Мастер и Принц

— Ну и смертный! Посмел угрожать демону. — Позволил смертному себе угрожать. Ну и демон.

Путь продолжался. Шаг за шагом. Но пейзаж вокруг не менялся. Все те же деревья, та же дорога. И я уже ни о чем не думал. Просто позволял Принцу идти вперед, никуда не сворачивая. Бальтазар, выбравшись из-под кофты, устроился впереди меня на седле, держась в нем каким-то чудом. Двадцатью минутами ранее был страшно недоволен, таким глупым поступком, но сейчас мне было уже все равно. Так даже легче, пока этот комок шерсти не щекочет мне живот своей темной шкуркой. Это уже начинало немного раздражать. Как только мохнатый паразит выбрался из-под рубашки, я почувствовал, что даже дышать стало проще. Только на том месте, где прижимался демон, осталось мокрое пятно пота, которое с каждым дуновением ветра становилось эпицентром «холода», мурашки поднимались по животу вверх, к груди. Руки немного сводило. Когда уже город? Неожиданно прямо передо мной на дороге, словно из неоткуда появляется всадник. А точнее всадница. Задорного вида черноокая темноволосая девица в длинном цветастом платье. Оп! Тонкие загорелые руки с неестественно длинными красными ногтями тянут на себя поводья, заставляя мощного крепкого жеребца покорно остановиться, перегородив мне путь. Полные губы, накрашенные алой помадой, размыкаются, низким, грудным голосом девица выдает: - Э! Волшебник? – Впрочем, это даже не вопрос. Это скорее было утверждение. Акцент, манеры, яркая внешность и безвкусные шмотки сразу выдали в ней дочь табора. Цыгане. У этих хитрожопых любителей песен у костра просто нюх на волшебство. Оно обожают магов, чуют их за версту и совершенно ничего не боятся. Так, что она и не подумала ужаснуться при виде меня. - Волшебник, - прищурившись, подтвердил я, слегка повернул голову на бок, акцентируя внимание на здоровой части лица. Кот не подал виду, но слегка напрягся, не сводя с всадницы пристального взгляда зеленых глаз. - Фокусы показывать умеешь? – вот так вот в лоб спросила девица, не обращая на животное внимание. И это еще одна особенность цыган. Они не просят ни о чем, кроме таких чудес, которые бы их повеселили, удивили, развлекли. Только маг и цыган может чувствовать себя в таборе в безопасности. Ученик или мастер. Все равно. Цыгане не чтут волшебную иерархию. Им все равно, какой род магов ты представляешь. Им интересны только какие фокусы, ты хранишь в своей сумке. Так было и будет из века в век. Многие странствующие мастера, в поисках своих учеников часто на неопределенный срок присоединяются к таборам, путешествуя из города в город. - Умею, - отрицать не стану. То, что мне по дороге попались эти ребята – просто отлично. После такого вопроса приглашения ждать уже не приходится. Можно смело идти следом за цыганкой в табор, когда она решит туда тебя отвести, потешив свое любопытство и женское кокетство. Впрочем, несмотря на то, что ужаса она не испытывала, едва ли испытает желание построить глазки наполовину сгнившему ученику. Усмешка невольно появляется на моих губах, девица ведет плечом вперед, грациозно смотря на меня, поверх него, отчего лицо ее становится дразняще-богемным. Словно мысли читает. Что, кстати, не исключено. Черноокая возвращается в прежнюю позу, тянет поводья, разворачивая скакуна: - За мной, волшебник. Пригреем тебя, если удивишь, - по-хозяйски произносит дамочка, ударяет шпорами жеребца. Мне остается снова усмехнуться и двинуться следом. С главной дороги сворачиваем на узкую темную тропинку, где ее мощный мускулистый коротконогий скакун, кажется, едва помещается. Слон в посудной лавке, я бы сказал. Но сейчас лучше помолчать, обидится ведь и бросит в лесу одного. А табор лучше, чем ничего. - Эй, красавица, - заразившись