Свадьбы мисс Гермионы Грейнджер

      Утром второго сентября, в своей новой комнате старосты девушек, Гермиона проснулась не выспавшейся. Всю ночь ей снились кошмары, кто-то за ней гонялся, её хватали, приковывали железными цепями к стене, насиловали… Кто-то в темноте хохотал хриплым, каким-то знакомым мужским голосом, ему вторил хор молодых, юношеских баритонов. Голос единственной присутствующей в процессе этих издевательств женщины знакомым голосом миссис Уизли визгливо перечислял найденные ею такие необходимые именно ей в хозяйстве красивые и дорогие вещицы…       Потом сон переключился на новый сюжет.       И ей снова привиделось нечто потустороннее. В отключённом от связи с реальностью сознании Гермионы кто-то, доброжелательно к ней настроенный — она это хорошо всем своим существом ощутила, позвал её следовать за собой, чтобы узнать правду и она безвольно, без сопротивления, полностью доверившись этому «Кому-то», двинулась за ним.       Её окружал серый, шелестящий туман, но в нём недалеко впереди возникла одинокая скамейка, освещённая одной единственной уличной лампой. На скамейке сидели, неподвижные как статуи, двое людей и разговаривали.       Глухо, как бы издалека, прозвучал голос Молли Уизли:       — На неё добавление моих зелий никак не влияет, Альбус! Она продолжает относиться к моим мальчикам, как к обычным одноклассникам и друзьям. Не кидается им на шею, не подпускает к себе. Даже мой красавчик Билл ей безразличен. Я не знаю, что нам делать. Отказаться я не могу, каждому поколению Уизли позарез нужна магглокровка для ослабления печати Предательства!       Благожелательный голос директора Дамблдора обеспокоенно отвечает:       — Хм, я тоже удивляюсь, девочка моя. И сам теряюсь в догадках, что такое в мисс Грейнджер особенное, что она на твои «пищевые добавки» не реагирует так, как мы ожидаем. Думается мне, что эта устойчивость неспроста… А ты Амортенцию правильно варила?       — Сомневаешься? Всё, как всегда, Альбус, всё, как всегда! — отвечает Молли. Вдруг её голос становится задумчивым. — Мне кажется, мы что-то не учитываем. И это… хм-хм, но это невозможно!       — Что такое?       — Кажется мне, кто-то регулярно подливает ей Очищающее, Альбус. Такими темпами мы ничего не добьёмся. Ладно, магическая рабская помолвка сразу после её дня рождения всё исправит. Надеюсь, а то иначе, кырдык нам!       Внезапно по поверхности статуи, изображающей миссис Уизли, прошла рябь. Наступила тишина и Гермиона испугалась, что, прежде чем услышит весь разговор и узнает всю правду, её сон, так похожий на обморок, закончится. Но, нет, разговор на скамейке, хоть и более тихим голосом, продолжается.       С долей паники миссис Уизли восклицает:       — А-а-а… а, как-то ускорить дело? Альбус?       — Это невозможно, Молли. До её шестнадцатилетия я ничего не могу сделать. Пока она ребёнок, слово родителей…       — А-а-а, что, если она УЖЕ помолвлена, Альбус? Мог ли кто-то опередить нас?       — Мог, но только её родители могли бы сделать это, Молли. Ты знаешь, что её отец не простой маггл, а сквиб и потомок известного зельевара Эдварда Дагворт-Грейнджера? Нет? А я это скрупулёзно проверил в Гринготтсе. Но я думаю, что тебе не о чем беспокоиться, моя девочка. Вряд ли родители мисс Грейнджер додумались сделать такое, магглы — они такие убогие, что…       — Но отец Гермионы не маггл, Альбус!       — Это так, Молли, и девочка не совсем магглорождённая, да? Но кто им скажет? — плечи фигуры Дамблдора мелко затряслись от смеха. — С другой стороны, посмотри на её магическую ауру, такую чистую, такую сильную… Мисс Грейнджер как цветок, выросший среди мусора. Порой я задумываюсь над тем, такое ли несчастье для волшебного мира появление сквибов в потомстве? Или это странно вывернутое везение?       Статуя, изображающая директора, поднимает правую руку и гладит свою длинную каменную бороду.       Шелест серой мглы усиливается. Беспокойство Гермионы нарастает.       — И всё-таки, я надеюсь, что её отец не мог раньше нас помолвить дочку с кем-то по своему разумению, — продолжает рассуждать он. — Некогда ему было да и не с кем. По той простой причине, что он ни с кем из волшебного мира не знаком. Это развязывает нам руки, иначе будет сложно, даже невозможно помочь вам. Перед законом и перед магией слово отца-сквиба в подобных делах имеет вес больший, чем моё слово временного опекуна. Если он удосужился связаться с поверенным Дагворт-Грейнджеров в Гринготтс и ему разъяснили как обстоят дела с…       — Тогда для нас остался только один выход, Альбус! — вскинулась Молли. — Убить их обоих, раз такое дело! Мне эта девочка нужна, как воздух. Наш упырь в любой момент может отдаст концы… И моим мальчикам кранты.       