Свадьбы мисс Гермионы Грейнджер

      К одиннадцати часам ночи десятого августа домовой эльф Кричер был отправлен в комнату девушек на втором этаже особняка. В сок Джинни Уизли было добавлено зелье Сна без сновидений, чтобы та не проснулась не вовремя. За закрытыми портьерами своей кровати Гермиона читала очередной утащенный из библиотеки талмуд, светя себе Люмосом. Её прямо в одной ночнушке Кричер аппарировал в незнакомую ей комнату, все стены которой покрывали полки с книгами. За большим рабочим столом из дорогой древесины сидел Сириус Блэк и смаковал огневиски.       Увидев его таким расслабленным и беспечным, Гермиона, чтобы он не заметил её глубокого смущения, натянув на лицо выражение глубокого осуждения, раскричалась:       — Сириус Блэк, это ты всё устроил? Зачем вытащили меня в неодетом виде из кровати. О, и-и-и… Ты всё-таки пользуешься рабским трудом бедного Кричера! Отвечай, чего лыбишься?       Мужчина, совсем не старик, вытянул вперёд длинную мускулистую ногу и посмотрел исподлобья на взлохмаченную девушку. Она прилипла взглядом к его распахнутой белой рубашке, покрываясь красными пятнами смущения.       — Скажи мне, Гермиона, ты получила письмо от своих родителей? — спросил он, загадочно скривив губы в ухмылке.       — Письмо? — округлила глаза девушка. — Нет, не получала…       — Не получила потому, что Молли перехватила его и бросила его на своей кровати, чтобы прочитать его попозже вечером. Кричер это заметил и забрал письмо. На, читай его, — прокашлялся Сириус и хлопнул белым конвертом по столешнице. — Потом поговорим.       Гермиона немедленно вскрыла письмо и автоматически подхватила выпавшее оттуда золотое колечко. Она начала читать. По мере прочтения она то краснела, то бледнела. Став в конце пунцовой, она промямлила:       — Это невозможно… Как они могли…       И прочитала письмо во второй раз, чтобы удостовериться в его содержании.       Опустив безвольно руки, она потупила взгляд, не смея смотреть на молодого мужчину. Но через некоторое время не сдержалась и подняла глаза. Блэк сидел со смущённым видом и был совсем не похож на себя обычного — шебутного, безбашенного, чем-то напоминавшего близнецов Уизли. В её голове возник вопрос: с чего бы и с каких пор он стал замечать её. И видеть в ней девушку на выданье, а не просто безымянную гостью. Хотя, в письме родителей, кроме кольца, она нашла и какое-то странное свидетельство о происхождении её отца.       Так-так-та-а-а-ак, что мы тут имеем? Её рот оформился в беззвучную букву «О» после прочтения свидетельства. Её отец, оказывается, не был простым магглом! Его дед был сквибом, выходцем из широко известной в определённых зельеварческих кругах семьи Дагворт-Грейнджеров. Колено волшебных его потомков остались в Австралии, но ни у кого из них детей не родилось. Гермиона Грейнджер, дочь сквибов, была единственным ребёнком — сильная ведьма при этом и ей вменялось право принять род своего прославленного прадедушки. Колечко, выпавшее из конверта, полагалось носить на указательном пальчике правой руки и девушка, исполняя невысказанный завет отца, сразу надела его на палец.       Сириус Блэк прокашлялся, а его глаза забегали по интерьеру комнаты, не останавливаясь на её лице.       — Да? — нарушила затянувшуюся тишину она.       — Ничего, — ответил он. — Поздравляю с принятием наследства.       — Спасибо. Н-но, почему, Сириус, почему?       — Почему что?       Он, как и она, тянули время до рокового вопроса. Она повернула колечко несколько раз вокруг пальца, прежде чем решительно спросить. Подняв голову и посмотрев ему в глаза.       — Почему ты меня выбрал, Сириус? И как согласие моих родителей обязывает меня принять твоё предложение?       Он глубоко выдохнул и отрывисто вдохнул воздух. Потом медленно, со свистом, выпустил его сквозь сжатые зубы.       — Никак не обязывает. Их согласие имеет характер предложения. Ты поступишь так, как тебе диктует сердце и, прежде всего, здравый разум.       О!       — Я надеялась, что… кто-то другой… — стала заикаться она. Потом вспомнила вожделение в глазах того другого неупомянутого, когда он смотрел на рыжую Джиневру. — Но, но я… мне, мне нра… Я хотела сказать, что благодарна тебе, Сириус, но…       Он резко поднялся, быстро обошёл рабочий стол и, присев перед ней на корточках, взял её ладошку в свои огромные по сравнению с её собственными руки.       — Не спеши, Гермиона, — тихим, обволакивающим голосом заговорил он. — Посмотри на вещи под иным углом. Что значит в волшебном мире быть женой Сириуса, … лорда Блэка и что означает быть женой любого другого парня? — спросил он, улыбаясь. — Рональда Уизли, например или моего глупого до дебилизма крестника, Гарри?       — Мне в письме… мама и папа мне всё о намерениях миссис Уизли и директора Дамблдора написали… Но я не уверена, что…       — Ты не веришь своим родителям? Это, знаешь ли, огромная ошибка, моя милая. Посмотри, до чего меня довело моё собственное недоверие к моим же родителям. До Азкабана.       Его серые глаза поплыли и стали огромными.       Сириус был красив. Он был, он был… искусителем. Её потянуло к нему, ей захотелось дотронуться до этих лучистых глаз губами, ощутить трепетание невесомых пушистых ресниц пальцами…       — Так ты согласна? — тембр его низкого голоса затронул неведомо как отозвавшуюся глубоко в ней струну и Гермиона кивнула головой.       — Да, — тихо прошептала она.       Задрожав, как лист на ветру, она не поняла, как оказалась у его на руках. Он поднял её и легко, как пёрышко, закружил в воздухе.       — Свадьбу сыграем после дисциплинарного слушания Гарри. Я всех приживал из моего дома выгоню, пригласим твоих родителей, моих кузин, тётушку Касси, Златограба и мистера Эджуера, поверенного твоего отца и…       — Так быстро?       — Именно, так быстро. Нечего тянуть, а то подсуетится Молли и надо будет всех Уизли убивать, чтобы ты стала свободной от обязательств весёлой вдовушкой.       — Идиот!       — Йоу! Не бей меня! Мы ещё даже не поженились, а ты уже наказываешь бедного супруга! Гермиона!

***

      Слушания Гарри в Министерстве Магии прошли успешно, со снятием с него всех обвинений. Благодаря свидетельству некоей Арабеллы Фигг, миссис. Сквибки и соседки родственников Гарри в Литтл Уингинге.       Вечером, во время совместного ужина с членами Ордена Феникса, но без его идейного руководителя, директора, бывшего Верховного Чародея Визенгамота и действующего Председателя МКМ Альбуса Дамблдора, Сириус Блэк сказал своё веское слово.       Подождав, пока молодежь доест свой десерт и отправится наверх коротать время за ничего-не-деланием, не притронувшись к пище, приготовленной миссис Молли Уизли, Сириус позвенел вилкой по стеклянному стакану с травянисто-зелёной бурдой и повысил голос:       — А теперь, друзья и единомышленники, я должен вам сказать, что лавка закрывается. С этого момента, я приостанавливаю приглашение для каждого из здесь присутствующих на пребывание в моём доме. Кричер!       — Кричер здесь, хозяин!       — Удали с присутствующих здесь, на кухне волшебников, а также со всех отпрысков Артура и Молли Уизли метку свободного доступа в мой дом.       — Сириус! — взвизгнула упомянутая миссис Уизли, из её рук на пол со звоном упал половник. — Ты не имеешь права!       — А ты попробуй мои слова оспорить, Молли! — хихикнул Блэк. — Та-а-ак-с, ребятки! Постоловались за мой счёт, свою плату в виде моего обеления перед законом от нашего доброго директора Дамблдора я не получил. И не получу. Судя по Ежедневному пророку, его с поста Верховного Чародея на днях сместили, — Сириус обвёл взглядом замерших вокруг стола орденцев. — Чего ждём-с? Кыш! Кыш! Побежали, побежали! Вы двое, — его взгляд зацепился за замерших Артура и Молли, — у вас десять минут на сбор вещей. И, предупреждаю, не вздумайте брать из моего дома понравившиеся кому-то им вас, — он упёрся гневным взглядом в Мундунгуса Флетчера, — вещицы. Через полчаса прикажу Кричеру найти и вернуть назад всё украденное…       — Но профессор Дамблдор дал нам разрешение… — тихо выдал Флетчер.       — Пусть разрешает подобное у себя дома. Мой дом — мои правила! Кричер, помоги детям собрать их пожитки. Вещи Гарри и Гермионы останутся на месте. И, я слышал, Гарри дал близнецам свою награду за победу в Турнире. Забери кошелёк и принеси мне…       — Но он сам свои деньги Фреду и Джорджу отдал! — воскликнул Артур.       — И я Гарри не оставлю один на один с тобой, Сириус! — дополнила его жена. — Гарри и Гермиона едут вместе с нами.       — Это мы у них спросим. Кстати, Молли, кто дал тебе право распоряжаться чужими детьми, как своими? А? Отвечай!       Рыженькая толстушка аж задохнулась от возмущения, но муж потянул её за рукав и она, сверкнув гневными глазами в сторону Блэка, отправилась за Артуром.       Орденцы тоже потянулись нехотя к выходу, тихо бормоча себе под нос, что не оставят это дело так, а пожалуются директору на Блэка, этого сомнительного типа. Потому, что Блэк и есть Блэк. Тёмное происхождение, тёмный окрас магии, если бы не директор — и дальше бы гнил в Азкабане… Сириус не стал исправлять их рассуждения, что с убогих-то взять? Только анализы.       