Бегущий в лабиринте - игры со смертью

Я проснулась от того, что лампа под потолком снова замигала. Серый свет, стены, тишина. Вентиляция гудела где-то за решёткой. Я лежала, глядя в потолок, и пыталась понять, что мне снилось. Но сны ускользали, оставляя только тяжёлое, липкое чувство тревоги. Сегодня. Сегодня ночью всё решится. Я села на кровати. Голова кружилась, но уже не так сильно, как вчера. Тело ныло, но я чувствовала — немного легче. Или мне просто казалось? Я не знала. Вчерашние процедуры всё ещё стояли перед глазами — обрывками: яркий свет, холодные руки, боль. Иглы, электроды, кровь. Моя кровь. Что они со мной сделали? Зачем? Зачем эти порезы на голове? Зачем вживляли электроды? Зачем брали столько крови? — Хватит, — прошептала я. — Хватит подчиняться. Я больше не хотела в этом участвовать. Не хотела быть подопытным кроликом. Не хотела ждать, пока Джейсон придумает новое «исследование». Хватит. Сегодня ночью я сама всё увижу. Я проберусь в этот чёртов тайный отдел, в архив, где лежат папки с нашими данными. Узнаю, что они задумали. Зачем они это делают со мной. Какого чёрта? Я встала, пошатываясь, и подошла к маленькому зеркалу, висевшему над раковиной. Всё та же бледная девушка смотрела на меня. Синяки под глазами стали чуть светлее, но всё ещё были видны. Губы зажили, но остались потрескавшимися. Я оделась: привычные чёрные штаны, серая длинная кофта с рукавами, которые закрывали пальцы. Волосы оставила распущенными — волнистые, спутанные, с выцветшими розовыми прядями. Лишь немного убрала их за уши, чтобы не лезли в глаза. На голове всё ещё была повязка — белый бинт, закрывающий лоб и часть макушки. Я смотрела на неё в зеркало и понимала: пора. Нужно снять. Узнать, что там. Я подняла руку, коснулась края бинта. Пальцы дрожали. Я медленно, осторожно начала разматывать. Бинт был старый, с запёкшейся кровью. Он прилип к коже, и когда я отдирала его, было больно. Но я терпела. Наконец, бинт упал на пол. Я посмотрела в зеркало — и замерла. На коже, в области лба, ближе к макушке, с обеих сторон, шли странные порезы. Неглубокие, но длинные — от висков вверх, в волосы. Они были запёкшиеся, красно-коричневые, с тёмными корочками. Кожа вокруг них покраснела, воспалилась. Волосы в этих местах стали реже — будто их вырвали или срезали. — Что… — прошептала я, касаясь пальцами одного из порезов. Пальцы стали влажными. Кровь ещё сочилась? Или это остатки? Я не помнила, как это сделали. Не помнила боли в этих местах. Помнила только общую боль, разлитую по голове. Но теперь я видела — они резали меня. Ножом? Скальпелем? Зачем? Страх накрыл меня с головой. Холодный, липкий. Я смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Не только эти порезы — всё лицо было чужим. Уставшим, разбитым, старым. А потом страх сменился злостью. — Зачем? — прошептала я, глядя на свои шрамы. — Зачем вы это сделали? Ответа не было. Только тишина и моё отражение. Я сжала кулаки. Ногти впились в ладони. Боль отрезвила. — Сегодня я проберусь в этот чёртов тайный отдел, — сказала я себе, глядя в глаза своему отражению. — Узнаю всё, что мне нужно. Зачем они это делали со мной. Какого чёрта? Какие папки с нашими данными? Что это вообще за фигня? Я сама хочу всё это увидеть. Я говорила это вслух, чтобы убедить себя. Чтобы страх отступил. Я смотрела в зеркало на свои порезы — длинные, запёкшиеся, красно-коричневые полосы на висках, уходящие в волосы. Кожа вокруг них покраснела, воспалилась. Волосы в этих местах стали реже, будто их вырвали или срезали. Что они со мной сделали? Зачем? Я взяла бинт в руки, собираясь снова замотать голову — спрятать это безобразие, чтобы никто не видел. Но пальцы замерли. — Нет, — прошептала я. — Хватит прятать. Я отбросила бинт в сторону. Он упал