цыганским разбойничьим вольным духом, окликаю я девицу, - как зовут-то тебя хоть? - Лулуди, Гожо, - словно насмехаясь, говорит красавица, откидывая за спину длинные густые вьющиеся, черные как смоль волосы. Почему издевается? Да потому, что в переводе с их языка она назвала меня «красавцем», заранее зная, что я пойму. Тем не менее, обижаться на нее нет смысла. Пусть язвит. Молодой красивой девице это даже добавляет остроты. - Лулуди? Я буду звать тебя Лулу, хорошо? – кот фыркает, но почему-то продолжает молчать. Чувствую, что демон не в восторге от такой компании. Но для меня это лучший вариант, мнение бесполезных хвостатых не учитывается. - Как пожелаешь, - усмехается брюнетка, - а тебя как зовут, серебреноволосый? – и снова обращение и снова насмешка. Интересная у нее манера разговаривать. Как будто историческая, так, словно воспитывалась она дочерью барона. Но золотых украшений на ней для такой важной роли не хватает. Да и не послали бы дочь барона за волшебником. Так кто же она? Чья жена, чья дочь или служанка? - Галахан, - представляюсь, насмехаясь, смотрю в спину цыганке, зная, что она чувствует все. Как кошка. - Мудрёное имя, - просто и без стеснения признается красавица, - я буду звать тебя Гожо. - Вот уж не стоит, - пожал плечами, все-таки слишком часто напоминать мне о том, что с моим лицом даже жестоко. Один раз пошутили и хватит, - если хочешь звать меня цыганским именем, просто зови человеком. - Мануш? Ну как скажешь, волшебник, и не зевай. Мы на месте, - радостно оповестила меня девица и припустила вперед, так, что оставалось только поспевать. Бедный Баль чуть с лошади не свалился, тут же юркнув обратно под кофту и впервые за столько времени я услышал его раздраженное шипение: - Тупые бабы. Тупые цыгане. Тупой волшебник нашел себе тупую компанию! – и снова замолчал. Коротко хохотнув, я, наконец, остановился, следуя примеру Лулу, вытащил кота из-под кофты, оказавшись вместе с ним на земле, быстро огляделся. Табор был небольшим в сравнении с теми, что доводилось видеть раньше, всего в четыре обоза. Старики, дети, мужчины. Не так уж и много, не похожи на серьезную шайку, но одеты хорошо. Нужно бы узнать, чем промышляют кроме грабежа, гаданий и уличных выступлений. Хотя, может им просто везет. Но что еще важнее, куда эта шайка направляется сейчас? Перед жителями, какого города собирается дать представление, и не нужен ли им фокусник – иллюзионист для выступления? - Мануш, - девица машет мне рукой, затаскивает в свои «покои», где она, по всей видимости, сейчас ночует далеко не одна, так как это место типичная женская цыганская ночлежка для одиноких незамужних «дам». Лулу точно не замужем и точно не дочь барона. Чудесатее и чудесатее. Думаю, у меня еще будет время расспросить ее обо всем. Цыганка подводит меня к тем тряпкам, которые служат им кроватью, показывает на накиданную сверху гору вещей небрежным жестом. - Это для тебя. Выбери что-нибудь. И выходи. Я пока покормлю твой зверинец. - Принц будет счастлив, а вот кота я бы не советовал трогать, - улыбаясь, смотрю на усевшегося у моих ног Баля, словно спрашивая, а не ошибся ли я, но что-то в его глазах, лишний раз убеждает меня, что цыган он не любит. Привыкнет, раз связался со мной контрактом. Тем не менее, так издеваться над ним, отдавая, как зверюшку, в руки Лулу я не стану. Решив, что разговор исчерпан, стаскиваю с себя рубашку. Цыганка моментально разворачивается, уходя. Задерживается уже через секунду, отчаянно делает вид, что пытается вспомнить, что хотела сделать, но по рассеянности забыла куда шла. Не решается повернуться, любопытство не дает уйти. Облегчаю ее страдания, продлеваю страдания Бальтазару. - Смотри, если интересно. Второй раз