Свадьбы мисс Гермионы Грейнджер

      Леди Нарцисса Малфой заявилась на Гриммо одетая во всё черное, вся заплаканная, в расстроенных чувствах и сразу стала просить о помощи леди Блэк.       — Дорогая родственница, помогите, спасите…       Она ломала пальцы и, с мольбой, смотрела на ошарашенных женщин своего девичьего рода. Мисс Кассиопея, известная в неких секретных немногочисленных рядах особого Отдела тайн Министерства магии как миссис Смит, кивала головой и ласково поглаживала руку плачущей племянницы.       — Тихо, тихо, Нарси. Объясни сначала в чём дело, — говорила она успокаивающим тоном.       Всхлипнув, леди Малфой вынула насквозь промокший от слёз носовой платок и высморкалась, прежде чем заявить дрожащим голосом:       — Его тоже приговорили, тётя Касси…       Сидящая чуть в сторонке Андромеда повернула голову и упёрлась глазами в смущённую дочь Нимфадору. Та лишь изменила цвет своих волос с розовый на красный, но промолчала. Пост аврора не позволял ей делиться новостями из, так сказать, «кухни» Министерства.       Тем временем самая младшая из сестёр Блэк опять разрыдалась.       — Драко ни в чём не виноват, он только выполнял свои обязанности старосты и помогал отцу выводить студентов-слизеринцев из замка-а-а-а… Я пообщалась с Друэллой, с миссис Паркинсон, Панси тоже осудят. А вчера, хнык-хнык, всех глав старых семей бросили в Арку.       — Это потому, что кто-то извёл всех дементоров Азкабана, — ухмыльнулась Кассиопея.       Она представила себе счастливую и сытую физиономию О-на-эгры после её недолгого, так часа на три-четыре отсутствия, и всё поняла. Это эльфийка закрыла вопрос с этими созданиями мрака, которые несколько веков служили стражами волшебной тюрьмы.       И это было хорошо. Но, только это, а вот в остальном…       Будучи служащей Отдела тайн, мисс Кассиопея знала, что и Арка закрылась. На время. Потому, что со смертью глав определённых семей, число тех, кто поддерживал Охранную мембрану между волшебным и обычным мирами, снизилось до минимума. И наследникам этих важных для существования магмира родов тоже смерть грозила.       И всё это из-за чьей-то жадности.       Голь, что говорится, на выдумку хитра. Вот и надумали всякие, из рядов так называемых «победителей», алчущие чужого добра, поживиться за счёт всех этих аристократишек, представителей старых и, что самое главное, богатых магических родов. Визенгамот был непреклонен — раз на предплечье наблюдается хоть и побледневшая, и потерявшая свои функции чёрная метка, значит виновны. А наследники — они шли «прицепом», вслед за родителями.       Вот только никто из них, при этом, не смотрел в небо. И совсем не замечал того, что там начало твориться. Прямо с сегодняшнего утра.       — Леди Малфой, от меня-то вы чего хотите? У меня свои проблемы с сыночком Эриданом, которого надо вернуть домой и представить Родовому камню… Беременность опять же, со вторым сыном… Чем я могу вам помочь?       Гермиону тяготила эта белокурая (А белокурая ли или поседевшая после смерти мужа Люциуса?) женщина, которая явилась не для того, чтобы помочь с Сириусом, а отвлекать её всякими посторонними делами.       Внезапно рядом с хозяйкой появилась О-на-эгра, привлекая своей золотоволосой нечеловеческой красотой внимание всех. Она присела в ногах Гермионы и уставилась лазурно-синими глазами в бледное лицо Нарциссы.       — Кто это? — вскинулась последняя, заинтересованно разглядывая её пушистое, из каких-то шёлковых травинок платье.       — Моя личная домовушка, леди Малфой, — холодно ответила Гермиона. Нимфадора подпрыгивала на месте, норовя тоже выложить свои вопросы на рассмотрение, но Андромеда немилосердно ущипнула дочку и та обиженно насупилась. — Так, чего же вы, всё-таки, от меня хотите?       — Я с просьбой, леди Блэк. Спасите моего единственного сына!       — Как, мэм, как?       Нарцисса вновь стала заламывать пальцы от смущения, а на её щеках появились красные пятна. Она заикалась, ёрзала и не знала с чего начать. Но она знала, помочь ей может одна только леди Гермиона Блэк, победительница Того-самого, признанная героиней волшебного мира.       — Ваша родственница хочет попросить о свадьбе, миледи, — низким альтовым голосом объявила маленькая эльфийка. — О-на-эгра, пока выполняла приказы моей госпожи, услышала, о чём говорят между собой одетые в красные балахоны волшебники. Юная мисс Метаморф тоже участвовала в их разговорах, но почему-то молчит, начисто забыв, что семья и родная кровь должны стоять на первом месте.       Гостиную заполнила тишина. Взгляды всех женщин из Блэков уставились на калейдоскопически меняющую цвет волос и глаз Нимфадору.       — Дора, что скажешь? Как оправдаешь своё поведение? — Голос миссис Тонкс мог бы заставить вырасти из солёной морской воды айсберг размером с Хогвартс. — Молчишь? Ну что ж молчи дальше, и слушай мой вердикт, доча. Раз уж ты такая взбалмошная и непокорная и головой своей думать не хочешь, то я, как глава семьи Тонкс, дочь герцогской семьи Блэк приказываю тебе, Нимфадора Вальбурга Тонкс. С завтрашнего дня ты увольняешься из Аврората и приступаешь к обязанностям младшей служанки леди Гермионы Блэк…       — Но, мама…       — Рассказывай, Нимфадора!       — Называй меня Тонкс, … Уау! За что?       — За всё, дочка! Рассказывай говорю!       Побитая матерью на глазах у её тётушки и малявки Грейнджер — да-да-да! — леди Блэк, девушка начала тихим дрожащим голосом рассказывать:       — С того момента, когда дементоры приказали долго жить… — Взгляд её разноцветных от растерянности глаз уцепился за зубастую ухмылку домовушки и в голову влетела сомнительная идея, что та как-то замешана в этом. — …Министерство распорядилось проводить казнь волшебников при помощи Арки смерти. Но вчера та закрылась, перестала работать…       — Я знаю, — прервала её Кассиопея.       — Откуда? — округлила глаза Нимфадора. — А, да. Ты же в Отделе тайн работаешь, да. Ну, вот и всё. Молодежь, то есть наследников будут вешать…       — Вешать? — воскликнули одновременно Гермиона и Андромеда.       Одновременный кивок Нарциссы и Кассиопеи ответили на этот вопрос. И леди Малфой, озвучила наконец свою просьбу:       — И… это приводит нас к следующему. Есть… такой ритуал… скорее обычай, когда можно и спасти осужденного мужчину… Называется он… — Она запнулась, увидев странно поблекшие глаза девушки.       Лучше было не торопить её, чтобы та начисто не отказала бедной матери.       Гермиона вскинулась, поняв суть запроса. А потом плавно опустилась назад в глубину кресла, чтобы хотя бы так освободиться от напряжения и боли в спине. Задумалась. Ритуал, проведённый по предложению О-на-эгры с использованием троих родственников Уизли для срастание души крёстного отца с телом убитого Авадой Волдеморта крестника, закончился не совсем так как ожидалось. Муж, хотя смог наконец встать с алтаря и удалиться в хозяйскую спальню, чувствовал себя обессиленным и не мог колдовать. Волшебное ядро Гарри не отзывалось на пожелания Сириуса.       Она дотронулась до плечика эльфийки и та повернула кудрявую голову, чтобы посмотреть в глаза хозяйки. Словно прочитав её мысли (возможно так оно и было), она кивнула и сказала своим особым низким голосом:       — Быть может это сработает, миледи. О-на-эгра присутствовала однажды, когда ЭТО сработало. Если надо…       — Потом, моя О-на-эгра, потом.