на пол, и я больше не взглянула на него. Вместо этого я полностью распустила волосы, которые были собраны в небрежный пучок. Они упали на плечи — волнистые, спутанные, с выцветшими розовыми прядями. Я провела пальцами, расправляя их, и наклонила голову так, чтобы волосы падали на лицо, закрывая лоб и виски. Пряди скрыли порезы — не полностью, но достаточно, чтобы при беглом взгляде ничего не бросалось в глаза. Я посмотрела на себя. Теперь я выглядела иначе — более дикой, что ли. Волосы закрывали половину лица, делая взгляд глубоким и колючим. Так даже лучше. Никто не увидит. Никто не спросит. Я подошла к раковине, намочила руки холодной водой и провела ими по волосам — от корней до кончиков, приглаживая, утяжеляя. Вода сделала их более прямыми, менее кудрявыми. Они повисли ровными прядями, скрывая шрамы ещё надёжнее. — Теперь не видно, — сказала я себе. — Теперь можно идти. Я выпрямилась, вздёрнула подбородок. В груди пульсировала решимость, но где-то глубоко, под слоем злости, жил страх. Холодный, липкий. Он шептал: «Дерек убьёт тебя, если узнает. Джейсон усыпит. Ты не справишься». — Заткнись, — прошептала я, глядя на своё отражение. — Я справлюсь. Я знала, что нужно достать ключ-карту. Без неё не пробраться в архив. Карта — либо у Джейсона, либо у Дерека. Джейсон — слишком высоко, к нему не подобраться. Остаётся Дерек. Дерек. Если он что-то заподозрит, он сделает со мной что-то намного хуже, чем Джейсон. Он меня ненавидит. Он будет пытать меня, ломать, унижать. Он уже пробовал. А теперь — я сама пойду к нему. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль отрезвила. — Но выхода нет, — сказала я себе. — Если я не сделаю это — меня убьют. Или усыпят, как тех, кого забирают в «лучшее место». А я не хочу исчезнуть. Не хочу засыпать. Я провела рукой по волосам, ещё раз проверяя, закрыты ли порезы. Всё было хорошо. Пряди падали на лицо, пряча виски. — Сегодня ночью, — прошептала я. — Я проберусь в этот чёртов тайный отдел. Узнаю всё, что они скрывают. Зачем они это делают. Какие папки с нашими данными. И плевать, что будет потом. Я выпрямилась, вздохнула глубоко, пытаясь унять дрожь в коленях. — Пора заканчивать с этим местом. Я вышла из комнаты. В коридоре было пусто. Я пошла в столовую, чувствуя, как внутри пульсирует решимость. И страх. Но страх я спрятала глубоко. Сегодня всё решится. *************************************** Я вышла из комнаты и направилась в столовую. Коридоры были пусты, только вдалеке слышались голоса — кого-то уже разбудили на завтрак. Сегодня было странно: меня не повели сдавать кровь. Никто не пришёл, не постучал, не вывел из комнаты. В коридоре не было охранников, которые обычно тащили нас в процедурный отсек. Что происходит? Почему сегодня никого? Это было подозрительно. Слишком подозрительно. Но я не стала думать — просто пошла дальше, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Ноги несли меня почти на автомате. Волосы были распущены, падали на лицо, пряча порезы на висках. Я опустила голову, чтобы никто не заметил. Я завернула за угол — и столкнулась с ним. Сначала я увидела тёмно-синюю униформу, широкие плечи, знакомую фигуру. Потом подняла глаза. Дерек. Он стоял прямо передо мной, и его серо-голубые глаза смотрели на меня с ленивым удивлением. Я замерла. Сердце пропустило удар, потом заколотилось где-то в горле. Кого угодно, только не его. Ньюта, Минхо, кого-то из группы А, даже ту девчонку, с которой я ссорилась, Джейсона — кого угодно, но не Дерека. Он тоже, кажется, не ожидал меня увидеть. Его брови чуть приподнялись, на губах появилась знакомая усмешка. — Клео, — сказал он, растягивая моё имя. — Ты что, теперь не умеешь по сторонам смотреть? Хотя да, логично — с твоим-то видом. Я сжала кулаки. Внутри всё