, а два часа сидел на кухне. Ничего не ел, просто устроился за столом и что-то печатал. Лицо его было полностью сосредоточенно на телефоне, лишь изредка он хмыкал, улыбаясь, а после возвращался в исходную позицию. Когда Арсений поздоровался с ним, тот резко поднял голову и испуганно уставился на него. Диалог получился неловким, глаза сожителя бегали в разные стороны, отвечал он невнятно и даже как-то осторожно. Причину столь странного поведения выяснить не удалось. Да и не до этого было. В голове вертелось мысли об увольнение, сейчас уверенности было меньше, «ночной порыв» казался не таким уж и привлекательным, как вчера, страхов становилось все больше. Поэтому он решил повременить со своим решением, но уже перенёс свою анкету на самый популярный сайт по поиску репетитора. После снова появилась мама Макара. «Как родной уже», — подумал Арсений, когда увидел знакомый контакт. Он снова согласился посидеть с этим неугомонным чудищем. Не только Попов привык к ребенку, но и ребенок тоже. Как только он переступил порог знакомой квартиры Макар бросился к нему и начал прыгать рядом, крича, что придумал новую игру, в которой дядя Арсений обязан поучаствовать. Оказалось, ребенок весь вечер без умолку рассказывал о том, как весело играть с ним, что он самая лучшая принцесса. Чтобы впечатлить этого малыша много не потребовалось, всего лишь поддаться его правилам и молча сидеть в кресле. Конечно, он все еще был болен, но его энергия никуда не делась, ее даже стало больше. Весь день прошел относительно спокойно. Играть в «Крокодила» оказалось очень весело. Макар корчил рожицы, прыгал и всеми силами пытался показать слово. Выяснилось, что он очень умён, угадывал быстро, запоминал движения Арсения и к середине игры уже понимал, что означает какой-то чудаковатый жест. Они даже успели посекретничать в перерывах. Его мама нашла себе какого-то парня, но Макар его не воспринимал. Потому что тот был слишком скучный и старый, помимо этого, мама была красивой, а мужчина на ее фоне становился совершенно безобразным. — А ты об этом ей говорил? — задумчиво спросил Арсений, закидывая шипучую таблетку от температуры в стакан. Они переместились на кухню, потому что порядком устали и Макару хотелось есть, к тому же, надо было принять все прописанные лекарства. Кухня была совсем маленькой. Больше трех человек поместиться там не могло. Длинный стол был приставлен к стене. В этой комнате всего две столешницы, стоявшие напротив стола. Рядом с ними располагался холодильник и старая плита. Хоть места совсем немного, но уюта было прилично. Такая домашняя обстановка. — Говорил конечно! А она мне сказала, что у него есть деньги, поэтому надо терпеть. Мама говорит, что он ей тоже не нравится, — совершенно обыденным тоном произнес он. Арсений опешил, что сказать он не знал, конечно он прекрасно понимал, как все устроено, и даже был горд Макаром, ведь он не устраивает истерик и спокойно воспринимает всю ситуацию. Он видел, что его мама безумно любит и готова на все. Вот и трудиться ради него. *** Как только он пришел домой, то телефон зазвонил. Это была его мать. Давно ее не слышно. Обычно раз в три дня стабильно, а сейчас с ней случилось что-то страшное. Может просто забыла. Внутри сразу сделалось мерзко и неприятно. Все эти разговоры только отягощали, вроде бы и послать не может, ведь родной человек. Но когда помощь и поддержка была нужна действительно, она молчала, не действовала. В то время семейные разговоры начали походить на деловые, все строго и по делу. Ничего лишнего, только сухие факты, простые вопросы и односложные ответы. Сейчас обиды не было почти совсем, просто мерзко и неприятно, не хочется говорить с этим человеком. На сердце будто падал