Свадьбы мисс Гермионы Грейнджер

      Нарисованная на холсте старуха внешне совершенно не была похожа на красавицу ведьму, которую он помнил с дней своего детства и ранней молодости. Но только внешне. Нрав нарисованной железной леди Блэк был такой же скверный.       Вальбурга, сидя в своём чёрном чепце на кресле, срисованном с её любимого место отдыха, смотрела на старшего сына своими до боли знакомыми серыми глазами и с тем же, до боли знакомым высокомерием.       — Сириус, своим выбором стороны конфликта Тёмного Лорда с белобородым интриганом Дамблдором ты сам, своей глупостью свёл свой дальнейший путь до развилки всего лишь в двух направлениях.       Она не спрашивала, она устанавливала факты и Сириусу стало не по себе. Он понял наконец, что матушка была не просто права. Она была права всегда.       — То, что ты позволил в тот Хэллоуин себя обмануть и, в конце концов, отправить в Азкабан на пожизненное заключение без суда и следствия, это твоя не единственная ошибка, сын мой!       — Разве ты и моё бегство оттуда тоже ошибкой считаешь? — вскинулся Сириус.       Благодаря Сонным чарам, брошенным во всех помещениях, кроме коридора в вестибюль здания, его голос не мог бы никого разбудить.       Леди Блэк сузила глаза и покачала головой:       — Как раз нет. Сбежал и правильно сделал. Надо было, раз ты ещё в школе освоил анимагию, сбежать гораздо раньше. И не сузился бы твой путь всего лишь до двух возможностей. Ошибкой, тоже непростительной, я считаю то, что ты бросил своего крестника в руках этой полуразумной твари, Хагрида, который ещё во время учёбы прославился своей тупостью. Забрал бы мальчика, привёл бы ко мне, иди потом гоняйся, за кем хочешь.       Сириусу оставалось только одно — сидеть с приунывшей миной и сдавлено пыхтеть. Его матушка и в этом оказалась права. Если так продолжится, в конце разговора — к утру — ему придётся пасть перед её портретом на колени, реветь в три ручья и просить у неё запоздавшее прощение. Он вздохнул и посмотрел в глаза нарисованной леди Блэк.       — Следующая ошибка, которую ты сделал… — она вдруг замолчала, вперив взгляд в сына. — Догадываешься, в чём она состоит?       — Да, мама, — повертев головой, ответил он. — Не надо было связываться с директором Дамблдором. Но я надеялся, что он, будучи Верховным Чародеем, быстро устроит всё по моему обелению…       — Дурачком был ты, сынок мой, в детстве. И по сей день дурачком остался! — подалась вперёд леди Блэк. — А помнишь кто тебя к Азкабану приговорил? Не тот ли самый Альбус Дамблдор, который подписался в сопроводительном документе, ведущем прямой дорогой к дементорам? Но ты поверил в такую чушь, что он сам своё же распоряжение отменит, признав свою ошибку. Ты действительно думаешь, что Дамблдор способен признать свою ошибку? Да никогда!       Глаза Сириуса неожиданно наполнились злыми слезами и он начал трясти головой, чтобы нарисованная матушка не заметила момент слабости у своего взрослого, но такого же, как в детстве порывистого сына. Быстро, не задумавшись, принимающего решения, все до одного ошибочные.       Но она заметно смягчила свой напор.       — Я правильно понимаю, что тебе стыдно, сын?       — Да, мама, прости меня. Я очень, очень виноват перед тобой…       — Ты виноват не только передо мной, Сириус! Ты виноват перед всем нашим Родом. Перед своим крестником, перед четой Поттеров — Джеймсом и Лили, перед Карлусом с Дореей, твоей тётей.       — Да, мама, я очень виноват.       — Станешь ли ты, хоть раз в жизни, слушаться меня и делать только то, что я тебе скажу? Хоть раз, Сириус!       Он задумался на секунду и выпалил:       — Я сделаю всё, что ты прикажешь, мама! Клянусь тебе от всего сердца. Только помоги мне исправить всё то, что я натворил.       