Бегущий в лабиринте - игры со смертью

Я вернулась в свою комнату после разговора с Минхо. Он, как всегда, был слишком весёлым, слишком беспечным. Шутил, подкалывал, пытался меня развеселить. А я улыбалась — почти искренне — и думала о другом. О ключе. О том, как его достать. О том, что делать дальше. Минхо — хороший. Но он не понимает. Никто не понимает, как страшно. Как тяжело. Я села на кровать, обхватила колени руками. В голове крутились мысли. Дерек. Его ключ-карта. Если я подойду к нему, он что-то заподозрит. Если я не подойду — мы все умрём. Или исчезнем, как те, кого забрали сегодня утром. Я сжала кулаки. Нужно придумать план. Хитрый. Чтобы он ничего не заметил. На столе лежала старая книга — какая-то ерунда про лес и животных. Я взяла её, просто чтобы занять руки. Листала, но не читала. Думала. Может, подойти ночью? Когда он будет один? Притвориться слабой, напуганной? Он любит, когда я боюсь. Любит чувствовать власть. Меня затошнило от этой мысли. Но другого выхода не было. Дверь открылась без стука. Джейсон. Он вошёл, а за его спиной маячили двое охранников — высокие, с каменными лицами. Они остались снаружи, закрыв дверь. Джейсон был один. Я сразу узнала его. Он был высоким — под метр девяносто, наверное. Тёмные волосы, с заметной сединой на висках, торчали по бокам — видно, что он пытался их уложить, но не получилось. Пряди лезли в разные стороны, придавая ему слегка небрежный, но при этом хищный вид. На нём была чёрная кофта с длинными рукавами и серые, почти чёрные штаны. В целом он выглядел подозрительно, как всегда. Но самое главное — его глаза. Хитрые, маслянистые, холодные. Они блестели в тусклом свете, осматривая комнату, мои вещи, моё лицо. Они скользнули по мне, оценивая, ища слабину. — О, здравствуй, Клео, — сказал он, и его голос звучал почти радостно, будто он был искренне рад меня видеть. Будто переживал. — Давно не виделись. Я сглотнула. Внутри всё сжалось. Он притворяется. Он всегда притворяется. — Что тебе надо? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Почему сразу что-то надо? — он усмехнулся, прошёлся по комнате, остановился у стены. — Я решил проверить, как ты. Что с тобой? Я захлопнула книгу, встала. Внутри всё кипело. — Что со мной? — я посмотрела ему в глаза. — После того, что ты сделал, ты спрашиваешь, что со мной? — Клео, — он поднял руки, будто защищаясь, — я просто хочу убедиться, что с тобой всё в порядке. Ты слишком странно себя ведёшь. Слишком трезво на всё реагируешь. Это… не похоже на тебя. — Что тебе здесь надо? — отрезала я. Он усмехнулся, наклонил голову. — Просто хочу узнать, вспомнила ли ты что-то? — В смысле? — я насторожилась. — Ну, то, что было раньше, — он сделал шаг ко мне. — Может, у тебя появились какие-то обрывки памяти? Или ещё что-то? — Зачем тебе это надо? — спросила я, сжимая книгу. — Просто я беспокоюсь о вас, — он развёл руками. — Я должен знать всё, чтобы знать, что делать дальше. Я скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает злость. — Ничего, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — К твоему счастью — или к моему разочарованию — я ничего не помню. Ничего. — Да? — он приподнял бровь. — Как интересно. Он прошёлся по комнате, остановился у стены, провёл пальцем по корешкам книг. — Как твоё самочувствие вообще? Смотрю, ты нашла общий язык с Группой А. Особенно с Минхо. И с Ньютом, кажется, тоже… Я напряглась. Он следит за мной. Знает про наши разговоры. — Это не твоё дело, — ответила я. — Ошибаешься, Клео, — он повернулся ко мне. — Здесь всё моё дело. Я отвечаю за вас. — За нас? — я усмехнулась. Его лицо на секунду стало жёстким, но он быстро взял себя в руки. — Ты многого не понимаешь, Клео. Всё, что мы делаем, — ради вашего блага. Я смотрела в глаза Джейсона — хитрые, маслянистые, с притворной добротой. Он стоял напротив, положив руку мне на плечо, и давил своей высотой, своим спокойствием. Его тёмные волосы с сединой на висках торчали в разные стороны, будто он только что встал с кровати. Чёрная кофта и серые штаны делали его похожим на обычного человека, но я знала — за этой маской скрывается монстр. — Но я не сдамся, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Он усмехнулся, и его пальцы чуть сильнее сжали моё плечо. — Посмотрим, Клео. А пока… поверь мне, тебе просто стоит доверять мне. Мы же спасли вас. Вытащили из лабиринта. Если бы не мы, вряд ли бы вы долго прожили там, где ходят эти… — он кивнул на дверь, будто за ней были те самые твари. — Просто на улице вы видели, кто там? Эти пугающие существа, которые готовы сожрать вас, Клео. Поверь, если бы мы хотели вам вреда, мы бы оставили вас там с ними. Ты видела их гнев, я не чувствовала? Правильно? И мы помогли вам. Мы защитили вас. Потому что считаем, что у человечества должен быть шанс. Те, кто закрыл вас в лабиринте — это такие чудовища, которых нужно наказать. Он говорил сладко, как сироп, но я не верила ни одному слову. — Ну да, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Но не все мертвы из лабиринта, да? Особенно Алла Пэйдж. Все же наказаны, верно, Джейсон? Мне вот интересно: зачем покончила с собой Ава Пэйдж? А? Ты знаешь ответ на этот вопрос? Его лицо изменилось. Глаза расширились — на секунду в них мелькнуло удивление, даже испуг. Он явно не ожидал, что я произнесу это имя. —Думаю она сказала почему , разве нет?