Бегущий в лабиринте - игры со смертью

Я уже хотела отвернуться, когда заметила, что высокий русый парень — тот, который сидел во главе их столика, — резко дёрнулся. Он вскочил со стула так быстро, что стул едва не упал. Его взгляд был устремлён куда-то прямо, мимо нас, в сторону стены. — Что с ним? — прошептал Арис. Я не ответила. Я проследила за его взглядом и увидела стеклянное окно столовой. За ним — коридор. И по этому коридору двое охранников вели какую-то девушку. Сердце пропустило удар. Это была она. Та самая девушка, которую я видела утром в процедурной. Длинные чёрные волосы, бледное лицо, светлые глаза. Синяя кофта. Её вели куда-то в противоположную сторону от столовой. — Нет... — услышала я хриплый голос высокого парня. Он рванул к выходу. Охранник у двери попытался его остановить, схватил за плечо, но парень вырвался. — Ты куда? — рявкнул охранник. — Мне нужно туда! — Голос парня сорвался на крик. — Я к ней! Почему она там, а мы здесь? Что вообще происходит? У меня внутри всё сжалось. Я смотрела на него — на его искажённое лицо, на его горящие глаза. В нём не было страха. Только ярость. И отчаяние. Охранник толкнул его назад. Парень пошатнулся, но не упал. — Иди на своё место, живо! — Нет! — Парень снова рванулся вперёд. Тут подскочил второй охранник. Они вдвоём схватили его за руки, пытаясь оттеснить. Но парень был сильным — он вырывался, дёргался, пытаясь пробиться к двери. — Я должен увидеть её сейчас! — кричал он. И в этот момент из-за стола подбежали другие. Блондин — тот, который меня бесил, — схватил высокого парня за плечо. Азиат с опасными глазами встал между ним и охранниками. Ещё двое — темнокожий с круглым лицом и парень с родинками — подошли ближе, готовые защищать. Напряжение нарастало. Ещё секунда — и начнётся драка. Моё сердце колотилось где-то в горле. Я затаила дыхание. Что сейчас будет? Но в этот момент между всеми вклинился Джейсон. Он появился будто из ниоткуда — плавный, быстрый, с той самой хитрой улыбкой, которую я ненавидела всем существом. — Томас, — сказал он спокойно, положив руку на плечо высокого парня. — Что происходит? Томас. Значит, его зовут Томас. Я запомнила это имя. — Тереза! — выкрикнул Томас. — Там Тереза! Почему она там? Почему она не здесь? Тереза. Девушку зовут Тереза. Внутри у меня что-то щёлкнуло. Я смотрела на Томаса — на его дрожащие руки, на его сжатые кулаки. Он был в ярости. И он был готов биться за своего человека. Он не слепой. Он не идиот. Он видит, что здесь что-то не так. — Всё в порядке, Томас, — продолжал Джейсон своим сладким голосом. — Всего лишь пара анализов. Кровь, стандартные процедуры. Она вернётся. — Почему она не с нами? — Томас не сдавался. — Почему её забрали отдельно? Мы должны быть вместе! Джейсон вздохнул, как учитель, объясняющий очевидное непослушному ученику. — Томас, мы уже говорили об этом. Мальчики и девочки спят раздельно. В разных комнатах. Это правила. — Он сделал паузу. — Сейчас ей сделают всего лишь пару анализов. Она вернётся к вам, я обещаю. А ты — сядь на место. Если не хочешь, чтобы было хуже. Так будет лучше для всех. Томас сжал кулаки так, что побелели костяшки. Его челюсть напряглась. Блондин всё ещё держал его за плечо, что-то шептал на ухо. Азиат стоял рядом, готовый в любой момент вмешаться. Несколько долгих секунд Томас смотрел в глаза Джейсону. Я видела, как в нём борется ярость и разум. Потом он медленно разжал кулаки. — Если с ней что-то случится... — сказал он тихо, но в его голосе было столько стали, что даже я поёжилась. — Ничего не случится, — улыбнулся Джейсон. — Иди. Томас развернулся и пошёл обратно к столу. Остальные — за ним. Блондин сел рядом, положил руку ему на спину. Азиат бросил последний взгляд на охранников, потом на Джейсона, но промолчал. Они сели. Томас уставился в пустоту перед собой, но я видела, как напряжены его плечи. Джейсон ушёл. Дверь закрылась. В столовой повисла тишина. Я выдохнула — только сейчас заметила, что не дышала. — Ты