Свадьбы мисс Гермионы Грейнджер

      На следующий день после свадьбы по обычаю гандхарвов с последним Поттером (с её давним другом Гарри) Гермиона перенеслась при помощи Кричера в Гринготтс. Там она встретилась со старшим клерком банка и, по совместительству, поверенным семьи Поттеров. Гоблин Барчок уже ожидал новую миссис Поттер с нетерпением и кривой зубастой улыбкой. Поборов желание немедленно спрятаться от этой кровожадной ухмылки серокожего коротышки, Гермиона спросила:       — Скажите, Барчок, имеет ли в Британии ритуал, по которому мы с Гарри Джеймсом Поттером поженились, законную силу?       Выражение лица гоблина резко посерьёзнело. Он пододвинул к себе по столешнице рабочего стола кое-какие бумаги, пожевал свои тонкие, в ленточку губы и поднял на миссис Поттер взгляд чёрных, как пуговицы глаз:       — Раньше подобное никогда не применялось, но мой работодатель, мистер Поттер, добровольно дал Брачную клятву и в наших документах ваша женитьба отразилась. К сожалению для него, ваша клятва не равноправная. Он поклялся быть вашим верным мужем, вы же только приняли его обязательства. Но сами клятву не давали.       — Да, это так, — ухмыльнулась в ответ Гермиона. — Ну, сами понимаете, мозг у Гарри размером с грецкий орех, он сперва действует, а лишь потом думает. Да и то, только если я скажу ему, что он должен подумать и укажу ему над чем задуматься. Он мягкотелый, легко ведомый и во всём подчиняется приказам директора Дамблдора. Который, я уверена в этом, заранее заключил некую кабальную для Гарри помолвку с Джиневрой Уизли.       — Вы совершенно правы, миссис Поттер, такая бумага среди документов есть, — подтвердил Барчок. — Но она не имеет законной силы по двум причинам. Первая — соглашение подписано не самим мистером Поттером, а мистером Альбусом Дамблдором, назвавший себя «опекуном» мальчика. И вторая — опекуном Гарри Поттера упомянутый Альбус Дамблдор никогда не был.       Гермиона вытаращилась, глубоко задумавшись над последним сведением.       — То есть, это означает что? А, Барчок? Что помолвленным с Джиневрой является сам профессор Дамблдор, я правильно рассуждаю? — спрашивала едва сдерживаясь от смеха Гермиона. Уж очень её позабавила данная ситуация.       — Совершенно верно, миссис Поттер, совершенно верно! — От ухмылки гоблина описаться можно было, настолько страшна она была. Но это только развеселило девушку и она с издевкой хихикнула. Барчок продолжил. — Но, тема разговора у нас не об этом, и не об этих персонажах. Поговорим о ваших проблемах, миссис Поттер. Итак, ваш неравносторонний брак с мистером Гарри Джеймсом Поттером в Гринготтсе зарегистрирован, а это означает, что и в Архив Министерства магии прилетело соответствующее уведомление. Я правильно предполагаю, что решение о подобном, нехарактерном в Британии Брачном ритуале вы приняли по некоторым своим тайным соображениям? — Гермиона кивнула, соглашаясь. — Расспрашивать вас о причинах я не буду. Предположим, что вы хотите сохранить наследство Гарри Поттера от растранжиривания. Кем — я упоминать воздержусь. Я прав?       — Да, Барчок, вы правы.       — Ладно. Очень хорошо, я с вами согласен. Но, чтобы распоряжаться сейфами Гарри Поттера в качестве основного бенефициара, у вас должен родиться от него наследник. Хотя бы один. Наследница тоже принимается. И вам надлежит стать регентом у наследника/наследницы. Хм-хм, вижу, вижу… — Гоблин начал перелистывать бумаги, остановившись на одной из них. — Вы уже являетесь регентом рода Блэк… Интересно. Но вы сами, при этом, наследница Дагворт-Грейнджер, хм-хммм… Много же детей рожать вам придётся, миссис Поттер.       — А что? Рожу, в чём проблема?       — Ха-ха-ха, да ни в чём, раз такой у вас настрой. И, простите мою назойливость, но это у вас на голове я Обруч всевластия вижу?       — Да, Барчок, он самый.       — Раз Обруч принял вас, разрешите преподнести наши, от имени всего гоблинского народа, поздравления, леди! М-да, жёстко вы за волшебный мир взялись…       — Зато справедливо, Барчок. Всего лишь справедливо.       Гермиона погладила с нежностью свой живот, где с недавнего времени — то есть, после вчерашней страстной ночи — поселился, она была в этом уверена, тот самый наследник Поттеров.       В том, что она правильно поступает, её убедили волны удовлетворения, излучаемые чёрным бриллиантом в оправе обруча у неё на голове. И она перестала переживать о том, что, вдруг, она поступает опрометчиво, выбирая такой выход для себя и для своего потомства.       Вернувшись обратно в свою комнату в Хогвартсе, Гермиона приготовилась ждать момента, когда в Гринготтс, задрав нос от гордости, заявится новоиспечённая «тёща» Мальчика-который-выжил, миссис Молли Уизли, с золотым, но уже скомпрометированным ключиком от его хранилищ. Барчок уверил леди Поттер, что как только, так сразу позовет её посмотреть на этот спектакль. Ну, в крайнем случае, предоставит ей воспоминания.       Как оказалось, не только миссис Молли Уизли решила, засучив рукава, вступить во владении финансами Гарри Джеймса по быстрой процедуре, но и её дочурка. Попытавшись заявить на него права. Известная среди мужского населения школы волшебства под кличкой «ненасытная п---юлька».       Тут, кстати, и матч по квиддичу подвернулся. Во время матча Гриффиндор-Рейвенкло Гарри получил травму и доигрывать ловцом назначили Джиневру Уизли. Родной факультет вырвал победу со счётом 450:140. Снитч поймала Джинни и это вскружило ей голову. В общей комнате, под крики и овации в честь победы, она бросилась на шею Поттера и попыталась поцеловать его. А он, придурок этакий, стал лапать её обеими своими ручищами на глазах у Гермионы.       Вот и отлетела Джиневра Уизли назад, треснувшись в стену, но так и не достигнув своей цели. Невербальный и беспалочковый Ступефай у Гермионы получился метким и мощным. Никто из горланящих болельщиков не заметил откуда, что и почему новому ловцу прилетело. Это только шмякнувшейся очень больно Уизлетте всё стало понятно, после её встречи взглядами с разозлённой старостой-шестикурсницей. И если бы обычный взгляд стрелял бы пулями, рыжая бы сделала из своей соперницы решето.       Позже вечером Гарри оправдывался перед женой, что даже не подозревал о намерениях Джинни осуществить с ним близкий контакт третьего вида. Хотя она с недавних пор, расставшись с Дином Томасом, нагло подкатывала к нему, к Гарри. Он признался и о том, что порой она, сидя напротив Гарри, принимала слишком завлекательные, где-то даже бесстыдные позы, соблазняя его. Если отсутствие трусиков под юбкой можно соблазнением назвать, хм-хм…       — Предупреждаю тебя, Гарри, — строгим, не терпящим возражения голосом, сказала Гермиона, — ты поклялся магией быть мне верным до конца своих дней. Я твою клятву приняла, но сама в ответ не клялась. Потому, что не до конца верю тебе. Поэтому и воздержалась. И этот факт делает тебя полностью зависимым от моей воли. Понимаешь? И, если ты её нарушишь, то потеряешь всё, чему радуешься в данный момент, — и она поёрзала, лёжа под ним. — Такова особенность нашего брака. И своё здоровье не улучшишь, если пренебрежёшь моим предупреждением. Имей в виду — не я, а твоя Клятва держит тебя под колпаком. Не переступай границ, про…       Дальше говорить она не смогла, так как парень запечатал её рот жарким поцелуем.       Сладенький…

