Беременность тебе к лицу, Витя

***

       По прибытию на «Челомей» Сережу встретили телохранительницы Сеченова. Балерины сопроводили майора, но не как обычно до кабинета шефа, а в комнату отдыха, чем-то схожую с детской. Видимо это была детская комната для сотрудников, у которых были дети, но тех невозможно было по каким-то причинам оставить дома. Здесь была удобная детская кроватка, диванчик, стол, стульчик, даже несколько баночек с красками и кисточки. Игрушки судя по всему каждый приносил свои.       Сережа догадался, что скорее всего встреча с академиком пройдет здесь по причине того, что Дмитрий Сергеевич сегодня взял на работу своего маленького сына Павла. Оставалось надеяться, что Пашка — не то самое задание, которое ему сегодня поручат. — Сергей, — со стороны казалось, что Сеченов выглядит немного уставшим и приход Нечаева его очень обрадовал. — как же я рад, что ты пришел! Знакомься, это Павел, наш с Михаэлем сын. Ты должно быть еще не видел его.       Академик кивком указал на сидящего у него за спиной на полу Павла, который не обращал никакого внимания на взрослых, изучая какие-то кубики с буквами. — Мне ужасно не удобно тебя о таком просить, — продолжил говорить Дмитрий, складывая руки за спиной. — но не мог бы ты присмотреть за ним пару часов? — Дмитрий Сергеевич, — хотел было возразить Нечаев, сказать, что вообще-то это не входит в его обязанности, но обратив внимание с какой мольбой на него смотрит начальник, промолчал. — Я знаю, что ты ожидал совсем другого, но мне правда нужна твоя помощь. — Дима обречённо выдохнул, опуская голову. — Михаэль простудился, а у меня очень много работы. Лариса будет в лаборатории весь день. Ты — моя последняя надежда! Павел очень тихий и спокойный ребёнок! Он не доставит тебе хлопот. К тому же через полтора часа у него по расписанию сон, поспит часика два, а ты в тишине посидишь. — Ладно, — Сережа сдался, решив, что если Павел тихий ребенок, то сидеть с ним будет не трудно, да и потренируется заодно, как с детьми хоть обращаться. — но только на пару часов. А то мне еще в зоомагазин надо.       Но Дмитрий Сергеевич его уже не слушал. Мужчина всучил пакет с игрушками, баночками с питанием и несколько книжек, под которые Павел засыпает, а после скоропостижно покинул комнату. Когда дверь за академиком захлопнулась, Сережа тяжело вздохнул. Как-то он совсем не ожидал такой… подставы? Всё, что радовало, что мальчик тихонько сидел на полу и занимался своими детскими делами и пока никак не беспокоил майора. Ну, по крайней мере пока.

***

      Петров тем временем уже почти не боялся неожиданного гостя. То ли как-то быстро привык, то ли внушил себе, что пёс слишком обессилен, чтобы нападать первым. По-хорошему его бы к врачу отвести, чтобы ветеринар посмотрел вообще что с лапой и есть ли еще какие-то травмы у бедной собаки. Но, во-первых, пёс слишком тяжелый и Витя при всем желании не сможет на руках дотащить его до соседнего двора, где находилась ближайшая вет. клиника. Да и никаких санок, ничего такого не было, на что можно было уложить животное и отвести так. А во-вторых, Витя сейчас не мог лишний раз выходить на улицу.       Живот уже слишком большой и заметный, его не скрыть даже под огромным зимнем пальто Нечаева, которое Виктор иногда надевал еще месяц назад, чтобы выйти из дома и не вызывать подозрений. Хорошо, что хотя бы есть балкон, куда можно выйти подышать воздухом.        На предприятии ему теперь нельзя было появляться, по крайней мере в будние дни, а вот в выходные, когда там кроме Сеченова, близняшек, Ларисы и парочки ее лаборантов никого не было — ради бога, приходи и работай сколько душе угодно. И Витя приходил, потому что не мог без дела сидеть, дома не было компьютера и он мог максимум чертежи от скуки рисовать. А вот на «Челомее» в полной тишине и одиночестве, программист мог в полной мере заняться любимым делом.       