Беременность тебе к лицу, Витя

***

       Тринадцатого апреля Сеченов наконец-то забрал Виктора в больничное крыло на операцию. Сережа ужасно волновался, бродил туда-сюда по коридорам, не знал что ему делать. Анализы все были в порядке, последнее УЗИ тоже ничего плохого не показало, всё было отлично и Дмитрий Сергеевич обещал, что кесарево уже можно проводить и никаких осложнений возникнуть не должно. Но по каким-то причинам Сергей все равно места себе не находил. Волновался: а вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг что-то с Витей случится? А если с девочками? А если осложнения какие у тройняшек? Все эти вопросы крутились у него в голове и не давали покоя наверное еще с самого утра. Сеченов попросил приехать утром, чтобы подготовиться, еще раз сделать последние анализы и ближе к обеду провести операцию.       Чтобы немного успокоиться, Сережа начал вспоминать события последних двух месяцев. Первое, что пришло в голову как они выбирали имена для девочек. Витя забраковал почти все предложенные Сережей варианты. Путем долгих споров они чудом сошлись на именах Алиса, Ярослава и Александра. Однако, практически в последний момент майор передумал и предложил вместо Александры, назвать одну из девочек Дарьей. Недолго думая Виктор согласился, так как посчитал, что Петрова Дарья Сергеевна звучит намного лучше, чем Петрова Александра Сергеевна. Да и по большой степени считал, что все-таки «Сашка» больше подходит мальчику, а не девочке.       Ночами же Сергей начал все чаще находить Петрова не в постели рядом, а у холодильника на полу. Долгое время Нечаев пытался убедить возлюбленного не сидеть на холодном, а то заболеет еще накануне операции и могут потом быть сложности. Но Витя не слушал, и поэтому Сережа начал заводить будильник на то время когда любимый встает покушать, чтобы укрыть его пледом и сесть на пол самому, а инженера усадить к себе на колени. Тот только рад был, с превеликим удовольствием уплетать остатки голубцов с блинчиками со сгущенкой.       Последние два месяца Вите было физически тяжело, страхи на удивление все отступили, но вот спина и ноги болели ужасно. Сережа каждый вечер массировал ноги инженеру и старался не беспокоить его по вечерам. После массажа Петров обычно сразу же засыпал, а иногда и во время. Все таки носить под сердцем сразу три жизни слишком тяжело. Честно, Сергей переживал как бы у возлюбленного позвоночник не треснул от такой тяжести.        Но больше всего Сережу беспокоило, что Витю продолжает тянуть на работу. Инженер просто не мог сидеть дома и поскольку выходить погулять он особо не мог, разве что поздно вечером, когда уже довольно темно, он слезно вымолил у Сеченова разрешение приезжать иногда на Предприятие и работать. В любом случае официальный декрет ему дать не могли.       Сначала Сережа был против этой затеи — переживал, что возлюбленный будет перенапрягаться и уставать еще больше. Однако, Витя был крайне настойчив и смог убедить Нечаева, что ему это необходимо, иначе в четырёх стенах он просто сойдёт с ума, да и на Предприятии можно выйти на большой балкон на верхнем этаже и подышать свежим воздухом, прогуляться немного. — Как же я завидую женщинам, — говорил инженер, каждый раз когда замечал с балкона беременных молодых девушек или же парочки с колясками. — им не надо вот так скрываться. Общество с лёгкостью принимает их беременность, то что они воспитывают детей. У мужчин с этим почему-то гораздо сложнее. И я не только про чудную беременность, как у меня. Почему-то в нашем обществе считается ненормальным если ты хороший отец… А я хочу быть хорошим… Даже если это, грубо говоря, не принято.       Сережа знал, что Витя будет хорошим папой, который будет любить своих дочерей всем сердцем и оберегать их от любых бед.       Сейчас же он всё же наяривал круги по коридору больничного крыла в ожидании хоть каких-то новостей. Витю увезли на операцию уже больше часа назад. Сергей не разбирался во всём этом и предоставлял операцию кесарево как что-то вроде: разрезали, вытащили, зашили и отпустили обратно домой. Однако, всё обстояло намного сложнее: торопиться тут ни к чему, необходимо делать всё относительно медленно, чтобы не навредить ни самому Виктору, ни девочкам. Лучше не рисковать и делать все аккуратно.       Конечно, Сережа полностью доверял Сеченову и хотел верить, что даже если что-то пойдёт не так, то академик сможет сделать так, чтобы и Витя и девочки остались целы и невредимы.        Спустя еще пятнадцать минут его охватила настоящая паника, из глаз даже потекли слезы. В голове почему-то возникли страшные картинки того, что происходит за дверьми операционной. И даже успокоить его некому: единственные два человека, которые могли бы утешить — находятся за этими ужасно тяжелыми дверьми и слишком длинным коридором. — Эй, ты как? — Послышался обеспокоенный женский голос за спиной. Лариса. Как он мог про нее забыть? — Лариса… — Сережа не очень любил показывать свои слабости, но сейчас тело как-то само двинулось в сторону девушки, а голова сама как-то легла на хрупкое тонкое плечо. — Оу… Сереж, ну чего ты? — Она начала гладить мужчину по спине, пока его широкие плечи судорожно тряслись. — Не знаю, — ответил он сквозь всхлипы. — сам не понимаю, что со мной. Весь день как на иголках. В голове такие картинки страшные возникают: а вдруг что-то пойдет не так? А если надо будет выбирать кого спасать? Мне так страшно. Я знаю, что ДимСергеич все сделает в лучшем виде, но всё равно очень страшно. — Не бойся, — Лариса продолжала гладить Нечаева по спине, а тот в свою очередь от этого жеста постепенно успокаивался. — что же может случиться?       