Архитектор моей слабости

      Стройный светловолосый юноша опустив голову плелся домой. Если можно назвать этим словом временное пристанище, в котором его приютил по "доброте душевной" (и не забывал лишний раз ткнуть в это носом) бывший друг. Кавех ежедневно задавался вопросом: где и когда его жизненная дорога свернула в ложную сторону, раз по итогу привела к Аль-Хайтаму?       Все прошлое молодого архитектора представляло собой череду неудач. Творческий склад ума сформировал в оправдание перипетиям судьбы безумную теорию, согласно которой, он – герой трагикомедии, созданной Акаши. Да, ему больно, безумно, но искусство требует жертв, а персонаж должен продолжать уничтожать себя, пока в том нуждается сюжет. Скоро история будет дописана и, однажды, его жизнь станет уроком или развлечением для зрителей театра Зубаира.       Об этом размышлял Кавех, когда впервые обнаружил себя стоящим на пороге дома заклятого друга. Пока он, сжимая в руках саквояж с инструментами, стучал в двери самого неприветливого домовладельца Сумеру, сомнение в реалистичности происходящего впервые прокралось в голову. Окончательно "теория трагикомедии Акаши" сформировалась в его сознании, когда угрюмый седоволосый молодой человек сделал шаг в сторону, приглашая Кавеха пройти в свой дом.       "Безумец", – мелькнула мысль, но архитектор поспешил ее отогнать, ради возможности растянуться на кровати и впервые за долгое время крепко поспать. К его удивлению, дом оказался относительно уютным, насколько можно применить данное прилагательное для описания жилища убежденного холостяка и затворника.       День сменял другой, а месяца плавно превратились в год. Юноша продолжал совершать методичные попытки съехать на другое жилье, но похоже сама судьба-злодейка была против разрыва этого не добрососедского союза. Очередной поворот в сюжете трагикомедии.       За воспоминаниями подвыпивший мозг архитектора спрятал унылую и долгую дорогу от таверны до дома секретаря Академии. Не с первого раза попав ключом в замочную скважину, Кавех отворил входную дверь. Мобилизовав все силы, оставшиеся в организме, легким и быстрым шагом юноша направился в спальню. Поистине кошачьей грации он не терял даже в состоянии опьянения. Путь лежал через коридор и ванную, приоткрытая дверь которой открывала соблазнительный вид на широкую спину соседа. Кавех не сдержался и скользнул взглядом периферийного зрения в щель. Хватило всего пары секунд, чтобы картина отпечаталась в памяти. Архитектор бесшумно пробрался в свою временную комнату и прикрыл дверь. Облокотившись на нее, издал тихий стон. До чего же вкусное зрелище: сухие мускулы, обтянутые тонкой эластичной тканью. Каждое микродвижение рук, вдох и выдох легкими начинают элегантный танец мышц, будто шестеренки механизма пускаются в пляс, заведенные двигателем.       Кавех ненавидел эти мысли, как и человека, который стал их причиной. Бесконтрольное же воображение пьяного эстета, плевало на моральные принципы хозяина, рисуя все более недосягаемые, но такие желанные картины. Ворваться в ванную, стянуть ткань с плеча, прильнуть губами к мускулистому телу, а лучше впиться зубами в шею, как обезумевший ёкай, и наполняться остатками жизненных сил заклятого товарища под его громкие и возбуждающие стоны. Юноша физически ощущал, как кровь прилила к щекам. Все тело отвердело, будто наполненное горячим свинцом. Прижимаясь к двери и не находя сил, чтобы сдвинуться с места, архитектор стягивал одежду, пока не остался в сорочке и белье. Тонкие пальцы продолжали путешествие по торсу, в попытках избавиться от лишней ткани, когда чуткое ухо уловило едва слышный шепот из-за двери:       – Кавех, ты уже спишь?