кипело — страх, злость, ненависть. Но где-то глубоко, под этим коктейлем, мелькнула другая мысль: ключ-карта. У него на поясе. Мне нужна она. Но как? Как её украсть? Он был выше, шире, сильнее. Если он заметит хоть что-то, он сделает со мной такое, что Джейсон покажется добрым. Я боялась даже думать, на что он способен. Не просто избить или запереть. Он мог сделать что-то хуже — то, о чём я старалась не вспоминать. Его руки на моём теле, его дыхание, его голос в темноте карцера. Страшно. Безумно страшно. Но я не могла показать этого. Не могла отступить. — Пошёл ты, — сказала я, и голос мой прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало. Я попыталась обойти его, но он резко схватил меня за руку — за запястье, там, где ещё не зажил синяк от вчерашнего укола. Пальцы впились в кожу, и я зашипела от боли. — О, как невежливо, — усмехнулся он, дёргая меня назад, заставляя развернуться к нему лицом. — Хамить, Клео? Ну ты правда… так делаешь снова? Неужели тебя не учили манерам? Он сделал шаг ко мне, нависая сверху. Я чувствовала его дыхание — тёплое, с запахом кофе. Его глаза смотрели на меня с забавой. Ему нравилось. Нравилось видеть мой страх, мою беспомощность. Я смотрела на него снизу вверх, стараясь не отводить взгляд. В моих глазах — злость, ненависть, отчаяние. Но я не хотела, чтобы он видел страх. — Иди в задницу, Дерек, — прошептала я сквозь зубы. Он засмеялся — тихо, противно. — Какая же ты… неблагодарная. Я же тебя вчера до комнаты донёс, чуть ли не на руках. А ты? — Ты меня туда и привёл, — выплюнула я. — После того, что вы со мной сделали. — Мы заботимся о тебе, Клео, — он наклонился ещё ближе, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. — Просто ты не хочешь этого понимать. — Отпусти, — сказала я, дёрнув рукой. Он не отпустил. Только сжал пальцы сильнее. — А что ты мне сделаешь? Снова нос сломаешь? — усмехнулся он. — Попробуй. Я смотрела ему в глаза. Внутри всё кипело. Я хотела ударить его, плюнуть, вырваться. Но понимала — сейчас не время. Если я нападу, он меня скрутит, и тогда я не только не получу ключ, но и окажусь в ещё худшей ситуации. — Отпусти, — повторила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я иду в столовую. Если ты меня задержишь, Джейсон спросит, почему я не на завтраке. Дерек усмехнулся, не разжимая пальцев на моём запястье. — Ну, я думаю, ничего не изменится, если ты опоздаешь на пару минут, — он наклонился ближе, его дыхание коснулось моего уха. — Ведь кто-то должен научить тебя держать свой рот иногда хоть закрытым. Я почувствовала, как внутри закипает злость. Страх отступил, уступая место ярости. — Ты такой мерзкий, Дерек, — прошипела я, глядя ему в глаза. — Неужели ты сам себя так терпишь? Он усмехнулся — лениво, с явным удовольствием. — Ой, Клео. Сколько раз я о тебе слышал все эти гадости. А ты хоть бы что-то новое придумала. — Ты ублюдок, Дерек, — выплюнула я, чувствуя, как ненависть переполняет меня. — И ты знаешь это. Ты всегда останешься таким в этом сраном месте. Его лицо изменилось. Усмешка исчезла, глаза потемнели. Он резко схватил меня за вторую руку и толкнул к стене. Моя голова ударилась о бетон, я взвыла от боли — негромко, но он услышал. — Тихо, — прошипел он, прижимая меня всем телом. Я снова оказалась в этом положении. Стена за спиной, он нависает надо мной, его руки сжимают мои запястья, прижимая их к бетону. Он выше, сильнее, страшнее. Я ничего не могу сделать. Если я ударю — он ответит. Если я закричу — он закроет мне рот. Я в ловушке. — Всё-таки, — произнёс он медленно, наклоняясь к моему лицу, — мне кажется, стоит тебе заткнуть рот. Я мог бы с этим легко справиться. Он смотрел на меня своими серо-голубыми глазами — яркими, холодными, с таким чувством презрения и ненависти, что