… — начал он, но быстро взял себя в руки. — Замучила совесть? — продолжила я, не давая ему опомниться. — Не знаю, слишком уж она совестливая, разве ты так не думаешь? Раз она сделала с нами такое, думаешь, у неё есть совесть? Из-за чего ей стало стыдно? Вряд ли. Джейсон сжал моё плечо сильнее, почти до боли. Его глаза потемнели. — Слушай, Клео, — сказал он, и в его голосе исчезла слащавость. — Мой тебе совет: просто перестань. Поверь мне… Он наклонился ближе, заставляя меня смотреть ему в глаза. Я видела его хитрое, злое лицо, которое пыталось изобразить доброту и заботу. Но это была маска. Под ней — холодная жестокость. — Я хочу для вас только лучшего, — продолжил он, и его голос снова стал мягким, почти умоляющим. — Если мы не будем помогать друг другу, что будет? Если станем как те существа, которые готовы перегрызть любому глотку? Я смотрела ему в глаза. И не верила. Ни одному слову. Ни одному жесту. Но я понимала — сейчас не время спорить. Не время давать ему ещё больше сомнений против себя. Он и так уже подозревает. Если я продолжу, он начнёт копать глубже. И тогда мои планы рухнут. — Ладно, — сказала я, отводя взгляд. — Я поняла. — Поняла? — он чуть ослабил хватку. — Хорошо. Умная девочка. Он убрал руку с моего плеча, поправил кофту. — Отдыхай, Клео. Завтра будет новый день. Он направился к двери, но у порога остановился, обернулся. — И… не лезь туда, куда не надо. Поняла? — Поняла, — ответила я, не глядя на него. Он вышел. Дверь закрылась. Я осталась одна. Сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он знает. Или подозревает. Нужно торопиться. Я посмотрела на дверь, за которой скрылся Джейсон. Потом перевела взгляд на пустой стол. Я ещё не знала, как это сделаю. Но знала — времени нет. — Придумаю, — прошептала я. — Должна придумать. *********************************** ❗Воспоминания , от лица Клео❗ Воспоминание. Несколько недель назад. Финал лабиринта. Мы стояли перед огромной железной дверью. Я и Арис. Вокруг — никого из группы А, ни Томаса, ни Минхо, ни Ньюта. Только мы двое, выжившие после всего этого кошмара. За нами — лабиринт, который мы покинули, но не до конца понимали, что ждёт впереди. На экране, вмонтированном в стену, появилось лицо. Ава Пэйдж. Бледная, с светлыми волосами и глазами, полными боли. Она говорила, и голос её дрожал. — Простите меня. Это была моя ошибка. Всё, что произошло… у меня не было выбора. Я хотела… я хотела как лучше. Она замолчала. Потом подняла руку. В ней был пистолет. Мы с Арисом не успели ничего понять — только услышали выстрел. Её тело рухнуло. — Что за… — прошептал Арис. Я не могла говорить. Смотрела на экран, на кровь, на неподвижное тело. Ава Пэйдж, создательница Порока, женщина, которая заперла нас в лабиринте, — она застрелилась. На наших глазах. — Почему? — спросила я, но ответа не было. Мы стояли в тишине. Только вентиляция гудела где-то за стенами. А потом — щелчок. Огромная железная дверь перед нами начала открываться. Медленно, со скрежетом, будто не открывалась годами. — Неужели это конец? — сказал Арис, и в его голосе слышалась надежда. — Не знаю, — ответила я. — Но… мы столько прошли. Смешно сдаваться у самой цели, верно? Мы посмотрели друг другу в глаза. Кивнули. И сделали шаг вперёд, навстречу неизвестности. За дверью была ночь. Холодная, тёмная, с низким небом, на котором едва угадывались звёзды. Луна висела бледным диском, освещая разрушенный город. Мы вышли из огромного здания — серого, бетонного, похожего на бункер. И замерли. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались руины. Когда-то это был город — высокие здания, улицы, площади. Но теперь всё лежало в обломках. Огромные строения были разрушены до основания, их остовы торчали вверх, как сломанные рёбра. Кирпич, бетон, арматура — всё было разбросано в хаотичном порядке. Везде валялись куски стен, обломки перекрытий, осколки стекла. Из-под завалов торчали висящие провода — чёрные, толстые, они свисали с разрушенных столбов, как мёртвые змеи. Песок покрывал всё — дороги, тротуары, руины. Он скрипел под ногами, поднимался в воздух при каждом шаге. Кое-где пробивались засохшие кусты и кривые, мёртвые деревья. Ни зелени, ни жизни. Только пустота и холод. — Что это? — прошептал Арис, оглядываясь. — Где мы? Я не ответила. Смотрела на разрушенные здания, которые возвышались вдалеке. Когда-то они, наверное, были красивыми. Теперь — только груды камней. — Это… город, — сказала я. — Точнее, то, что от него осталось. — Но где люди? — спросил Арис. — Где всё? — Не знаю, — ответила я. — Может, их никогда и не было. Или они ушли. Или… Я не договорила. Не хотела думать о худшем. Ветер ударил в лицо, принося с собой песок и холод. Я зажмурилась, отвернулась, прикрыла лицо руками. Арис сделал то же самое. — Куда мы попали? — крикнул он, перекрывая вой ветра. — Не знаю! — ответила я. — Но… мы должны идти. Обратно дороги нет. Мы пошли дальше, осторожно ступая по песку и обломкам. Ноги утопали, каждый шаг давался с трудом. Вокруг — тишина, только ветер и скрип песка, иногда звон падающих камней. Ни огней, ни людей, ни звуков жизни. — Мы думали, здесь будет хоть что-то нормальное, — сказал Арис, оглядываясь на огромную