видел? — прошептал Арис. — Видела, — ответила я. Голос дрожал. — Он чуть не сорвался. — Знаю. — Я смотрела на Томаса. — И знаешь, что это значит? — Что? — Он теперь тоже в немилости у Джейсона. — Я усмехнулась. — Джейсон его запомнит. А это значит, что он может стать нам полезен. — Думаешь, он поверит тебе? — После того, что он только что видел? — Я перевела взгляд на дверь, за которой скрылась Тереза. — Он уже почти поверил. Ему только нужно немного подтолкнуть. Я снова посмотрела на их столик. Томас сидел, сжимая край стола. Блондин что-то тихо говорил ему. Азиат смотрел в мою сторону — на секунду наши взгляды встретились, и я не отвела первый. Кажется, действительно, они могут быть полезными. Я чувствовала, как внутри разгорается что-то новое. Не надежда — нет, я давно разучилась надеяться. Но что-то похожее. Предчувствие. Или план. — Арис, — сказала я тихо. — Кажется, у нас появился шанс. — Какой? — Выбраться отсюда. — Я смотрела на Томаса. — Вместе с ними. Адреналин всё ещё бурлил в крови. Я сжала кулаки под столом. Томас. Тереза. Теперь я знаю их имена. И они знают, что здесь что-то не так. Осталось только сделать следующий шаг. ********************************** Мы вышли из комнаты и пошли по коридору. Я шла быстро, почти бегом. В голове всё ещё крутились события утра. Лица. Имена. Томас. Тереза. — Мне нужно переодеться, — сказала я Арису, когда мы дошли до развилки. — Иди, я догоню. Он кивнул и ушёл вперёд, а я свернула в свою комнату. Быстро сняла кофту, натянула майку. Посмотрела на себя в зеркало — розовые пряди выбились из пучка, глаза горели. В комнате было душно. Здесь никогда не было кондиционеров, только тусклые лампы и серые стены. Я чувствовала, как пот выступает на спине. Скорее бы в зал. Я вышла и направилась к тренировочному корпусу. Коридоры здесь были длинные, серые, с тусклыми лампами под потолком. Я шла быстро, почти бежала — не потому, что торопилась, а потому, что хотела поскорее оказаться там, где можно ударить грушу, выплеснуть всю эту ярость, которая копилась внутри. Я завернула за угол — и в ту же секунду кто-то вынырнул мне навстречу. Мы столкнулись. Лоб в ключицу. Удар был жёстким, неожиданным. Моя голова врезалась во что-то твёрдое, костлявое, и по лбу разлилась острая боль. Я отшатнулась, прижала руку к ушибленному месту, зашипев от боли. — Чёрт! — вырвалось у меня. Ключица — это больно. Противно. Кость, обтянутая кожей, без мышц, без амортизации. Я чувствовала, как пульсирует ушиб, и слёзы навернулись на глаза от злости и боли одновременно. — Ты... — начала я, поднимая голову. И замерла. Передо мной стоял он. Блондин. Тот самый, из Группы А. Волосы цвета спелой пшеницы падали на лоб — он только что откинул их назад, и прядь упала обратно, касаясь бровей. Квадратная челюсть была напряжена. Тонкие губы чуть приоткрыты. Он смотрел на меня сверху вниз — и в его глазах... я наконец увидела цвет его глаз. Тёмно-карие. Почти чёрные. Они смотрели на меня с лёгким удивлением и той самой спокойной насмешкой, которая бесила меня уже в столовой. Он был выше меня на голову. Я едва доставала ему до плеча. И сейчас, после того как я врезалась лбом в его ключицу, я чувствовала себя маленькой и нелепой. — Ты что, по сторонам не смотришь? — выпалила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но боль в лбу мешала. — Когда идёшь! Вообще охренел что ли? Он поднял бровь. Одну бровь — медленно, насмешливо. — Это я не смотрю по сторонам? — переспросил он. Голос у него был низкий, спокойный, с лёгкой хрипотцой. — Это ты неслась, как угорелая. — Я не неслась! — Я вскипела ещё сильнее. — Я шла! — Шла? — Он усмехнулся. — Со скоростью звука? У тебя ноги не видны — так быстро двигалась. — Умник нашёлся! — Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Кому бы смотреть, куда идёшь, — сам кого-нибудь прибьёшь! — Ты первая в меня врезалась, — спокойно заметил он. — Я просто шёл по коридору. Можешь спросить у охранников. — Просто шёл? — Я