у меня внутри всё оборвалось. Я пыталась вырваться, дёргалась, но он только сильнее прижимал мои руки к стене. Его тело прижимало меня, не оставляя ни миллиметра свободы. Он показывал, что здесь главный он. Что я ничего не значу. Что я — просто вещь, которую можно сломать. — Пусти… — прошептала я, но голос сорвался. Я уже открыла рот, чтобы сказать очередную гадость — возможно, сделать ещё хуже, — но вдруг из-за поворота раздался голос. — У вас всё в порядке? Минхо. Он стоял в нескольких метрах от нас, засунув руки в карманы, но его лицо было напряжённым, глаза — внимательными. Он смотрел на Дерека, на меня, на то, как он меня держит. Дерек медленно повернул голову, не отпуская меня. — Всё в порядке, — сказал он ровным голосом. — Иди в столовую. — Я спросил у неё, — ответил Минхо, делая шаг вперёд. — Клео, ты в порядке? Я смотрела на Минхо. В его глазах — не насмешка, не обычная ленивая усмешка. Беспокойство. Настоящее. — Всё… нормально, — выдавила я. Дерек разжал пальцы, отпустил меня. Отступил на шаг, поправил форму. — Иди уже, — бросил он мне, не глядя. — И помни, что я сказал. Я не ответила. Оттолкнулась от стены и быстрым шагом пошла к Минхо. Он молча развернулся и пошёл рядом. Мы свернули за угол. Дерек остался позади. — Что это было? — спросил Минхо тихо. — Ничего, — ответила я, стараясь унять дрожь в голосе. — Просто… Дерек. — Он тебя обидел? — Нет, — соврала я. — Я в порядке. Минхо не поверил. Я видела это по его глазам. Но он не стал спрашивать дальше. ************************************** Я развернулась и пошла, чувствуя, как ноги дрожат, как сердце колотится где-то в горле. Спина горела — я знала, что Дерек смотрит мне вслед. Его взгляд был тяжёлым, как свинец. Я не оборачивалась, но ощущала его кожей. Иди. Иди быстрее. Не показывай страх. Минхо поравнялся со мной. Я покосилась на него — в полумраке коридора он выглядел иначе, чем обычно. Его тёмные волосы были чуть взъерошены, будто он только что встал, но одет уже в свою обычную чёрную футболку, которая обтягивала широкие плечи и рельефные руки. На поясе — неизменная толстовка, завязанная узлом. Он был выше меня, но сейчас шёл, чуть наклоняясь, стараясь заглянуть мне в лицо. Его глаза — тёмные, почти чёрные — смотрели с беспокойством, которого я раньше не замечала. — Клео, — позвал он тихо. — Ты чего? Что случилось? — Ничего, — ответила я, чувствуя, как голос дрожит. — Пожалуйста, просто… идём. Я ускорила шаг, почти переходя на бег. Минхо не отставал. — Он тебя обидел? — спросил он, и в его голосе прозвучала сталь. — Дерек. Он что-то сделал? — Нет, — соврала я, хотя внутри всё кричало: да, обидел, унизил, прижал к стене, смотрел так, будто я вещь. — Минхо, пожалуйста, пошли просто… отсюда. Быстрее. Я чувствовала, как ноют запястья — там, где Дерек сжимал их своими железными пальцами. Кожа горела, наверняка останутся синяки. Голова кружилась, в висках пульсировало. Но я заставляла себя идти. Минхо схватил меня за локоть — осторожно, не больно, просто чтобы остановить. — Клео, посмотри на меня, — сказал он. Я подняла голову. В его глазах — не насмешка, не ленивая усмешка, а настоящая тревога. Он переводил взгляд с моего лица на мои руки, на то, как я их прижимаю к груди. — Ты дрожишь, — заметил он. — Это от холода, — отмахнулась я. — В коридоре двадцать градусов. — Минхо, — я выдохнула, — пожалуйста, просто проводи меня в столовую. И всё. Я не хочу говорить. Он помолчал, потом кивнул. Отпустил мой локоть, но пошёл рядом ещё ближе — так, что я чувствовала тепло его тела. Это было странно — он не прикасался, но его присутствие действовало успокаивающе. — Я не понимаю, что происходит, — сказал он тихо, когда мы свернули за угол. — То Дерек несёт тебя на руках, то прижимает к стене. Вы вместе? Или