Словно в подтверждение ее словам, огромные тяжелые двери тихо глухо распахнулись и из-за них вышел академик Сеченов. Сергей подскочил как ужаленный, с мольбой глядя в глаза нейрохирургу. Тот устало улыбнулся и жестом остановил Нечаева, который уже был готов ворваться в операционную. — Не торопись, — попросил Дмитрий Сергеевич, кивая Ларисе, чтобы та вернулась на рабочее место. — Виктору надо немного прийти в себя. Да и тебе тоже поспать не помешало. — А девочки? — взволнованно спросил Сергей, выглядывая за плечо Дмитрия, словно тройняшки и Витя прятались за его плечами. — С ними же всё в порядке? — Всё хорошо, сынок, правда. Ты можешь на них посмотреть, пойдем со мной. — Дима развернулся и жестом указал майору идти за ним. Тот послушно зашагал следом.       Они прошли длинный коридор и зашли в небольшое помещение где в ряд стояли три люльки с бумажками, на которых были написаны имена: Алиса Нечаева, Ярослава Нечаева, Дарья Петрова. Они с Витей еще давно решили, что одна из девочек будет носить фамилию инженера. Подумали: а что такого? Да и в будущем, когда девочки пойдут в школу это будет удобнее: никто не будет задавать вопросов лишних вопросов. Отдать двух девочек в одну школу, а Дашу в другую, чтобы никто не заподозрил ничего.       Пока Сеченов давал какую-то команду роботу медику модели МЕД-6, Сережа стоял на ватных ногах и вспоминал как именно они с Витей пришли к выводу дать одной из девочек другую фамилию и отчество: — Это необходимо, — говорил тогда Виктор, собирая детскую кроватку. — я знаю, что это выглядит так как будто мы ее выделяем чем-то, но на самом деле это лишь меры безопасности. — Я понимаю, Вить, но, — Нечаев задумался, крутя в руках инструмент для сбора кроватки. — как-то просто не по-людски это… у детей должна быть одна фамилия и ходить они должны все в одну школу. Блять, как же это всё… бесит. — Это не навсегда, потом когда они подрастут — если захотят, то возьмут одну фамилию на всех, — Виктор взял любимого за руку, а затем хитро улыбнулся. — да и какая разница, какая у девочек будет фамилия? Ведь всё равно скорее всего все трое выйдут замуж и возьмут чужую фамилию. — Ой, — фыркнул Сергей, закатывая глаза. — только через мой труп. Все ухажеры будут чуть ли не экзамен проходить. А то мало ли кого в дом притащат, а потом им слезы вытирай, нет уж. Из воспоминаний майора выдернул голос Сеченова: — Сергей, — мужчина поднял голову и растеряно взглянул на академика. — подойти, посмотри на своих малышек. Они здоровы, чувствуют себя прекрасно. Я проведу некоторые анализы на всякий случай, но думаю, что все хорошо. — А я могу… Взять их?.. — Сережа стоял у дверей и не решался сделать шаг вперёд, словно опасаясь чего-то или ждал разрешения. — Конечно, я за этим тебя сюда и привёл.        Немного замешкавшись, будто решая кого же из девочек взять на руки первой, Сережа подошел ближе к люлькам и принялся рассматривать своих буквально только что появившихся на свет дочерей. На их фоне он казался таким огромным, а они совсем крошечные, особенно когда он взял одну из девочек на руки, аккуратно придерживая за маленькую головку. Малютка казалась такой беспомощной и маленькой в его здоровых лапах, что Сережа на мгновение подумал, как бы сдержать порыв прижать крохотное существо к себе — вдруг еще раздавит.       Он смотрел как завороженный. Ребенок еще не отличался какими-то особыми чертами, чтобы можно было сказать, на кого девочка больше похожа, но от чего-то мужчина был уверена, что все три дочери похожи на Витю. Он не разбирался в биологии, как какие клетки должны делиться и по какому принципу дети больше похожи на одного родителя, чем на другого, но от чего-то в голове вертелась мысль, что природа явно потрудилась над тем, что их с Витей девочки «родились» невероятными красавицами.       Хотелось скорее увидеться с Виктором, чтобы поделиться с ним своими впечатлениями. Неужели новорождённые и вправду такие крохи? Сережа не раз видел малышей в фильмах и иногда в колясках у молодых девушек, что гуляли по улицам, но он никогда не думал, что они настолько маленькие. А может просто Сережа сам по себе огромный? Ведь он выглядел внушающее даже на фоне некоторых агентов отряда «Аргентум», что уж про всех остальных.        