уговаривать ее не приходится. Она явно не девственница, ей не столь интересны мои здоровые части тела. Лулу интересуется поврежденными. Но то, что у меня ниже шеи отчего-то выглядит лучше лица. По крайней мере, там нет торчащих наружу костей или кусков мяса. Все сплошь в ожогах и шрамах. Цыганка подходит ближе, обходит вокруг, слегка наклоняется набок, словно кошка, выглядывающая из-за двери. Отчего ее длинные густые волосы спадают на одну сторону. Мягко переступает с одной ноги на другую, жадно вглядывается в каждый изъян. Совсем осмелев, трогает поврежденную кожу подушечками пальцев, завороженно любуясь. Странные у нее пристрастия, однако. Извращенка. Ни дать ни взять. Лулу только подтверждает это, неожиданно прижавшись к спине грудью. Узкие женские ладони ложатся на мои предплечья, губы касаются сзади чуть пониже шеи. Надо же. Фетиш не иначе. - С ума сошла? – вежливо интересуюсь, полуобернувшись на девицу. - Есть такое, - смеется цыганка, и уходит, оставляя меня в обществе Бальтазара. Кот возмущенно чихает, а потом выдает. - Шлюха-детектор, местная блудница. И таких в таборе, как она штук пять. Эта просто экстремалка. Не попадись, сопляк, - недовольно фыркает демон, принимается обнюхивать цветную гору одежды. Я же в ней пытаюсь найти что-то, что не привлекало бы столько внимания. И в итоге такие шмотки находятся: Черные брюки, черная рубашка. Присаживаюсь возле кота на корточки, посмеиваюсь, треплю за ухо. - Не ревнуй. - Дебил, - фыркает кот, уворачивается от моей руки, перед этим помедлив, а затем забирается прямо на кучу одежды, словно желая посмотреть на меня свысока, что у него естественно не получается. Смачно зевает: - И надолго мы с ними? Как мило. Уже мы. Хочется придраться к этому факту, но я все-таки решаю смолчать. Пожимаю плечами, встряхиваю головой и вскоре оказываюсь на улице. Вокруг уже кипит жизнь. Чем ближе закат, тем активнее эти ребята. Только не стоит думать, что гуляния у них затягиваются на всю ночь. «Надо и честь знать». Утром большинство ждет долгая пешая дорога. Однако сегодня особенный день. Даже дети лягут спать позднее обычного. В воздухе витает вкусный пряный запах специй и мяса. Самые молодые цыгане сбиваются вокруг костра, ожидая представления. Молодежь сбивается в пары, старики устраиваются неподалеку от детей. Моя первая публика. Стоит отблагодарить их за гостеприимство, за одежду, но сначала пусть меня покормят. Желудок сводит. Просить о еде не приходится. Предлагают сами, впрочем, как и выпить. Отчего приходится вежливо отказаться. И нет, я обязательно накачу, но после того, как сделаю то, зачем меня позвали. Покажу пару зрелищных фокусов, немного подразню их воображение. Набивая брюхо, забываю о Бальтазаре, который, к слову, может даже голоднее меня. Пока с удовольствием впиваюсь зубами в мясо, кошак появляется сбоку от меня, недовольно шипит, напоминая о своем существовании. И я, даже почувствовав угрызения совести, все-таки отрываю ему кусочек. Жадно, почти давясь, кошак заглатывает угощение и клянчит еще, пристально смотря на меня огромными зелеными глазищами. И это демон, да? Обычная муфта. Тем не менее, свое он получает, наслаждаясь до тех пор, пока его не замечает кто-то из цыганских детей: - КОТ! – вопит он, соскакивает с места, а вместе с ним и шайка кучерявых разбойников. Бедный Баль давится мясом, быстро, судорожно жует, боясь оставить свой кусок без присмотра, а затем хватает его в зубы и дает деру. Мне становится смешно. Наблюдая за тем, как он носится из угла в угол, не в силах даже завопить. Рывок, и вдруг какой-то ловкий молодой проворный цыган ловит его, схватив поперек живота. Собирается отдать детям. Малышня уже приплясывает вокруг, тарахтит, словно наперегонки. Лезет