чувствовала, как кровь приливает к лицу. — Ты выскочил из-за угла как... как... — Как привидение? — Он усмехнулся. — Извини, что напугал. В его голосе не было ни капли раскаяния. Только насмешка. И это бесило меня ещё больше, потому что я сама не понимала, почему меня так задевает этот спокойный тон. Почему я не могу просто развернуться и уйти. Почему мне нужно обязательно ответить. Уколоть. Задеть. Я сделала шаг вперёд, сокращая расстояние. Он был так близко, что я чувствовала запах его одежды — дешёвое мыло и ещё что-то, неуловимое. — Знаешь что, блондинчик, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, — если ты думаешь, что можешь вот так... — У меня есть имя, — перебил он. — Мне плевать. — Ньют, — сказал он, не обращая внимания на мои слова. — Меня зовут Ньют. — Я не просила представляться. — А я и не для тебя, — усмехнулся он. — Просто чтобы ты знала, кого посылать. Я стиснула зубы. Его тёмно-карие глаза смотрели на меня в упор — спокойные, изучающие, как в столовой. И от этого взгляда у меня внутри всё переворачивалось. Не от страха. От чего-то другого, чему я не хотела давать имя. — Ньют, значит, — процедила я сквозь зубы. — Ну что ж, Ньют, запомни: если ты ещё раз врежешься в меня... — Это ты в меня врезалась, — напомнил он. — Если ты ещё раз попадёшься мне на пути, — продолжила я, не обращая внимания, — я сделаю так, что ты пожалеешь. Он смотрел на меня несколько секунд. Потом уголок его губ чуть приподнялся — не улыбка, а так, полуусмешка. — Ты всегда такая милая с незнакомцами? — спросил он. — Только с теми, кто меня бесит, — ответила я. — Значит, я в хорошей компании. — Ты... Я не закончила. Потому что поняла — он надо мной смеётся. И это было невыносимо. — Иди уже, — сказала я, отступая на шаг. — Катись в свой тренировочный зал. — А ты разве не туда? — спросил он, приподнимая бровь. — Не твоё дело. Я обошла его, задев плечом — нарочно, чтобы он почувствовал, что я не боюсь. И пошла дальше, не оборачиваясь. — Клео! — окликнул он меня. Я замерла на секунду, но не повернула голову. Я замерла. Откуда он знает моё имя? Впрочем, глупый вопрос. Конечно, знает. Я здесь — местная легенда. Та, которая дерётся с охранниками, кусает Джейсона, устраивает скандалы в столовой. Та, которую уже трижды запирали в отдельной комнате. Та, о которой шепчутся за спиной: «Сумасшедшая, не подходи». Я медленно повернула голову. Не всё тело, только лицо — чтобы он видел, как я зла. — Чего тебе? — бросила я. Ньют не двинулся с места. Он стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. В тусклом свете коридора его волосы казались почти белыми, а тени под скулами — глубже. Тёмно-карие глаза смотрели на меня с той самой спокойной насмешкой, от которой у меня внутри всё закипало. — Ты немного успокойся, — сказал он, и в его голосе не было издевки — скорее ленивое замечание. — А то вся красная, как помидор, ходишь. И дерёшься. Помидор. У меня дёрнулся глаз. — Что ты сказал? — прошипела я, разворачиваясь к нему полностью. — Помидор, — повторил он, чуть приподняв уголок губ. — Красная, злая, вот-вот лопнешь. — Он кивнул на мой лоб. — И шишка уже набивается. Скоро будешь как Картофелина. — Ты... — Я не нашла слов. Внутри всё клокотало. Злость на Джейсона, на Порок, на это проклятое место — она вся выплёскивалась сейчас на этого блондина, который стоял передо мной с таким видом, будто ничего не случилось. Будто не он только что назвал меня помидором. Я сама не понимала, почему меня так задевает его спокойствие. Почему я не могу просто развернуться и уйти. Почему мне обязательно нужно ответить. Уколоть. Задеть. Может, потому что Джейсон сегодня смотрел на меня с той своей подлой улыбкой? Может, потому что я сдавала кровь и ненавидела каждую секунду? Может, потому что я устала быть злой, но не могу перестать? Я не знала. Но точно знала, что сейчас этот блондин получит. — Знаешь что, Ньют, — сказала я, делая шаг к нему. — Ты тут всего один день, а уже лезешь со своими советами. Кто