Пять минут спустя на кухне собрались все дети Уизли, Гарри и Гермиона. Последняя выглядела очень смущённой, на левой щеке Рональда горел красным след пощечины. Он прятал глаза, переступая с ноги на ногу. Ага-ага, нашла коса на камень!       — Ребятки, те, которые Уизли! — обратился к ним Сириус. — Гости кончились, вы ухо́дите домой, в Нору с родителями. Идите наверх, Кричер откроет камин в малой гостиной. Прощайте. Хорошо провели время, надеюсь…       — Хорошо, какое там хорошо? — возроптал Рон. — Всё время убирались по дому.       — А я просил? Нет? Ладно, идём дальше. Желаю всем вам приятно провести в своём доме время до начала занятий в школе. Ариведерчи, парни, Джинни!       И Сириус щёлкнул пальцами. Неведомая сила вытолкнула рыжиков из кухни. Остались только Гарри и Гермиона, невеста Сириуса.       Он присел на стул и кивнул подбородком парню с девушкой занять места у стола.       — Теперь поговорим о вас, — начал взрослый волшебник. — Гермиона однозначно остаётся здесь. Завтра за ней приедут её родители, там видно будет. А ты, Гарри, чего хочешь ты? Остаться со мной или отправиться к своим друзьям в Нору?       Зелёные глаза его крестника засверкали от радости:       — А ты не рассердишься, если я с мистером и миссис Уизли уйду? — его голос всё ещё срывался в фальцет и его вопрос прозвучал смешно. — Надо обсудить с близнецами кое-какие проекты по открытию нового магазинчика приколов.       — На какие шиши, крестник? Я не давал разрешения Барчоку забирать из твоего ученического хранилища большую сумму денег, — притворился незнающим Сириус.       — Э-э-э-э, я-я-я, … так сказать, близнецам не деньги из сейфа давал. У меня даже ключа к сейфу нет, — залепетал Гарри Поттер. — А кто такой Барчок?       — Стоп, стоп! Повтори, что ты сказал? Ключ от твоего хранилища не у тебя, это так? И где он? — Удивление Сириуса постепенно переходило в гнев. — А Барчок — это твой поверенный в финансовых делах в Гринготтс. Я недавно тебя к нему отправлял, чтобы он сделал аудит твоих сбережений, нашёл тебе адвоката, который помог тебе выиграть дело против Министерства Магии.       — Э-э-э, хм, но я… но меня…       — Освободили, так?       Отблески очков-велосипедов зайчиками заиграли по противоположной стене кухни.       — Оправдали, — поправил крёстного Гарри. — Меня полностью оправдали.       — Но компенсацию за моральный ущерб не присудили, нет?       — Что-что?       Сириус Блэк шлёпнул обеими руками по коленам и тряхнул головой. Это было что-то с чем-то. То, что сотворило решение Альбуса Дамблдора отправить маленького, полуторагодовалого мажонка на воспитание к тётке-маггле, которая терпеть не могла своего племянника — довело последнего Поттера до состояния дикаря из джунглей Амазонки. Не человеческий ребёнок, а обезьянка какая-то по интеллекту!       — Послушай меня, Гарри, я скажу тебе это один-единственный раз. Я держал тебя на руках, когда с твоими отцом и матерью тебя новорождённого представляли Магии. Я носил тебя на руках, баюкал тебя, когда у тебя зубки росли и ты ревел, не спал. И родителям своим не давал спать. Я кормил тебя бутылочкой, помогал тебе делать первые шажки. Возил тебя на метле или у себя на спине в моей анимагической ипостаси. Ты внук моей тёти Дореи, в тебе течёт кровь Блэков. Ты мне не сын, но я чувствую тебя как родного. Видеть тебя таким невеждой, таким никчемным, глупым и, честно говоря, бесполезным, разрывает моё сердце.       Глаза Гермионы наполнились слезами, слушая слова будущего мужа. Он был не только красив — он был добрым, честным и безжалостным одновременно.       В то же время, Гарри выглядел расдосадованным. Словно слушать воспоминания крёстного ему было неинтересно. Он хотел к Уизлям, в Нору. К Рону, близнецам и…и-и-и, Джинни.       — Я забрал кошелёк с твоим выигрышем на Турнире. Это твои первые, честно заработанные деньги. Им нужен специальный сейф в банке, куда ты должен приносить каждый заработанный тобой кнат. Чтобы богатство рода Поттер не убывало с твоим взрослением, а увеличивалось. Таков закон магии. Понимаешь?       — Понимаю, — быстро отозвался Гарри. И внезапно поднялся с места. — А теперь можно мне идти? Мистер и миссис Уизли сказали, что ты дал им на всё про всё десять минут, которые почти прошли. Можно?       Сириус горько вздохнул, проведя пятернёй сквозь свои волосы.       — Иди, иди, оленёнок, что с тебя, дурачка взять-то? Ни ума, ни поведения, ничего.