огромный груз, и куча воспоминаний перемешивались в один черный ком, давящий на душу. Арсений быстро направился в свою комнату и аккуратно закрыл дверь на замок. — Сень, привет, — робко раздалось из телефона. Голос был не то жалобный, не то плачущий. — Привет, что-то случилось? — это слово давило на голову, снова он стал «Сеней», много раз просил так не делать, и вроде, она соглашалась, но каждый раз все повторялось снова. — Папа в больнице, — чуть ли не шепча, ответил голос в телефоне. Даже через безжизненную коробочку с микросхемами, было слышно, что женщина находится в крайне степени отчаяния. Настолько грустным был её тон. Попов-младший пытался наладить отношения с отцом. Звонил, интересовался его жизнью через мать, но в ответ получал холодное, пробирающее до костей, равнодушие. Присылал подарки по почте, но они всегда возвращались назад. Он сказал, что сына у него больше нет, и ведь не изменял своим убеждениям. Попытки наладить отношения Арсений прекратил. Нет ни смысла, ни моральных сил. Ведь он переступал через себя, через все воспоминания и неприятные ощущения. Со временем стало все равно, раз отдачи нет, то убивать себя ради одного человека смысла не было. Но прямо сейчас в сердце что-то стукнуло, каким бы плохим он не был, этого мужчину Арсений знал с малых лет, называл его «папа». — Как я могу помочь, — Арсений не спрашивал, а утверждал. — Не надо, просто думаю, что ты должен был это знать. Пока неизвестно, что с ним, но говорят, что все будет хорошо. После этого разговор прошел, как обычно, абсолютно стандартные вопросы, но дрожащим голосом. Она явно волновалась за отца, да таить нечего, он тоже волновался. Много чего может случиться, особенно, зная современные больницы. После непродолжительных вопросов он получил сообщение, в котором мать написала адрес больницы. В голове не укладывалось одно, раз с ним все будет хорошо, то какой смысл имеет это послание. На безмолвный вопрос ответ нашелся сразу же. Через пару секунд он получил еще одно короткое сообщение. Сразу все встало на свои места. «Ничего не отвечай. Он просил ничего тебе не говорить, позже все объясню». Значит все не так гладко, как она говорила, но совсем скоро Арсений узнает, хотя пару догадок уже было, но накручивать себя не стал. Выйдя из своей комнаты на ватных ногах, которые еле тащили его тяжёлое, казалось, каменное тело, он услышал громкий и очень знакомый смех. На кухне стоял Антон со шваброй, которая имитировала микрофон, а перед ним, на стуле, сидел Сергей. Шастун громко гоготал, складываясь пополам, а лицо его наливалось красной краской, на глазах выступали маленькие слезинки. А вот его друг не разделял веселья, он сидел, сложив руки в замок, и как-то недовольно смотрел на своего товарища. — Смешно ему! Я, в отличие от тебя!.. — он прервался на середине фразы и обернулся. Его взгляду предстал Арсений, бледный и задумчивый, но широко улыбающийся. Он смерил его таким же странным взглядом, что и с утра, а после зыркнул на красного, словно помидор, Шастуна. В его голове явно происходил сложный мыслительный процесс, но тот не растерялся и жестом указал присоединиться к ним. Вскоре добавил равнодушным тоном, — Вот тебе ещё один зритель. Антон тут же выпрямился, но редкие смешки не переставали доноситься от него. Непонятно, что у них случилось, но это было до ужаса весело. Тут стало как-то мерзко, Попову очень хотелось узнать из-за чего так заливался Антон, а Сергей недовольно фыркал. Вот он бы точно посмеялся так же звонко и громко, как Шастун. Он бы уж точно оценил его юмор, какой бы глупой и странной не казалась эта шуточка. «Это что такое?» — как-то резко пронеслось в голове. Его было слишком много. Он так резко стал маячить на горизонте, а