***

      Близился конец учебного года, а Поттер продолжал иногда по вечерам исчезать из гостиной алознамённого факультета, якобы на индивидуальное обучение у директора школы. И в этот вечер тоже было одно из таких «занятий». Сидя в гостиной вместе с Лавандой и Парвати на диване, болтая о наболевшем, о девичьем, Гермиона ждала возвращение своего муженька Гарри из директорской башни. Вдруг кулон, подаренный ей слизеринцами несколькими месяцами ранее на свадьбу, похолодел. Это указывало на то, что Гарри находится далеко, вне замковой территории. И он испуган, дезориентирован и заинтригован одновременно.       Его жизнь находилась под угрозой! Уж не похитила ли семейка Предателей её мужа, чтобы насильно женить того на своей шлюховатой дочке?       Набросив на себя мантию-невидимку, доставшуюся мужу по наследству, Гермиона побежала по лестницам вниз. Аппарировала по местоположению Гарри сразу, как вышла за защитный барьер. И остолбенела, увидев перед собой не Нору, а тёмный вход в пещеру в толще скал. Из которой к ней исходили волны беспокойства и страха её Гарри. Он был в опасности, как всегда один. Предоставленный самому себя. Так же, как это неоднократно было до сих пор. Когда смертельная угроза начинала бить набатом в колокол, так все взрослые тут же куда-то улетучивались, каждый по своим делам. А Гарри оставался один, с глазу на глаз с той самой угрозой. А с ним рядом, до конца решения проблемы была только она, Гермиона Грейнджер.       Так и сейчас. Гарри рискует жизнью, а на помощь приходит она, его жена.       Остерегаясь пораниться свисающими с потолка сталактитами, их каменными остриями, она медленно двинулась внутрь. Внезапно, по мере её продвижения, неровные стены озарились зеленоватым сиянием неведомых лишайников. Или грибов, что, впрочем, не имело значения. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы она шла не спотыкаясь. Что было бы чревато. В её-то деликатном положении.       Послышался плеск воды и она ускорила шаг. В конце проход резко расширился и она заглянула в огромную, тускло освещённую теми же фосфоресцирующими лишайниками пещеру. Почти всё внутреннее пространство которой занимало озеро неведомой глубины. Поверхность тёмных вод колыхалась как во время шторма. В середине озера она увидела небольшой островок, где возвышался постамент с каменной чашей на ножке. Содержимое чаши тоже светилось таинственным зеленоватым сиянием.       Вот к этому-то островку и плыли директор и Гарри на малюсенькой, неустойчивой лодочке.       «Вау, вау, вау! — подумалось Гермионе. — Это с каких же таких пор Дамблдор стал проявлять героизм, лично сопровождая своего героя? Почему, с какой целью? Директор что-то затеял и не к добру вся эта активность, не к добру.»       Гнев к этому злонамеренному старцу завладел ею и она стиснула кулаки, чтобы раньше времени не проклясть того в спину чем-то заковыристым.       Поверхность воды вокруг единственного весла подозрительно заволновалась и её глаза стали квадратными от ужаса, разглядев плавающие вокруг шлюпки целые орды живых мертвецов.       — Инфери, — подумала она и вся похолодела. — Куда этот монстр бородатый ведёт моего Гарри?       О, да это же та самая пещера, где, как сквозь слёзы рассказывал ей Кричер, остался плавать в виде живого мертвеца его любимый хозяин Регулус Блэк! Вот те нааа…       Достигшие суши директор и её муж начали о чём-то разговаривать, но очень тихо. До неё доносилось лишь эхо от невнятного гудения их голосов. А потом Гарри начал вычёрпывать содержимое из чаши и поить им старика. Дамблдор, выпивая жидкость, жутко мучался, стенал и просил милости. Гермиона озадачилась. Кому старик настолько насолил, что сейчас, отравленный зельем из чаши, молил о прощении? Да мало ли…       Наконец, громко закричав напоследок, директор Дамблдор рухнул рядом с постаментом, потеряв сознание. Но цель была достигнута. Из опустевшей чаши Гарри достал какой-то медальон и кусочек то ли бумаги, то ли пергамента. Спрятав всё это в карман джинсов, он с трудом потащил бессознательного директора к лодочке. Рука старика коснулась холодной воды и он в то же мгновение пришёл в себя.       — Пи-и-ить… — прохрипел он и сделал последний рывок вперёд.       Добравшись до воды, он стал утолять жажду, а Гарри стоял рядом с ним, дожидаясь момента, чтобы загрузить того в шлюпку. Но случилось то, что он не ожидал. Инфери забесновались, выплывая из глубин полчищами. Увидев впервые в жизни чудовищ подобного вида, парень испугался и отскочил назад. Это-то его и спасло. А вот до пьющего воду директора живые мертвецы добрались. Бледными, как снулые рыбы руками, они сгребли Дамблдора и утащили того на дно.       Гарри бросился бы в воду спасать директора и попался бы в лапы чудовищ, если бы не Гермиона. Увидев намерение Гарри идти на смерть, она собрала всю свою волю и силу в кулак, и взмахнула палочкой.       Получилось мощно. Захватив во всю дёргающего конечностями Поттера Локомотором, она подняла его в воздух. Потом притянула заклинанием призыва и он пролетел над водой до самого берега, где, всё ещё под мантией-невидимкой, стояла Гермиона. Цапнув дезориентированного мужа за руку, она потащила его к выходу пещеры громко ругая его последними, достойными портового грузчика словами.       — Ге-… Герми-… — стуча зубами выдал Гарри. — Как ты нашла меня? Эээ… нас… Почему не спасла профессора Дамблдора?       — Кого, кого, Гарри? Профессора Дамблдора? А на кой мне его спасать?! — закричала она, стянув с головы капюшон мантии. — Да я бы сама, если бы выдался случай, задавила бы его одной рукой! Помнишь нападение на моих родителей в прошлом году? — Гарри посмотрел огромными зелёными глазами, бледный как те же инфери. Он не понимал. — Это был он! Он организовал покушение! И не зыркай на меня этими злобными, зелёными и не верящими глазками. Я не единожды пересмотрела запись взлома вместе с аврорами и с мадам Боунс… Я увидела и прослушала там всё-всё, Гарри! Нападавшие сами не раз повторяли, хохоча, что очень удачно профессор Дамблдор отправил их поиграться с глупыми магглами. С моей мамой и с моим папой, Гарри! И я знаю кто были эти люди, исполняющие приказ руководителя ОФ.       — Э-э-э… О чём ты говоришь? — вскинулся Поттер, следуя за женой.       — О том, что в наш дом явились Флетчер, Грюм, Артур с Молли, двое их старших сыновей, близнецы… — Пальцы его руки сжались и похолодели, но она не обратила на это внимание, продолжая тянуть его за собой к выходу. — Они разговаривали, смеялись, пока насиловали маму, убивали отца, грабили мой дом… Я целый год сдерживаю свой гнев, свою жажду мести. Но сейчас, я говорю «баста»! Я выхожу на тропу войны, Гарри. И ты или будешь со мной, или не мешай мне мстить. Иначе свою месть начну с тебя. Меня не остановить, муж мой.       — Гермиона, что-что ты говоришь, невозможно это… Орденцы, они не такие…       — Такие, такие… Давай, дождёмся конца игрищ директора и вместе с тобой посетим Нору. Я там ещё летом увидела немало из украденного Уизлями имущества моих родителей. Я лично на всех ценных предметах поставила свою метку.       — Не верю, — повторял Гарри, как заведённый.       — Не верь! Но застигнет, ой застигнет тебя ответочка за неверие мне, муж мой. Сама магия накажет тебя.       На площадке перед входом в пещеру дул холодный северный ветер. Надо было быстро отсюда уходить, так как в любой момент сюда могла бы появиться подмога. То ли из Ордена феникса спасать директора Дамблдора, то ли кто-то из Пожирателей, отправленный своим болезненным (по словам Малфоя и Панси) Повелителем спасать его крестраж.       То, что Гарри из чаши забрал не настоящий медальон Салазара Слизерина, а его фальшивку, оставленную там Регулусом Блэком, Гермиона узнала от Кричера. Но Гарри об этом ничего не знал. И не догадывался, бедный оленёнок.       