Пока Сережа восхищался дочерьми, он не заметил, что за его спиной по-прежнему стоит академик Сеченов и терпеливо ждёт когда майор налюбуется на своих малышек. Возможно он бы и дальше стоял в сторонке, если бы к нему не подошёл один из роботов и не сообщил какую-то информацию. Выслушав, что ему сказали, профессор дал роботу команду вернуться в операционную, а сам подошёл к Нечаеву и сказал: — Сергей, сынок, — он мягко улыбнулся кладя руку на плечо агента. — Виктор пришёл в себя после наркоза. Зовёт тебя. Пойдём, покажешь ему плоды его столь длительных тягот. Уверен, он будет в восторге не меньше твоего.       Опасаясь, что по пути может уронить ребенка, Сергей положил малышку обратно в люльку с бумажкой с надписью Алиса Нечаева, перед этим чмокнув в лоб. Сразу же после подошли трое лаборантов «Вовчиков» и повезли люльки в коридор.       Палата Виктора находилась почти в самом конце крыла, что в какой-то степени было даже удобно: там было большое окно в коридоре и довольно пусто, даже роботы почти там не ездили. Сама палата была достаточно просторной, не хоромы, но для комфорта здесь всё было: и кровать больничная более менее удобная, окно на улицу с подоконником широким, небольшой диванчик, схожий с теми что стоят в комнатах отдыха на Предприятии. По личному указанию Сеченова поставили даже специальный автомат со сладкой водой. Конечно, добираться до нее не очень удобно, но Сережа надеялся, что Витя здесь не надолго. — Эй, ну ты как? — первым делом спросил Сергей, когда шагнул в палату к возлюбленному. — Ну, немного побаливает то место, где меня резали, — слабо усмехнулся Петров, т.к еще не до конца отошел от наркоза. — а так всё неплохо. Где девочки? С ними же все хорошо?       В ответ на его вопрос трое лаборантов ввезли в палату три детские прозрачные люльки, следом вошел Сеченов, давая роботам команду, что они свободны. — Здравствуй, Виктор, — поздоровался нейрохирург, делая пометки в своей тетради. — сейчас отдыхай, а вечером я зайду сделать еще кое-какие анализы, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Если до этого почувствуешь себя плохо — тут же свяжись со мной.       Получив удовлетворительный слабый кивок в ответ, Дмитрий понимающе удалился из палаты, оставив молодых родителей наедине с их новорождёнными. Витя слегка приподнялся, чтобы сесть, как Сережа тут же недовольно взглянул на него: — Я не могу просто лежать. — Пояснил Виктор. — Дай сюда девочек, хочу посмотреть на них.       Сережа достал из люльки Алису и осторожно передал ее на руки Вите, а сам подкатил ближе две другие люльки и взял на руки Ярославу. — Такие… крохотные ручки, — искренне удивился инженер, разглядывая дочурок. — да и сами по себе они все такие маленькие. Я и понятия не имел, что новорождённые в самом деле таких размеров. Думал они всё же чуть больше. — Я тоже удивился, — тихо сказал Сергей, слегка покачивая малышку на своих руках. — возьми-ка, надо тебя сфотографировать с тройняшками! Я у Ларисы камеру одолжил. — Ой, может потом? Я как-то сейчас не готов к фотосессии. — Недовольно промычал Витя, аккуратно укладывая девочек по обе стороны от себя, пока третья была на руках у Сережи. — Еще скажи, что ты не накрашенный. — Усмехнулся майор. — Мне не нужно пользоваться косметикой, я и так прекрасен. — Улыбнулся инженер. — Но я просто не очень хочу. Может, позже? — Ну давай, Вить, пару фото всего лишь, на память. Такой день памятный, надо всё запечатлеть. — Сережа аккуратно уложил третью малышку Виктору на колени и достал из сумки фотокамеру.       Сделав несколько снимков Сережа отложил камеру на тумбочку возле койки и попросил Виктора сфотографировать его с девочками. Петров закатил глаза, проворчав, мол, что за фотосессию ты тут устроил, но всё же исполнил желание возлюбленного и сфотографировал его по очереди с каждой малышкой. Если бы их не укутали в разные пеленки, то можно было бы подумать, что это одна и та же фотография с одним и тем же ребёнком.        Через час Сережа был вынужден попрощаться с Виктором и уйти домой, в связи с тем, что тот очень хотел спать. Да и в принципе ему и девочкам необходимо было немного отдохнуть, прежде чем Сеченов придет вновь делать свои анализы.       Спустя пару дней Витю выписали и он с тройняшками вернулся домой. Сережа с нетерпением ждал их и заранее позаботился о том, чтобы по возвращению любимый почувствовал себя комфортно. Собрал последнюю кроватку, приготовил обед, даже прибрался и полы помыл, чтобы у Виктора не дай бог швы не разошлись после операции, потому что у того был бзик на чистые полы и он первым делом бы принялся бы их мыть, если увидел хоть какую-то грязь.       Чтобы не переутомлять любимого, Сережа буквально целый месяц не брал никаких заданий и полностью засел дома с малышками. Конечно, всё что касалось кормления тут, приходилось все равно обращаться за помощью к Виктору, т.к у того активно выделялось молоко, и достаточно много, чтобы накормить целых три голодных рта. Сам Витя жутко смущался, когда ему приходилось как женщине, кормить малышей грудью, и каждый раз просил Сережу либо отвернуться, либо выйти из комнаты, т.к ему казалось, что со стороны это выглядит странно или даже глупо. Слава богу, что Михаэль потом вежливо напомнил, что молоко можно заранее сцеживать и кормить малышек из бутылочки. Это и удобнее и не так неловко.