***

      Небо над головами британского волшебного мира — ещё ночью, после казни глав знатных фамилий, среди которых были и те, которые были в списке Священных двадцати восьми — озарилось пробегающими по нему разноцветными всполохами огней. А утром в нём стала летать странная, невиданная для большинства магов железная птица. Крыльями, при этом не махала, но зато издавала однообразный грохочущий шум.       Мало кто из обывателей — а других в волшебном мире вроде почти не осталось — задумался над тем, что это означает. Ну, всполохи. Ну, железная птица. Чем только некоторые чудаки не балуются, когда магичат. Но работники Отдела тайн при Министерстве магии сразу забили тревогу, вещая о том, что с защищающей волшебный мир от маггловского мира плёнкой происходит что-то не то. И причина этому, вероятно, в том, что некому поддерживать её целостность.       Вот только новое руководство Министерства Магии составляли нынче те же невежественные обыватели во главе с Руфусом Скримджером — бывшим Главой аврората и предупреждениям не вняло. А совсем наоборот — игнорировало их. А, может быть, воздерживалось от вмешательства, боясь, что за совершенную ими ошибку волшебный мир заклюёт их и отстранит от всех должностей. Или какой-нибудь магглорождённый, добравшись до верхов власти, верой и правдой следовал указаниям Великого Светлого руководителя Ордена феникса — Альбуса Дамблдора, что нет ничего плохого открыться магглам и побрататься с ними. Веря, что это приведёт волшебный мир вообще и каждого волшебника в частности к небывалому процветанию и прогрессу. Как у магглов.       Кстати, самого Дамблдора, между прочим, никто с недавних пор нигде не видел. Замдиректора, профессор Минерва Макгонагалл, в одночасье поседев, после той скоротечной битвы со студентами Слизерина и их отцами, ходила как привидение по коридорам замка и на вопросы, типа: «Где директор Дамблдор, мэм?» отвечала почти как те же домовые эльфы. То есть, хоть и не билась головой об стену, но… с рыданиями убегала…       Деканы и преподаватели пожимали плечами и качали головами, замечая, что Альбус всегда был себе на уме, никому не отчитывался и часто неделями закрывался в своей трёхступенчатой башенке. Находился ли он там всё это время, или с помощью Фоукса путешествовал по миру — только Мерлину известно.       Ни СМИ, ни обывателей судьба старого директора школы колдовства и чародейства прямиком не затрагивала, особенно в тот роковой период, когда личное обогащение висело на волоске.       Оооооо! Сам момент приобретения огромных имений, хранилищ с золотом и прочим, был очень сильным стимулом чтобы пренебречь предупреждениями Невыразимцев или начать тревожиться о Дамблдоре. Когда на чашах весов с одной стороны стоит жизнь никому ненужных наследников, а на другой — обогащение, без единого Ступефая, и счастливая жизнь, то вопрос выбора выпадает из повестки дня. Зачем лишать себя простого ИВН — то есть: иди, возьми, наслаждайся? А вопли невыразимцев — а что «вопли невыразимцев»? — ими можно пренебречь, думая о них, как о постороннем белом шуме.       А для этого всего лишь нужно всех прямых или внезапно появившихся побочных наследников и наследниц аристократишек выкосить под ноль и самим стать властителями и аристократами. Потому, что пока эти наследники оставались живыми, пусть даже и несвободными, разбогатеть у голодранцев не получится. Экспроприировать чужое, заселяться в чужие дома было бы непозволительно. Закон не позволяет. Пока что.       