вперед. Цыган хохочет, поднимает кота вверх «а-ля Царь зверей», заставляя детей скакать вокруг, подпрыгивать, пытаясь ухватить демона за хвост. А когда он поджимает его, за заднюю лапу. Вид у Баля такой несчастный, что мне хочется вмешаться. Но жалость у меня атрофировалась, так что все, что я делаю, это продолжаю наблюдать за тем, как туго приходится моему контрактнику. Мясо падает на землю и демон, перепугав и молодого цыгана и детей, вопит истошным голосом: - ГАЛАХАН! СКОТИНА!!!!! ЗАБЕРИ МЕНЯ! ЗАБЕРИ!!!! УБЕРИ СОПЛЯКОВ, ГАЛАХАН! Сдерживая хихиканье, убираю тарелку в сторону даже с каким-то сожалением, поднимаюсь и подхожу к цыгану. И пока он, опешив, не бросил демона на землю, беру в свои руки. Прикладываю, отчего несчастный кот, словно настоящий кладет мне голову на плечо и, кажется, урчит, довольный, когда я глажу его по спине. - Он разговаривает! – слышу восторженный голос Лулу за спиной. Дети обступают меня, остальные просто недоуменно пялятся. Мне остается только соврать. - Да это обычный кот. Я просто веселья ради отдал ему голос…моего…ээээ..дедушки. Точно. Не с кем поговорить и все такое… - сам не понимаю, о каком дедушке речь, но лучше, чем объяснять им, что это демон. Иначе нас обоих выпрут из табора и коня уведут. Волшебство волшебством, а нечисть и прочих темных тварей Цыгане не любят. На этом инцидент был исчерпан. После того, как мы оба, наконец, нормально поели, погрелись у костра, народ потребовал хлеба и зрелищ. И я дал им то, что они хотели. Это было своеобразной репетицией перед настоящими выступлениями, так что все, что я мог, только импровизировать. Как я говорил ранее, я маг луны, но это не значит, что все, что я умею связанно только с ней. Наш клан один из сильнейших и способнейших. Опасаюсь я только солнца, потомственных кукловодов и некромагов. Те, с кем мериться силами не приходится. Впрочем, они к нам тоже не сунутся. Четыре «клана» держатся друг от друга как можно дальше, поддерживая нейтралитет. Поэтому первое, что я показал – чистой воды мошенничество, столь любимое цыганами. При помощи магии и ловкости рук я обчищал содержимое их карманов, затем возвращая лично в руки. Дети были просто в восторге, зрелые смотрели с одобрением, ветераны пожимали плечами. Такие трюки они и сами мне могут показать. Затем последовали любимые фокусниками платки, которые я заставлял парить в воздухе, складываться, словно бумага в самолетики и пролетать низко над костром, взмывать в воздух, расправлять крылья подобно птицам и взлетать высоко-высоко до тех пор, пока они не становились едва различимы. И спустя минуту ожидания плавно спускаться вниз. Сил у меня не так уж много. Особенно после долгой изнурительной дороги. Все-таки не стоит меня переоценивать. Значит, завершающий маневр должен был быть самым незабываемым. Качество важнее количества в таком деле, как магия. Так что дальше была игра с костром. Огонь всегда привлекает внимание. Ничего особенно сложного заставить его вспыхнуть ярче. Я смог приказать подняться пламени до небес и даже изменить цвет при помощи пары нехитрых махинаций на зеленый, затем желтый и под конец переливаться несколькими цветами радуги. Алхимия и немного волшебства. Можно было бы всю ночь развлекать цыган. Но настало время эффектной концовки. Я так разошелся, что выудив одну из свою книг, воспользовался особым заклинанием, заставив одно из принесенных для костра дров прорости и через несколько минут превратиться в высокое раскидистое дерево. Шквал аплодисментов и заслуженное разрешение спать в палатке в гордом одиночестве. Видимо, кому-то сегодня из-за меня придется спать на улице. Но явно недовольных происходящим не было. По окончанию представления дети и старики отправились