Бегущий в лабиринте - игры со смертью

Я сидела на койке, обхватив колени руками. За окном — темнота. В комнате — только тусклая лампа под потолком, которая мигала каждые несколько минут, напоминая, что я всё ещё здесь. Всё ещё в клетке. За дверью — тишина. Охранники разошлись, всех заперли по комнатам до утра. Никто не выходит, никто не входит. Только я и стены. Мысли путались. Драка в столовой. Сломанный нос. Кровь на униформе Дерека. Его руки на моём теле. Потом тренировочный зал, Минхо, его насмешки, наша дурацкая драка, удар по «колокольчикам»… И улыбка. Впервые за долгое время — настоящая улыбка. Но сейчас улыбаться не хотелось. Где Арис? Он ушёл ещё вечером. Сказал, что попробует пробраться в отсеки Порока через вентиляцию, что нашёл старые схемы, что сегодня — лучший момент, потому что Джейсон будет занят с новенькими. Я не отговаривала. Сама предложила устроить шум в столовой, чтобы отвлечь охрану. И вот результат. Меня чуть не изнасиловали, а Ариса всё нет. — Идиот, — прошептала я в пустоту. — Куда ты пропал? Я сжала кулаки. Костяшки всё ещё болели после тренировки, на некоторых запеклась кровь. Я посмотрела на свои руки — они дрожали. От усталости? От страха? От злости? Если с ним что-то случилось… если его поймали… Я не хотела додумывать. Прошло ещё несколько минут. Или час? Я потеряла счёт времени. И вдруг — скрежет. Тихий, металлический. Снизу. Я вскочила с койки, сжав кулаки, готовая защищаться. Звук шёл из вентиляционной решётки в полу, у самой стены. Я забыла о ней — она всегда была закрыта, я думала, что она заварена. Решётка дёрнулась. Ещё раз. Потом — отодвинулась в сторону. Из тёмного отверстия показалась чья-то рука. Потом голова. В свете лампы блеснули знакомые серые глаза. — Арис! — выдохнула я. Он вылезал медленно, чертыхаясь. Его капюшон сбился набок, лицо было в пыли и какой-то паутине, футболка порвана на плече. Он выглядел так, будто прополз через всё здание на животе. — Реально, блин, — пробормотал он, вытаскивая вторую ногу, — как там вообще можно влезать в эту тупую вентиляцию? Она меня так бесит… Он не успел даже встать на ноги. Я схватила подушку и начала бить его — снова и снова, не сильно, но со всей своей накопившейся злостью и облегчением. — Ты полный придурок, Арис! — шипела я, охаживая его подушкой по голове, по плечам, по спине. — Ты не представляешь, что было! Как вообще? Ты какого чёрта так долго? Я переживала! Он пытался защититься — поднял руки, закрыл лицо, но уголки его губ поползли вверх. Он начал смеяться. Тихо, чтобы не услышали охранники, но искренне. — Клео, хватит! — прошептал он, перехватывая мою руку. — Хватит, я же… я живой. — Живой? — Я опустила подушку, тяжело дыша. — Ты хоть знаешь, сколько времени прошло? Я думала, тебя поймали! — Не поймали, — он выпрямился, отряхивая штаны. — Всё нормально. Я… я многое узнал. Он сел на край койки, я — напротив, на стул. Между нами — тусклый свет и напряжение. — Ты как? — спросил он, глядя на мои руки. — Что с костяшками? — Ерунда, — отмахнулась я. — Ты бы видел, что с тем охранником. — С каким? С Дереком? Я вздрогнула. Не ожидала, что он знает имя. — Откуда ты… — Я видел, как тебя уводили, — сказал он, и его лицо стало серьёзным. — Из столовой. Ты вмазала ему по носу, потом тебя поволокли. Я хотел пойти за тобой, но… план. Пришлось делать вид, что ничего не случилось. — Правильно сделал, — ответила я. — Иначе бы нас обоих закрыли. Его лицо было в пыли и паутине, на щеке — тёмное пятно, похожее на сажу. Капюшон его толстовки сбился набок, открывая спутанные светлые волосы. Футболка порвана на плече — видно, как он продирался через узкие шахты. Он тяжело дышал, но в глазах горел тот самый огонь, который я так хорошо знала. Я смотрела на него и чувствовала странную смесь облегчения, злости и ещё чего-то тёплого, что я не хотела называть. — Что он с тобой делал? — спросил Арис, не глядя на меня. Его голос звучал глухо, будто он говорил сам с собой. — Дерек. Он же тебе… ничего не сделал? Я вздрогнула. Перед глазами