***

      Пятнадцатого августа, в шестнадцать тридцать два, согласно нумерологическим вычислениям, молодожёны в сопровождении своих свидетелей и гостей, вошли в ритуальную комнату. Она находилась глубоко под землёй. Мисс Грейнджер не предполагала, что в скале можно вырубить такую огромную пещеру. Внутри зала — иначе эту пустоту не назовёшь — горели факелы и освещали ровный, разрисованный разными ритуальными диаграммами пол. По центру овального пола возвышался большой камень с плоской столешницей. «Алтарь», — подумала Гермиона и её зазнобило от предположения, что на нём её и…       У неё за спиной сдавлено вдохнул воздух её отец, мистер Джонатан Грейнджер. Со стороны миссис Грейнджер доносились тихие сдержанные всхлипы.       За родителями невесты в зал вошли её жених Сириус Орион Блэк и его трое родственниц, одной из которых была девушка с розовыми волосами. Два гоблина — Златограб и Рубисечи — поверенные Блэков и Дагворт-Грейнджеров — и незнакомый мужчина, представленный Гермионе как мистер Томас Эджуер, адвокат отца, вошли последними.       Розововолосую девушку Гермиона знала по Ордену. Это была неуклюжая во всем метаморфиня Нимфдора «Зовите меня Тонкс!».       На алтаре был поднос с чашей из серебра и двумя бокалами на нём. В чаше мерцало искорками невиданное девушкой зелье. Рядом с подносом лежал длинный кинжал из чёрного обсидиана. Чуть в стороне, на отдельном подносе находились набор зельеварческих инструментов, ступка и пестик, несколько пакетиков и склянок с ингредиентами. К этому подносу подошла Гермиона. К первому же шагнул Сириус.       Девушка распаковала ингредиенты и стала подносить их к своему носу, чтобы определить по запаху. Надо было сообразить самостоятельно, что из принесённого гоблинами, отвечающими за наследие Дагворт-Грейнджера, можно было сварить. Гермиона вся затряслась, поняв, что из доставшегося сырья готовилось одно единственное зелье — Феликс Фелицис. Она его состав случайно в библиотеке наверху узнала, посмотрев записки брата Сириуса.       Условие знаменитого предка надо было, в любом случае, выполнить. Иначе не быть ей леди Дагворт-Грейнджер в момент вступления с Сириусом Блэком в брак.       Пока она думала, что да как и откуда начать, её руки сами начали работу. Узелок ножей был развязан, подходящий нож выбран и она уже резала первое составляющее будущего зелья.       В конце работы на дне золотого котелка собралось миллилитров пятьдесят такой же золотистой жидкости. Она взяла пипетку, всосала ею несколько капель и капнула на колечко у себя на пальце.       Кольцо нагрелось, заметно выросло в размере и на нём появилась печать наследия. Она подняла высоко свои руки и громко возвестила:       — Я, Гермиона, дочь Джонатана Дагворт-Грейнджера, сегодня принимаю свой род под свою руку!       Из-за спины прозвучали мужские голоса отца, адвоката Эджуера и гоблина-поверенного:       — Свидетельствуем и соглашаемся!       Хор женских голосов пропел:       — Свидетельствуем!       Тогда к действию приступил Сириус. Он правой рукой полоснул кинжалом себе по левой ладони. В чашу с искрящим зельем потекла его кровь, пока рана сама не затянулась. За ним это действо повторила Гермиона. Боль надреза она не почувствовала, кровь так же быстро перестала течь.       Сириус взял чашу обеими руками, выпил половину содержимого и ясным голосом сказал:       — Сегодня я беру тебя, леди Гермиона Джейн Дагворт-Грейнджер, в жёны. Тебе я отдаю себя всецело, телом и духом. Пусть всё моё будет твоим. И пусть магия будет мне свидетелем, что делаю я это добровольно и с огромной радостью.       Далёкий раскат грома потряс скалу вокруг пещеры, что-то в её недрах зазвенело, всполох яркого света ослепил присутствующих и они прикрыли глаза.       Гермиона, взяв из руки в рук чашу, выпила остальное содержимое и повторила слова Блэка.       Второй, заключительный всполох и гром сопроводили голоса присутствующих:       — Свидетельствуем, свидетельствуем, свидетельствуем!       И Гермиону заключили в объятия две сильные мужские руки.