спать, а молодежь осталась, чтобы еще немного погулять. Находясь под впечатлением, они словно дети никак не унимались, требовали еще фокусов, но получив отказ, не очень-то расстроились, удовлетворившись песнями и танцами у костра. Знатная цыганская гулянка с выпивкой и прыжками через огонь. Признаться, я даже забыл о том, что мало похожу не человека. Удовлетворенный тем, что сможет спрятаться от них в выделенном для нас с Бальтазаром месте, кот ушел сразу же. Не желая смотреть продолжение банкета, а вот я остался и не пожалел. Среди цыган было так легко, что я на какое-то время даже поверил, что я один из них. Играли, пели, веселились. Вино, казалось, лилось рекой. Мне все наливали и наливали, требовали историй о жизни волшебника. И в разгар танцев, Лулу уже изрядно выпив, но все еще трезво подскочила ко мне, схватила за руку и вытянула танцевать с ней вокруг костра. Не знаю. Скорее всего, со стороны мы смотрелись, как красавица и чудовище, но было, правда, весело. В итоге я, конечно же, захмелел. А к моменту, когда меня потянуло в сон, и вовсе едва ноги волочил. Заплетающимся языком цыганка пригласила «Гожо» сбежать к речке, но я не то, чтобы не хотел. Скорее был не в состоянии. Да и она после приглашения довольно скоро уснула, так что я почти на четвереньках, на сильно гнущихся ногах добрался до своей ночлежки. Заполз внутрь, разбудив Бальтазара. - Алкаш, - презрительно бросил он, зевнул. Но я не обратил на него внимания. Завалившись на спину, положил руки за голову, закрыл глаза, намереваясь вот так и уснуть. Однако демон додумался сесть мне на грудь. А затем начал обнюхивать лицо. Мне стало смешно. Но я сдерживался, чтобы посмотреть, что он будет делать дальше. - Ну, ты и нажрался, - недовольно буркнул он, спрыгнул, устраиваясь на том месте, где спал до моего прихода, свернулся в калачик. - Эй, Баля, - позвал я, переворачиваясь на бок, - что для тебя жизнь? - О, привет, пьяный бред, - фыркнул кот, повел ухом, не удостоив меня ответом. Ну и ладно. Я все равно не хотел знать, что он думает. Просто вспомнился учитель. Закрыв глаза, я представлял себя мальчишкой. Вспоминал, как он гладил меня рукой по мягким каштановым волосам, но смотрел всегда куда-то поверх головы вдаль. Как он беседовал со мной о жизни. Просто хочется поделиться, но мне хочется, чтобы сейчас меня слушали. - Ну и хрен с тобой, - обиженно переворачиваюсь на другой бок, привстаю на локте, - лучше к Лулу пойду. - Ага, она сейчас тебя так и будет слушать, похрапывая от восторга, - фыркнул кот, затем перелез прямо через меня на другую сторону. Лег напротив лица, положил голову на передние лапы, ложась, - ну слушаю я. Слушаю. Говори, алкаш. - Не хочу, - обиженно фыркнул я, снова отвернулся. - Ты точно к Лулу хочешь, а не к Тоджо? – фыркнул кот, говоря о том самом цыгане, который его тогда поймал, - а то с такими закидонами, по мальчикам бегать начнешь. Я хотел было сказать ему, все, что думаю. Но не смог повернуться. Пьяное разомлевшее тело не слушалось, разум погрузился в сладость крепкого сна. Мне снился учитель, снилась лачуга на краю деревни и родительский дом. А еще мне снилась столица, город. Где я провел целый год, развлекаясь и веселясь. Хотите знать, почему мне приснилась именно она, а не родная деревня? Потому, что табор едет давать представление на площади в столице. И не секрет, что на него придет сам король и приведет на представление своего единственного пятилетнего наследника трона. За хорошее выступление табор получит вознаграждение и им не хватает иллюзиониста. Угадайте, кого они пригласили на эту роль? Конечно меня. И я согласился. На принца поглазею. Получу денег. Посмотрю, что сейчас представляет собой столица. Идеальный вариант.