Но, разве у обычных жителей волшебного мира нет людей с умными мозгами? Ответ — есть. Как же! И они нашли для себя особый, даже плутовской метод обойти это препятствие. Благо, из Визенгамота, по причине резкого полёта в сторону Арки, вылетели самые авторитетные его представители. Их места закономерно, тут же, всего через несколько часов, заняли волшебники из числа ждунов обогащения. И началось. Новый состав высшего судебного органа Визенгамот за несколько дней склепал новые, удобные для себя законы. Как говорится — ловкость рук и никакого мошенничества. Ноу корапшен, ноу криминалити!       А Альбуса, что — ждать что ли, всё это время? Ну, пока он вернётся оттуда, куда тайком ото всех отправился. Возможно, с Тибета, с Амазонии или с Луны. Вот, когда вернётся, тогда они у него и спросят совета. В общем, нечего о нём сейчас думать.       Так что, в казематах Аврората ждали исполнения своего приговора наследники — дети и племянники казнённых родителей, древние предки которых основали и веками состояли в Совете Лордов магии. Суд, кстати, над молодыми людьми и маленькими детьми с неудачливой судьбой уже состоялся, решение об их виновности приняли моментально. А то, что решение это было жестокое и несправедливое, никого из «победителей» не интересовало. Куш на кону был слишком велик и слишком соблазнителен — полные сейфы, огромные дома, ухоженные участки, домовики… А смерть нескольких несовершеннолетних детей — ну, на войне бывают случайные жертвы, нет? И что из того, что войны, как такой, как бы и не было? Закончилась, не начавшись. Практически без жертв. Исключая Мальчика-который-выжил — Гарри Поттера, названного неправильно «Избранным» и нелепо зааваженного. Почему, кстати, неправильно? ТАК НЕ ВЫЖИЛ же он, а умер от руки Того-самого.       А Того-самого убила вообще левая девушка, никаким боком с важными для волшебного мира делами не связанная. Некая Гермиона Грейнджер, староста и зануда. Из магглов. Выходит, она и была Избранной, что ли?       Да и бог с ней, с Грейнджер, когда тут дела покруче закрутились. Не до неё сейчас. Тут вдруг приговоры, вынесенные Визенгамотом, исполняться перестали, так как обещанная и наследникам Арка Смерти перестала работать. А её Завеса, до недавнего времени свободно колыхающаяся в отсутствии любых воздушных течений, вдруг застыла и затвердела, как камень. Перестала пропускать через себя живых или мёртвых существ. Даже отдельными частями. Ну, если те были расчленены на куски. Мда.       Кто-то из невыразимцев высказал предположение, что — возможно — бросать напропалую в Арку всех подряд, включая и невинно осуждённых, было не совсем верное решение и, что это как-то повредило артефакт. Но умника этого, озвучившего крамольную для новой власти идею, быстро заткнули, посоветовав помалкивать. «Заткнись!» — приказали ему, отключив того от любого общения с кем-либо из коллег. Уволив и запретив ему работать на любой министерской должности. Навсегда.       Коллеги умника, однако, посоветовали тому затаиться и подождать подходящего момента, когда можно будет отыграться на тех же самих зарвавшихся «последователях С, Д и ВБ». Намекнув ему на прощанье, что самое подходящее место затаиться, это мир магглов. Целее будет. Пусть ждёт и готовится к перевороту. Совет, как говорится, для сохранения его личного здоровья.       Таким образом, тайна повредившейся Арки Смерти была сохранена, но… Казнить-то наследников — Пожирателей смерти или нет, всё равно было надо. Да и не только Пожирателей, но и тех кто-то мало-мальски преуспел в жизни. И чем быстрее, тем лучше. Так что, выбор был сделан в пользу старого, практикуемого ещё до появления Визенгамота способа. То есть, вешать их. Днём, на глазах у обывателей, в Атриуме Министерства магии. Для устрашение некоторых одиночных, подающих голос протеста волшебников.       День казни был выбран субботним, дабы зрителей было много.       Приговорённых привёл отряд вовсю ухмыляющихся, одетых в красные форменные мантии мужчин — типа, авроров. Но никому из приехавших зрителей не знакомых. Зрители поняли — наёмники.       