Может для кого-то прописывать различные коды — ужасно скучно, но для Виктора совсем наоборот. Он всегда восхищался своей работой. Что может быть прекраснее, когда по твоей команде двигаются, разговаривают неодушевлённые предметы? Да хоть те же балерины! С виду обычные роботы просто схожи телом с какой-нибудь молодой девушкой, но вот несколько щелчков по клавиатуре и балерина изящно двигается в такт музыке прямо как живая! Конечно, Виктор расстраивался, что у них нет лиц, ведь в таком случае, он бы с радостью прописал бы им возможность изображать эмоции, чтобы балерины могли изображать чувства во время спектаклей. Хотя кто знает, может однажды его идею одобрят.       А Рафики? На первый взгляд: робот роботом, механический голос, какие-то щупальца, вместо рук, да и рта как такового нет, хоть и есть какое-то подобие лица. Однако, они такие забавные. А если вписать им возможность выражаться, то вообще смех да и только! Да, Петров не однократно получал по «шапке» даже от Сеченова за такие шутки и каждый раз клялся, что больше этого не повторится, но так трудно было удержаться. За это Витя и любил свою работу и не был готов расставаться с ней даже на время своей чудесной беременности.        До операции («родов») оставалось совсем немного, еще буквально чуть больше месяца и они с Сережей наконец-то воочию увидят своих долгожданных тройняшек. К сожалению, с обменом их двухкомнатной квартиры на более просторную трёхкомнатную придется подождать еще около двух-трёх месяцев, но Нечаев и так сделал всё что, мог в этой ситуации. Да и вообще если бы не его верная многолетняя служба Сеченову, то вряд ли вообще удалось подыскать что-то приличное.       Благодаря тому, что Сережа дослужился до майора, то ему вроде по каким-то там особым привилегиям, как военному и лучшему агенту, вообще должны были уже давно предложить обменять его скромную двушку, на квартиру попросторнее. Но пока им это не сильно к спеху было: в любом случае скорее всего первое время детские кроватки будут у них с Сережей в спальне стоять, чтобы не бегать туда-сюда, когда девочки будут капризничать.       Посмотрев на часы, Виктор обратил внимание, что прошло уже два часа с тех пор как Нечаев уехал. Видимо и впрямь какое-то важное задание ему поручили. Опять. На вызов Сережа ответил только раза с третьего. Витя очень пожалел, что звонил не по видеосвязи и не может наблюдать за тем, как бравый майор пытается спастись от годовалого ребенка с красками, который ко всему прочему очень даже неплохо так выкрикивал некоторые фразочки на немецком.       Мысленно инженер даже обрадовался, что не смог уговорить Нечаева остаться дома — так хохотал Витя последний раз наверное еще когда они только начали встречаться. Над чем именно он сейчас вряд ли вспомнит, но настолько смешно ему действительно уже очень давно не было. — Петров, прекрати ржать немедленно! — Ругался на том конце провода Сергей, уже смирившись с тем, что Павлу больше нравится рисовать на нем, чем на бумаге или хотя бы на обоях. — Не могу, ха-ха, — продолжал смеяться Виктор, вытирая слезы с глаз.       От смеха уже даже немного мышцы живота побаливали, но остановиться правда было невозможно. Особенно когда с той стороны послышался детский голосок: — Hund! Kahlköpfiger Hund!— Вряд ли мальчик сильно осознавал что именно он говорит, так как скорее всего услышал это где-то дома и просто запомнил, но попал он прямо в точку. — Что он сказал?! — В отличие от Петрова, майор немецким не владел, и понятия не имел, что значит это слово. А вот Витя всё прекрасно понял и расхохотался еще громче. — Что ты пёс, Нечаев, ха-ха, — смеялся программист, уже хватаясь за живот. — Какой смышлёный ребенок! Не знал, что Павел знает немецкий. Видимо, Миша его научил.        