Глава 5.Первый семестр пятого курса
21 августа 2023 г., 01:51
Им нравилось встречаться по два раза в неделю тайком от всего мира, ночью. Благодаря её домовушке О-на-эгре, которая с лёгкостью преодолевала любую, даже Древнюю защиту замка Хогвартс. Кричер не возражал, наоборот, он тайком радовался этому вместе с нарисованной на холсте хозяюшкой Вальбургой.
Сириус рассказывал своей молоденькой жёнушке всё, что она хотела или не хотела, но ей как леди Блэк требовалось знать. Утаивал он от неё лишь то, что каждый день, проводив её в школу, принимал по одной капле Эликсира жизни, который, восстанавливал его репродуктивные способности, но сокращал срок его собственной жизни.
Ей казалось, что Сириус день ото дня молодеет и веселеет, но истина была в другом. Он, подобно звезде Ригель, выгорал в сто раз быстрее обычного с одной только целью — успеть зачать наследника. Но об этом факте её семейной жизни Гермионе никто не сообщил.
После бракосочетания на алтаре рода Фиделиус Дамблдора пал и были воздвигнуты и усилены оригинальные Блэковские щиты. Только два раза Сириус позволил Ордену Феникса провести собрание у себя на кухне. Миссис Уизли ворчала, критикуя его за то, что он живёт на Гриммо, как одинокий волк, требовала впустить её семью на постой. Ссылалась, как ни странно, на разрешение руководителя Ордена, профессора Дамблдора. Твёрдо сказанное Сириусом «Нет!» миссис Уизли встретила сжатыми в ниточку губами и сверкающими от невысказанной злобы глазами. Дамблдор пытался было надавить на неожиданно взбрыкнувшего Сириуса, да его собственные дела и проблемы в Хогвартсе не позволяли ему слишком часто проводить время за пределами школы.
В Хогвартсе тем временем всем стала верховодить новая профессор ЗОТИ мадам Долорес Амбридж — ставленница министра магии Фаджа. Сам директор Дамблдор сидел в своей башенке, как говорится, «со связанными руками», что и спасало Гермиону от лишних бесед с ним. Себе она позволила изображать на Гриффиндоре вторую, после самой деканши Макгонагалл, железную леди. Приняв, по мнению своих сверстников, должность старосты девочек пятого курса слишком близко к сердцу, она строила малышню по военному, уводя их на занятия или в Большой зал. Всё время бросалась на Рона Уизли — старосту мальчиков — с обвинениями, что тот отлынивает, забив на свои обязанности второго старосты, предоставив ей в одиночку справляться с заботой о первачках. Рону всё это было пофиг, он хихикал у неё за спиной, крутил пальцем у виска и подмигивал Гарри Поттеру. Тот тоже перестал воспринимать подругу всерьёз и, если бы не были болезненные отработки у Амбридж, совсем бы забил на всё, позволив привычке и обыденности волочь его туда, куда оно само захочет.
Но потом ему начали сниться особые сны-видения, в которых Волдеморт проводил собрания ближнего круга. И он начал искать взглядом взгляд Гермионы.
— Гарри, ты что-то хочешь сказать мне, что ли? — спросила она однажды утром, ведя с собой на завтрак построенных попарно первоклашек.
— Ну, э-э-э… Да. Как сказать… Мне снятся странные сны с Волдемортом…
— Тише ты, с нами идут дети! — прервала его подруга.
— О, а-а-а, … Ты чего? Я не об этом… — Красные пятна выступили на его щеках. — То есть, мне снятся собрания УПсов.
Она хлопнула глазами, подумав — а нужна ли ей морока с этим великовозрастным ребёнком? Или отправить его Запретным лесом в… Любопытство, всё-таки, сыграло свою роль.
— И что ты придумал на этот счёт? — спросила она безразличным голосом.
Безразличие подруги его испугало. До сих пор Гермиона немедленно начинала генерировать идеи, что надо ему, Поттеру, делать. На этот раз ЕГО переживания ЕЁ не интересовали.
— Э-э-э… Я не знаю… Ничего, вроде… — промямлил он.
— А кто, по-твоему, должен думать за тебя, Гарри? Ты победитель Тримагическоого турнира, совершеннолетний и герой магмира, а рассуждаешь вот как эти первоклассники. И почему твоя рука перевязана?
— Это Амбридж с её отработками. У неё странные наказания, пером писать… а потом на руке появляется рана, которая болит и кровоточит, и…
— Слушай, ты не первоклассник, а я тебе не нянечка. Я тебе никто. И у меня своих обязанностей выше крыши. С другой стороны, у нас есть декан факультета? Есть. Есть медведьма в Хогвартсе? Есть. Иди, жалуйся им, письма Министру магии пиши… Рита Скиттер раздуванию скандала только порадуется. Чего сидишь, как побитая собака — иди, действуй!