все эти душевные разговоры только подливали масла в огонь. Сейчас Попов думал, что они друзья. Никто не говорил об этом в слух, стало понятно само собой, метка друзей возникла словно из ниоткуда, но согласны с этим были оба. Или так думал только один из них. Возможно, эта резкая заинтересованность была основа на том, что сейчас он чувствует себя не самым лучшим образом и хоть какая-то стабильность оказалась рядом в нужный момент, поэтому странные чувства пронзили его резко и неожиданно. — Мне кажется идея классная, а ты что думаешь? — выгнув бровь и лукаво улыбаясь, спросил у Арсения его сожитель. Этот вопрос вывел из забытья и Попов что-то согласно промычал. А парни начали смеяться уже вдвоем, походу, заметили, что он задумался и решили проверить свою догадку. — Тебе представилась честь побыть одним из первых зрителей моего стендапа, — торжественным голосом объявил Антон и вскинул руки вверх, — Надеюсь, ты не против. — Конечно не против. Когда ты будешь популярным, я всем расскажу, что являлся твоим самым первым фанатом. — Ещё ничего не услышал, а уже хочешь быть фанатом. Арсений хмыкнул, и представление началось. Шутки были откровенно средними, но Антон пытался жестикулировать, играл с интонацией и всячески пытался сделать так, чтобы получилось смешно. Но резал глаз не уровень юмора. Он был будто зажат, движения скованные, а лицо было будто каменным. То есть, эмоции вроде как и присутствовали, но он боялся их выпустить, постоянно будто одергивал себя. Когда шутка не вызывала должно эффекта, Шастун начинал перебирать пальцы, крутил свои браслеты и прочие украшения, до которых мог дотянуться. Да и в глазах не было того особенного огня, который обычно возникает, когда человек действительно получает удовольствие от дела и готов совершенствоваться, какой бы не был исход. Нельзя сказать, что ему не нравилось, скорее было все равно на то, чем он занят, но в то же время и боялся опозориться. Странный человек этот Шастун. Несмотря на все, Арсений не обращал внимание на осечки, какое-то безмерное умиротворение приносило ему это шоу на кухне в старом многоэтажном доме. Приятно было смотреть на это. Только сейчас он внимательно пригляделся к его рукам. Тонкие длинные пальцы, усыпанные кольцами, такие же тонкие запястья с разноцветными браслетами. Арсений совсем тихо прошептал: «Красота». Где-то посреди монолога о школьном дневнике Сергей вскочил и в панике начал собираться. Он то и дело поглядывал на часы, переводил взор на парней и очень тяжело вздыхал. Оделся очень быстро, бегал по квартире и злобно шептал об опоздание. Это зрелище захватило двух парней, они решили комментировать все его действия, как обычно это делают на футбольных матчах. — И вот Сергей Матвиенко пытается отыскать ключи, стадион ликует, он так близко, стоит только посмотреть на верхнюю полку! — почти крича говорил Попов. — Да! Фанаты в шоке, сегодня он сделал это очень быстро! Матч закончился со счетом один — ноль. Пунктуальность одержала победу. Он вылетел из квартиры, громко осыпая ругательствами друзей. Как только все улеглось Антон и Арсений остались одни. Они сели по разные стороны стола и завели беседу. — Тебе действительно нравится шутить? — как можно мягче сказал Попов. Он не хотел, чтобы это прозвучало грубо, поэтому спросил тихо и даже как-то мечтательно. Антон же выдержал паузу и опустив глаза вниз ответил равнодушно. — Я не знаю, что ответить. Вроде нравится. Мои знакомые занимаются подобным, и я решил попробовать, — парень перевел глаза на своего друга и продолжил, — А ты костюм нашел себе? — Какой костюм? — Для спектакля. Самим надо искать и приносить в школу, денег у них нет, чтобы обеспечивать нас подобным. Если бы внимательно слушал, а