тебя просил? — Никто, — пожал он плечами. — Просто смотрю и делаю выводы. — Какие выводы? — Что ты бегаешь по коридорам как угорелая, врезаешься в людей, а потом орёшь, будто это они виноваты. — Он чуть наклонил голову. — Не удивительно, что тебя уже трижды запирали. Я замерла. — Откуда ты... — Все знают, — перебил он. — Ты здесь главная звезда. — В его голосе промелькнула насмешка. — Клео, которая дерётся с охранниками. Клео, которая кусает Джейсона. Клео, которую выводят из столовой под руки. — Он усмехнулся. — Даже мы, новенькие, уже наслышаны. У меня перехватило дыхание. Он надо мной смеётся. Они все надо мной смеются. Я сжала кулаки. Ногти впились в ладони. В груди разрасталась горячая, тягучая волна — не то гнева, не то обиды. Я не могла их различить. — Ты думаешь, это смешно? — спросила я тихо. — Думаешь, я просто так дерусь? Просто так хочу? — Не знаю, — ответил он, и его лицо стало серьёзнее. — Ты сама-то знаешь? Я не ответила. Потому что не знала. Или знала, но не хотела себе признаваться. — Вот и я не знаю, — сказал Ньют. — Поэтому не лезу. Но совет дал — успокойся. Потому что с таким лицом ты не союзников найдёшь, а только врагов. — А ты мне кто? — выпалила я. — Друг? Союзник? Или просто очередной идиот, который хочет меня поучить? — Никто, — спокойно ответил он. — Просто человек, которому ты врезалась в плечо. Мы смотрели друг на друга несколько секунд. В его тёмно-карих глазах не было злости — только усталость и какое-то странное любопытство. Как будто он изучал меня, пытался понять, что у меня внутри. Я не хотела, чтобы он понимал. — Слушай, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Ты мне никто. И я тебе — никто. Так что засунь свои советы... знаешь куда? Я подняла руку и показала ему средний палец. Он посмотрел на мой жест, потом снова мне в глаза. И — усмехнулся. — Красиво, — сказал он. — Очень зрело. — Пошёл ты, — ответила я. И развернулась. Я усмехнулась — сама не знаю, чему. Может, тому, что он продолжал шутить, пока я хотела его убить. Может, тому, что он был прав — я и правда красная, как помидор. Я не обернулась. Просто зашагала дальше, чувствуя, как его взгляд сверлит мне спину ************************************ Тренировочный зал был почти пустым. Только несколько человек на беговых дорожках да двое парней в углу с гантелями. Серые стены, тусклый свет, запах пота и резины. Здесь хотя бы можно было выплеснуть злость, не привлекая внимания охранников. Я забралась на беговую дорожку, настроила средний темп и побежала. Не слишком быстро, но достаточно, чтобы сердце заколотилось, а лёгкие заполнились воздухом. Арис стоял рядом, облокотившись о поручень, и лениво наблюдал за моими движениями. — Ты думаешь, сегодня получится пролезть в отсеки? — спросил он, понизив голос. Я продолжала бежать, не сбавляя темпа. Ноги работали ровно, дыхание пока не сбивалось. — Мне кажется, должно получиться, — ответила я между вдохами. — Нужно только дождаться, когда охрана сменится. — Этот тупой Джейсон каждый раз меняет охранные планы, — Арис поморщился. — Мне кажется, он что-то подозревает. — О чём? — Я бросила на него быстрый взгляд. — О том, что мы пытаемся пролезть. — Арис понизил голос почти до шепота. — Он не дурак, Клео. — Ага, — фыркнула я, ускоряя темп. — Он думает, что усмирил меня. Серьёзно, Арис? Этот конченый придурок просто так не сдастся. Он меня не усмирил. Он меня бесит. И это разные вещи. — Ну, ты хотя бы перестала кусать охранников, — заметил Арис с лёгкой усмешкой. — На прошлой неделе я укусила одного, — напомнила я. — И тебя заперли на два дня. — И что? — Я сбила дыхание, но продолжала бежать. — Зато он взвыл. Арис покачал головой. — Ты неисправима. — Спасибо, — ответила я, не скрывая гордости. Пот бежал по лицу, волосы прилипли ко лбу. Я чувствовала, как майка намокает на спине, как влажно становится под мышками. Ноги гудели, но я не останавливалась. — Слушай, — Арис наклонился ближе, чтобы нас никто не услышал. — Сегодня