На осуждённых были надеты простые, мешковатые, из грубой ткани рубашки до голеней и все они были дети, подростки или молодые, но школьного возраста люди. Несчастные жертвы жались друг к другу, старшие обнимали плачущих или, напротив, сжавших губы в ленточку, младших ребят. И те, и другие с ужасом ожидали предстоящую казнь, пока палач в матерчатой маске осматривал свисающие с перекладин виселиц петли. С ухмылкой, напоминающей оскал, он дёргал рукой болтающиеся на ветру верёвки и перебрасывался шутками с близстоящими зрителями.       Министр магии, Руфус Скримджер, зачитал приговор Визенгамота. В наступившей тишине послышался короткий всхлип, кто-то шикнул…       — Начинайте! — махнул рукой палачу министр и повернул голову в сторону, чтобы не видеть предстоящего позора. Он был против казни детей и племянников Пожирателей смерти, но суд Визенгамота решил их судьбу не интересуясь его мнением.       Вдруг, из толпы послышался выкрик. Кричала, судя по всему, женщина. Причём молодая.       — Подождите! — громким голосом объявила она. — У меня есть вопрос по казни слизеринских студентов.       Волшебники и ведьмы расступились, чтобы позволить смелой девушке пройти вперед. По образовавшемуся проходу шла высокая, с выступающим животиком ведьма в повседневной простой мантии серо-бурого цвета, с натянутым на голову капюшоном.       — Кто вы такая? — спросил Скримджер, с любопытством смотря на молодую беременную женщину. — Какой вопрос?       — Я? Я победительница Тёмного лорда Волдеморта, Гермиона Грейнджер. Мне присудили Орден Мерлина Первой степени и большую денежную награду, но…       Она замолкла, чтобы дать время окружающим отреагировать на её слова.       Толпа загалдела, прозвучали крики одобрения и восхищения в адрес девушки. А потом они заметили её животик и эмоции качнулись в другую сторону. Полетели насмешки, улюлюканье, обидные замечания.       — И что вы хотите, мисс… хм-хм… — заинтересованно спросил министр магии, прислушавшись к шепчущему ему на ухо Персивалю Уизли. — … Грейнджер? Может получить свою награду? Но, как видите, момент для получения Ордена и награды выбран вами самый неподходящий. Сами видите…       — Вижу, — согласилась она, заняв место в первом ряду зрителей. — Я, как Героиня войны и Победительница Того-самого хочу созвать Общее собрание присутствующих ведьм и волшебников проголосовать. За полное воссоздание старого способа казни осужденных.       Шум и гвалт толпы за спины Гермионы поднялся, кто-то стал расспрашивать соседей о каком-таком старом способе казни говорит эта потерявшая границы дозволенного девица. А, раз беременная, то и не девица она вовсе.       — О чём вы говорите мисс… Грейнджер? — возвысил голос министр.       — Вешать осужденных, по приговору было принято, когда Статут ещё не был принят. И прямо сейчас я призываю к соблюдению принятого в 1273-ем году решения о Праве свободной женщине на «свадьбу под виселицей»!       Из толпы послышались крики подтверждения. Кто-то громко захохотал. Скримджер кивнул головой, а палач присел на деревянный табурет рядом с виселицей.       — Свадьба под виселицей! — громко выкрикнул голос, хохотавший до этого. — Ай-да Грейнджер! Ай-да… умница!       Лицо сидящего рядом с министром Персиваля удлинилось и он зашептал с новой силой на ухо начальника. Скримджер что-то коротко тому приказал и Перси быстро побежал в сторону лифта.       — Ну, что ж, я сама всё расскажу, — бросила Гермиона. — Раз уж Визенгамот вернулся к старому обычаю вешать приговоренных, то надо припомнить и о сопутствующем, таком же старом обычае помиловать висельника, если заявится кто-то из невинных девиц, вдов или, даже, женщин пониженной социальной ответственности, желающая взять кого-нибудь из тех в законные супруги. Без этого казнь будет незаконной.       