— А с видениями что делать? — в глаза Поттера блеснули злые слёзы. — Кому писать?
— Мунго у нас зачем содержат? Только для того, чтобы умным людям была работёнка, что ли? Иди, Гарри, не мешай мне ОДНОЙ исполнять свои обязанности старосты. А ты режься в карты с нашим «другом», — она изобразила кавычки, — Рональдом пока я разрываюсь на все стороны.
И она повернулась к нему спиной, потянув за собой размеренно шагающих первоклашек.
Гарри Поттер, понурив голову, проследил за ней потерянным взглядом. На него навалилось понимание, что он в её лице потерял единственного в этом мире человека, хоть как-либо заботившегося о нём, сироте. Но он не понимал, в чём провинился перед ней, что она настолько отдалилась от них с Роном. Вышла с треском из Золотой троицы и перестала нянчится с ними, но общаться не перестала. Вроде…
Вроде, всё было как прежде. Или?..
***
Вдруг она заметила некую странность в поведении слизеринцев. Те перестали ухмыляться ей в лицо и бросать гнусные замечания ей в спину. Драко Малфой дефилировал мимо неё с каменным выражением, неизменно глядя прямо перед собой. Резким кивком подбородка отмечал факт её существования и уходил. Остальные студенты змеиного факультета внезапно стали здороваться с ней, а, однажды, во время Гербологии, дошло до того, что Нотт поднял выпавшую из её руки лопатку. Панси Паркинсон, которая до этой осени обходила её по дуге, чтобы, как она громким голосом высказывалась, «не заразиться грязной кровью грязнокровки» — вот именно этими словами — сегодня подмигнула ей, проследив за действиями своего однокурсника. Неужели слизеринцы пронюхали об изменении семейного положения Гермионы? Хм-м-м… стоит подумать, а ночью спросить у Сириуса, верны ли её предположения. Да, подтвердил он, у каждого значимого в магмире рода есть Семейное древо. А раз Блэки со всеми породнились и находятся всё ещё в достаточно близком родстве, брак лорда Блэка непременно отражается на Древе каждой семьи. А почему Дамблдор всё ещё не в курсе, спросила она. А Дамблдор в волшебном мире никто — ни семьи, ни семейных связей в британском волшебном мире у него нет. Ведь родители директора — пришельцы из Америки! А здесь, в Британии, ни сам Альбус, ни его брат Аберфорт семьями не обзавелись, да? О, да-а-а. Возросший на вражеском факультете авторитет гриффиндорской старосты первыми заметили девушки из её спальни — Парвати и Лаванда. И пристав к ней, как банный лист, стали расспрашивать Гермиону, с какого перепуга Малфой перестал задирать тебя, обзывать и по любому поводу смешивать тебя с грязью. Скажи, ну, скажи! Потом, в неё клещом вцепилась рыжая зануда Джинни Уизли с вопросами, не спуталась ли она, Гермиона, с кем-то из змеюк. Отбиться от всех этих сплетниц удавалось легче всего, объявив, что нет у неё времени на глупости, СОВ-ы на носу и так далее, а вот Амбридж никого ничему не учит. Ближе к Рождеству прибежал опять Гарри и, вытаращив глаза, выпалил, что у него этой ночью было видение, как некая огромная змея — Нагини, он откуда-то знал её имя — покусала мистера Уизли. И, ухватив подругу за руку, потащил её к директору. — И зачем, прости, я тебе нужна? — осведомилась девушка. — Я твои видения не вижу. — Но ты можешь подтвердить перед профессором Дамблдором, что я и раньше всякое во снах видел, — настоял Гарри. — Могу подтвердить, да. А это что-то меняет? — Тебе он поверит, Гермиона! — А ты не задумывался над тем, почему мне верят, а тебе — нет? — коварно спросила она. Поттер завис, не зная, что ответить. Он ни над чем не задумывался, это было видно по его поведению летом, когда за ним гонялась парочка дементоров. За то, что он применил в условиях самозащиты Патронус, никак не нарушив законы волшебного мира, а ему устроили полноценный суд полным составом Визенгамота, он должен был втоптать авторитет Министерства в грязь. Но, нет! Поттер, вместо того, чтобы послушать совета крёстного, встретиться со своим поверенным, озадачив последнего поисками адвоката и разнести Визенгамот с Министерством в щепки, трясся, ничего не понимая в процессе расследования инцидента в Литтл Уингинге. Дурак, и это ещё мягко сказано. Дальше — больше. Легко смирился с предложением директора обучить Поттера защите разума у самого ненавистного