Сережа хотел было что-то ответить инженеру, причём весьма нецензурное, но вовремя вспомнил, что буквально на нем сидит ребенок, который впитывает каждое слово как губка. Будет не очень приятно получить потом от Сеченова, когда по возвращению в отцовские руки мальчик выкрикнет не очередную немецкую фразочку, а русско-матерную.       Пообещав Петрову разобраться с ним дома, Сергей злобно зашипел в трубку, потому что не усидчивый ребенок начал на нём ерзать и причинять еще большие не удобства, и сбросил звонок, уже даже не вслушиваясь в громкий хохот на другом конце провода.       По расписанию Пашка уже должен был спать, однако, это же сын Сеченова и обладает явно схожим упрямством, поэтому попытка уложить его спать у Нечаева не увенчалась успехом. Даже книжки не помогали. В итоге мальчик и ухватился на краски, решив, что возможно злой дядя Сережа будет меньше его доставать своим дурацким сном, если его немного разукрасить. По итогу в краске Сережа был весь с ног до головы. Благо, додумался униформу надеть, ее хотя бы не так жалко, потому что вряд ли это все отстирается с первого раза.        Только спустя еще полтора с лишним часа Павел вымотался и уснул прямо на коленках у Сережи. Конечно самому Нечаеву было не очень удобно так сидеть, но он боялся даже вздохнуть лишний раз — не дай бог мальчик проснется и начнется новый круг ада. На Сереже осталось еще слишком много нераскрашенных мест, так что дать ребёнку поспать было в первую очередь в его собственных интересах.

***

      Выделив себе буквально пару свободных минут, Дима первым делом связался со своим возлюбленным, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. К облегчению, Михаэль ответил с первого раза и даже практически сразу. — Да? — Послышался сонный голос из груши на письменном столе. — Как ты себя чувствуешь, Миш? — Обеспокоено спросил академик, убирая бумаги в стол. — Лучше, — ответил немец откашливаясь. — поспал немного. Как Павел? Не мешает тебе работать? — С Павлом всё хорошо, — радостно ответил Сеченов. Новость о том, что Михаэлю лучше немного взбодрила его. — он сейчас с Сергеем. Пришлось вызвать П-3 на работу, потому что я, откровенно говоря сам уже не справлялся.       С той стороны вновь послышался громкий кашель. Немец, который относился к агенту с презрением, явно был против того, чтобы тот и близко подходил к их с Димой сыну. — Дима! — Воскликнул он, делая глоток воды. — Почему Нечаев? Почему нельзя было попросить Ларису Филатову попросить присмотреть на Павлом? Господи, теперь же придется отучать нашего сына ругаться матом! — Миша, прекрати так волноваться, — всерьёз забеспокоился Дмитрий. — у тебя может подняться температура. А доктор Филатова сегодня нужна в лаборатории, я же не мог допустить чтобы наш сын играл с опасными экспериментальными образцами! Он и так добрался до некоторых, которые я хранил у себя в кабинете. Сережа был свободен, к тому же, это на пару часов. Скоро я доделаю основную работу и заберу Павла обратно. — Дима, если после нескольких часов в компании солдафона наш сын начнёт говорить «ебучие пироги» — отучать его будешь сам. — После этого, немец сбросил звонок.       Их неприязнь с Нечаевым началась еще пару лет назад: майор только восстановился после взрыва в Болгарии и уже без труда мог ходить, держать ложку в руке и даже матерится. Память ему напрочь отшибло, поэтому Сеченов лично занимался его реабилитацией. В тот момент Штокхаузен только недавно стал заместителем и вторым человеком на Предприятии 3826 и еще не очень хорошо всех знал, поэтому по первой и говорил с ярко выраженным акцентом, дабы лишний раз не акцентировать внимание на том, что он очень хорошо говорит по-русски.       