железную дверь, которая осталась позади. — Город. Люди. Спасение. А тут… — Только смерть, — закончила я. — И руины. Мы остановились. Я посмотрела на него, он — на меня. — Что теперь? — спросил он. — Не знаю, — ответила я. — Но мы выжили. И это главное. Мы пошли дальше, в неизвестность. Впереди был только тёмный силуэт разрушенного города, а позади — лабиринт и Порок. И Ава Пэйдж, которая застрелилась, потому что не смогла смотреть на то, что создала. Продолжение воспоминания. Разрушенный город. Ночь. От лица Клео. Мы шли. Шли по песку, по обломкам, по битому стеклу и ржавой арматуре. Вокруг — тишина, только ветер и наши шаги. Город молчал. Мёртвый город. Иногда в воздухе пролетали какие-то тени — то ли птицы, то ли обрывки пластика, гонимые ветром. — Что нам делать? — спросил Арис, не глядя на меня. — Лабиринт закончился. Куда идти? Что делать? — Я не ожидала этого, Клео, — ответила я, чувствуя, как голос дрожит. — Я думала… я думала, что спасение будет другим. Что за дверью нас встретят люди, что будет новая жизнь. — Выход из лабиринта — это всё, что мы хотели, — сказал он, и в его голосе звучала горечь. — А теперь… я не знаю. Мы просто вышли из одной клетки в другую, только эта клетка — весь мир. Он остановился, повернулся ко мне. В его глазах — отчаяние, усталость, боль. — Это всё моя вина, Клео, — сказал он тихо. — Если бы я не… если бы я был сильнее, может, мы бы не потеряли стольких. Может, у нас был бы план. Может, ты не пошла бы в лабиринт тогда… — Что? — я посмотрела на него, чувствуя, как внутри закипает злость и обида. — Что ты такое говоришь? Рисковать надо было? Остаться в лабиринте? Там была хоть какая-то жизнь? Там мы были сыты, одеты, у нас была крыша над головой. — Жизнь? — Арис усмехнулся, но усмешка вышла кривой, горькой. — Жизнь, в которой нас закрыли, как подопытных кроликов? Жизнь с гриверами, которые каждую ночь рыскали у стен? Ты серьёзно, Арис? — У нас был выбор, Клео, — он не отступал, сжал кулаки. — Там можно было жить. Не хорошо, но жить. А что делать здесь? Посмотри вокруг. Здесь просто ничего нет. Ни еды, ни воды, ни крова. Ни надежды. Я огляделась. Руины, песок, мёртвые деревья с кривыми, как скелеты, ветвями. Ни огня, ни звука, ни жизни. Только ветер и тьма. — Я не ожидала этого, — прошептала я. — Я думала, спасение… что в итоге будет что-то хорошее. Что мы найдём людей, что они помогут. А тут… — Мы должны что-то придумать, — сказал Арис, делая шаг ко мне. — Мы придумаем. Мы можем найти что-нибудь, если идти дальше. Может, в других районах есть вода, еда. — Что найти, Арис? — я повысила голос, чувствуя, как отчаяние душит меня. — Что? Разве ты не видишь? Это конец. Это пустошь. И из-за меня… из-за меня все наши друзья погибли в лабиринте. Из-за меня мы здесь. Из-за меня… — Ты серьёзно? — он схватил меня за плечи, заставляя смотреть ему в глаза. — Мы не умрём здесь, Клео. Не рассчитывай даже. Я не позволю. Мы выживем. Как выживали раньше. — Но как? — прошептала я. — Как, Арис? — Не знаю, — ответил он. — Но мы будем искать. Пойдём. Мы пошли дальше. Прошли мимо разрушенного жилого дома, мимо перевёрнутой машины, засыпанной песком. Свернули на широкую улицу, где когда-то, наверное, были магазины. И увидели здание. Огромное, с выбитыми витринами, с обрушившейся вывеской. Похоже на торговый центр — или развлекательный комплекс. Когда-то здесь, наверное, было людно, играла музыка, люди смеялись. Теперь — тишина и тьма. — Давай зайдём, — сказал Арис. — Может, найдём что-то полезное. Мы вошли внутрь. В нос ударил запах пыли, плесени и чего-то ещё — сладковатого, гнилостного. Пол был завален обломками, разбитыми витринами, кусками ткани. Где-то наверху хлопала оторванная вывеска. — Смотри, — показал Арис на лестницу. — Верхние этажи, может, там уцелело что-то. Мы начали подниматься. Ступеньки скрипели, некоторые были сломаны, приходилось переступать. Я держалась за перила — они были ржавыми, но держали. На втором этаже были магазины одежды. Пустые вешалки, разбросанные вещи, покрытые пылью. Я подошла к одной из кучек, подняла какую-то кофту — она рассыпалась в руках. — Бесполезно, — сказала я. — Идём выше, — ответил Арис. Третий этаж — что-то вроде фуд-корта. Столы, стулья, пластиковая посуда. Всё в слое пыли. В воздухе витал тот же сладковатый запах, но сильнее. Я поморщилась. — Чем тут пахнет? — спросила я. — Не знаю, — Арис нахмурился. — Может, что-то протухло. Мы двинулись дальше. Я хотела уже предложить спуститься, как вдруг услышала звук. Сначала мне показалось, что это ветер. Но потом звук повторился. Рык. Глухой, низкий, животный. Я замерла. Арис тоже. — Что это? — прошептал он. — Я не знаю, — ответила я, чувствуя, как по спине бежит холодок. — Арис, нужно идти. Мы уже повернулись к лестнице, но было поздно. Из-за угла, из тёмного прохода, выбежало нечто. Огромное, массивное, передвигающееся на четвереньках, но явно когда-то бывшее человеком. Его одежда — когда-то, наверное, обычная куртка и штаны — висела клочьями, грязная, порванная. Кожа была серой, в язвах и струпьях. Изо рта текла тёмная, густая жидкость, похожая на кровь. Глаза — бешеные, жёлтые, без зрачков. Оно зарычало — и рвануло к нам. — Бежим! — крикнул Арис. Я не успела даже пошевелиться. Тварь была слишком быстрой. Но