Непонятное присутствие прошелестело рядом и это стало пусковым механизмом резкого пробуждения Гермионы. Широко раскрыв глаза, она задумалась. Два сна, две видения… Можно ли довериться подобным эфемерным вещам и строить из них конструкции реальности? Быстро сев в постели, она обвила руками свои колени и тряхнув копной кудрей на голове, задалась вопросом, может или не может услышанное во время обморока быть правдой или это плод её воображения?       Что это были за сны девушка не понимала, но чувствовала себя измученной, испачканной и грязной. Она повернулась в другую сторону, чтобы опустить ноги на пол и нечаянно дотронулась рукой до какого-то бумажного конверта для писем. Час был ранний и в её комнате царил предрассветный сумрак. Гермиона наколдовала на кончике палочки Люмос.       Конверт был большим, размером с А4, и толстым. Большими печатными буквами на нём была выведена надпись: «леди Гермионе Дж. Блэк».       Она удивилась. Кто мог ей написать и отправить письмо в замок, находящийся под древней, со времён Основателей, защитой таким неведомым способом. Не совой.       Повернув конверт обратной стороной она прочитала: Отправитель — м-р Томас Эджуер, адвокат.       Ага, понятно. Он обещал нарыть сведения обо всех её родственниках с отцовской стороны, живущих в Австралии, в Азии, да хоть в Антарктиде. Открыв конверт и высыпав содержимое рядом с собой на постель, она поняла, почему конверт показался ей таким толстым.       Первыми на простыню упали два золотых кольца, золотой ключик из Гринготтса с выгравированным на нём номером 28 и маленький плоский стеклянный флакон в картонной коробочке. Сразу за ними последовал маленький синий конвертик. Стопка соединённых скрепками бумаг медленно выскользнула и с шелестом накрыла собой всё содержимое.       Гермиона взяла первый в стопке конвертик с письмом. Открыла его и зачиталась.       Уважаемая леди Блэк,       Выполняю задание ваших близких — уважаемого супруга, лорда Сириуса Блэка, и отца леди — мистера Грейнджера, уведомить вас о подготовленной ими (втайне от вас) засаде в вашем родительском доме в Кроули. Вся эта затея была устроена по одной причине — домовой эльф Кричер нашёл в прихожей вашего родительского дома волшебный маячок. По магическому отпечатку личность колдующего была выявлена — это отец вашего однокурсника Рональда, знакомый вам Артур Уизли. Он, по словам вашей матушки, миссис Грейнджер, каждое лето являлся без приглашения в ваш дом, чтобы забрать вас на всё лето от ваших родителей. Говорил им, что везёт вас в гости. Но это не самое странное. Каждую осень в последние три года из вашего родительского дома начинались пропажи вещей, ценностей и денег.       Узнав от нас, что подобный маячок позволяет его автору преодолевать любую (кроме гоблинской и на крови) защиту дома, миссис Грейнджер очень разозлилась. Она лично заказала и оплатила капкан для воров.       Прежде, чем продолжу рассказ, я должен успокоить вас, что план по переезду ваших родителей из Британии осуществился вовремя. Даже я не знаю куда они, выпроводив вас Хогвартс-экспрессом в школу, улетели. Куда — знает только одно существо, о котором я расскажу позже.       Капкан был устроен родственницей лорда Блэка, миссис Смит, работающей в Отделе Тайн Министерства Магии. При её содействии были изготовлены и доставлены в спальню ваших родителей две заготовки кукол-големов. При помощи несколько капель крови мистера и миссис Грейнджер они были временно оживлены и им придали нужный внешний вид, чтобы ввести в заблуждение взломщиков.       А сегодня ночью, то есть гораздо раньше, чем ожидалось, капкан вдруг захлопнулся.       Сигнальные маячки, встроенные в обычную охранную систему, включили видеокамеры и все последующие действия нападающих были засняты и записаны. Блэковский домовик, наблюдающий за вашим домом, быстро привёл вашего супруга и вашу родственницу миссис Смит на место. Там они стали онемевшими от ужаса свидетелями необузданных издевательств грабителей над куклами-големами, ведь их приняли за беззащитных магглов. То, что с ними вытворяли эти твари, говорит только об одном — они так до конца не поняли, что имеют дело не с живыми людьми. О личностях нападавших узнаете от вашего уважаемого супруга.       