Михаэль был наслышан о каком-то там агенте, которого подорвали в Болгарии и он чудом не то что выжил, а вообще дожил до операционного стола нейрохирурга Дмитрия Сергеевича, но лично еще не был знаком. Не то чтобы он яростно хотел познакомиться, но посмотреть на такого человека, буквально собранного по частям, было любопытно. Такая возможность ему представилась весьма неожиданно: Сеченов сославшись на какие-то важные дела касаемо Партии, уехал толком ничего не объяснив. Напоследок Дмитрий попросил своего заместителя только об этом: раз в день заходить в палату к агенту П-3 и справляться о его здоровье, и в случае каких-то отклонений немедленно связываться с ним.       Как и было приказано, Михаэль отправился после обеда прямиком в больничное крыло. Узнав у медсестёр, где лежит Сергей Нечаев, он направился к нему в палату. Мужчина ожидал увидеть подавленного и потерянного человека, который ничего не помнит о своем прошлом и который явно требует к себе сочувствия, но как оказалось — требовать сочувствия это совсем не про Нечаева. На попытку Штокхаузена справится о здоровье агента, он получил в ответ недовольное выражение лица и шиканье. — Ты тот самый немец, который крутится возле ДимСергеича? — С нескрываемым раздражением поинтересовался тогда Сергей, прожевывая остатки больничной пищи. — Михаэль Штокхаузен, заместитель генерального директора на Предприятии. — Представился Шток, не обращая внимания на презрение в глазах агента. — Дмитрий Сергеевич попросил меня справится о вашем самочувствии. Вас беспокоит что-нибудь? — Слушай, — вопрос заместителя был проигнорирован. — а каково это родную страну предать, а? Каково сначала там у себя расхаживать, а потом сюда приехать и ходить с таким видом, как будто ты важнее самого Сталина? — Думаю, вас это не должно касаться. Если вы прекрасно себя чувствуете, то я пойду, у меня еще много дел.       После этого им видеться больше не приходилось, Михаэль посылал человека, который узнавал о самочувствии П-3 и докладывал ему лично. Остался неприятный осадок после этой встречи. Ну какое этому контуженному солдафону дело почему Миша уехал из родной страны? У него на то были свои причины, о которых никто кроме Сеченова не знает. И если главу Предприятия устраивает сотрудник с таким прошлым, значит мнение всех остальных не учитывается.       Следующая встреча произошла где-то полгода спустя: Нечаев окончательно оклемался, но какую-то серьёзную и опасную работу ему не поручали. Так бегал по мелочи, помогал другим агентам, был кем-то вроде охранника в комплексе «Павлов». В общем, разнорабочий. — В один из таких дней Нечаев шатался по «Челомею» в поисках хоть какой-то работы, и в итоге оказался в кабинете Сеченова и помогал академику что-то перетаскивать. По окончанию «работы» Дмитрий Сергеевич попросил Сережу спуститься вниз за кофе и парочкой бутербродов с колбасой и сыром.       Взяв всё необходимое, Сергей взял в руки поднос и направился к лифту. Тут и случилась их вторая встреча со Штокхаузеном: несчастный немец спускался на этом проклятом лифте с кучей папок, которые буквально преграждали ему нормальный обзор на все то, что происходит впереди него. Не заметив, что напротив дверей лифта кто-то стоит, Михаэль сделал шаг вперёд и врезавшись в Нечаева с подносом — рухнул на пол мысленно проклиная эти дурацкие документы из-за которых он оказался в таком неловком положении. Кофе на подносе оказался весьма горячим, поэтому когда жидкость вылилась ему на комбинезон — Сергей громко выругался, оттягивая ткань водолазки, надеясь, что он не получил впридачу к шрамам еще и ожог. — Это опять ты, немчура проклятая?! — Сережа не знал куда выплеснуть свою злость за пролитый на него кофе. Схватив Штокхаузена за ворот рубашки, он посмотрел ему в глаза со всей своей нескрываемой неприязнью к нему и его сородичам и сказал: — Вас там что, ходить ровно не учат? — Я врач и учёный, товарищ майор, ходить ровно или же стоять по стойке смирно мне вовсе не обязательно. — Съязвил немец, открыто намекая, что Сережа обычный и непримечательный вояка.       