снова встали руки Дерека. Пальцы на скулах, на воротнике, на талии. Его дыхание в лицо. Стена за спиной, холодная и твёрдая. И чувство беспомощности, которое я ненавидела больше всего на свете. Не надо ему рассказывать. Не надо. Он полезет защищать, а Дерек его убьёт. — Этот придурок просто отвёл меня в комнату, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и беззаботно. — Снова пытался выставить себя главным, командовать. Ну и хрен ему. Я даже усмехнулась — наигранно, как умела. — И всё? — Арис повернул голову. Его серые глаза смотрели внимательно, цепко. Я знала этот взгляд — он пытался понять, вру ли я. — Всё, — ответила я, выдерживая его взгляд. — Поговорили. Он меня отпустил. — Почему он тебя отпустил? — Не знаю, — я пожала плечами, чувствуя, как внутри закипает злость на себя за эту ложь. — Не знаю, чего он хочет. Может, придумывает новый план. Может, хочет, чтобы я думала, что он добрый. Идиот. Арис помолчал. Потом вздохнул — тяжело, устало. — Слушай, Клео, — сказал он, и в его голосе вдруг появились виноватые нотки. — Я правда не думал, что так всё получится. Ты, мне кажется, немного переборщила. Я думал, ты просто с ним поскандалишь, привлечёшь внимание… ну, покричишь, может, стул кинёшь. А ты ему нос сломала. — Он сам виноват, — буркнула я. — Нечего было хватать меня за руку. — Я не осуждаю, — Арис поднял руки в примирительном жесте. — Просто… будь осторожнее. Ты не знаешь, на что он способен. — Это ты мне говоришь? — Я усмехнулась, но усмешка вышла горькой. — Тот, кто только что полз в вентиляции, как крыса? Ты хоть знаешь, сколько времени прошло? Я думала, тебя поймали! — Не поймали, — он вытер лицо рукавом, оставив на щеке ещё одно грязное пятно. — Я же говорил — я жив. — Жив, — повторила я, чувствуя, как внутри отпускает последний комок страха. — Какой ты… как же ты меня бесишь, Арис. — А ты меня — всегда, — ответил он, и на его губах появилась слабая улыбка. Я хотела что-то сказать, но он резко схватил подушку с моей койки и швырнул её в меня. Я не ожидала — подушка ударила меня в плечо, и я пошатнулась, чуть не упав со стула. — Ты кретин! — зашипела я, хватаясь за спинку. Подушка упала на пол, и я сжала кулаки, готовая броситься на него. — А ты — вредная, — ответил он, и в его глазах заплясали искорки. Он уже не улыбался — он почти смеялся, хотя старался не шуметь. Я сделала глубокий вдох. Потом ещё один. — Так, хорош, — сказала я, поднимая подушку и бросая её обратно на койку. — Рассказывай. Куда ты пробрался? Что узнал? Арис сразу стал серьёзным. Он подвинулся ближе ко мне, сел на пол, вытянув ноги, и понизил голос почти до шёпота. — Я пробрался в административный отсек, — сказал он, и в его голосе появилась странная, напряжённая торжественность. — Третий уровень, под землёй. Там, куда нас не пускают. И знаешь, что я нашёл? — Говори уже, — поторопила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Документы, — он выделил это слово. — Папки. На всех нас. На тебя, на меня, на всех, кто был в лабиринтах. Я замерла. — В смысле? — переспросила я, не веря своим ушам. — В прямом, — Арис говорил быстро, почти шёпотом, но каждое слово было чётким, как удар. — Там были наши данные. Имена, откуда мы, в каком лабиринте были, сколько времени провели, кто выжил, кто нет. Даже какие у нас были травмы. И, Клео… — он сделал паузу, — там были результаты наших анализов крови. За все две недели. — Откуда у них эти данные? — Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Мы же не давали им никаких анкет. Мы ничего не подписывали. — Вот именно, — Арис подался вперёд, и его глаза заблестели в тусклом свете. — Клео, я не знаю, что это за место. Но это не просто убежище. У них было досье на каждого из нас. До того, как мы сюда попали. Я сжала кулаки. Костяшки заныли — напоминание о сегодняшней драке. — И это не всё, — продолжил он. — Я посмотрел документы тех, кого забрали в «лучшее место». Тех, кто исчез. Знаешь, что там было? — Что? — Ничего, — он развёл руками. — Их просто вычеркнули из списков. Ни записей об отъезде, ни данных о новом месте, ни отметок о переводе. Просто — имя зачёркнуто, и всё. — Ты думаешь, они все здесь? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает тяжёлая, липкая тревога. — Я думаю, их никуда не увозили, — ответил Арис. — Если бы их переводили, были бы отметки. Даты, подписи, что-то. Но там пусто. Просто… исчезли. Мы замолчали. В комнате было тихо — только мигала лампа и где-то далеко, в стенах, гудела вентиляция. Я смотрела на Ариса — на его грязное лицо, на разорванную футболку, на тёмные круги под глазами. Он выглядел уставшим, но его взгляд был острым, как лезвие. — Может, это просто не записали? — предположила я, хотя сама не верила в это. — Клео, — он покачал головой, — там было всё. Подробное описание каждого из нас. Как мы выглядим, какие у нас привычки, даже результаты анализов крови. Такие документы не ведутся для спасённых. Их ведут для… — он запнулся, — для подопытных. Слово повисло в воздухе, как приговор. — Ты хочешь сказать, что это всё — не спасение? — прошептала я. — Я хочу сказать, что Порок знал о нас больше, чем мы сами, — ответил он, и в его голосе впервые прозвучала нотка страха. — И то, что они делают с нами — кровь, исчезновения, «лучшие места» — это часть какого-то плана. И мы в нём — не гости. Мы — расходный материал. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Если их не увозили, — сказала я медленно, стараясь, чтобы голос не дрожал, — значит, они всё ещё здесь. Где-то в этом здании. — Да, — кивнул Арис. — И мы должны выяснить, где. Мы посмотрели друг на друга. В его глазах — решимость, в моих — та же самая, только с примесью холодной ярости. — Завтра ночью, — сказала я. — Думаю что стоит рискнуть! — Думаешь, стоит? — А у нас есть выбор? — Я усмехнулась, но усмешка вышла жёсткой. — Либо мы узнаем правду, либо нас тоже когда-нибудь вычеркнут из списков. Арис кивнул. — Тогда завтра, — повторил он. — Клео, — сказал он уже почти шёпотом. — Мм? — Будь осторожна с Дереком. Он… не такой, как другие. — Я знаю, — ответила я. — Я серьёзно. Если он ещё раз… — Думаю, стоит взять Томаса, — сказала я, и сама удивилась тому, как легко произнесла это имя. — Тогоиз Группы А? — Арис нахмурился. — Ты уверена? — Я видела его в столовой. Когда уводили Терезу, он рванул за ней, чуть не подрался с охранниками. Ему не всё равно. Он не слепой. — Да, — кивнул Арис, — он похож на того, кто будет бороться. Но… — Он помолчал, подбирая слова. — Есть одна странная вещь. Группа А. Я видел данные по ним в административном отсеке. — В смысле? — Я подалась вперёд. — Все наши данные — твои, мои, остальных — лежали в одной стопке. Обычные папки, ничего особенного. А данные Группы А — отдельно. В другой папке, с пометкой. — С какой пометкой? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — «Отвергнутые», — сказал Арис, и в его голосе прозвучало что-то странное. — И крестик красный. Я не знаю, что это значит. Почему их так отметили? Они же выжили, они сильные, их много. Но кто-то решил, что они «отвергнутые». Я сжала кулаки. — Может, это связано с тем, что они не такие, как мы? Может, они представляют угрозу для Порока? — Не знаю, — Арис покачал головой. — Но это ещё один повод, чтобы привлечь их на свою сторону. Если их тоже считают проблемными, значит, они не будут слепо верить Джейсону. — Ты думаешь он поверит нам? — уточнила я. — У нас нет выбора, Клео, — ответил он, и в его голосе прозвучала усталая решимость. — Ты же знаешь, что эти придурки из Группы А вряд ли нам поверят. Особенно тот блондин — Ньют. Ты так на него пялилась , будто убить хотела. Он почувствовал это. — Знаю, — буркнула я, вспомнив его насмешливый взгляд. — Но Томас… Томас другой. Он слушает, он думает. Может, мы сможем поговорить с ним. Завтра. — Завтра, — согласился Арис. — Но осторожно. Думаю стоит рискнуть. Я кивнула. Повисла тишина. Арис поднялся, потянулся. — Ладно, — сказал он, — мне пора. Вентиляция обратно, в мою комнату. Нельзя, чтобы нас заметили вместе. Он направился к решётке в полу, но я окликнула его: — Арис. Он обернулся. — Останься, — сказала я тихо. — Хотя бы на чуть-чуть. Пока я не усну. День был слишком… напряжённый. Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах мелькнуло сомнение, потом понимание. — Клео, ты же знаешь, что нельзя нам вместе в одной комнате. Если охранники заметят… — Не заметят, — перебила я. — Они уже обход сделали. Следующий будет через час. Ты успеешь уйти. Он вздохнул. — Ладно, — сказал он. — Но только пока ты не уснёшь. Я кивнула, и мы посмотрели на двухъярусную кровать, которая стояла в углу комнаты. Наверху — моё место, внизу — пустовало. — Ложись вниз, — сказала я, забираясь наверх. — Только осторожно, чтобы не скрипело. Арис скинул куртку, устроился на нижней койке. Я слышала, как он вздыхает, как ворочается, пытаясь устроиться поудобнее. Потом я натянула одеяло до подбородка, укуталась в него, как в кокон. — Клео, — сказал Арис снизу, и в его голосе вдруг появилась странная, почти детская интонация, — поверь мне, Клео, мы сможем отсюда выбраться. Я посмотрела в потолок. Лампочка мигнула, и тени на стенах дрогнули. — А если… — начала я и замолчала. Слова не шли. — Что — если? — тихо спросил он. — Если есть ли куда выбираться, Арис? — выдохнула я. — Если здесь действительно такая муть, где никто не выходит, тогда куда пойдём мы, если сможем когда-нибудь убежать? Куда? В другие лабиринты? В другие такие же места? Он молчал несколько секунд. Я слышала его дыхание — ровное, спокойное. — Мы придумаем, — сказал он наконец. — Поверь, это лучше, чем остаться здесь. Чем потеряться в их системах, в их крови, в их «лучших местах», которых не существует. Мы придумаем, Клео. Мы всегда придумывали. — А если не придумаем? — прошептала я. — Тогда будем искать, пока не найдём, — ответил он твёрдо. — Я не собираюсь сдаваться. И ты не собираешься. Я тебя знаю. Я закрыла глаза. Перед внутренним взором встали папки, данные, красный крестик на папке Группы А. Руки Дерека. Улыбка Джейсона. — Арис, — сказала я уже почти в темноту. — Мм? — Спасибо, что вернулся. — Не за что, — ответил он. — Я всегда возвращаюсь. Ты же знаешь. *************************************** Я лежала на верхней койке, укутанная в одеяло, и чувствовала, как сон медленно накрывает меня, тяжёлый и тёплый. Тело болело, но боль уже не была острой — она стала фоновой, привычной. Я перевернулась на бок, подтянула колени к груди и непроизвольно свесила руку вниз — так было удобнее, рука повисла над краем кровати, почти касаясь пустоты. Я уже почти заснула, когда вдруг почувствовала чьи-то пальцы. Тёплые, сухие, осторожные. Арис схватил меня за руку. Не резко, не грубо — мягко, но крепко. Его ладонь обхватила мою, пальцы переплелись с моими. Я вздрогнула, открыла глаза — в темноте ничего не было видно, но я чувствовала его. Его дыхание снизу, его тепло. — Всё нормально, Клео, — ответил он тихо, почти неслышно. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась какая-то странная уверенность. — Бояться — это нормально. Я хотела сказать что-то резкое — что я не боюсь, что я вообще ничего не боюсь, что он может убрать руку и не лезть не в своё дело. Но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Я боялась. Боялась Дерека, боялась Джейсона, боялась, что Ариса поймают, боялась, что мы никогда не выберемся. И сейчас, в этой темноте, его рука была единственным, что держало меня на плаву. Я не одёрнула руку. Наоборот — я крепко сжала его пальцы, отвечая на его жест. Мы так сидели несколько секунд — молча, в темноте, держась за руки. Это был не романтический жест, нет. Это было что-то другое. Дружеский. Те самые «мы столько вместе прошли». — Спи, — сказал он наконец, и его рука чуть сжалась в последний раз, прежде чем он отпустил меня. — Я рядом. Я убрала руку, спрятала её под одеяло. В груди разливалось что-то тёплое, почти забытое — чувство защищённости. — Спокойной ночи, Арис, — прошептала я. — Спокойной ночи, Клео. Я закрыла глаза и улыбнулась в темноту. Впервые за долгое время — по-настоящему.