Но, по уговору, завтра утром я должен отправить к вам сову с официальным сообщением о гибели ваших родителей. Позвать вас, как единственную дочь, присутствовать на похоронах и якобы на оглашении завещания мистера и миссис Грейнджер.       По уставу Хогвартса, администрация школы должна отпустить вас на несколько дней, но — я так думаю — вас одну на похороны не отпустят. Вас, по всё тому же уставу, должна сопровождать ваш декан, профессор Макгонагалл. Не соглашайтесь на сопровождение кого бы то ни было другого. Во время встречи разговаривать с ней буду я лично. Ей и только ей я сообщу о вашем родстве с магом Дагвортом-Грейнджером и представлю ей вашего доставшегося по наследству домового эльфа. Подготовьтесь, это девочка своеобразного внешнего вида и очень необычным именем. Её зовут О-на-эгра. Она сама доставила вам это письмо.       Вашу родственницу миссис Смит представим Маккошке в её рабочем обличье. Она продемонстрирует вам обеим запись нападения. После чего миссис Смит поговорит о вашем отсутствии на занятиях хотя бы на неделю, представившись вашей троюродной тётушкой со стороны отца. В смысле, единственной вашей живой роднёй, оформившей опеку над вами.       И перекроем кислород одной бородатой личности, жаждущей распорядиться вашим наследством по своему усмотрению. Не то, чтобы ему это удалось бы, но поиздеваться над его потугами будет здорово.       Как должны вести во время похорон и чтения завещания вы? Оставьте нам взрослым делать нашу работу по защите ваших интересов. Вы лучше помалкивайте, а ещё лучше — горько рыдайте. А, чтобы всё у вас складно вышло, как только во время завтрака прочитаете моё известие, выпейте содержимое флакона. Это Слезоточивое зелье, от него будете весь день беспрерывно лить слёзы. Чего от вас и ожидается.       Всё остальное — при личном свидании.

Мое почтение. Ваш адвокат — Томас Эджуер.

      В конце письма, под личной подписью была приложена личная печать мистера Эджуера.       Интересно, кто был среди нападавших и что такое неописуемое сделали они с големами, изображающими маму с папой, чтобы взрослый человек не сообщал подробности?       То, что ей снилось?!       Ой! Какой ужас!       Она повесила кольца и ключик из письма на неразрываемую золотую цепочку, которую дал ей Сириус после свадьбы и принялась готовиться к спектаклю во время сегодняшнего завтрака.

***

      Рассадив первоклашек вокруг гриффиндорского стола, проследив, чтобы каждый из них покушал перед занятиями, она присела рядом с Лавандой и Парвати и вслушалась в их болтовню. Они обсуждали злободневные темы: кто с кем из состоявшихся парочек рассорился, кто с кём сошелся, у кого дела идут к помолвке.       За преподавательским столом новая преподавательница ЗОТИ — профессором это розовое чудо никак не назовешь — потягивала кофе из маленькой розовой чашечки, жеманно оттопырив мизинчик. Её выпученные зеленоватые глазки неотрывно наблюдали за одним лохматым темноволосым парнем в очках-велосипедах за их столом.       За что-то эта министерская дамочка его возненавидела и всячески во время дисциплинарных его слушаний, согласно исповеди Гарри, старалась уязвить его, заставить сомневаться присутствующих в суде в правдивости его слов. Зачем? Никто из находившихся в тот момент на Гриммо не понимал. А если что-то и знал, молчал себе в тряпочку.       Гермиона хмыкнула, подумав, что студентам Хогвартса с преподавателем по Защите и в этом учебном году опять не повезло. Боковым зрением она следила и за директором Дамблдором. Вот он взмахнул палочкой, позволив почтовым совам влететь в Большой зал. Этого она и ждала.       Перед ней приземлилась красивая ушастая сова и вперила в неё свои огромные круглые глаза насыщенно оранжевого цвета. Ухнув, она приподняла лапку с контейнером и девушка вынула оттуда бумажный рулончик.       В письме, как и было уговорено, адвокат Эджуер сочувственным тоном и в старательно подобранных выражениях сообщил ей, что… Одним словом, она осталась круглой сиротой.       Гермиона, внутренне собравшись, махнула бокал с соком, куда она тайком вылила Слезоточивое зелье и грохнулась с громким рыданием в объятия сидящей справа Лаванды. Та, не придумав ничего умнее, передала письмо Парвати.       Мисс Патил немедленно позвала Минерву Макгонагалл, уведомив её о содержании полученного мисс Грейнджер сообщения.       — Мисс Браун, мисс Паттил, берите вашу одноклассницу и ведите её в Больничное крыло. Я поговорю с директором Дамблдором и решим вопрос мисс Грейнджер. — Потом пожилая женщина сочувственно прикоснувшись к плечу рыдающей девушки, тихо сказала: — Моя девочка, бедная, бедная девочка! Держитесь, прошу вас, не расстраивайте остальных ребят.       Сидящий напротив Гарри Поттер замер истуканом с кусочком сосиски во рту и смотрел округлившимися, немигающими глазами на свою подругу. В глазах находящегося рядом Рона Уизли наблюдался жгучий интерес к происходящему. Минерве показалось, что он в каком-то смысле радуется горькому плачу девушки.       Через несколько часов она всё поняла, посмотрев запись видеокамер в доме Грейнджеров, сделанную прошлым вечером.       Гермиона отсутствовала в школе целую неделю, проведя всё время в кровати с Сириусом.       Её новая домовушка действительно выглядела необычно. О-на-эгра! Во имя всех святых! Она была бронзовенькая, с копной солнечно светлых кудрявых волос. Пара ярких голубых глаз смотрели с обожанием на новую хозяйку, пока её тоненькие ручонки с неожиданной силой держались за её пальцы во время ритуала привязки. Одета была О-на-эгра в связанный из каких-то синевато-зелёных трав, мягких как пушинки, балахон до колен. Во рту домовички алмазным блеском сверкал целый ряд острых зубков.       — О-на-эгра, — низким, грудным голосом клятву верности закончила она, — прогрызёт все препятствия перед моей сударыней!       — Я принимаю от всего сердца твою верность, моя О-на-эгра! — сказала Гермиона Дагворт-Грейнджер, леди Блэк. — Уоу! Что делаешь?       Домовичка неожиданно стиснула пальцы хозяйки и впилась зубами в них. Пролилась кровь, которую та выпила в три глотка, облизала ранки острым раздвоенным языком и зубасто улыбнулась.       — Кровь моей сударыни такая же сладкая, как и её магия. О-на-эгра ждет приказов!       Приказы пока не поступали. Кричер зорко следил, чтобы странная домовушка молоденькой леди Блэк не отнимала у него работу. Он позволял иноземной, аж из Австралии, эльфийской дамочке служить леди только в ванной комнате и следить за её гардеробом.       — Что с Уизлями делать, Сириус? — усталым после бурного секса голосом спросила Гермиона. — Хочется устроить им такое, чтобы в одночасье сократить их поголовье хотя бы наполовину.       — Потерпи, моя сладенькая, — муж накрыл её грудь рукой и медленно погладил мягкую выпуклость. — Месть, знаешь ли, должна быть холодной и неожиданной. Подожди, время само принесёт тебе удачный случай. Когда обвинить тебя будет невозможно. А это третье условие для хорошей мести.       По возвращению в Хогвартс к ней прицепилась профессор Макгонагалл, уводя её в свой кабинет. Посмотрев на в кои-то веки причёсанную девушку неспокойным взглядом, она с сомнением в голосе заговорила:       — Мисс Грейнджер, вы как? — спросила обеспокоенная профессор Макгонагалл. — Вы меня поняли? Ваши родители… Вы поднимете обвинение против семьи ваших друзей?       — Моих кого, мэм? — ссутулилась девушка, переступая с ноги на ногу. — Дети убийц моих родителей мне друзьями быть не могут. Мэм.       Серые, слегка навыкате глаза пожилой женщины ужесточились.       — Дети за деяниях своих родителей не отвечают, мисс Грейнджер! — сквозь стиснутые губы выдала она. — Не мстите детям, это очернит вашу душу, мисс.       — И не думала… мстить им, профессор, — лаконично ответила Гермиона, скосив голову влево от себя, где в состоянии невидимости бдила О-на-эгра. — Все свои внешкольные дела я оставила своему адвокату, мистеру Эджуеру. Моя дальняя родственница со стороны волшебной ветви Дагворт-Грейнджеров быстро оформила на меня опеку на следующий два года обучения.       — О, а вы расторопно действуете, мисс Грейнджер. Боитесь?       — А мне нечего бояться, мэм? Новости о моих родственных связях однажды просочатся в мир и что тогда? Уходить мне в подполье? Скрываться от Приворотных зелий всю жизнь?       — Э-э-э, всё не так уж и плохо, мисс Грейнджер, — пожала плечами Макгонагалл. Ей стало стыдно за свою беспечность по отношению вверенного ей факультета. Вот, дашь себе на год-два отдыха от неугомонных львят, как те превратятся в… непонятно что. — Если вам понадобится какая-либо помощь, обращайтесь ко мне, мисс Грейнджер. Не идите напролом одна.       — Хорошо. Спасибо, профессор. Можно мне идти к себе?       — Идите, мисс Грейнджер… — протянула Минерва и лишь после минуты промолвила себе: — … Гермиона.       Она эту девочку полюбила с первого взгляда, увидев в ней свою несостоявшуюся… нет-нет, не родившуюся дочь.       Вздохнув, она взялась за кипу бумаг на своём рабочем столе.