Архитектор моей слабости

      – Кавех, ты уже спишь?       Светловолосый юноша испуганно замер с рукой на торсе. Человек за дверью молчал, но выдавал себя частым дыханием. Собрав все силы и актерские навыки в кулак, Кавех выдавил с зевком:       – Ох, почти уснул… Чего тебе?       – Ты засыпал стоя под дверью?        "Черт, нужно было отойти", – с опозданием пришла дельная мысль в подвыпивший мозг. К счастью, поздний гость поспешил сменить тему:       – Я войду?       – Что? Да… То есть нет, – неожиданно прямой вопрос застал архитектора врасплох. – Я не одет.       – Ничего, я не любоваться тобой собираюсь. – как обычно раздраженно бросил Аль-Хайтам, открывая дверь. Приложив слишком много усилий, он небрежно оттолкнул соседа, расчищая путь внутрь комнаты. – Прости, я не…       Хозяин дома хотел извиниться за грубость, но замер на полуслове из-за открывшегося вида: раскрасневшиеся щеки архитектора, смятая полупрозрачная сорочка и пара длинных стройных ног, переминающихся в неловкой попытке прикрыть исподнее. Кавех, стыдливо потупил взгляд в пол, а через минуту неловкого молчания, выпалил прямо в растерянное лицо соседа:       – Говори чего хотел! Быстро! Или я спать ложусь, – юноша демонстративно уселся на край кровати, скрестив ноги.       – Я… – к собственному удивлению Аль-Хайтам забыл истинную причину своего прихода. – Я был на кухне и ничего не нашел.       – Что? – искренне недоумевал сосед.       – Ты был в таверне. По алкогольному шлейфу легко догадаться. – пожал плечами секретарь. – Обычно ты прихватываешь что-нибудь с собой, а сегодня на столе пусто.       – Там ничего нет, потому что я устал кормить и поить наглеца, который берет мои продукты и пиво без спроса!       – Если бы это было правдой, ты бы не приносил в два раза больше покупок, чем можешь употребить.       – Это не причина объедать меня! Я приношу гостинцы для гостей… – Кавех смутился от нелепости оправдания, как только его произнес.       – Гости? Каким образом они придут, если ты скрываешь наше сожительство?       – Не называй это так! – еще сильнее раскрасневшийся архитектор, возмущенно шлепнул покрывало рукой. Эта слабая вспышка гнева заставила Аль-Хайтама ухмыльнуться.       – Так что, угощения не будет? – в глазах академика мелькнул огонек.       "Показалось или он разглядывает меня?" – дабы проверить безумное предположение Кавех едва касаясь пальцами груди отодвинул ворот сорочки, продолжая при этом пристально следить за взглядом ученого. Совпадение или нет, но в ту же секунду секретарь укусил собственную щеку изнутри и поспешил к приоткрытому окну, скрыв таким образом лицо. Разгоряченный вином и любопытством мозг архитектора сиюминутно убедил своего хозяина, что игра должна продолжаться, а значит следует преследовать охотника, который, внезапно для всех, отныне сам стал добычей.       – Чего. Ты. Хочешь. Аль-Хайтам? – акцентируя каждое слово, выдохнул Кавех в затылок соседу.       Мышцы на спине академика пустились в пляс от глубокого вдоха. Спустя секунду он отчеканил резко похолодевшим тоном:       – Я хочу освободить тебя.       – Не понимаю, – растерянный архитектор инстинктивно сделал шаг назад.       Ученый молча бросил горсть золотых монет на подоконник перед собой. Часть моры со звоном продолжила крутиться на деревянной поверхности, а другая – звякнула и улеглась мертвым грузом. Кавех, насупив брови, наблюдал за танцем монет, в то время как Аль-Хайтам сощурив глаза изучал пространство за окном. Там лишь глубокая ночь и темнота.       – Ты так мечтал победить в турнире даршанов. Получить возможность обзавестись собственным жильем. А в конце ожидаемо сделал выбор в пользу чужих потребностей. Ты вечно беспокоишься о других… – устало вздохнул хозяин дома. – Пора кому-то позаботиться о тебе. Бери мору и делай, что задумал.       – Прогоняешь меня? – гневливо взревел Кавех, с каждым словом все сильнее переходя на крик. – Трус! Имей смелость сказать об этом прямо в лицо!       Одним шагом преодолев пространство между ними, архитектор болезненно впился тонкими пальцами в предплечья Аль-Хайтама и резко развернул его лицом к себе. Юноша поразился внезапно обретенной физической силе. Или же академик не сопротивлялся?       – Я так устал, – выдохнул ученый, с закрытыми глазами.       – Посмотри на меня! – завопил сосед и силой толкнул его в грудь. Не удержав равновесия, Аль-Хайтам с глухим звуком ударился задней поверхностью ног о твердый подоконник. – Ну же!       Толчок за толчком Кавех требовал внимания мужчины, то срываясь на крик, то звонко всхлипывая. Силы покинули его так же резко, как и обнаружились в теле. Прижавшись лбом к виску соседа, он продолжил плакать, абсолютно не скрывая и не стыдясь нахлынувших чувств. Юноша не заметил, как Аль-Хайтам раскрыл рот, чтобы шумно втянуть воздух, пока не ощутил влажное касание на собственных губах.       Легкое прикосновение, будто бабочка впервые приземлилась на приглянувшийся цветок, а после – безумный коктейль из привычной растерянности и хорошо забытого чувства. Как будто они оба вернулись домой.       Силой заставив себя раскрыть глаза, Кавех увидел, что Аль-Хайтам пристально изучает его лицо.       – Я не понимаю… Ты ведь хотел, чтобы я съехал из твоего дома. Мы же ненавидим друг друга!       Академик тяжело вздохнул, вновь прикрыв веки потер их ладонью, а после понизившимся голосом произнес:       – Кавех, хочешь – бери мору и уходи, а хочешь – оставайся. Поступай как знаешь. Только себе не ври.