Палач немедленно отреагировал:       — Ааа-ооо, а ведь точно, мы и вправду забыли об этом! Давным-давно мы никого из преступников не вешали, да? — Он вдруг посерьёзнел и басовитым голосом возвестил. — Министр Скримджер, что скажете?       — Как присудит Собрание обывателей, — покачал тот головой. — Голосуй, волшебный мир! Дамы и господа, кто «за» соблюдения обычая «Свадьба под виселицей», пусть засветит белым на кончике палочки…       Он не успел договорить, как площадь Атриума засияла плотным ковром сияющих белых звездочек.       — Принято! — топнул ногой министр и некоторые, неголосовавшие «за», приуныли. — Прежде чем кого-либо из этих, — он махнул рукой на сжавшихся детей, юношей и девушек, — повесить, мы должны спросить у присутствующих женщин. Дамы, не найдётся ли среди вас сердобольная женщина-разведёнка, вдова или девица лёгкого поведения, которая захочет в мужья кого-нибудь из ЭТИХ? Осуждённые, — обратился он к приговорённых, — у вас есть выбор — баба из Лютного или верёвка на шее.       Молодые, изможденные от голода и мучений парни, девушки и дети были на грани. Они молчали, лишь заглядывая в глаза Гермионе.       — А с девушками что будет? — спросил высокий, во время учебы очень привлекательный парень из осужденных. На данный момент, весь в синяках и рубцах от свежих ран.       В нём с трудом узнавался Теодор Нотт, шестикурсник Зеленого факультета Слизерина. Слева от него шатался на своих ногах белобрысый Драко Малфой, бывший Серебряный принц. Невысокая взлохмаченная девушка с зелеными глазами упиралась головой об плечо Малфоя. На её балахоне спереди и сзади наблюдались ссохшиеся пятна крови.       — Их одной кучей может взять та, которая позарится на кого-то из вас, — ответил министр магии. — Дамы, есть кто желающий?       — А с откупом что будет? — крикнул голос из толпы.       — Каким ещё откупом? — удивился Кингсли Шеклболт, недавно назначенный Главой Аврората, на место Руфуса Скримджера. Он не знал ни об этом старом для европейского общества обычае, ни об откупе. В Африке, откуда он приехал, эти дела решались быстро, легко и без всяких… заморочек.       — Выбранный в мужьях висельник отдает всё, что у него есть, выбравшей его женщине, — ответил тот голос. — Брак заключается сразу, жена получает все, а её новый муж всё теряет. Но сохраняет свою жизнь, хоть и подневольной.       Это для ждунов наживы было самой, что ни на есть подставой.       — Обычай не подлежит рассмотрению, изменению и отмене, — заговорил тот самый мужчина, который зычно гоготал раньше. — Это старый закон и мы должны, раз Визенгамот принял решение ВЕШАТЬ осужденных по-старому, принимать во внимание и обычай Свадьбы под виселицей.       Кто-то злобно выругался, упоминая о чьей-то матери. Палач во второй раз воззвал к толпе:       — И так, есть из девушек та, которой приглянулся кто-то из этих красавчиков?       — Я беру их всех! — объявила Гермиона. — В качестве награды. Отказываюсь от Ордена Мерлина, от денежной награды, ото всего. Я хочу этих парней в мужья.       — О-гогого, охахаха… — загоготали вокруг нее.       — Мало грязнокровке было… — крикнул кто-то из толпы. — Уааауу! Жалящее, а? Тупая, наглая шлюха! Ступефай! А, что за… Ступефай, Ступефай… Министр, что происходит?       Его волшебная палочка внезапно перестала работать.       — Ты что сделала, дура? — раскричался пострадавший мужчина. — Тебе надо немедленно возместить мне стоимость поврежденной тобой палочки. — Он оглядел её вздутый живот и подмигнул ей. — Можно и натуральным образом, ротиком.       