Бегущий в лабиринте - игры со смертью

❗от лица Автора❗ Комната группы А была такой же серой и унылой, как и все остальные. Стены — бетонные, выкрашенные в бледно-голубой, который уже облупился в углах. Пол — холодный кафель, местами потрескавшийся. В воздухе пахло потом, дешёвым мылом и сыростью. Разбросанные вещи — футболки, ботинки, пустые бутылки из-под воды, несколько книг в мягкой обложке — придавали помещению налёт жилого пространства, но забыться здесь было невозможно. Клео сидела на краю чьей-то койки, пружины скрипели под её весом. Она нервно сжимала край матраса, пальцы побелели. Арис стоял у стены, скрестив руки на груди, и следил за каждым движением Томаса. А тот ходил взад-вперёд, как загнанный зверь, из угла в угол, из угла в угол. Его светлые волосы были растрёпаны, под глазами залегли глубокие тени. Он выглядел так, будто не спал несколько ночей. — Ты говорил с остальными? — спросил Арис, не меняя позы. — С Минхо, с Фрайпаном, с Уинстоном? Спрашивал, что они думают про Порок? Томас остановился, провёл рукой по лицу. Его серые глаза были красными от недосыпа. — Пытался, — ответил он, и в его голосе прозвучала горечь. — Я говорил с ними. Объяснял, что это место — не спасение, что нас обманывают, что Терезу не просто увели на анализы. Ее нет слишком долго. — И что они? — Клео подняла голову, в её взгляде горел холодный огонь. — Они не верят, — Томас развёл руками, его голос сорвался. — Минхо сказал, что я параноик. Фрайпан заявил, что нам просто нужно привыкнуть. Уинстон вообще промолчал, но по глазам видно — они считают, что я спятил. — А Ньют? — спросил Арис, и в его голосе прозвучала странная нотка. Томас вздохнул, покачал головой. — Ньют… он вообще против всей моей затеи. Против того, что я вожусь с вами. — Томас посмотрел на Клео, потом на Ариса. — Он сказал, что вы только приносите проблемы. Что я должен держаться от вас подальше, иначе меня тоже заберут. Или хуже. Клео усмехнулась — горько, безрадостно. — Конечно. Он меня ненавидит. — Не ненавидит, — возразил Томас. — Он просто… боится. Как и все. Но он не верит, что отсюда можно выбраться. Считает, что лучше не отсвечивать. — А ты? — Арис подался вперёд. — Ты веришь? Томас посмотрел ему прямо в глаза. В его взгляде — усталость, но и твёрдость. — Я верю, что Тереза не в «лучшем месте». И я должен её найти. А вы — единственные, кто хоть что-то делает. Клео сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает злость на Ньюта. Всегда этот блондин лезет не в своё дело. — Ладно, — сказала она, глубоко вздохнув. — Значит, рассчитывать можем только на себя. Нас троих. Она сунула руку в карман штанов и медленно, с загадочной, почти хитрой улыбкой, достала ключ-карту. Пластиковый прямоугольник блеснул в тусклом свете лампы. Клео повертела его в пальцах, чувствуя, как внутри разливается странная смесь гордости и… отвращения. Она сжала карту сильнее, прогоняя видение. — Ты… — Арис выпрямился, его глаза расширились. — Как ты её достала? — Откуда она у тебя? — Томас подошёл ближе, не веря своим глазам. — Клео, ты… — Это сейчас не важно, — перебила она, пряча карту обратно в карман и поднимаясь на ноги. — Важно, что она у нас. И нужно торопиться. Сегодня ночью. — Не важно? — Арис сделал шаг к ней, его голос стал твёрже. — Клео, как ты её достала? Что ты сделала? — Я сказала — не важно! — отрезала она, и в её голосе прозвучала сталь. — У нас мало времени. Каждая минута на счету. Она отвела взгляд, не желая видеть их лица. Нельзя рассказывать. Слишком стыдно. Слишком мерзко. Арис переглянулся с Томасом. Они обменялись быстрыми, многозначительными взглядами. Клео сжала ключ-карту в кулаке, чувствуя, как пластик впивается в ладонь. Она подняла глаза на Ариса и Томаса, которые переглянулись, явно приняв какое-то решение без неё. В комнате было тихо, только вентиляция гудела где-то за стенами, да из коридора доносились приглушённые шаги охранников. — Мы с Томасом сходим. Вдвоём, — сказал Арис, и в его голосе не было сомнений. Он стоял, скрестив руки на груди, его лицо было непреклонным. — Нет, — Клео вскочила с койки, пружины жалобно скрипнули. Её глаза вспыхнули, в них горел холодный огонь. — Я пойду с вами. Я должна пойти. Я достала эту карту, я знаю, где что. Вы без меня не справитесь. — Клео, — Арис покачал головой, его голос стал твёрже. — Это не обсуждается. — Что значит «не обсуждается»? — она шагнула к нему, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Я имею право… — Ты имеешь право остаться здесь и не рисковать, — перебил он, делая шаг навстречу. — Это слишком опасно для тебя. Если тебя поймают, тебя не просто накажут. Джейсон ищет повод