Внезапно в тёмном коридоре сверкнуло несколько раз всполохами магии, закрепив клятву Сириуса. Леди Блэк, не ответив, зафиксировала это полным ликованием взглядом. Мерлин, наконец-то!       — Ты знаешь свой долг, Сириус? — Он поднял покрасневшие глаза и качнул головой отчаянно. — Ты должен дать своему роду достойного наследника!       — Но, но… Мама, — полным отчаянием голосом прервал он мать. — Азкабан не курорт и на данный момент я совершенно бесплоден, мама. Ты думаешь я не проверялся у целителей? Я целый год посещал клиники по всей Европе в поисках лечения. Даже к маггловским врачам обращался…       — И что они сказали?       — Вердикт был один: «Сожалею, мистер Блэк, но у вас ни одного живого сперматозоида нет. Вам придётся, если хотите наследника, кого-то из мальчиков-родственников усыновить». Я и подумал о Гарри. Он мой крестник, родственник… Но…       — Столь безнадёжен? — округлила глаза она.       — Даже больше, он как бы одурманен. Знаешь, ещё весной, я пригласил его провести этим летом каникулы здесь, на Гриммо. А он со всей дури тут же побежал докладывать Альбусу и тот ему запретил это. Мне, кстати, тоже. Меня зельями травили, мама! Я со всем смирился, лишь бы Гарри прибыл сюда. Но директор притащил домой всю рыжую свору Предателей, выводок Артура Уизли. Объявил мой дом штабом Ордена Феникса, наложил поверх Блэковской защиты свой Фиделиус… Знаешь, насколько верная защита — Дамблдоровский Фиделиус этот? Поттеров вспомни… А несколько дней назад за Гарри гонялись дементоры в маггловском городке его тётки по материнской линии. Гарри, спасая себя и своего кузена, сотворил Эспекто Патронус и теперь ему предстоит дисциплинарное слушание. Я намекнул ему, что надо озаботиться своей защитой, и что ему непременно надо в Гринготтс, к поверенному Поттеров. А он мне ответил, что ничего не боится, не надо ему в Гринготтс, что он никакого поверенного знать не знает и не хочет знать. Что ключ к его Детскому сейфу находится у миссис Уизли, что директор заверил его ни о чём не беспокоиться.       — Сириус, я всё поняла, да ты успокойся. Гарри не твой сын, это отпрыск Джеймса, не нам надо о роде Поттеров думать. Нам надо о роде Блэк думать…       — Я тебе сказал, что…       — А посмотреть в тайнике в моей спальне тебе сложно, что ли? Нашёлся осквернитель семейных ценностей, гиппогрифа там держишь, да?       — Мама!..       — Выгони ночью животное из своего дома, прикажи Кричеру всё там очистить, а сам открой тайник. Пароль к нему «Блэки вовек!», вот этим тоном сказанное. Там найдёшь флакон. В нём зелье мужского плодородия, приготовленное на спиртовой настойке из Философского камня… Эликсире жизни.       — Фило… кам… — стал заикаться Сириус. — Никола́ Фла… Оу! Откуда у нас такие тесные связи с ним, чтобы он дал…? Эликсир жизни? Мама, но он отнимает жизнь отца за возможность зачать ребёнка!       — Пра-пра-пра-… короче, у нас тётушка Электра крутила с Фламелем шуры-муры. Она и попросила его подарить ей флакончик Эликсира жизни. И, сын мой, ты поклялся. Жизнь за жизнь! Окрути эту глупую магглокровку, которую привели в дом, женись на ней, проведи консумацию брака на алтаре в ритуальной комнате и Хранитель Рода примет тебя как лорда Блэк. После этого у тебя будут несколько месяцев, чтобы привести свои дела в порядок, прежде всего — зачать ребёнка, прежде, чем сгинешь по нелепой случайности. Такова судьба у мужчин, принявших зелье на Эликсире жизни. И прогони всю эта свору из нашего дома! Приказываю тебе!       — Да, мама…

Встреча с Грейнджерами