преподавателя, Северуса Снейпа. А тот, радостно потерев ручками, «взялся за обучение» сына своего школьного врага так, как сам себе представлял. В результате, возвращался Поттер после сеансов обучения Окклюменции в состоянии тряпки. Хотя он и всё остальное время так и жил, тряпкой. Только в моменты угроз его мозг пробуждался, отправив сигнал к телу спасаться. Видела она своего друга в такие моменты — ничего общего с тем унылым ничтожеством, которое на данный момент тащило её за руку в директорскую башенку. Дамблдор встретил их настороженным взглядом. Гарри на одном дыхании выпалил содержание всех своих с лета снов и закончив, толкнул Гермиону локтем, чтобы та перехватила у него инициативу. Взгляд синих глаз директора за очков-половинок перекочевал с парня на девушку и мирным голосом он спросил: — Что думаешь по этому поводу, моя девочка? — Ничего, директор Дамблдор, сэр. У меня нет времени думать о проблемах со сном у Гарри. У меня достаточно других обязанностей, я всё время мотаюсь с ребятишками, вожу их туда-сюда… Стараюсь не опаздывать и на свои занятия, знаете ли… А впереди СОВ-ы, надо готовиться, я и готовлюсь к ним, читаю целыми ночами… — Да, да, всё так, моя девочка, но тебе мистер Уизли должен помогать, нет? — Должен, но не помогает, сэр! — выдала она. — Из него староста, как из соплохвоста — ракета. А у меня нет… — Довольно, довольно, я поговорю с мистером Уизли, — директор погладил рукой бороду и замерцал глазоньками. — И, всё-таки, что ты о странных снах думаешь, моя девочка? — Никогда снами, более того — чужими, не интересовалась, сэр. Сама профессор Трелони выгнала меня с первого занятия потому, что у меня «не раскрылся третий глаз». Понимаете? — Но ты должна помогать нашему Избранному… — А, что я получу взамен? Он женится на мне? Что-то упало за ней мешком и она обернулась. Гарри делал попытки встать с пола, куда рухнул после слов Гермионы. Он был краснее варенного рака и не смотрел ей в глаза. — А вы, сэр, предпримете что-нибудь по поводу предупреждения Гарри, что мистер Уизли пострадал в Отделе Тайн? Директор дёрнулся: — Как вы узнали, что это случилось в Отделе тайн, мисс Грейнджер? — Я не дура, профессор, в моих ушах нет беруш, чтобы пропускать всякие заковыристые недомолвки. Ещё летом я поняла, что Орден что-то в Отделе Тайн охраняет. Интересно, как руководство Отдела допускает каждого встречного и постороннего охранять СВОИ ОБЪЕКТЫ на СВОЕЙ ТЕРРИТОРИИ? Она протянула вперёд полусогнутые руки с ладонями вверх в знак недоумения. — Мисс Грейнджер, идите. Мы с Гарри обсудим его сны без вас, — махнул рукой старый колдун. Она этот знак ожидала и незамедлительно ускакала из директорского кабинета. Вечером в общей комнаты Гриффиндора наблюдалось полное отсутствие рыжих голов и Гарри Поттера до кучи. Всех Уизли — и Гарри с ними, освободили от занятий по неназванной причине. Причину знала только Гермиона, но она промолчала. Ночью Сириус сообщил ей, что с ним связывался Дамблдор с приказом принять у себя в особняке на несколько дней весь выводок Артура и Молли Уизли в качестве домохозяйки. Последнюю, вообще, оставить в штабе на неопределённый срок, а если у её мужа до этого времени не наступит улучшения состояния, поселить её на постоянной основе у себя дома. Ожидал ли руководитель Ордена Феникса категорического отказа Сириуса — история умалчивает. Но сам факт, что дом на Гриммо, 12 был окончательно закрыт для посещения неприглашённых волшебников и ведьм, остаётся фактом. То, что Блэк ругался с Альбусом Дамблдором, называя его чёрным пауком-акромантулом, вцепившимся жвалами в волшебный мир, Гермиона узнала той же ночью. Но ей не дали долго рассуждать и распинаться по этому поводу, вовлекая её в дивную любовную игру. Пальцы его руки досадно медленно скользили по длине её бедра, от чего поверхность её кожи покрылась пупырышками. Мышцы бёдер резко сжались от ощущения пустоты внизу живота. Она согнулась от нахлынувших ощущений и её губы нечаянно прикоснулись к жаркой шелковистой головке его члена. Это было столь неожиданно, что она резко распрямилась, внезапно оказавшись прилипшей всем телом к нему. Он прерывисто засмеялся, задохнувшись, когда головка скользнула по влажной дорожке прямо к цели. Она в самозабвении