стоит попробовать узнать что-то ещё. В прошлый раз мы нашли только пустые кабинеты. — Думаешь? — Я перевела дыхание. Бежать становилось тяжелее. — Да. — Он кивнул. — Я заметил, что в северном крыле охраны меньше после ужина. Если мы отвлечём одного из них... — Чем отвлечём? — Я усмехнулась. — Ты предложишь ему спеть? — Я предложу тебе устроить скандал, — ответил Арис с хитрой улыбкой. — Это всегда работает. Я чуть не споткнулась от неожиданности. — Ты предлагаешь мне специально устроить истерику? — Ну, это недалеко от правды, — пожал он плечами. — Ах ты... — Я сбавила темп, повернулась к нему. — Ты ещё пошути про мою «жопу десну»? — А что, десна потеет? — Арис притворно удивился. — Я думал, это только у лошадей. — Арис! — Я чуть не выключила дорожку. — Ты идиот! — Я знаю, — улыбнулся он. — Но ты же меня за это любишь. — Я тебя ненавижу, — ответила я, но в голосе не было злости. Только усталая усмешка. Я выключила беговую дорожку и сошла с неё. Ноги дрожали, дыхание сбилось. Я сняла полотенце, висевшее на поручне, и вытерла лицо. Волосы прилипли ко лбу — я убрала их назад, заправив розовые пряди за уши. — Ты вся красная, — заметил Арис. — Прямо как тот блондин сказал — помидор. — Ещё одно слово — и я тебя ударю, — предупредила я. — Молчу, молчу. Я тяжело дышала, опираясь руками на колени. Пот капал с подбородка на пол. Чёрная майка промокла насквозь и прилипла к телу. Я чувствовала, как горит лицо, как пульсирует кровь в висках. — Ничего себе, — выдохнула я. — Давно так не бегала. — Потому что ты обычно дерёшься, а не бегаешь, — заметил Арис. — И то верно. Я выпрямилась и повесила полотенце на шею. Только сейчас заметила, что в зале стало чуть больше народу. Кто-то пришёл после завтрака, кто-то, наоборот, только проснулся. И вдруг в углу, возле стойки с гантелями, я увидела знакомую фигуру. Азиат. Тот самый, из Группы А. Короткие чёрные волосы, острые скулы, тёмные глаза. Он был без футболки — только в чёрных спортивных штанах. Я заметила, какая у него мускулистая спина: рельефные мышцы, чёткие линии, кожа смуглая, блестит от пота. Он лёг на скамью, взял гантель — довольно тяжёлую, на вид килограммов пятнадцать — и начал поднимать её вверх-вниз. Медленно, сосредоточенно. Бицепс напрягался при каждом движении. Он не смотрел по сторонам, не обращал внимания на других. Только на гантель. Только на свои руки. Я замерла на секунду, забыв вытереть пот. — Клео? — Арис проследил за моим взглядом. — О, это тот самый, из их компании. — Вижу, — ответила я, не отрывая глаз. — Ты смотришь на него слишком пристально, — заметил Арис с лёгкой усмешкой. — Я просто... изучаю, — буркнула я, наконец отводя взгляд. — Изучаешь его бицепсы? — Арис, заткнись. Он поднял руки в примирительном жесте. — Молчу-молчу. Но он, кстати, неплохо сложен. И явно не новичок в этом деле. — Все они не новички, — сказала я тихо. — Они выжили в лабиринте. Это уже о многом говорит. Азиат продолжал свои упражнения, не замечая нас. Или делая вид, что не замечает. Я смотрела, как работают его мышцы, как сосредоточено его лицо. В нём не было той насмешливости, что у блондина. Только холодная, спокойная сила. Опасный, — подумала я снова. — Пойдём, — сказала я Арису, забирая полотенце. — Нужно переодеться и подготовиться к вечеру. — Думаешь, сегодня получится? — Должно получиться, — ответила я, направляясь к выходу. — Если этот придурок Джейсон не поменяет охрану в последний момент. — Ты вечно на него надеешься, — вздохнул Арис, следуя за мной. — Я надеюсь только на себя, — поправила я. — И немного на то, что он будет занят своими делами. Мы вышли из зала. Я бросила последний взгляд на азиата — он всё так же поднимал гантель, не отвлекаясь. Скоро мы узнаем, кто вы на самом деле, — подумала я. И на чьей вы стороне. Дверь за нами закрылась. ********************************* ❗ от лица Ньюта❗ Столовая гудела, как растревоженный улей. Длинные металлические столы, пластиковые стулья, тусклый свет под потолком, от которого