***

       Однако, на третий месяц всё как-то резко поменялось: Сережа брал больше заданий, реже ночевал дома. Виктор буквально с ума сходил и уже устал жаловаться Ларисе на постоянную усталость и то что Нечаев пропадает на заданиях целыми днями. Просить ее о помощи уже тоже было ужасно стыдно. Хоть девушка не высказывала недовольства и порой наоборот — сама протягивала руку помощи, но все равно было неудобно просить ее приехать и посидеть с малышками, чтобы Витя мог немного поспать.       Почему Сережа начал так пропадать он прекрасно понимал, сам бы с радостью спрятался бы куда-нибудь и отдохнул хотя бы денёк, но ведь совсем бросать друг друга вот так нельзя.       Затем в голову начали лезть довольно печальные мысли, особенно когда Витя вставал перед зеркалом и замечал, что его тело сейчас определённо не в лучшей форме: растяжки, шрам от кесарева, в весе прибавил. Круги под глазами, даже где-то морщины уже выступили от вечного недосыпа и усталости. Повезло еще что живот почти восстановился после беременности. Но лучше от этой мысли не стало. Скорее всего Сережа редко появляется дома, потому что просто не хочет видеть Виктора, и в целом больше не хочет его. Оно и не удивительно: кому понравится такое тело. Кто знает, может Нечаев нашел себе кого-то более привлекательного. Сколько девиц на него слюни пускают, да и не только…       Витя конечно старался всегда доверять Сереже, убеждал себя всегда, что тот никогда не пойдет на измену, не предаст, не бросит и будет с ним несмотря ни на что. Но если раньше Петров в порыве ревности затеял бы жуткий скандал, то сейчас на это попросту не было сил. Раньше Виктор был готов выцарапать глаза любому что взглянет на его майора как-то не так и мысленно всегда гордился собой, что такой красавчик рядом с ним, а не с пышно грудой молодой лаборанткой.       Однако сейчас, Витя печально рассматривал свое отражение и понимал, что даже если Сережа взаправду променял его на одну из студенток, то это отчасти вина его самого. Мог бы хоть иногда физкультурой заниматься, чтобы хотя бы просто прежнюю форму вернуть, да вес сбросить.       Уложив малюток спать, Витя решил написать о своих переживаниях тому, кто наверняка сможет его понять — Штокхаузену. Время уже позднее, немец сейчас уже не ответит, но рассказать об этом было срочной необходимостью. Отправив сообщение с «Груши», Виктор уже было хотел лечь спать — ждать Нечаева нет никакого смысла, однако буквально в этот же момент в замке повернулся ключ и входная дверь с тихим скрипом открылась. — Привет, — тихо поздоровался Сергей разуваясь и проходя в комнату к Виктору. — чего не спишь? Ты какой-то грустный, случилось чего? Витя хотел промолчать, соврать, что все хорошо и Сережа просто показалось, но слова вырвались сами намного раньше: — Ты изменяешь мне? — Петров и сам удивился с того, как дрогнул его голос при этом вопросе. И что теперь делать? Опять скандал на ночь глядя устроит в ходе которого их отношений с Сережей испортятся еще больше? Да уж, и почему так трудно держать язык за зубами. — Нет, конечно, — Спокойно ответил Сергей при этом непонимающе нахмурившись. — с чего ты это взял? Из-за того что я дома редко появляюсь? — Не только из-за этого, — Витя повернулся в возлюбленному спиной, чтобы тот не видел, как у него предательски дрожат губы и готовы выступить слезы на глазах. — моё тело… оно стало ужасным, не таким, как раньше. Я не обижусь, если ты соберешь вещи и уйдёт к какой-нибудь девице с тонкой талией, упругой грудью и задницей…       Нечаев устало потёр переносицу, не понимая откуда у любимого такие мысли. Разве он когда-то давал повод думать, что ему не нравится как изменилось тело Вити после беременности? Вроде бы нет. Да и сам даже никогда ни о чем таком не думал, и уж тем более не говорил вслух. Так что, почему возлюбленный отзывался о себе так — мужчина понятия не имел. Ну, не ночует он дома, много работает, но ведь это ради семьи.       Одной любовью детей не прокормишь, а поскольку Виктор сейчас в какой-то степени недееспособен, т.к сидит дома с малышками, то кто-то же должен приносить деньги в дом. Тем более что они вот-вот получат новую квартиру, в которой нужно будет делать ремонт, а это тоже недешево, ведь оба хотели чтобы всё было идеально в новом доме.       