вскрикнула, когда он вошёл в неё целиком. Вот, это да-а-а… Такую любовную самоотдачу она впервые видела у своего мужа, Сириуса. Он целовал её губы, шею, мочки ушей… Кусал её горло, плечи, ласкающие его руки… Рычал и плакал, говорил ей «люблю, люблю…» в первый раз после брачного ритуала. Она тоже плакала в экстазе, стиснув его за ягодицы… Наконец, мокрые, но довольные они распростёрлись на ложе на спине и держась за руки. — Сири, что это сейчас было? — спросила она через некоторое время. — Мы зачали ребёнка, Гермиона, — ответил он и перевернулся лицом к ней. — Но я должен сказать тебе что-то, что не порадует тебя. — И что же это? — почувствовав неладное, она приподнялась на локтях. В следующие несколько минут он рассказал утаённый от неё секрет о своём бесплодии, о хранящемся в семье таинственном зелье на основе Эликсира жизни. И о том, что у будущего отца отнимает каждая капля эликсира. — Сириус, но почему? — вскрикнула Гермиона и выскочила из постели. Набросив на себя бархатный халат, она зашагала туда-сюда, яростно повторяя в уме сказанное Сириусом. А потом она вдруг с плачем бросилась поверх расслабленного мужчины и начала неистово его целовать и причитать: — Не оставляй меня одну, любимый! Как я буду без тебя тут одна? Прошу, давай придумаем выход из этого. Может, есть в библиотеке книга какая-то, которая разрешит проблему. Я не верю, я не верю, что ты так просто уйдёшь от меня! Блэк гладил копну пушистых кудряшек, разбросанных по спине жены и сам молча плакал. Ох, как некстати! Влюбиться в эту молоденькую сверкающую звёздочку-девушку, она в ответ тоже в него — возьми, да влюбись! И позволить этому счастью просто так испариться, как капле воды? Нет, нет, нет! Должен быть, всё-таки, выход, должен. — Вставай, милая, вставай! Оденься и давай штудировать библиотеку. Кажется мне, что мелькнула у меня перед глазами книжонка какая-то… Моя матушка очень строго наказа… О! Вспомнил! Кричер, найди мне книгу Герпия Злостного «Тайны наитемнейшего искусства» и принеси сюда.***
— Мисс Грейнджер, куда это вы собрались? — крикнула вслед толпе уходящих утром двадцать третьего декабря студентов Минерва Макгонагалл, среди которых издалека была видна лохматая голова Гриффиндорской старосты. — Первачков до поезда провожаю, мэм! — махнула ей рукой мисс Всезнайка и заместительница директора потеряла интерес к девушке. Девчонка — сирота, ей, ведь, некуда было ехать на поезде? Вряд ли Молли станет приглашать к себе на Рождество чужую девицу, более того ей самой вряд ли достается проводить долгое время в Норе. Артур не поправлялся от слова совсем от последствий укуса гигантской змеи, внезапно появившейся в Отделе Тайн, где на тот момент дежурил мистер Уизли. Целители не были оптимистами и Молли зашивалась в беготне по инстанциям Министерства Магии и выпрашивании для себя и своих младших детей в Хогвартсе денежной поддержки. И, как гром среди ясного неба прозвучала новость, что Сириус Блэк — этот неблагодарный мальчишка — закрыл, в качестве крёстного отца и законного опекуна, доступ своему крестнику Гарри Поттеру к золоту Поттеров в Гринготтсе. Сам факт, что запрет Сириуса коротышки сочли справедливым, разнёсся среди обывателей как молния, благодаря чокнутой журналистке Скиттер, и резко это расшевелило министерских. Неожиданно для себя чиновники стали рыться в деле Блэка с того памятного Хэллоуина 1981-го года. Вдруг выяснилось, что не в чем рыться-то. Две бумажки крест-на-крест и всё! Как некстати Альбуса отстранили от должности Верховного Чародея и выгнали из Визенгамота, как несоответствующего по происхождению! Теперь предстоит новое расследование и Суд над Блэком. А Тот-кого-нельзя-называть затаился, не высовывается… Сидит где-то тише воды, ниже травы, зар-раза…***
Минерва медленно поднималась по лестнице, устало шагая по ступенькам к собственным комнатам в замке. Она предвкушала спокойный, тихий вечер у горящего камина за чашечкой чего-то горячительного. Вряд ли Всезнайка устроит в гостиной Гриффиндора что-то из ряда вон выходящее, а сам Поттер отправился с мальчиками Уизли в Нору… Тишина-а-а, со-он до десяти часов утра… Пусть Альбус с его Всеобщим благом идёт Запретным лесом куда подальше…
Примечания:
Здесь была Машуля345