не пялился на других, то знал бы эту информацию. — Простите меня, в следующий раз буду очень внимателен, — Попов сказал это высоким голосом, парадирую маленького ребенка, и виновато опустил голову, мол, признаюсь, виноват. — Да что ты сразу. А давай этим займемся прямо сейчас? — без тени смущения произнес Антон и как-то нахально улыбнулся. Арсений даже не смел возразить, звучало до чертиков убедительно. Он пригласил войти парня в комнату и тот неуверенно зашел туда. Видимо не ожидал, что друг согласится, но раз все решилось, то давать заднюю смысла нет. Он переступил порог и очень быстро забрался на кровать с ногами. Усевшись он скорчил гримасу человека, который точно разбирается в моде: сдвинул брови, сложил губы уточкой и прищурил глаза. Арсений в свою очередь начал разбирать комод. Он аккуратно доставал вещи, педантично сложенные в стопки, и клал их на пол. — Как выглядит прилежный отец? — задумчиво спросил Арсений, когда вся одежда была разложена возле него. — Я бы костюм-тройку надел. Конечно он не имел при себе костюмы, так как терпеть их не мог. На официальные мероприятия ходил в джинсах и белой рубашке. Точно! Чтобы отыскать нужные вещи, потребовалось приложить усилия. Вся одежда на «выход» была внизу каждой стопки. Он давно ее не надевал, повода не было, поэтому они, забытые и ненужные, пылились. Переодеваться он начал сразу, охваченный странным энтузиазмом. Когда Попов облачился в свой костюм, заметил, что Антон опустил глаза. — Вот — нетерпеливо выдал Арсений. — На что ты в этих джинсах зарабатывал? — А что тебе в штанах моих не нравится — с вызовом ответил Попов. Только через пару секунд дошло. На коленках было два разреза, конечно, он уже купил их такими. Этот комментарий не разозлил его, а только заставил улыбаться. Сразу понятно стало, что этот образ не подходит для роли. Без слов он перемерял еще пару вариантов. Но все они были неудачные. Антон то и дело цокал, и говорил какую-то шуточку, которая заставляла напрягать воображение, чтобы выбрать новые вещи. Полчаса переодеваний прошли незаметно. Со временем это переросло больше в шутку, чем в серьезное занятие. Он крутился и ходил по комнате, имитируя модельную походку. А Шастун перестал оценивать его образы и просто саркастически хвалил каждый наряд, со среднеазиатским акцентом. — Что за персик! Просто вишенка! — сложив пальцы итальянским жестом, говорил он. — Вишенка? — задыхаясь от смеха, лег на кровать Арсений. — Вишенка. Имею в виду, красиво, — поднявшись с кровати, начал перебирать одежду Антон. Он поднял свитер и пробежался по нему глазами, — Не бомжа собрать, не примерного семьянина. — Я устал. Давай музыку послушаем. Он дотянулся до телефона и включил мелодию. Чудесные звуки наполнили комнату. Попов тяжело вздохнул и уткнулся лицом в плед. Голова сразу очистилась и стало легче, дышать он стал размеренно. Вдруг он услышал, как Антон стал тихо насвистывать. Тонко и прямо в ноты, будто знал наизусть. Он приподнялся и повернул голову в сторону своего друга. Шастун закрыл глаза, и качаясь в разные стороны наслаждался мелодией. — Тебе все-таки понравилось? — полушепотом спросил его Попов. — Вроде того. Мне всегда нравилась инструментальная музыка, знаешь, она такая хрупкая, похожая на бабочку. Нежная и мимолетная, особенно, когда слушаешь ее в живую, — размеренно рассуждал он. После он замер и сказал еле слышно, — Чуть позже я расскажу тебе секрет. Они продолжали слушать композицию за композицией. Время летело быстро, а веки становились тяжелее. Арсений не заметил, как он уснул. На утро он обнаружил, что все вещи были сложены в комоде. Ровно в том порядке, в каком лежали всегда. А на подоконнике красовался небольшой листочек, с корявым почерком.