через час начинала болеть голова. Пахло варёной овсянкой, дешёвым мылом и чужой усталостью. Люди сидели группами — кто-то громко смеялся, кто-то шептался, склонив головы. Охранники в серой форме стояли у стен, равнодушно скользя взглядами по залу. Мы — Группа А — заняли стол в центре. Томас рядом, Минхо напротив, Фрайпан и Уинстон по бокам. Терезу увели сразу после прибытия, и я то и дело бросал взгляд на дверь, надеясь увидеть, как она вернётся. Но дверь оставалась закрытой. К нам подсели двое местных — круглолицый парень с добрыми глазами и его коренастый друг с настороженным взглядом. Они рассказывали про Убежище: кровь по утрам, процедуры, «лучшее место», куда забирают счастливчиков. И никто никогда не возвращается. — Сколько вы уже здесь? — спросил Томас. — Всего пять дней, — ответил круглолицый. — А вон те… — Он кивнул в сторону дальнего конца зала. — Они здесь уже две недели. Я проследил за его взглядом и увидел столик у самой стены. Он стоял в углу, в тени, будто специально поставленный туда, чтобы не мешаться. Вокруг него было пусто — никто не садился рядом, никто не смотрел в ту сторону. Только двое. Парень в капюшоне — низко надвинутом, почти скрывающем лицо. Он сидел ссутулившись, ковырял ложкой в тарелке и выглядел так, будто хотел слиться со стеной. А рядом с ним — девушка. Я не сразу понял, что привлекло моё внимание. Может, её поза — прямая, напряжённая, как у хищника перед прыжком. Может, то, как она держала голову — чуть вздёрнутый подбородок, будто она бросала вызов всему залу. А может, её волосы. Они были светло-каштановыми, с тёплым, медовым отливом, волнистые, длинные, свободно лежали на плечах, чуть растрёпанные. И среди этих мягких волн кое-где виднелись розовые пряди — но не яркие, не кричащие, а выцветшие, бледно-розовые, будто когда-то они были ярче, но время и вода стёрли краску. Это выглядело странно, необычно. И почему-то притягивало взгляд. Она сидела в чём-то простом — чёрные штаны, серая кофта с длинными рукавами, никаких украшений. Но даже в этой простой одежде она выделялась. Может, из-за того, как она держалась. Или из-за её лица — бледного, с острыми скулами, тонкими бровями, сжатыми губами. Даже с такого расстояния я видел, что она не улыбается. И вряд ли вообще когда-либо улыбалась. — Кто они? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Клео и Арис, — ответил коренастый, понижая голос. — Первые, кого привезли. И их до сих пор не забрали. — Странные они, — добавил круглолицый. — Особенно Клео. Буйная. Дерётся, кусается. Несколько раз её уводили в отдельную комнату, но она не меняется. А Арис — её тень. Молчит, не лезет, но всегда рядом. Я смотрел на них. Они сидели в углу, как белые вороны — отдельно от всех. Другие группы общались, смеялись, перешёптывались. А эти двое будто жили в своём мире. И при этом они пялились на нас. Не открыто, но я чувствовал их взгляды. Особенно её. Клео смотрела на нашу компанию с каким-то странным выражением. Не любопытство. Не страх. Презрение? Или ненависть? Будто она уже всё про нас поняла и вынесла приговор. на нас. Не открыто, но я чувствовал их взгляды. Особенно её. Клео смотрела на нашу компанию с каким-то странным выражением. Не любопытство. Не страх. Презрение? Или ненависть? Будто она уже всё про нас поняла и вынесла приговор. — Они постоянно так делают? — спросил Минхо, кивнув в их сторону. — Да, — ответил коренастый. — Сидят в своём углу, перешёптываются, и всё время на всех смотрят. Особенно на новеньких. Как будто высматривают что-то. — Или кого-то, — добавил круглолицый. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что им нужно? Чего они выжидают? Я снова посмотрел на Клео. В этот момент она подняла голову — и наши взгляды встретились. Всего секунда. Но я успел увидеть её глаза — зелёные, холодные, с каким-то диким огнём внутри. Они смотрели на меня в упор, без тени смущения. В них не было ни тени дружелюбия. Только ненависть. И презрение. Будто я был мусором под её ногами. Будто она уже знала, кто я, и решила, что я враг. Я не отвёл взгляд. Ни за что. Пусть знает, что я не боюсь. Но внутри всё сжалось. Почему она так смотрит? Что я ей сделал? Она отвела первой — резко, будто обожглась. Отвернулась к своему Арису, и они зашептались. Я видел, как шевелятся её губы, как Арис кивает, как они обмениваются быстрыми взглядами в нашу сторону. — Видал? — усмехнулся Минхо. — Она тебя скальпелем чуть не разрезала. — Просто смотрит, — буркнул я, отворачиваясь. Но сердце колотилось быстрее. Я не понимал, что со мной происходит. Эта девчонка — злая, дикая, странная — вызывала во мне какое-то непонятное чувство. Не страх. Не влечение. Что-то другое. Желание понять. Зачем она смотрит на нас? Чего добивается? И почему меня так задевает её взгляд? — Ты на неё запал, что ли? — спросил Минхо, толкая меня локтем. — Заткнись, — ответил я, но сам снова покосился на их столик. Клео больше не смотрела в нашу сторону. Но я знал — она чувствует мой взгляд. И это бесило меня. Что за чертовщина? Я откинулся на стуле и постарался сосредоточиться на разговоре местных. Но мысли всё равно возвращались к ним. К той ненависти, которую я увидел в её взгляде **********"********"**"*"********* ❗от лица Ньюта ❗ Мы сидели за своим столом. Все — Группа А — кроме Терезы. Её так и не вернули. Томас нервничал, то и дело бросая взгляд на дверь. Минхо что-то вяло жевал, Фрайпан и Уинстон перешёптывались. Я старался сохранять спокойствие, но внутри нарастала тревога. В столовой было шумно. Другие ребята ужинали, переговаривались, кто-то смеялся. Охранники стояли у стен — молодые и не очень, в серой униформе, с пистолетами в наплечных кобурах. — Ты все утро на неё смотришь, — вдруг сказал Минхо, кивая в сторону дальнего угла. Я проследил за его взглядом и увидел Клео. Она сидела за своим столиком одна. Ариса рядом не было. Её светло-каштановые волосы с выцветшими розовыми прядями были распущены и падали на плечи. Лицо — бледное, напряжённое, с острыми скулами и сжатыми губами. Она смотрела куда-то в сторону выхода, и в её глазах горел тот самый дикий огонь. — Да ладно, — буркнул я, отворачиваясь. — Не выдумывай. — Ага, — усмехнулся Минхо. — Сам на неё пялишься, а потом говоришь, что нет. Ты посмотри, как она злая сегодня. Прям искры летят. Я снова посмотрел на Клео. И вдруг заметил, что к её столику направляется охранник. Тот самый молодой — лет тридцати, тёмные вьющиеся волосы, короткая стрижка, серо-голубые глаза. Униформа сидела на нём ладно, на поясе — кобура с пистолетом. Он шёл быстро, решительно, и его лицо было напряжённым. — Что там происходит? — спросил Томас, тоже заметив. — Не знаю, — ответил я, не отрывая взгляда. Охранник подошёл к Клео. Не сказав ни слова, он схватил её за руку — грубо, резко. Клео дёрнулась, попыталась вырваться, но он сжал пальцы сильнее. — Поднимайся, — услышал я его приглушённый голос. Клео что-то ответила — я не разобрал слов, но видел, как её губы искривились в усмешке. Охранник дёрнул её за руку, заставляя встать. Она поднялась, но не сдалась — упёрлась ногами в пол, пытаясь затормозить. Он поволок её к двери — не к той, что вела в столовую, а к другой, в противоположном конце зала, подальше от всех. Я не понимал, что происходит. Зачем он её туда тащит? Почему она сопротивляется? — Пусти, придурок, — донёсся до меня её голос. Злой, срывающийся. Охранник ничего не ответил. Он сжал её руку ещё сильнее — я видел, как побелели костяшки его пальцев. Клео зашипела от боли, но не закричала. Она сжала свободную руку в кулак и смотрела ему прямо в глаза — с такой ненавистью, что у меня по спине пробежал холодок. — Ты пожалеешь, — прошипела она. — Заткнись, — ответил охранник сквозь зубы. — И пошевеливайся. Он почти вытащил её к двери, но Клео вдруг рванулась — резко, неожиданно. Она попыталась вырвать руку, дёрнулась в сторону, но охранник не отпустил. Наоборот, он дёрнул её на себя, развернул и прижал к стене. — Ещё раз — и я тебя