Но Виктора было не переубедить никакими словами и Сережа это знал, да и понимал в какой-то степени. Сам был упрям как осёл и если вбивал себе что-то в голову, то переубедить его было очень сложно. По этой причине они с Витей довольно часто ссорились. Решив, что если срочно что-то не предпринять, то Петров загонит себя в эту яму настолько, что его потом из нее вовек не вытащишь. Да и в любом случае просто стоять и молчать нельзя. — Вить, подойди сюда, — позвал он возлюбленного. Тот промешкался, но всё же повернулся и опустив голову сделал несколько шагов вперед. — ближе подойти, я не кусаюсь. Когда Виктор подошёл вплотную, Сережа прижал его к себе и прошептал на ухо: — Какой же ты иногда глупый. — Затем он разорвал объятия, но только лишь за тем, чтобы закрыть дверь в комнату и подойти вместе с Витей к большому зеркалу во весь рост на шкафу. — Повернись и посмотри на себя, пожалуйста.       Нехотя, Петров все же выполнил просьбу, хоть и сам не понимал зачем. Он и так который день в это зеркало смотрится и с каждым разом все больше подмечает свои недостатки. Если Сережа решил таким образом поиздеваться, то уж лучше бы прямо сказал всё, что думает и ушёл. — Посмотри на себя, Вить, — Обжигающий шёпот на ушко, обычно сводил с ума, но сейчас все мысли были заняты своими недостатками. — неужели ты правда мог подумать, что я больше тебя не хочу?       Пожалуй из роя мыслей Витю вывел чужой упирающийся ему в бедро стояк. Внутри сразу как-то потеплело от мыслей, что Сережа сейчас здесь, рядом с ним, так еще и возбужден судя по всему до чертиков. Хотелось развернуться и кинуть любимого на кровать, но Сережина рука медленно скользнула к животу и достаточно сильно прижала к себе, давая понять, что так просто Витя от него не уйдет. В голове сразу промелькнула мысль, что не зря они с Ларисой на той неделе перенесли детские кроватки в другую комнату. Заниматься сексом, когда в метре от вас спят, пусть еще совсем малышки, но все же собственные дети — как-то не очень. — Мне жаль, что из-за моей работы, ты начал копаться в себе, — рука на животе подцепила края футболки и потянула вверх. Витя тут же поднял свои руки вверх, помогая Сереже снять ее. — но я покажу тебе насколько ты прекрасен.       Нежный поцелуй за ухо, потом чуть ниже в скулу, спустился к шее, оставляя там отметины от зубов. Витя от этого немного вздрогнул и усмехнулся, поворачивая голову назад: — Кто говорил, что не кусается? — Наглую усмешку с губ перехватили чужие, слегка шершавые, разбитые губы.       Языки тут же сплелись в каком-то неизвестном танце, пока широкие ладони майора оглаживали мягкие бока Виктора, вызывая тем самым приятные слуху тихие постанывания. Но как бы не было приятно целоваться, Сережа всё же разорвал поцелуй, поворачивая голову Виктора обратно в сторону зеркала, заставляя продолжать смотреть. — Ты должен смотреть, Витя, — вновь обжигающий шепот на ухо, после чего это самое ухо слегка прикусили тут же зализывая.       Витя старался не отводить взгляд, но было очень тяжело. Глаза сами закрывались от таких приятных ощущений, хотя они даже еще толком не начали. Видимо достаточно длительное воздержание дало о себе знать. Руки вновь оказались на животе, нежно поглаживая пальцами шрам от кесарева. Пока Сережа продолжал что-то шептать на ухо инженеру, его рука поднялась выше к груди, слегка сжимая ее насколько это было возможным, но у майора и мыслей не возникло том, что эта грудь могла быть женской. И он поспешил об этом сообщить: — Ты правда думал, что я променяю тебя на женские прелести? Поверь, мне это никогда не было нужно — я от твоих с ума схожу так, что кажется, если я не дотронусь хотя бы раз в день до твоей груди или упругой задницы, — в доказательство своих слов вторая рука скользнула к мягким ягодицам и довольно сильно сжала одну, чтобы после остались синяки. — то просто умру. — Я… Верю тебе, Серёж, — шептал Виктор все еще пытаясь смотреть на свое отражение в зеркале: щеки уже порозовели от легкого смущения от собственного вида, губы обкусаны, грудь тяжело вздымалась, через домашние штаны виднелся бугорок, говорящий о том, что инженер явно не слабо так возбуждён.       