Арис оказался быстрее. Он схватил меня за руку и дёрнул вперёд, к лестнице. Мы кубарем покатились вниз по ступенькам, ударяясь о бетон, о перила. Я вскрикнула от боли, но не остановилась. Сзади слышался топот — тяжёлый, дробный. Тварь неслась за нами. — Сюда! — Арис свернул в какой-то проход, мы вылетели на улицу через разбитое окно. Песок, ветер, ночь. Мы бежали, не оглядываясь. Бежали, пока не выбились из сил. Я упала на колени, тяжело дыша. Арис стоял рядом, сжимая мою руку. — Что это было? — прошептала я. — Не знаю, — ответил он. — Но, кажется, Ава Пэйдж была права. Весь мир в опасности. Я посмотрела назад, на тёмный силуэт здания. Тварь не вышла за порог. Может, боялась света? Или просто не захотела? — Нам нужно идти дальше, — сказал Арис. — Здесь нельзя оставаться. Я кивнула. Мы поднялись и пошли вперёд, в темноту, не зная, что ждёт нас впереди. Но теперь мы знали: этот мир — не спасение. Он — ад. И мы должны выжить в нём. *************************************** ❗Воспоминание , часть 2❗ Мы бежали. Бежали по этому страшному, огромному, заброшенному городу, где почти в полной темноте было ничего не видно. Фонари не горели — ни одного, лишь изредка, где-то далеко, едва мерцали один-два, но их света хватало только чтобы понять, что мы всё ещё в аду. Тени прыгали по стенам, и каждый раз мне казалось, что это очередная тварь. За нами бежали они. Толпа. Несколько существ — бывшие люди, мужчины и женщины, которые теперь передвигались на четвереньках или согнувшись, издавая хриплые, гортанные звуки. Их глаза светились в темноте жёлтым, как у зверей. Изо ртов текла кровь и какая-то чёрная слизь. Я слышала их дыхание — тяжёлое, прерывистое, будто у них лёгкие были полны жидкости. — Быстрее! — крикнул Арис, хватая меня за руку и таща за собой. Его пальцы впились в моё запястье — больно, но я не вырывалась. Мы свернули в какой-то переулок, потом в другой. Я спотыкалась о камни, о битое стекло, о куски арматуры, торчащие из земли. Ноги скользили по песку, но я не падала — он держал меня. За нами — топот, рычание, иногда крики — нечеловеческие, душераздирающие. Они звучали как смесь плача и злобы. — Они нас окружают! — я оглянулась. Их было всё больше. Пятеро? Десять? Я не могла сосчитать в темноте. Тени мелькали, жёлтые глаза горели, как свечи. — Сюда! — Арис толкнул какую-то дверь, мы влетели в здание — похоже на старый склад. Внутри пахло плесенью и смертью. Мы замерли, прижавшись к стене, стараясь не дышать. Рычание снаружи стало громче. Они были у двери. — Арис, — прошептала я, — что делать? — Не знаю, — ответил он, и в его голосе я услышала страх. Настоящий страх, которого не замечала раньше. — Если мы выйдем, они нас сожрут. Если останемся — найдут. Вдруг дверь затрещала. Кто-то с силой толкнул её снаружи. Я замерла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Надо разделиться, — сказал Арис, и его голос дрогнул. — Только так у кого-то есть шанс. — Нет! — я схватила его за руку. — Не бросай меня! — Это не я бросаю, Клео. Это они. Он толкнул меня в сторону какого-то прохода, а сам рванул в другую сторону. Я не успела ничего сказать — только услышала его шаги и чужой рык. — Арис! — крикнула я, но ответа не было. Я осталась одна. Сердце колотилось, в ушах шумело. Я стояла в темноте, не зная, куда идти. Сзади — топот. Они приближались. — Нет, нет, нет, — прошептала я и побежала. Я бежала по коридору, потом вверх по лестнице, потом снова вниз. Везде была тьма. Я не видела выхода, не видела ничего, кроме теней. Где-то слева послышался рык — я свернула направо. Где-то справа — побежала прямо. Мне казалось, что я бегу в лабиринте. Но этот лабиринт был настоящим. И в нём не было карты. Я выскочила на улицу — и замерла. Передо мной был тупик. Высокая стена, заросшая какими-то колючими растениями. Вокруг — ни одной двери, ни одного окна. — Нет, — прошептала я. Я развернулась — и увидела её. Тварь. Женщина когда-то, а теперь — существо с жёлтыми глазами, с кровавой пеной на губах. Она стояла в нескольких метрах и смотрела на меня. Потом зарычала — и бросилась. Я закричала. Она сбила меня с ног, и я рухнула на песок, ударившись спиной о камни. Она навалилась сверху, тяжёлая, вонючая, её руки — или лапы — сжимали мои плечи. Она наклонилась к моему лицу, и я почувствовала запах гнилой крови. — Отвали! — закричала я, упираясь руками в её грудь, в её шею. — Что тебе от меня надо? Она пыталась укусить меня, клацая зубами у самого лица. Я отталкивала её, но она была слишком сильной. Её когти рвали мою кофту, её дыхание обжигало кожу. — Отстань! — я извивалась, пыталась ударить её коленом, но она прижимала меня к земле. Одна моя рука сдерживала её за шею, а вторая шарила по песку, ища хоть что-то. Камень, железяку, палку — что угодно. Мои пальцы нащупали что-то твёрдое, тяжёлое. Кирпич. Я схватила его и, не думая, со всей силы ударила тварь по голове. Звук был глухим, мерзким. Существо замерло на секунду, потом её глаза закатились, и она рухнула рядом, дёргаясь в конвульсиях. Я отползла в сторону, тяжело дыша. Всё тело дрожало. Я смотрела на неподвижное тело и не могла поверить, что выжила. — Арис, — прошептала я, поднимаясь на ноги. — Арис! Я побежала. Бежала по улицам, выкрикивая его имя. Вокруг — только тьма и ветер. Ни