свяжу, — прорычал он ей в лицо. Клео молчала. Её кулаки были сжаты так, что костяшки побелели. Она смотрела на него снизу вверх, но в её взгляде не было страха. Только ярость. — Ты не имеешь права, — сказала она тихо, но отчётливо. — Имею, — ответил он. — Я здесь главный. И тут произошло то, чего никто не ожидал. Клео ударила. Её кулак врезался охраннику прямо в нос. Я услышал отчётливый хруст — кость ломается — и следом глухой, мокрый звук удара. Кровь брызнула на его униформу, на лицо. Охранник взвыл, отшатнулся, зажимая нос обеими руками. — А-а-а! Ты... — прохрипел он, сплёвывая кровь. По столовой пронеслись шокированные визги и вздохи. Люди за соседними столами повскакивали с мест. Кто-то вскрикнул, кто-то замер с открытым ртом. — Она ему нос сломала! — выдохнул Фрайпан. — Да что она творит?! — Уинстон вцепился в край стола. ...Клео не остановилась. Она вцепилась охраннику в волосы — обеими руками — и рванула на себя, пытаясь снова ударить. На этот раз — головой об голову. Я видел, как их лбы столкнулись, как охранник заорал от боли и ярости. Кровь заливала его лицо, смешиваясь с потом. — Отпусти, психопатка! — закричал он, пытаясь оттолкнуть её. Но Клео уже не контролировала себя. Она молотила его, как одержимая. Удары сыпались градом — в плечо, в грудь, в шею. Она шипела что-то неразборчивое, рычала, как зверь. Подбежали другие охранники. Двое, трое. Они схватили Клео за руки, за плечи, пытаясь оттащить. Но тот самый охранник — с разбитым носом, весь в крови — вдруг вырвался, замахнулся и с силой ударил её в живот. Удар пришёлся под дых. Я видел, как тело Клео согнулось, как воздух вырвался из её лёгких с хрипом. Она выдохнула, и её ноги подкосились. Она осела на пол, тяжело дыша, сжимая руками живот. Её лицо стало белым, губы посинели. Охранник наклонился над ней, схватил за подбородок, заставил смотреть на себя. Сквозь зубы, еле сдерживая ярость, он прошептал ей прямо в лицо: — Ещё раз тронешь — я тебя сам придушу. Поняла? Клео не ответила. Только смотрела на него с такой ненавистью, что у меня по спине пробежал холодок. Охранник выпрямился, вытер кровь с лица рукавом и обернулся к залу. Все замерли. Даже ложки перестали звенеть. — Всем расходиться по своим комнатам, — сказал он громко, жёстко. — Время сна. Быстро. Люди за соседними столами зашевелились. Кто-то встал, кто-то потянулся к выходу. Охранники начали подгонять, выводить группы. — А вы, — он посмотрел на наш стол, — тоже. Живо. Томас сжал кулаки, но я положил руку ему на плечо. — Идём, — сказал я. — Сейчас не время. Охранник махнул рукой, и двое его помощников схватили Клео под руки. Она попыталась вырваться — дёргалась, пиналась, — но её поволокли к выходу. Тот, с разбитым носом, пошёл следом, потирая ушибленное лицо. Я смотрел через стеклянное окно столовой, как её выводят в коридор. Она вырывалась, но её держали крепко. Её светло-каштановые волосы развевались, розовые пряди метались из стороны в сторону. — Пиздец, вы это видели? — прошептал Минхо, когда дверь за ними закрылась. — Я в первый раз в жизни такое вижу. Эта горячая девчонка... — Она реально больная, — добавил Фрайпан. — Кто так себя ведёт? — Она сломала ему нос, — тихо сказал Уинстон. — Я слышал хруст. — И он ей в живот зарядил, — Минхо покачал головой. — Но она даже не закричала. Я молчал. В голове не укладывалось. Лабиринт, монстры, смерть — это было понятно. Но чтобы девушка, почти безоружная, напала на охранника... врезала ему по лицу... сломала нос... вцепилась в волосы... а потом, когда её ударили в живот, не закричала, а только сжалась и продолжила смотреть с ненавистью... Что за хрень? — Ты видел её лицо? — спросил Томас, когда мы выходили из столовой. — Она не боялась. Вообще. — Видел, — ответил я. — И это самое страшное. Мы двинулись к выходу. В коридоре уже было пусто — всех разогнали по комнатам. Я бросил последний взгляд на стеклянное окно, за которым скрылась Клео. Кто ты, чёрт возьми? И почему меня так тянет это понять?