Тем временем рука, что нагло ощупывала его грудь, подцепила ногтями розовую бусину соска вызывая томный вздох с губ. Сережу явно не устроил один лишь вздох, ему требовалось больше, поэтому он немного надавил из сжал правую бусинку, в надежде услышать самый приятный для него на свете звук. Но кроме стона с губ, Сережа получил еще капельку молока вытекшую на палец.       Он посмотрел на отражение Виктора: тот покраснел и завёл руку назад, в попытке вцепиться в черную косичку из волос, ему необходимо было ухватиться хоть за что-то, потому что ноги уже не могли нормально удерживать равновесие. Довольно ухмыльнувшись, Сережа, продолжая смотреть Вите прямо в глаза через зеркало, медленно поднёс палец к собственному рту и вытащив язык слизнул эту каплю молока. Петров взвыл от того насколько это выглядело горячо и одновременно с этим неприлично, но сил что-то сказать попросту не было. Казалось, что он кончит только от одного жадного взгляда этих голубых глаз или же от широких ладоней, что уже стягивали с него домашние штаны.       В одно мгновение Сергей оказался у него перед лицом и горячо, жадно поцеловал, так как будто до этого у них не было не единой возможности коснуться друг друга. От Нечаева опять пахло кровью, но сейчас для Вити это было неважно, даже если бы Сережа был полностью в чужой крови, он бы все равно продолжал его целовать и прижимать к себе так, словно пытался слиться с ним в одного человека, чтобы всегда быть вместе. Непослушные дрожащие от перевозбуждения руки инженера стянули с возлюбленного куртку, и мысленно Петров был рад, что Нечаев сегодня не в привычном комбинезоне на пуговицах, в противном случае пришлось бы просить у Сеченова новый — пальцы бы попросту не справились бы с этими адскими созданиями и просто порвали бы ткань к чертям собачьим.       Когда Витя остался стоять в чём мать родила, Сережа все еще был наполовину одет, но это не мешало программисту лазать руками везде где вздумается, до тех пор пока воздух не закончился и не пришлось оторваться друг от друга на несколько секунд. Чмокнув любимого в нос, майор хищно улыбнулся и вновь приказал ему смотреть на свое отражение, а сам поцелуями спустился к груди и обведя языком бледноватый круглый ореол, вобрал в рот набухший сосок и начал посасывать. — Сережа… Там же… Молоко. — Витя наверное сам не понял, зачем сказал вполне очевидную информацию, но это всё на что хватило сил, язык попросту не слушался. Впрочем, как и майор, который ощутив, во рту приятную чуть сладкую жидкость, принялся еще активнее ласкать и посасывать такую красивую грудь, а второй рукой поглаживал шрам на животе.       В комнате было ужасно жарко, либо это от Сережи словно огонь исходил — Петров не знал и знать не хотел, всё, чего хотелось скорее уже ощутить в себе чужое возбуждение и поскорее расправится со своим. Но сейчас ситуацией полностью руководил Сергей и менять свои планы он не позволит. За малейшую попытку самовольничества и непослушания — размашистый шлепок по ягоднице, да такой, что оставался отпечаток от ладони. — Что я тебе говорил? — Серёжа оторвался от своего занятия, когда краем глаза заметил, что Витя снова отвёл взгляд от зеркала. — Смотри, Витя, смотри на себя и запоминай как ты прекрасен. Сейчас ты видишь то же что и я вижу: раскрасневшееся лицо, мокрые от пота волосы, следы от засосов и укусов, даже этот шрам на животе, множественные растяжки и жаждущий прикосновений член — всё в тебе прекрасно, это всё мне нравится в тебе. Веснушки на твоих плечах так вообще отдельное произведение искусства. Природа наградила тебя самым лучшим, что у нее было. Смотри, чтобы у тебя никогда больше не возникло сомнений по поводу своей внешности. — Да-да, хорошо, — замотал головой Виктор, с трудом пытаясь не сомкнуть обратно глаза, чтобы и в самом деле запомнить каждое мгновение, которое сейчас происходит. Наверное он бы уже давно попросту упал на пол, если Сережины руки не сминали его бока, не придерживали за бедра. — Сереженька, прошу, милый — Чего такое? — Притворился, что не понял, опускаясь на колени перед Виктором. — Ты хочешь чтобы я коснулся тебя? Хочешь, чтобы взял в рот? — Да-да, хочу, очень, — зашептал Витя, чувствуя, как член обдают горячим, почти обжигающим дыханием буквально в паре миллиметров. — Я исполню любое твое желание и сейчас, и после, но при одном условии: ты будешь продолжать смотреть. — Получив что-то похожее на одобрительное мычание, Сережа стянул крайнюю плоть и лизнул головку, собирая с нее капли предэякулята, напоследок бросая исподлобья взгляд на верх, на Виктора, дабы убедиться, что тот смотрит в зеркало.       