ответа, ни шагов, ни рыка. — Арис! Где ты? Я осталась одна. Арис исчез в темноте, и я не знала, куда он побежал. Твари — их было больше, чем я думала — разделились. Часть погналась за ним, часть — за мной. — Арис! — крикнула я, но ветер унёс мой голос в пустоту. Я бежала, не разбирая дороги. Ноги скользили по песку, я спотыкалась о камни, о битое стекло, о куски арматуры. Сердце колотилось где-то в горле. Я не знала, куда бегу, но знала — останавливаться нельзя. В лёгких жгло, мышцы ног гудели, но я заставляла себя двигаться. За мной — топот, рычание, иногда — душераздирающие крики. Они были близко. Я свернула за угол, потом в какой-то проход, потом нырнула в разбитое окно какого-то здания. Внутри было темно, пахло плесенью и смертью. Я замерла, прижавшись к стене, и затаила дыхание. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук разбудит всех мертвецов в округе. Я зажала рот рукой, чтобы не издать ни звука. Пот стекал по лицу, щипал глаза, но я не смела вытереть. Твари пробежали мимо. Их шаги затихли. Я выдохнула — тихо, осторожно, стараясь не шуметь. Потом начала медленно, как мышка, пробираться к лестнице. Ступеньки скрипели, но я старалась ступать на самые края, чтобы не издавать звуков. Каждый шаг давался с трудом — ноги дрожали, колени подкашивались. Арис. Где ты? Ты должен быть здесь. Ты не мог уйти далеко. Я вышла на улицу. Вокруг — руины, песок, разрушенные здания. Ни огней, ни звуков, только ветер. Я огляделась, пытаясь понять, куда идти. — Арис… — прошептала я, но ответа не было. Я поняла. Он толкнул меня в тот проход, а сам побежал в другую сторону, чтобы отвлечь их. Большая часть тварей погналась за ним. Он спас меня. А теперь я должна найти его. Но как? Вокруг — никого. Только тьма и руины. Я чувствовала себя маленькой и потерянной, как в самом страшном сне. Я сделала шаг, другой. Вдруг — хруст. Я замерла, но это был просто камень под ногой. И вдруг — сбоку, из-за груды обломков, на меня снова вылетела тварь. Я не успела даже вскрикнуть. Всё произошло за долю секунды. Огромное тело обрушилось на меня, сбило с ног, и мы покатились кубарем по песку. Я ударилась плечом о камни, о какую-то железяку — острая боль вспыхнула в руке, но я не успела на неё отреагировать. Песок попал в глаза, в рот, я закашлялась. Тварь отлетела в сторону, но быстро пришла в себя. Она поднялась, зарычала — низко, гортанно, и снова бросилась на меня. — Отойди! — закричала я, выставив руки, пытаясь оттолкнуть её. Но она снова навалилась, прижимая меня к земле. Я не могла дышать. Её когти впивались в мои плечи. Я чувствовала запах гнили — тошнотворный, сладковатый, от которого подступала рвота. Она наклонилась к моему лицу. Её жёлтые глаза горели в темноте, изо рта капала тёмная, густая жидкость. Я видела её зубы — жёлтые, острые, с налётом крови. Она щёлкала ими у самого моего горла. Я ударила её в плечо, в грудь — бесполезно. Мои руки скользили по её мокрой, склизкой коже. Тогда я, не думая, со всей силы ударила её ногой прямо в лицо. Удар пришёлся в челюсть. Тварь дёрнулась, но не отпустила. Я ударила снова. И снова. Нога болела, но я била, пока она не отшатнулась. Я откатилась в сторону, попыталась встать — и тут же поняла, что что-то не так. Нога болела. Сильно. Очень сильно. Я взвыла от боли, посмотрела вниз — колено было разбито, штаны порваны, из раны текла кровь. — Чёрт… — прошептала я, чувствуя, как боль пульсирует в такт сердцу. Я перевернулась на руки, с трудом поднялась, прихрамывая. Нужно было бежать. Я сделала несколько шагов — и тут тварь схватила меня за ногу. Её пальцы — холодные, склизкие — обхватили мою лодыжку. Я не удержалась и рухнула лицом в песок. Боль была безумной. Нос ударился о камни, из глаз брызнули слёзы. Я застонала, потом закричала: — Нет! Хватит! Я дёрнула ногу, пытаясь вырваться. Ударила её другой ногой по голове — раз, другой. Тварь ослабила хватку, и я вырвалась. Я лежала на песке, и тварь снова схватила меня за ногу. Её пальцы — холодные, склизкие — обхватили мою лодыжку, и она дёрнула меня на себя. Я проехалась по камням, по битому стеклу, чувствуя, как острые края впиваются в спину, в руки. — Нет! Хватит! — закричала я, но голос сорвался. Она тащила меня, как куклу. Я пыталась уцепиться за что-нибудь — за выступ стены, за торчащую арматуру, — но пальцы скользили. Песок забивался под ногти, в глаза, в рот. Я перевернулась на спину, ударила её другой ногой по голове — раз, другой. Она даже не вздрогнула. Только зарычала громче и дёрнула меня сильнее. Я поняла, что всё кончено. Я не могу бежать — нога болит, колено разбито. У меня нет оружия, нет сил. Я не смогу защититься. Я ничего не могу сделать. В голове пронеслась мысль об Арисе. Он сбежал? У него получилось? Он жив? Или его уже… Слёзы потекли по щекам — от боли в ноге, от боли в разбитом носе, от страха. Я никогда не плакала при других. Но сейчас, в темноте, наедине с этой тварью, я не могла сдержаться. Это конец. Я сейчас умру. Я уже прощалась с жизнью. Закрыла глаза, чувствуя, как тварь наклоняется надо мной, как её дыхание обжигает лицо. Я попыталась оттолкнуть её — слабо, беспомощно. Мои руки упирались в её грудь, но она даже не пошатнулась. Она была слишком сильной, слишком большой, слишком злой. Я зажмурилась, готовясь к