он тебя обижает? Что вообще между вами? — Ничего, — ответила я, глядя прямо перед собой. — Ничего нет. — Тогда почему он так на тебя смотрит? — не унимался Минхо. — Я видел. У него взгляд хищника. И ты… ты боишься его. Я никогда не видел тебя испуганной. Я промолчала. Потому что он был прав. Я боялась Дерека. Боялась того, что он может сделать. Не только ударить или запереть — а того, что было в карцере. Его рук. Его дыхания. Его слов. — Я в порядке, — сказала я наконец. — Просто… у нас с ним давняя история. Я сломала ему нос. Он меня не любит. — Это больше, чем «не любит», — заметил Минхо. — Может быть, — я посмотрела на него. — Но я не хочу об этом говорить. Пожалуйста. Он вздохнул, но кивнул. Минхо шёл рядом, и я чувствовала, как он то и дело бросает на меня обеспокоенные взгляды. Его тёмные глаза скользили по моему лицу, по дрожащим рукам, по тому, как я прижимала их к груди, чтобы он не заметил — как сильно они трясутся. — Ладно, — сказал он, понижая голос. — Значит, если ещё раз он тронет тебя — скажи мне. — Что ты сделаешь? — усмехнулась я, но усмешка вышла кривой. — Не знаю, — он пожал плечами. — Что-нибудь придумаю. Он замолчал, потом добавил тише: — Всё-таки, блин… я не знаю, что вообще здесь происходит. Ты, Дерек, эти процедуры… Клео, что за хрень? Я остановилась. Повернулась к нему. Внутри всё кипело — страх, усталость, злость на себя, на Дерека, на Минхо, который лезет не в своё дело. — Слушай, Минхо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя он срывался. — Пожалуйста, не лезь. Это мои дела. Хорошо? Перестань совать свой нос везде. Хотя бы сейчас. — Слушай, — он не отступил, сделал шаг ко мне. — Я не понимаю, что за херня с тобой происходит, Клео. Я ведь видел, что там происходило. Ты была другой. Ты боялась его. Я впервые это видел. Если какая-то проблема серьёзная… — Хватит! — Я не выдержала. Мой голос сорвался на крик, эхо разнеслось по пустому коридору. — Хватит лезть в мои дела! Перестань! Перестань, перестань, перестань это делать! Перестань что-то выведывать, вообще пытаться… Просто… просто… Я задохнулась. Слова застряли в горле. Я видела, как изменилось его лицо — удивление, растерянность, даже обида. — Отстань! — выкрикнула я и, резко развернувшись, почти побежала к столовой. Я влетела в дверь, не оглядываясь. Сердце колотилось где-то в горле, перед глазами плыли красные пятна. Зачем я накричала на него? Он же хотел помочь. Единственный, кто сегодня протянул руку. Но я не могла иначе. Не могла позволить кому-то видеть мою слабость. Не могла объяснять, что Дерек делал со мной, что я боюсь его до чёртиков, что он может сделать со мной что угодно, и я ничего не смогу противопоставить. Пусть лучше думает, что я просто злая. Пусть ненавидит. Это проще, чем объяснять правду. Минхо остался в коридоре. Я знала — он смотрит мне вслед. Но я не обернулась. Он не понимал. И пусть. Так безопаснее. Для него. Для меня. Я села за стол в углу, сжала кулаки и уставилась в пустоту. — Прости, Минхо, — прошептала я. — Но так надо. ************************************* Я сидела за столом в углу, сжимая ложку и глядя в пустоту. Голова всё ещё кружилась, запястья ныли, и я старалась не смотреть на них, чтобы не видеть красные следы от пальцев Дерека. Арис подошёл, сел напротив. Его серые глаза внимательно осмотрели меня. — Ты долго, — сказал он тихо. — Ты что, ты в порядке? — В смысле? — я подняла голову. — Почему ты это спросил? — Ты выглядишь… взволнованно, — он наклонился ближе. — Не знаю… взбудораженная, испуганная, что ли. Что случилось? — Всё нормально, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто… Минхо прицепился, как всегда. Всякую херню нёс. — Ты точно нормальная? — не отставал он. — Потому что что-то не так. — Всё