Она, накрыв обоих мантией-невидимкой, приобняла Гарри руками и прошептала:       — Думай о наблюдательной площадке на Астрономической башне, Гарри! Аппарируем!       Оказавшись на единственном доступном для трансгрессии место Хогвартса, она бросила:       — Бежим, бежим! — и потащила всё ещё не вышедшего из ступора Гарри за собой.       Но было поздно — со стороны лестницы послышались голоса поднимающихся наверх мужчин. Гарри дёрнулся было пойти им навстречу, заранее — по всей вероятности — предупреждённый о планах директора Дамблдора на сегодняшний вечер.       В этих планах присутствие Гермионы Поттер не учитывалось. Но ей было всё равно, директор уже — без её вмешательства! — плавал умиротворённый в озере под скальным выступом, в компании таких же, как и он сам, живых мертвецов.       Девушка решительно взмахнула рукой с палочкой, заставив темноволосого придурка застыть статуей Замораживающим заклинанием и заткнуться заклятием Немоты. Натерпелась она сегодня от его глупого геройствования.       На площадку вышли двое молодых людей. Одинакового роста, с одинаковыми рыжими головами, одетые в одинаковые объёмные чёрные балахоны. Братцы-близнецы Уизли, «выпустившиеся» в конце прошлого учебного года, затопив на прощанье коридоры замка водой, вернулись в родную школу пошалить.       В руках у них виднелись белые пожирательские маски, которых они вертели, глупо хохоча.       — Смотри, смотри, Форж, какой я страшный Пожиратель Смерти! — выделывался Фред, прикладывая себе к лицу пластиковую фальшивку маски. — У-ууу-уу! Ха-ха-ха. Давай, вынь амулет директора, надо проверить далеко ли они. Я никого здесь не вижу.       — Обижаешь, Дред! Вот, посмотри. Они оба уже должны быть на Астрономической башне… Директор с ухудшенным состоянием здоровья, а Поттер должен его поддерживать.       «Что здесь происходит? — мелькнуло в голове у Гермионы. — Близнецы разыгрывают свои роли в спектакле для одного зрителя — Гарри Поттера?»       — Дааа, Фордж! Здесь уже должны находиться и директор, и Поттер. Амулет указывает… О! — внезапно спохватился второй, более вдумчивый из близнецов. — Мы совсем забыли, что у Поттера мантия-невидимка есть. Та самая мантия!       Второй близнец чертыхнулся и Гермиона встрепенулась, услышав из его уст ту самую ругань, как на записи о той трагической для Гермионы ночи, когда напали на её дом в Кроули. Ненависть окрасила её взор красным цветом.       — Мантия-невидимка, верно! — треснул себя по голове Джордж. — Чего стоим брат? Давай искать на ощупь. Может, не только директор в Больничном крыле нуждается, но и наш будущий зять! Джинни нам не простит. Но, если оба в плохом состоянии, то как они перенеслись сюда?       В тот самый момент воздух между близнецами и скрытыми под мантией-невидимкой Гермионой и Гарри, затрепетал, как перед чьей-то аппарацией.       Действительно, каждый более-менее значимый волшебник на Британских островах учился в Хогвартсе. И каждому первому из них было известно, что единственное доступное для трансгрессии место в замке, это Астрономическая башня… С хлопком, один за другим, на площадке появились несколько взрослых мужчин с встревоженными лицами. Их появление встретили громкие крики и шквал заклинаний со стороны близнецов Уизли.       Но куда им против целой толпы опытных волшебников. Пара взмахов палочками и оба рыжика перелетели через перила. Попытка спастись аппарацией в состоянии свободного вниз падения не удалась. Их протяжный крик «Аппарееее…» внезапно прервал глухой удар в землю.       И наступила тишина.       Кто-то из прибывших заглянул через перила, выматерился и коротко сплюнул сквозь зубы. Оба братцы-близнецы Уизли были мертвы однозначно и неотвратимо. Всё.       