удару, к боли, к смерти. И вдруг — выстрел. Громкий, резкий, он разорвал тишину. Тварь дёрнулась, её хватка ослабла, и она рухнула рядом, залив мне ноги чем-то тёплым и липким. Я открыла глаза. Тварь лежала неподвижно. Её голова была разбита. Кровь текла на песок. Я перевела взгляд вперёд. В нескольких метрах стояла высокая, очень высокая мужская фигура. В темноте я не могла разглядеть лица — только силуэт: широкие плечи, мощная грудь, пистолет в руке. Он был в какой-то форме — тёмной, с нашивками. Он посмотрел на меня, потом на тварь, потом снова на меня. — В порядке? Жива? — спросил он. Голос был низким, хриплым, грубоватым. Я не могла говорить. Только переводила взгляд от чудовища к нему, от него к чудовищу. Мои губы дрожали. — Давай сюда руку, — сказал он, протягивая мне ладонь. — Быстро вставай. Нет времени валяться. Я не успела ничего понять. Он схватил меня за руку — сильно, уверенно — и рывком поднял на ноги. Я застонала от боли в колене, но удержалась. — Ты в порядке? — спросил он, оглядывая меня. — Идти можешь? — Я… — я запнулась. — Я не могу. Я не могу идти. — В смысле? — он нахмурился. В его голосе появилось раздражение. — Мне нужно найти Ариса, — выпалила я, чувствуя, как слёзы снова текут по щекам. — Моего друга. Мы разделились. Я не могу его бросить. — Нет, — отрезал он. — Идём. Нет времени. Быстро. — Пожалуйста, — я схватила его за руку, вцепилась в ткань формы. — Я не могу его бросить. Он спас меня. Он отвлёк их на себя. Если я уйду, он умрёт. Он смотрел на меня несколько секунд. В темноте я не видела его глаз, но чувствовала — он колеблется. — Нет, — сказал он твёрдо. — Я не пойду. Брось меня. Я сказала. Он вздохнул, покачал головой. Мы стояли друг напротив друга, и я впервые по-настоящему разглядела его. Луна вышла из-за облаков, и её бледный, холодный свет залил улицу, высветив каждую деталь. Он был высоким — почти на голову выше меня, широкоплечим, с мощными руками, которые, казалось, могли согнуть металл. Светлые волосы растрёпаны, кое-где свисали на лоб, кое-где на затылок — он выглядел неряшливо, будто давно не видел расчёски. Лицо было тёмным, с какими-то разводами, пятнами — то ли от грязи, то ли от засохшей крови. Кожа грубая, обветренная. Глаза — светлые, почти прозрачные — смотрели холодно, устало, но в них горел какой-то внутренний огонь. Он был одет в тёмную форму, местами порванную, с нашивками, которые я не разглядела. На поясе — пистолет, нож, какие-то сумки. Он смотрел на меня, я — на него. Вокруг — руины, песок, труп зомби, который он только что застрелил. Воздух был тяжёлым, пропитанным смертью и пылью. Где-то вдалеке слышался рык — твари приближались. — Слушай, соплячка, — сказал он, и в его голосе не было ни капли терпения. — Либо идём, либо я ухожу один. Ты должна двигаться. Мы должны идти сейчас. Прямо сейчас. — Я сказала нет, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает отчаяние и злость. — Я не уйду без него. — Ты что, серьёзно? — он наклонил голову, и в его глазах мелькнуло искреннее удивление. — Совсем больная? — Ой, да иди ты, — выплюнула я, сжимая кулаки. — Я не уйду без него. Можешь валить. Я справлюсь без твоей помощи. — Без моей помощи? — он усмехнулся, но усмешка вышла злой, даже жестокой. — Тебя только что не сожрала эта тварь. Ты должна быть благодарна мне. Если бы не я, ты сейчас валялась бы на земле мёртвая. С выпущенными кишками наружу. Тебя бы разорвали на куски, а твой друг даже не узнал бы, где искать твои останки. Его слова ударили, как пощёчина. Я почувствовала, как к горлу подступает комок. Но я не могла сдаться. — Мне плевать, — прошептала я, хотя голос дрожал. — Я не брошу его. — Ты идиотка, — сказал он, и в его голосе не было злости — только усталая констатация факта. — Твой друг, если он жив, уже бежит в другую сторону. Или его уже сожрали. Ты ничего не изменишь, если останешься здесь. Только сдохнешь вместе с ним. — Заткнись! — закричала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Ты не знаешь его! Он сильный! Он выживет! — А ты нет, — отрезал он. — Если останешься — нет. Я замолчала. Внутри всё дрожало — от страха, от боли, от бессилия. Я посмотрела на него, на его холодные глаза, и поняла — он не шутит. Он уйдёт. И оставит меня здесь. — Пожалуйста, — прошептала я, и в моём голосе впервые прозвучала мольба. — Помоги мне найти его. Я не могу… я не могу одна. Он смотрел на меня несколько секунд. Его лицо было непроницаемым. — Нет, — сказал он наконец. — У нас нет времени. Твари уже близко. Если мы не уйдём сейчас, нас убьют. Обоих. — Тогда иди, — я выпрямилась, вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Я останусь. — Ты серьёзно? — он прищурился. — Серьёзно, — ответила я. — Бросай меня. Я сказала. Он покачал головой, потом вдруг шагнул ко мне и схватил за руку — крепко, почти до боли. — Ну почему ты такая… такая дура? — прорычал он, глядя мне в глаза. Я не ответила. Только сжала зубы. — Идём, — сказал он и дёрнул меня за собой. — Нет! — я попыталась вырваться, но он был слишком сильным. — Отпусти! Я не пойду! — Пойдёшь, — отрезал он. — Хочешь жить — пойдёшь. Я ударила его свободной рукой в грудь, но он даже не пошатнулся. — Отпусти, ублюдок! — крикнула я. — Заткнись, — прошипел он, таща меня за собой. — И двигайся. Быстрее. Он