Он загоготал, оглядываясь на соседей. Все знали печальную судьбу тупых грязнокровок. Их оприходовали отпрыски богатых семей ещё во время обучения, а потом бросали и их, и появившихся потенциальных наследников, женясь за достойной девушке из хорошего рода. Конкретно этой грязнокровкой, по всей вероятности, воспользовалась мужская часть семьи Уизли. Такая многочисленная, пользующаяся вседозволенности из-за верной службы у одной важной в мире магии бородатой персоны — Альбуса Дамблдора, обобрав ее до нитки. Вот в какой тряпке появилась в Министерстве магии. Вспомнили слухи о судьбе её родителей-маглов. Хитрюги Уизлюки, поглумились, не получив за это возмездия. Девушку обрюхатили, бросив её нах--н шлюховать Запретным лесом.       Хотя та была признана Героиней войны, Победительницей Того-которого и награждена Орденом Мерлина Первой степени! И у неё были все права. И все знали это. И, она — тоже. Но, грязнокровка же!       Обсуждаемая всеми девушка снова выкрикнула:       — А небо над головами видите? Знаете ЧТО ЭТО ОЗНАЧАЕТ? — она подняла пальчиком вверх. Собравшиеся подняли взор в направлении, указанном её пальчиком. — Разве вы не замечаете, что у всех нас над головами происходит? Посмотрите на переливающееся бликами небо. Знаете, что это означает? Нет? Ну, вы даёте со своим невежеством.       Она помолчала некоторое время, пока среди зрителей шли тихие перешёптывания насчёт указанных изменений небосвода.       — А вы, мисс, знаете чем это нам угрожает? — крикнул кто-то из стоящих в задних рядах.       — Конечно, знаю. И что это такое знаю, и почему появилось. Это между нашим и обычным мирами защитный барьер распадается. Из-за того, что почти не осталось тех, кто его поддерживал. Вы всех поубивали. Сегодня хотите то же самое с наследниками сделать. Чтобы сломать его окончательно. А что потом будет — разве подумали?       — А что такого? — не понял Кингсли Шеклболт. — У него на родине, в Африке, колдуны жили себе спокойно рядом с обычными людьми, знать не зная ни о каких-либо защитных барьерах и Статутах секретности. — Профессор Альбус Дамблдор всеми силами старается соединить волшебный с обычным мирами, чтобы не было разницы между чистокровными и магглорождёнными волшебниками. Так, чтоо…       — Ну, да. Это верно. Вот только профессор Дамблдор, прежде всего старается потому, что мстит волшебной аристократии за то, что те отправили его отца в Азкабан, за убийство трёх маггловских мальчиков. Но вам не за что мстить, мистер Кингсли? Или есть за что? — возразила Гермиона. — Потому, что если магглы узнают о нас, то тут же захотят стать такими же, как мы. И отправят всех нас в резервации или на растерзание в своих лабораториях. С одной лишь целью — исследовать, перенять, украсть нашу силу. А когда до них дойдёт понимание, что это невозможно, то уничтожат нас. Потому, что увидят в нашем существовании угрозу для себя. Хотите быть подопытным кроликом в руках сумасшедших маггловских учёных и военных, а? Скажите, мистер Шеклболт!       — Да что могут они, тупые магглы? — крикнул кто-то из числа «победителей». — И кто ты такая, чтобы указывать нам, уроженцам магмира, что-да-как?       — Ну, знаете, я никого не принуждаю верить мне, — продолжила вещать молодая девушка. — Пришла-то я не за тем, чтобы спорить, а чтобы забрать себе в мужья всех осуждённых парней. Я, леди Гермиона Джейн Блэк, регент лорда Эридана Сириуса Блэка, вдова лорда Сириуса Ориона Блэка объявляю в ясном сознании следующее. Согласно указанному мной документу, дополненному позже Советом волшебников в 1375-м году, некая молодая ведьма Мальвина Момарше, спасла от виселицы троих братьев, осуждённых за убийство своего лорда, взяв тех себе в мужей. Поэтому, сегодня, перед собравшимися здесь в Атриуме честными ведьмами и волшебниками объявляю, что я согласна на «свадьбу под виселицей» со всеми осужденными парнями старше четырнадцати лет.       Над Атриумом вдруг сгустилась звенящая тишина.