Месть Гермионы продолжала совершаться быстрыми темпами, пусть и без её непосредственного участия. Сначала директор Дамблдор, закончивший свою карьеру и жизненный путь в озере с инферналами. А теперь ещё и Фред и Джордж Уизли встретились со своей смертью. Жаль только, что от чужих рук… О как! Впрочем, угрызения совести не будут мешать ей спать спокойно и безмятежно. Она застыла и прислушалась к репликам взрослых мужчин, среди которых она распознала одного белобрысого аристократа.       — Люц, ты предупредил Северуса, что мы идем спасать наших детей? — спросил кто-то из незнакомцев. — Да? Ладно, бежим, пока Дамблдор не учуял наше появление на территории замка.       — Повелитель прибыл?       — Прибудет, наверное, он обещал явиться, чтобы освободить детей…       — Если встанет с постели. Сегодня Лорд был очень плох…       — Белла поможет ему встать… Бежим!       И все юркнули к лестницам.       Гермиона тихо вздохнула и повернулась назад, лицом к мужу. Дернув мантию-невидимку с них обоих, она засветила Люмос.       Гарри бешено вертел глазами, выпучив их в попытке заговорить. Она отменила Финитой заклятие Немоты и Петрификуса. Сразу на неё обрушился шквал ругани:       — Ты! Ты! — вскинулся он, указывая на девушку пальцем. — Почему не вмешалась, почему не защитила близнецов?.. Ты предательница и стерва! Сначала директор из-за тебя погиб, а теперь ещё и Фред с Джорджем… Это были пожиратели, Герми, ты с ними спелась, да?       Она медленно опустила руки.       — Гарри, — начала она, но он взмахом руки остановил её.       Потом, схватившись за голову обеими руками, он топнул ногой, крутнулся на каблуках и побежал, сломя голову к лестнице.       Гермиона проследила взглядом за бегством мужа. Лёгкий трепет в животе прервал её тяжёлые раздумья. Вот, ребёночек разволновался. А отец ребёнка как был… эээ… оленёнком, с первых дней первого курса, таким по сей день и остался. Сколько бы не говорила ему Гермиона, по косточкам разжёвывая политику волшебного мира, всё зря. Гарри признавал только то, что вбила ему в мозжечок, размером с грецкий орех, семейка Уизли с директором до кучи. Для него те оставались незыблемым авторитетом, последней инстанцией.       — И, что мне сейчас делать? — размышляла Гермиона. — Бежать за ним, чтобы опять, с самого начала, как пятилетнему, растолковывать свои соображения?       Гарри, конечно, ей не сын, чтобы таскать того у себя на спине всю жизнь. Он был ей мужем, чёрт его возьми. Поэтому он, а не она, должен быть опорой семьи, а не строить из себя кисейную барышню. Должен был за это время, пока были женаты, возмужать… Не в том смысле, а в серьёзных делах. Разве нет? И теперь, раз она его выбрала, то и должна за ним приглядывать, пока тот не возмужает.       У неё в груди кольнуло и защемило. Она растёрла себя потяжелевшей рукой. Совесть вякнула и замолкла. Гермиона постояла несколько минут в ступоре, с опустевшей от мыслей головой и капающими из-под сжатых век слезами. Вздохнув глубоко, она поплелась вслед за своим импульсивным муженьком, чтобы остановить его и не дать наделать опрометчивых поступков.       Со стороны обруча на неё опустилась волна нежности и обволокла её тёплой заботой.       «Пусть происходит то, что должно без моего вмешательства, — подумала она, смирившись. — Мой муж Гарри родился сыном самого настоящего оленя. И сам, со своей стороны, и есть самый настоящий тупой олень. Травоядный. Волков на него нет! — со злобой закончила свои рассуждения Гермиона.       Медленно она побрела к выходу из Астрономической башни.       Мысль о свершившейся над врагами мести снова окрасила её поле зрения чёрно-алыми оттенками. Она переживёт это. Она это переживёт.