свернул в какой-то проход между разрушенными зданиями. Я спотыкалась, нога болела, но он не давал мне упасть. — Ты ничего не понимаешь! — кричала я, пытаясь вырваться. — Он спас меня! Я не могу его бросить! — А он бы хотел, чтобы ты сдохла здесь? — рявкнул он, не оборачиваясь. — Думаешь, он бы обрадовался, узнав, что ты осталась и тебя разорвали? Я замолчала. Потому что он был прав. Арис не хотел бы, чтобы я умерла. Он хотел, чтобы я выжила. Сзади послышался топот — твари были совсем близко. Я оглянулась — в темноте мелькали жёлтые глаза. — Бежим! — крикнул он и рванул вперёд, таща меня за собой. Я побежала, забыв о боли, о страхе, о слёзах. Только вперёд. Мы выскочили на какую-то улицу, потом нырнули в подвал. Он захлопнул дверь, задвинул засов. Твари завыли снаружи, но не смогли войти. Я упала на пол, тяжело дыша. Он стоял надо мной, прислонившись к стене. ****************************************** Мы вышли на улицу, и я сразу поняла — здесь мы были с Арисом. Те же руины, та же груда обломков, те же тени. Я остановилась, огляделась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Мы были здесь, — прошептала я. — Он был здесь. Арис стоял у той стены. В полумраке он казался ещё выше, ещё шире. Его светлые волосы свисали на лоб, лицо было напряжённым, холодным. Он смотрел по сторонам, не пропуская ни одного звука. — Он мог уйти дальше, — сказал он тихо, но в голосе чувствовалось нетерпение. — Или его уже… неважно. Идём. Он двинулся вперёд, и я, прихрамывая, пошла за ним. Нога болела невыносимо, каждое движение отдавалось пульсирующей болью в колене. Я была одета в тонкую кофту, которая почти не грела. Ветер пронизывал до костей, и я дрожала — от холода, от страха, от боли. — Кто ты? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что здесь произошло? Почему эти… твари… почему они такие? Он не обернулся, продолжая идти. — Заражённые, — ответил он. — Те, кто не смог спастись. Те, кого поразил вирус. Он поглощает разум, превращает людей в этих… в этих существ. Они не люди. Не совсем. — Вирус? — я не поняла. — Какой вирус? — Тот, который уничтожил мир, — он остановился, посмотрел на меня. В его глазах — усталость и какая-то древняя боль. — Ты что, не знаешь? Вы жили в лабиринте, вас изолировали. Снаружи — ад. И эти твари — лишь часть его. Я замолчала. Мы пошли дальше. Мы пробирались через разрушенные здания. Когда-то они, наверное, были высокими, красивыми. Теперь — только остовы, груды бетона, торчащая арматура. Мы заходили в подвалы, поднимались по лестницам на второй, третий этажи. Везде было пусто. Везде пахло смертью и пылью. — Арис! — тихо звала я, заглядывая в каждую комнату. — Арис, ты здесь? Ни звука в ответ. Только ветер и скрип обломков. Мы зашли в какое-то здание — похоже, раньше здесь был развлекательный центр или торговый комплекс. Огромные витрины разбиты, внутри — пустые стойки, перевёрнутые стулья, куски ткани. Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж, прошли мимо нескольких кабинетов. — Арис! — снова позвала я, заглядывая в дверь. Тишина. — Слушай, — сказал он, остановившись. — Мы уже полчаса ходим по кругу. Его здесь нет. Нужно уходить. — Нет, — я покачала головой. — Он здесь. Я чувствую. — Чувствуешь? — он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Серьёзно? Ты веришь в чутьё? — А во что ещё верить? — я посмотрела ему в глаза. — У меня ничего нет. Ни оружия, ни плана, ни надежды, кроме него. Он молчал несколько секунд, потом кивнул. — Ладно. Ещё десять минут. И всё. Я кивнула. Мы пошли дальше. Вдруг — впереди, за одной из дверей, послышался шорох. Я замерла, прислушиваясь. Джейсон тоже остановился, поднял пистолет. — Арис? — позвала я шёпотом. Никто не ответил. Шорох повторился. Я шагнула к двери, протянула руку к ручке. — Стой, — прошептал он, но я уже открыла. Я не успела даже вскрикнуть. Только протянула руку к дверной ручке, толкнула — и в ту же секунду из темноты на меня вылетело нечто. Огромное, страшное, с жёлтыми, горящими глазами и разинутой пастью, из которой текла чёрная, густая жидкость. Оно зарычало — низко, гортанно, и бросилось прямо на меня. Я замерла. Время остановилось. Я видела его когти, его зубы, его лицо — искажённое, нечеловеческое. Я не могла ни двинуться, ни закричать. Но в следующее мгновение сильная рука схватила меня за плечо и рванула назад. Я отлетела к стене, ударившись спиной о бетон, и рухнула на пол. А он — этот странный, высокий, молчаливый парень — уже действовал. Он не достал пистолет. Вместо этого он, не теряя ни секунды, размахнулся и со всей силы ударил тварь пистолетом по лицу. Удар был такой силы, что существо отшатнулось, зарычало, но не упало. Кровь брызнула на стены, на его руку. — Стоять! — рявкнул он. Но тварь снова бросилась. И тогда — выстрел. Громкий, резкий, он разорвал тишину. Пуля попала прямо в голову. Существо дёрнулось, замерло и рухнуло на пол, залив всё вокруг чёрной кровью. Я смотрела на него, не в силах пошевелиться. Потом перевела взгляд на парня. Он стоял надо мной, тяжело дыша, сжимая пистолет. Его лицо было спокойным, будто он делал это сотни раз. — Что… кто ты? — прошептала я, чувствуя, как дрожат руки. — Откуда у тебя такие рефлексы? Он не ответил. Только протянул мне руку. — Вставай, — сказал