Витя и представить никогда не мог как именно он выглядит со стороны в такие моменты: когда член раз за разом упирается в тесную глотку, с губ срывается стон, но он продолжает смотреть, лишь пальцами вцепляясь в уже растрёпанную косичку. Лицо настолько красное то ли от высокой температуры в комнате, то ли от возбуждения, губы так красиво смыкаются и размыкаются в попытке собрать побольше воздуха в легкие. Чёлка упала на лоб мокрыми прядками, что тут же прилипли немного перекрывая обзор, так что пришлось оторвать одну руку от чужой головы внизу и смахнуть волосы чуть в сторону.       Чужой язык нагло обводил выступившие на члене венки, а пальцы левой руки с силой вцепились в ягодицы — сидеть на жопе ровно Витя несколько дней точно не сможет, там явно всё уже в синяках. Понимая, что больше не выдержит, он застонал громче, словно предупреждая Сережу о наступающем оргазме, но тот не отодвинулся и лишь сильнее начал насаживаться глоткой на член пока сверху не донеслось какое-то мычание, а во рту он не ощутил горьковатый привкус спермы.        Проглотив густую жидкость, Сережа поднялся с колен и впился в Витины губы, но в этот раз не жадно, а осторожно и нежно, будто боясь спугнуть его. Собственному члену было до безумия тесно, оттягивать момент истины уже нет нужды. Петров с трудом продолжая стоять на ногах, которые подрагивали после оргазма, рассчитывал, что дальше они перейдут наконец-то в кровать, но каково было его удивление когда Нечаев внезапно разорвал поцелуй и оказавшись сзади прошептал: — Ты такой чудесный, и я обещал исполнить любое твое желание, но урок надо закрепить, поэтому облокотись на зеркало.       Виктор сглотнул, чувствуя как дыхания на шее тело покрывается мурашками и внизу снова завязывается приятно-ноющий узел. Он послушно выполнил просьбу и послушно облокотился грудью и щекой на зеркало. Оно было таким приятно холодным, что Витя не сдержал блаженный стон. С губ сразу же слетел второй, когда он ощутил как к колечку мышц приставили и огладили сразу два пальца смоченный явно в не менее охлаждённой густой смазке. — Чего медлишь? — Ухмыльнулся Виктор, оглядываясь назад. — Передумал?       Не дожидаясь пока ему ответят, он сам двинул бедрами назад пытаясь насадиться на пальцы. У него это успешно получилось, Сережа не стал даже пытаться как-то мешать, лишь глубже протолкнулся в попытке найти нужную точку. Зеркало нещадно заскрипело, когда Витя скользнул по нему ладонями, в момент когда в него вошел третий палец, шире раздвигая узкие стеночки и цепляя простату.       Член снова стоял так, как будто Виктор не кончал уже целую вечность, и так хотелось хотя бы раз скользнуть по нему руками, но в таком случае он рисковал просто свалится — ноги уже совсем не держали, если бы не зеркало, по которому он уже не раз проехался щекой, и не руки которые со всей силы держались за дверцу шкафа — Витя бы точно просто скатился на пол. Да и намного приятнее, когда по члену водила не собственная рука, а широкая ладонь Сережи, поэтому Витя терпеливо ждал, когда тот закончит его растягивать и наконец-то приступит к самому интересному. — Сереженька, ммхм~ — заскулил инженер, когда пальцы снова задели простату и начали движения на манер уже вил, а не ножниц. — достаточно, я готов, возьми меня уже. — Ну если ты так просишь, — Сережа в миг вытащил пальцы, развернул его лицом к себе и подхватив под бедра, прижал спиной к зеркалу, попутно стягивая с себя остатки одежды.       В такой позе Витя наконец-то мог дотянуться до своего возлюбленного и уделить ему хотя бы долю своей любви и внимания. Пока Сережа аккуратно входил в него, Петров прижался к его губам, одной рукой держась за шею, а другой шаря по широкой груди — самое чувствительное место на теле майора. Витя был похож на изголодавшегося зверя, кусался, царапался, умудрился даже своими острыми клыками прогрызть плоть до крови, но услышав неодобрительный рык над ухом и почувствовав грубый толчок внутри — поспешил тут же зализать ранку, прося тем самым прощения. Сережа, впрочем, изголодался ничуть не меньше, он сразу набрал достаточно быстрый темп и уже буквально вдалбливал Виктора в зеркало. На миг показалось, что оно просто треснет. — Я люблю тебя, Вить, слышишь? Люблю, больше жизни, — Шептал Сережа сильнее вколачиваясь в податливое тело. — Не смей даже… Ммх~ думать, что я брошу тебя. Ты понял? Иначе в следующий раз я буду намного грубее. — Я тебя тоже люблю, Сереженька… Ах~ Мм~ Очень сильно! — Витя уже буквально кричал от удовольствия, но он чувствовал, что Сережа сдерживается, что в этой позе не слишком удобно им обоим. — Не сдерживайся, прошу тебя. Вытрахай из меня всю дурь, чтобы я никогда в жизни больше не сомневался в тебе.       