      Надо было действовать быстро, хитро и убедительно, так как магглы вряд ли так просто дадут согласие на ранний брак единственной дочери в добровольном порядке. Сириус надел новый серый костюм-тройку, белую рубашку и все регалии Древнейшего и Благороднейшего рода. Только без короны-обруча с камнем-подавителем магии, чтобы не давить на бедных зубных врачей.       Те, получив с утра письмо о прибытии воскресным вечером к ним крёстного отца лучшего друга их дочурки, ждали его с нетерпением.       Волшебник, молодой, но измождённый, возник в центре зала четы дантистов, держась рукой за мелкое древнее с виду создание общегуманоидного вида. Свободной рукой мужчина держал большой букет белых роз, который, шагая мелкими шажочками и церемониально склонившись к ручке, и преподнёс миссис Грейнджер. Высказав обязательный набор галантных комплиментов насчет её неувядающей красоты, он вынул из кармана пиджака маленькую коробочку, которую увеличил взмахом палочки. В коробке оказалась бутылка отменного эльфийского вина, которая незамедлительно перекочевала в руки мистера Грейнджера.       Присели. Разлили вино по бокалам, пригубили. Хозяева вперили озадаченный взгляд в незнакомца.       — Кто вы, мистер, как вас зовут? — начала разговор миссис Грейнджер. — И по какой такой причине посетили нас?       — Меня зовут Сириус Орион Блэк, — грустно улыбнулся гость, заметив, как хозяева дёрнулись, услышав его имя. — Я к вам по очень серьёзному вопросу. Короче, чего тянуть — я пришёл свататься…       — Что-а? — вскинулись одновременно ошарашенные родители Гермионы.       — Свататься, говорю.       — Но она же ещё учится, — воскликнула миссис Грейнджер.       Непросто будет договориться, мелькнуло в голове Блэка.       — Каким вы видите будущее вашей дочери после окончания курса обучения в Хогвартсе, миссис Грейнджер? — подался вперёд Сириус, чтобы лучше видеть выражение лиц своих будущих родственников.       — Гермиона у нас девушка очень ответственная, учится на «Отлично»… — начала рассуждать вслух озадаченная женщина.       — … на «Превосходно», — поправил женщину Блэк. — И?       — Что «И?», — вмешался в разговор мистер Грейнджер. — Профессор Макгонагалл говорила нам, что хорошая успеваемость гарантирует хорошую должность в вашем Министерстве.       — А вы ей поверили, да? — улыбнулся гость, откинувшись назад на сиденье. Вдруг он посерьёзнел. — Она соврала. Они заманивают глу… извините, несведущих в реалиях волшебного мира маленьких магглорождённых волшебников, обещая им равные права за равные успехи в учёбе. На практике…       — На практике всё не так, — прошептала миссис Грейнджер. — А каким вы, мистер Блэк, видите будущее нашей дочери, если она не выйдет замуж за вас?       — Сами подумайте. Если меня, представителя чистокровной до N-ого поколения волшебной семьи, приговорили без суда и следствия к пожизненному заключению, то что с вашей Гермионой сделают? С одинокой и беззащитной магглорождённой девушкой? Красавицей и умницей, магически одарённой выше крыши.       Родители упомянутой Гермионы схватили друг друга за руки, сжав побелевшие пальцы. В их округлившихся глазах поселился страх. Сириус продолжил:       — Мой домовик Кричер подслушал разговор директора Дамблдора с матерью рыжего выводка Уизли. Они договорились, что — не спрашивая вас или саму девушку — сами, после её совершеннолетия, заключат брачный контракт с ней.       — С кем же из их сыновей?       — Со всеми, миссис Грейнджер, со всеми. Проблема этой семьи в том, что им позарез нужно очищать от печати Предателей крови каждое новое поколение. Помочь им может только чистая девушка, не важно, чистокровная, магглорождённая или полукровка. Она должна быть сильной волшебницей, чтобы дотянуть до снятия печати со всех.       — О-о-о, не-е-ет! — прорыдала женщина, а её муж сжал зубы до скрежета.       — Я так и подумал, что вы всё поймёте. До девятнадцатого сентября, дня рождения Гермионы и её совершеннолетия, есть ещё много времени. И её надо защитить от воздействия зелий Подчинения и Амортенции. К моему сожалению, у нас с вами нет времени для осмысления.       — Но она, вроде, к тому низенькому худющему пареньку тянется, как его…       — Я подумал о нём, господа, не думайте, что я стану переходить дорогу собственному крестнику. Но Гарри, честно вам скажу, совершенно неблагонадёжен. Сказал бы — не спасаем. И он запал на рыженькую Джинни, не на Гермиону. Его захомутали всем, чем можно, и готовят его в зятья всё тех же Уизли.       — Всюду, куда не обернись, маячат Уизли, да? — спросила опять миссис Грейнджер.       — Что вы предлагаете нам, мистер Блэк? — подал голос отец девушки.       По тому, как гость смутился и замялся, продумывая свой ответ, женщина поняла, что своим вопросом попала в десятку.       — Я предлагаю вашей прекрасной дочери свою руку, свой титул. Всё, чем богат, и своё высокое положение в волшебном мире, — ответил Сириус, глядя в глаза мужчины сидящий напротив.       — Но не сердце, — констатировал доктор Грейнджер.       — Я человек честный, солгать не могу. Нет, не сердце. Я мало знаком с Гермионой, но за то время, что она провела в моём доме, я не мог не подивиться твёрдости её характера, её целенаправленности и недюжинному уму в её красивой кудрявой головке. Было бы у меня время, я мог бы ближе с ней познакомиться, полюбить. Побороться за её сердце. Если бы обстоятельства в моей жизни сложились иначе, я должен был бы похлопотать за моего крестника Гарри. Мог бы, но у меня нет времени и сил на это. Как нет желания бороться за сохранность его рода, в то время, когда мой род угасает. Не хочу быть эгоистом, но мне приходится быть им. Я не последний в нашем мире человек, мистер и миссис Грейнджер. Но мой род оказывается последним, на плечах которого держится волшебный мир. Угасни род Блэк, исчезнет разделяющая наши миры защитная мембрана. Магглы увидят нас, а, узнав о наших способностях, боюсь даже представить себе, что каждому волшебнику предстоит пережить в их лабораториях. Так, что принуждение довлеет надо мной, при том, что я уже одной ногой в гробу. Хочу, прежде чем умереть, оставить наследника. И ваша дочь может помочь мне в этом.       — Другой нет? — пискнула миссис Грейнджер, расчувствовавшись до слёз.       — Другую я не хочу.       Они промолчали несколько минут, каждый думая про себя.       — Что вы предлагаете моей дочери, мистер Блэк? — во второй раз задал этот вопрос мистер Грейнджер.       — Я предлагаю ей быть всем, к чему она стремится — свободной, богатой, значимой. Став моей женой, она обретёт самый высокий статус в волшебном мире. Мой титул — герцог при короне… после того, как приму свой род и кольцо рода. А это станет доступно мне лишь после зачатия законного наследника от законной жены. Наш с Гермионой брак предоставит ей такую могущественную защиту, которую она даже не предполагает, что существует. А после моей смерти она…       — Какая смерть, мистер Блэк, вы ещё очень молоды! — воскликнула его собеседница.       — Азкабан не санаторий, дорогая миссис Грейнджер. Моё здоровье подорвано. Мне осталось не больше года жизни, не смотря на старания колдомедицины. Вы ничего не бойтесь, я поговорю с Гермионой. А если она откажет мне, я не стану давить на неё жалостью. Слишком её уважаю.       — Хорошо, мистер Блэк, мы согласны, чтобы вы с ней поговорили.       — Согласны? Вот и славно. Кричер! — хлопок возвестил появление старого домовика рядом с хозяином. — Бери моих будущих тёщу и тестя и аппарируй с ними в Гринготтс. Я следую за вами.