Эти слова разожгли какой-то жгучий огонь злобы внутри Сергея и если бы ему не нужно было как можно скорее вернуться за новым кофе и принести его шефу, то он бы точно оставил парочку вмятин на этой «немецкой харе».        Дмитрий Сергеевич отчаянно пытался их примирить, так как когда лучший агент и заместитель ненавидят друг друга — работа выполняется крайне плохо. Да и оба были ему слишком дороги, и смотреть на их ссоры было очень больно. И если Штокхаузена еще можно было уговорить не сверлить Нечаева злобным взглядом при каждом удобном случае, то вот с Сергеем такое не срабатывало. Природное упрямство всегда брало над ним верх и он просто не мог смолчать и не вкинуть парочку обидных фразочек относительно немца и его происхождения. Сережа считал, что не важно, что натворила твоя страна, если уж ты в ней родился и вырос, то будь добр оставайся с ней до конца, а не убегай как крыса поджав хвост. Его патриотическому уму такой поступок был не понятен.       Но Сереже все же пришлось смириться тем, что Михаэль в жизни Сеченова навсегда, когда случайно застал их у старшего в кабинете: растрёпанных, красных и полураздетых. Даже контуженому понятно, что эти двое явно не в шахматы играли.       После этого инцидента он несколько дней не отвечал на вызовы Дмитрия и вообще не появлялся на Предприятии. Потом объявился, выловив Штока и за локоть утащив его за угол, прижал к стене и пригрозил жуткой расправой со всеми подробностями, что станет с «проклятым немцем», если он разобьёт сердце ДимСергеичу или предаст его. С тех пор их отношения не то чтобы сильно наладились, но оба старались из-за большой любви к Сеченову лишний раз, хотя бы при нем, не ругаться друг с другом.       Лениво встав со постели, Михаэль пошел на кухню, чтобы сделать себе кофе. Сделав первый глоток горьковатой и горячей жидкости, мужчина подумал, что было бы неплохо связаться с Нечаевым по видеосвязи и убедиться, что с Павлом все в порядке. Миша понимал и прекрасно знал, что нарочно Сергей конечно же никогда не причинит вреда ребенку, но вот не уследить за ним — такое вполне вероятно. От чего-то немец сомневался, что майор хорошо справляется с детьми. — Шток? — удивился солдат, когда перед ним высветилась проекция с немцем в полный рост в махровом халате и шарфом на шее. — Агент П-3, как там мой сын? — Заместитель сразу перешел к делу. — Надеюсь после вас его не придется отучать ругаться матом? — Это ты научил бедного ребенка немецким фразочкам? — Спросил Нечаев по традиции игнорируя заданный ему вопрос. — Тоже мне фриц… — Знание немецкого пригодиться ему в будущем. — Спокойно ответил Михаэль. — Павел будет великим человеком, а не средне статическим солдафоном, который умеет только на куски людей рвать. Так что наш с Дмитрием Сергеевичем сын получит хорошее образование, которое судя по всему, в свое время не получили вы, майор Нечаев. В противном случае вы бы знали как важно и полезно в наше время знать несколько языков. — Все немцы такие дотошные или ты особенный? — Закатил глаза агент, а затем отодвигаясь в сторону, чтобы за его спиной можно было разглядеть спящего Павла. — Спит Пашка, можешь радоваться — изрисовал меня всего. Лицо чудом отмыл. — Отлично, агент П-3, — удовлетворённо кивнул Шток. — рад, что вы с Павлом поладили. Не забудьте покормить его, когда он проснётся. До связи.       В ответ Сережа лишь недовольно фыркнул, но все же сделал на руке (все равно разрисована — потом отмоет) пометку ручкой на всякий случай, что надо не забыть покормить Пашку. А то фриц потом будет вопить, что он ребенка голодом заморил.