Желание было исполнено, Сережа не выходя, сделал несколько шагов назад и опрокинул Виктора на кровать, подминая под себя и тут же возобновляя движения. Витя обхватил ногами майора за талию и потянул ближе к себе, чтобы оставить парочку засосов на этой крепкой шее. Сейчас не волновало, что кто-то увидит эти засосы или укусы, сейчас хотелось наслаждаться друг другом.       Толчки сбились с какого-либо ритма, комната наполнилась пошлыми шлепками двух тел друг об друга и громкими стонами и томными вздохами. Сережа вновь прильнул к розовым бусинам сосков, явно желая получить новую порцию молока, что активно выделялось из них. Пока язык выводил неясные узоры на груди, рука скользнула вниз, к члену, обхватывая его, накрывая головку и делая парочку рваных движений. Рот вновь наполнился теплой жидкостью, на что Витя застонал прикрывая рот рукой, вовремя вспоминая, что в соседней комнате спят дети. — Мф~ Это вообще-то… не для тебя, пёс. — Недовольно проворчал Петров, за что получил звонкий шлепок по бедру. — Откуда… в тебе еще силы… на разговоры? — Порычал Сережа переходя на более грубые толчки от чего Виктор пару раз стукнулся головой об изголовье кровати.       Оба ужасно вымотались и уже были близки к разрядке, поэтому Сережа выпрямился сильнее обхватывая слишком узкие для мужчины бедра и начал толкаться внутрь немного быстрее. Виктор на автомате потянулся рукой к собственному члену, пока вторая оглаживала кубики пресса на теле Нечаева. Несколько толчков в узкое и безумно горячее нутро и Сережа с громким рыком, будто настоящий дикий зверь, густо излился внутрь возлюбленного. Чувствуя горячую сперму внутри себя, Витя начал быстрее двигать рукой и выгнувшись в спине, как кошка, излился с протяжным стоном себе в руку, пачкая немного живот.       Выйдя из Виктора, Сережа откинулся на спину, тяжело дыша. Сил не осталось даже на то, чтобы восстановить дыхание, что уж там говорить про разговоры и какие-то еще телодвижения. Понимая, что Петров вообще с трудом дышит, закрыв глаза, Сережа кое-как поднялся и зашагал в душ, чтобы набрать для любимого ванну. Витя опомнился, только когда оказался на руках. — Ты чего? — Спросил он охрипшим от стонов и криков, голосом. — Да вот надоел ты мне, решил тебя утопить. — Серьезным тоном произнёс Сергей ногой открывая дверь в ванну. — Очень смешно, Нечаев. — Слабо улыбнулся Виктор, прижимаясь к любимой груди, покрытой его собственными засосами.       Сережа бережно опустил свою ношу в горячую воду. Петров тут же блаженно улыбнулся, чувствуя как вода приятно касается кожи. Виктору, как вечно мерзнущему человеку, нравилось мыться практически в кипятке и было приятно, что любимый помнит такую мелочь и набрал воду комфортной ему температуры. — Ты действительно подумал, что я хожу налево? Подумал, что не ночую дома только потому что с тобой что-то не так? — Задал вопрос Сергей, выдавливая шампунь себе на ладонь и затем намыливая голову Виктора. — Прости, — ответил тот, довольно мурча когда пальцы начали массировать кожу головы. — это было глупо. Наверное, я просто очень устал. В последние пару недель было очень тяжело: девочки постоянно капризничали, тебя рядом не было, я почти не спал. Просить о помощи Ларису уже было не удобно, она и так столько сделала для нас. — Это и моя вина. — Сережа печально опустил голову. — Нужно было хотя бы чаще ночевать приходить. Я просто хотел заработать побольше денег, чтобы хватило на переезд и ремонт. Ты то не можешь работать сейчас, то что тебе отстёгивает Сеченов как за обычный отпуск — не достаточно, как мне казалось. — Всё хорошо, Сереж, — Витя осторожно коснулся его губ своими в знак утешения и примирения. — как минимум я снова считаю себя красавчиком.