он. — Времени нет. Они слышали выстрел. Я взяла его руку, и он помог мне подняться. Нога болела, но я держалась. ************************************* Я услышала его. Крик. Слабый, хриплый, но я узнала этот голос из тысячи. — Арис! — вырвалось у меня, и я рванула к двери. Но в то же мгновение сильная рука схватила меня за плечо и швырнула назад. Я ударилась спиной о стену, а парень уже захлопывал дверь, задвигая тяжёлый засов. — Ты что творишь?! — зашипела я, пытаясь оттолкнуть его. — Заткнись! — прошипел он в ответ, прижимая меня к стене. — Слушай! Я замерла. Снаружи, прямо за дверью, раздался топот. Много ног. Тяжёлых, неровных, сопровождаемых рычанием и хриплыми криками. Толпа заражённых. Они пробегали мимо, и каждый звук отдавался в моей груди ледяным ужасом. — Арис… — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Если ты сейчас выйдешь, — сказал он, не отпуская меня, — ты не найдёшь его. Тебя разорвут. А он, если он жив, останется без тебя. Навсегда. — Но он звал меня! — я попыталась вырваться. — Он там, один, а эти твари… — Он будет ждать, — отрезал он. — Или нет. Но если ты хочешь найти его живым, ты должна переждать. Поняла? Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Он был прав. Чёрт возьми, он был прав. Я не могла сейчас выбежать. Я бы умерла, и Арис бы умер. — Ладно, — прошептала я, чувствуя, как силы покидают меня. — Ладно. Он отпустил меня, отошёл к стене и сел на пол, прислонившись к бетону. Я стояла, дрожа, прислушиваясь к удаляющемуся топоту. Через несколько минут стало тихо. — Садись, — сказал он, кивнув на место рядом. — Они могут вернуться. Я опустилась на холодный пол, обхватив колени руками. В кабинете было темно — только из разбитого окна пробивался бледный лунный свет. Пахло пылью, сыростью и смертью. Меня трясло. Не только от страха — от холода. Я была в тонкой кофте, которая почти не грела. Ветер задувал в разбитое окно, и я чувствовала, как ледяные мурашки бегут по спине, по рукам. — Замёрзла? — спросил он. Я не ответила. Только стучала зубами. Он молча снял свою кофту — ту, что была на нём сверху, — и накинул мне на плечи. Она была огромной, тёплой, пахла порохом и потом. Я подняла на него глаза. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня. Светлые волосы свисали на лоб, глаза — светлые, почти прозрачные — смотрели холодно, но в них не было злобы. — Молчи, идиотка, — сказал он, не глядя на меня. — Просто одень и молчи. Серьёзно, от тебя одни проблемы. — Да что ты говоришь? — огрызнулась я, хотя внутри всё дрожало. — Тебя никто не заставлял помогать. — Заткнись, Клео , серьёзно просто хоть раз держи свой рот закрытым.— отрезал он, со злобой, ненавистью и гневом. Я замолчала. Мы сидели в тишине. Только ветер выл за окном, да где-то далеко слышался рык — то приближаясь, то удаляясь Я замерла. Внутри всё оборвалось. Он назвал меня по имени. Он сказал «Клео». Но я не представлялась. Я ничего ему не говорила. — Подожди, — прошептала я, чувствуя, как по спине бежит холодок. — Я не говорила тебе своего имени. Откуда ты знаешь, что я Клео? Я отодвинулась, прижимаясь спиной к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Он заметил моё движение, и его лицо чуть напряглось. — Что ты? — спросил он, и в его голосе послышалась нотка неуверенности. — Я не говорила тебе своего имени! — мой голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо. — Какого чёрта? Ты следишь за нами? Ты один из них? Ты из Порока? Я сжалась, готовая в любой момент броситься прочь. Он был большим, сильным, опасным. А я — безоружной, раненой, беспомощной. — Нет, — он покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на испуг. — Слушай, сейчас не время. Ты хочешь найти своего друга? Перестань задавать вопросы. — Откуда ты знаешь моё имя? — не сдавалась я. Он вздохнул, провёл рукой по волосам. Его лицо в полумраке казалось растерянным, взъерошенным. — Я на твоей стороне, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Меня зовут Дерек. Но сейчас перестань вести себя как конченая идиотка. Замолчи. Просто замолчи. — Что тебе надо? — я почти кричала, но шёпотом. — Почему ты появился здесь? Не просто так ведь помог мне, а сразу понял, что здесь что-то не так. Какого хрена, Дерек, да? Что? Я замолчала, не зная, что ещё сказать. Внутри всё кипело — шок, паника, недоверие. Он пытался говорить, но слова путались. — Слушай, Клео, — сказал он, и в его голосе послышалась мольба. — Я не знаю… поверь мне. Сейчас не до того. Не до того, как меня зовут, откуда я вообще, кто я такой. Ты серьёзно? Он не успел договорить. Сверху, где-то над нами, раздался крик. Слабый, хриплый, полный боли. — Клео! — это был Арис. Его голос. Он звал меня. — Арис! — вырвалось у меня. Я забыла обо всём. О страхе, о подозрениях, о Дереке, о заражённых. Я даже не думала. Рванула к двери, распахнула её и выбежала в коридор. — Стой! — крикнул он мне вслед, но я не слушала. — Арис! Я здесь! — я бежала, спотыкаясь, прихрамывая, не чувствуя боли в ноге. Только вперёд, на голос. За спиной раздались шаги — Дерек бежал за мной. — Идиотка! — выругался он. — Ты нас убьёшь! Но я не останавливалась. Я бежала вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, через обломки. Нога ныла, но я заставляла себя двигаться. — Арис! Где ты?