***

       После обеда, Дмитрий Сергеевич, как и обещал, действительно забрал Пашку обратно и Сережа смог вернуться домой. Он сильно переживал и за Витю, который остался один на один с собакой, и за больного пса.       Витя же, понимая, что бедному животному нужно оказать хоть какую-то помощь, полез в книжный шкаф, в надежде найти в медицинских книгах ответы. Конечно про собачьи переломы там не слова, но способ как зафиксировать конечность должен подойти не только для человеческой руки. Отыскав в своем рабочем столе деревяшку, он на всякий случай обмотал ее бинтом, чтобы пес не подцепил заусеницу. Теперь осталось самое сложное: подойти к огромной собаке и попытаться зафиксировать ей лапу, чтобы не стало хуже.       Зайдя в комнату Витя обратил внимание, что пёс даже не повернулся в его сторону. Было боязно вот так вплотную подходить к собаке, которая может с легкостью отгрызть ему руку, но инженер искренне хотел помочь, да и не мог сидеть и смотреть как животное страдает. Шагнув в сторону пса, он внезапно ощутил, что ноги словно приклеились к полу. Взгляд метался, изучая морду пса, прикидывая насколько быстро он может клацнуть зубами в его сторону.       Не больно ударив себя по щеке, Петров попытался тем самым взять себя в руки. В конце концов он взрослый человек, а боится как мальчишка. Подойдя ближе он нечаянно наступил на скрипучую половицу и на этот звук обернулся пёс.       Захотелось тут же убежать обратно, но здравый смысл говорил: «Витя, прекрати, надо бороться со своими страхами! И ты же не оставишь бедное животное дальше мучится?» Подойдя совсем вплотную, Виктор подвинул табуретку ближе к креслу и аккуратно сел на нее опираясь на руку сзади и придерживая живот. Но стоило ему попытаться протянуть свои руки к больной лапе, как назло его страхам, пёс зарычал, вероятно от того, что сам боялся, что человек может сделать ему больно. — Ээй… Тихо. — Витя попытался всем своим видом показать, что настроен дружелюбно, хотя собственный страх подавить было очень тяжело. — Я не хочу делать тебе больно. Я хочу помочь, давай сюда свою лапу, посмотрю, что с ней.       На удивление, пёс действительно как будто понял его слова и подумав несколько секунд, осторожно подал больную лапу в руки инженера. Конечно, Петров не врач и уж тем более не ветеринар, но попытался сделать всё максимально осторожно, чтобы не причинить животному боль. Аккуратно подложив под лапу деревяшку, он принялся обматывать вокруг нее бинт, попутно вспоминая как его учили еще в школе оказывать первую помощь при переломах.       Закончив с перевязкой Витя порвал остатки бинта на двое и завязал узел. В благодарность пёс потерся мордой о руку Виктора. Программист как-то даже смутился от такого жеста доверия от, казалось бы такого страшного животного, но помедлив всё же решился погладить пса по голове.       Почему-то в голову пришло сравнение с Сережей и даже не потому что инженер частенько сравнивал майора с собакой, а потому что по началу Виктор тоже с сомнением к нему относился. Да и характер судя по всему тоже был схожим: сначала рычит, а потом все равно позволяет себя приласкать и ластиться в ответ. Страх уже отступил окончательно и парень гладил пса по голове, разговаривал с ним, утешал и обещал, что когда придет Сережа, они отведут его к врачу. — Сережа наверняка захочет тебя оставить. — Вдруг подумал вслух Виктор, продолжая чесать собаку за ухом. — Я конечно собак не очень люблю, но раз уж один раз я уже сделал исключение, то почему бы не сделать второй раз, правда? Тем более ты вроде хороший, даже похож на Сережу чем-то.       Пёс заинтересованно поднял голову и посмотрел на Виктора. Тот в свою очередь мысленно усмехнулся, еще раз проводя сравнение с Сергеем. Нечаев точно так же удивлённо поднимал голову, когда что-то не понимал или пытался внимательно выслушать, что ему говорят.