нормально, Арис, — я взяла вилку, но тут же замерла. На моей руке, чуть выше запястья, краснели чёткие следы — пальцы Дерека. Синяки уже начинали проступать. Я быстро опустила руку под стол, натянула длинный рукав кофты, спрятала следы. — Ешь молча и перестань задавать тупые вопросы. Арис нахмурился, но спорить не стал. Он взял ложку, но смотрел на меня. — Сегодня, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал, — нужно пробраться в тот отсек. Узнать, что там. Но я не знаю… ключ, это всегда, блин, чёртова проблема. Я почувствовала, как сердце ухнуло. Ключ. Дерек. Карта на его поясе. — Почему сегодня? — спросила я, хотя сама знала ответ. Времени нет. Каждый день кто-то исчезает. — Потому что медлить нельзя, — ответил Арис. — Джейсон что-то задумал. Я не знаю что, но чутьё подсказывает — надо торопиться. — Я не против, — сказала я, хотя внутри всё сжалось. — Достанем ключ. Я… я знаю, у кого. Арис поднял бровь. — У Дерека, — закончила я. — Я видела у него на поясе карту. — Клео, нет, — он покачал головой. — Это слишком опасно. Он тебя… — А есть другой вариант? — перебила я. — Джейсон? К нему не подступиться. Остальные охранники меняются, и неизвестно, у кого есть доступ. Дерек — единственный, кто постоянно рядом. И… он уже ко мне подходит. Я смогу. — Я сделаю это сегодня, — сказала я, сжимая вилку. — Достану ключ. — Стоп, Клео, — Арис резко положил ложку, его лицо стало жестким. — Мы это обсуждали. Ты не будешь подходить к Дереку, не будешь лезть в эти проблемы. Мы придумаем другие варианты. В конце концов, Томас что-то сделает. — Арис… — Я сказал нет, Клео! — перебил он, повысив голос, но тут же оглянулся, чтобы никто не слышал. — Если ты хоть какую-то фигню выкинешь, я… я не знаю, что-нибудь придумаю. Ты меня знаешь. Не лезь в это. Слишком много у тебя косяков. Они начинают забирать тебя, брать анализы. Значит, скоро они вызовут и тебя в эти дни… в «лучшее место». Ты разве этого не понимаешь? Я подняла на него глаза. В его взгляде — страх, отчаяние, мольба. Он боялся за меня. Сильнее, чем за себя. — Арис, я… — Я сказала нет? — он сжал кулаки. — Серьёзно, Клео, хватит. Не лезь в эту херню. Он резко встал, отодвинув стул. Не глядя на меня, развернулся и направился к выходу из столовой. Его плечи были напряжены, спина прямая — он был зол. И напуган. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри закипает обида и злость. Он не понимает. Никто не понимает. В ту же секунду из-за стола Группы А поднялся Томас. Он переглянулся с Минхо, что-то сказал ему, и быстрым шагом направился за Арисом. Они вышли вместе — Томас что-то тихо говорил, Арис кивал, но не оборачивался. Я осталась одна. И тут мой взгляд столкнулся с их столом. Минхо сидел, откинувшись на спинку стула, но его тёмные глаза смотрели на меня с беспокойством. Не с насмешкой, не с ленивым любопытством — с настоящей тревогой. Он видел, как я кричала на него в коридоре. Видел, как я дрожала. И теперь он пытался понять, что со мной происходит. Я перевела взгляд дальше — и встретилась глазами с Ньютом. Он тоже смотрел на меня. Его светлые волосы были растрёпаны, лицо бледное, под глазами — тени. Но взгляд был странным: не холодным, не насмешливым, как обычно. В нём было что-то другое. Беспокойство. Или даже… сожаление? Он смотрел так, будто хотел что-то сказать, но не решался. Я отвела взгляд. — Пошли они все в жопу, — прошептала я, сжимая вилку. — Эта чёртова группа… только хуже делают. Но внутри я знала: они не делали хуже. Они пытались понять. А я не хотела, чтобы кто-то понимал. Потому что тогда пришлось бы объяснять. А объяснять я не умела. И не хотела. Я уткнулась в тарелку, чувствуя на себе взгляды Минхо и Ньюта. Они не отводили глаз. И это бесило. И пугало. И почему-то — чуть-чуть согревало.