***

       Когда Сережа вернулся, он даже удивился, что Петров поладил с овчаркой. Ведь насколько он помнил, возлюбленный с опаской относился к таким большим собакам и уж тем более не мог вот так спокойно сидеть и гладить овчарку. Покормив собаку Сережа с Витей отправились в клинику, благо на Нечаевской машине добраться до нее с больной собакой не составило труда.       К счастью, ветеринарная клиника оказалась довольно маленькой, поэтому людей там было немного и на прием к врачу попасть удалось довольно быстро. Витя конечно же остался в машине, чтобы не светиться лишний раз своим подозрительно большим животом. — Не считая сломанной лапы и небольшого обморожения, собака абсолютно здорова. — Вынес заключение ветеринар рассматривая рентген. — Видимо он пролежал на снегу всего пару часов прежде чем вы его заметили. Я возможно его даже знаю, не раз видел на улице. Подкармливал, осматривал как мог, а потом он пропал и я расстроился, подумал, что умер наверное от холода где-то. — Ну, если бы я его не нашёл, так бы наверное и было. — Сережа потрепал пса по голове. — Если вы закончили, то я же могу его забрать, да? Просто такая порода… Я уверен, что он раньше жил с людьми, в квартире. — Скорее всего, но знаете же как бывает: хозяева переехали, а с собой взять такую большую собаку не могли и оставили на улице, или же дети появились. Из-за появления детей люди часто выбрасывают собак таких пород на улицу, так как боятся, что животное может приревновать хозяев к малышу и навредить ребенку. Хотя, лично я считаю, что это все глупости и все зависит от самих людей. Если собаку воспитывать, то она на своих не наброситься. — Я знаю, — ответил Нечаев. — я бывший военный, так что про воспитание собак знаю достаточно. Уверен, он поладит с моими будущими девочками. — Оо, так у вас пополнение? — Обрадовался доктор, снимая перчатки и усаживаясь за стол. — Признаюсь, первый раз вижу, чтобы человек, у которого вот-вот будут дети, мало того, что подобрал с улицы собаку и решился оставить себе. Как я уже сказал ранее: обычно люди наоборот выбрасывают животных на улицу в таких ситуациях.       Дописав что-то на бумажке, он протянул ее Сергею. Тот внимательно прочитал написанное и кивнув врачу, снова взял пса на руки и отнёс в машину. — Всё хорошо? — Поинтересовался Виктор, когда Сережа вернулся. — Да, к счастью кроме перелома никаких травм нет. — Уложив пса на заднее сидение, мужчина закрыл дверь, а сам обошел машину и сел за руль. — Доктор выписал кое-какие лекарства, чтобы лапа меньше болела и лучше заживала и витамины. Завтра нужно будет еще раз прийти забрать их, так просто в аптеке они не продаются. — Отлично. — Кивнул Виктор в ответ, пристегиваясь. — Вить, я же правильно понимаю, что мы его оставляем? — Осторожно спросил Сережа, практически с мольбой глядя на возлюбленного. — Да, конечно, почему нет? — Тогда как назовём его? Может, Шарик? — Фу, Сережа, ну какой Шарик? Что за банальщина? — Возмутился Витя поморщившись. — Выбирать имена девочкам я тебе не доверю. — Ну тогда, — майор задумался, заводя машину. — как насчёт Иван? Ласково может просто Ванькой называть? — Можно, мне нравится. — Инженер повернулся назад и обратился к псу лежащем на сидениях: — Что скажешь? Будешь Ванькой? Понимаю, что предыдущие хозяева тебе скорее всего давали другое имя, но теперь ты с нами, новая жизнь, новое имя. Доволен? В ответ Ванька довольно гавкнул и лизнул протянутую Викторовскую руку. — Ай, только руки мне не лижи, у меня для этого уже другой пёс есть. — Рассмеялся Витя, замечая как начинает ворчать себе под нос Нечаев за очередное сравнение с собакой в свой адрес. — Не обижайся, Сереж, ты же знаешь, что я любя. — Да ну тебя, вредина.