от тебя избавиться. Ты сама это знаешь. — А если поймают вас? — Клео повысила голос, и её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Что тогда? Вы думаете, с вами будут церемониться? — Мы будем осторожны, — сказал Томас, стараясь успокоить её. Он подошёл ближе, его серые глаза смотрели с сочувствием, но и с твёрдостью. — Клео, мы не хотим тебя подставлять. — Я не боюсь! — выкрикнула она, чувствуя, как внутри закипает злость и обида. — Я хочу помочь! Я обязана пойти! — Нет, — Арис шагнул к ней, его лицо было серьёзным, почти суровым. — Ты останешься. Это не обсуждается. Поняла? Клео открыла рот, чтобы возразить, но он не дал ей договорить. — Всё, Клео. Хватит. — Он развернулся и направился к двери, не глядя на неё.-Я сказал что ты не идешь! Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Клео стояла, тяжело дыша, чувствуя, как внутри всё кипит от злости и бессилия. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Дверь за Арисом закрылась, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции где-то за стенами. Клео стояла посреди комнаты, тяжело дыша, её кулаки были сжаты так, что костяшки побелели. Внутри всё кипело — обида, злость, бессилие. Томас не ушёл следом за Арисом. Он задержался, и Клео почувствовала на себе его взгляд — усталый, с каким-то странным сочувствием. Она не хотела этого сочувствия. Не хотела, чтобы кто-то смотрел на неё как на слабую, как на ту, кого нужно жалеть. — Клео, — тихо сказал Томас, делая шаг к ней. — Послушай… — Не надо, — отрезала она, не глядя на него. — Не надо меня утешать. — Я и не собираюсь, — он подошёл ближе, и она увидела его лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами, но в нём не было жалости, только какое-то тяжёлое понимание. — Просто хочу сказать, что Арис прав. Так действительно будет лучше. — Лучше для кого? — она резко повернулась к нему, и в её глазах вспыхнул огонь. — Для вас? Чтобы я не мешала? Чтобы я сидела здесь и ждала, как послушная девочка? — Для тебя, — Томас не отступил. — Ты сама знаешь, что он прав. Ты слишком вспыльчивая и немного непредсказуемая . А если ты пойдёшь с нами и мы попадёмся — все трое окажемся в дерьме. А так хоть кто-то останется на свободе. — На свободе? — Клео усмехнулась, горько, безрадостно. — Какая свобода? Мы все в клетке. Просто одни ещё не поняли этого. Томас промолчал. Он смотрел на неё, и в его взгляде было что-то, чего она не могла разобрать — усталость, сожаление, может быть, даже вина. — Я знаю, что ты хочешь помочь, — сказал он наконец. — И ты помогаешь. Без тебя у нас не было бы карты. Но сейчас… сейчас нужно, чтобы ты осталась. Клео отвернулась, чтобы он не видел её лица. Она чувствовала, как к горлу подступает комок, но сдержалась. — Вы оба… идиоты, — прошептала она. — Думаете, что справитесь без меня. — Может быть, — Томас вздохнул. — Но мы попробуем. Он положил руку ей на плечо — осторожно, будто боялся, что она оттолкнёт. Его пальцы были тёплыми, и это тепло через тонкую ткань футболки проникло в её холодную кожу. — Не трогай меня, — сказала она, дёрнув плечом, но не сильно. — И не надо пытаться вызвать во мне сочувствие или жалость. Просто отстань. — Я не пытаюсь, — ответил он, убирая руку. — Я просто… хочу, чтобы ты знала: арис просто переживает о тебе. — Откуда ты знаешь? — Знаю, — просто сказал Томас. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Потом Клео отвела взгляд. Она шагнула к двери, толкнула её плечом и вышла в коридор, громко хлопнув дверью. Томас остался стоять, провожая её взглядом. Потом вздохнул, провёл рукой по лицу и так остался смотреть в сторону двери, куда сейчас ушла девушка. В коридоре Клео прислонилась к стене, закрыла глаза. Внутри всё клокотало — обида, злость, страх за них. Но больше всего — бессилие. Идиоты, — думала она. — Сами не понимают, во что ввязываются. А я… я ничего не могу. Она оттолкнулась от стены и быстрым шагом направилась в свою комнату. *********************************** ❗от лица автора❗ Процедурная комната была залита холодным белым светом. Пахло спиртом, стерильностью и чужой кровью. Клео сидела на кушетке, закатав рукав серой кофты, и смотрела, как медсестра — та самая, которой она недавно разбила нос — с каменным лицом готовит шприц. На переносице у женщины всё ещё виднелся синяк, а под глазами залегли тени. Она была злой, молчаливой и явно не горела желанием любезничать. Клео повернула голову в сторону. Напротив, за соседним столиком, прямо в поле зрения, сидел Минхо. Его тёмные волосы были взъерошены, на губах играла ленивая, почти хитрая улыбка. Он что-то говорил медсестре — молодой брюнетке, которая, в отличие от злой женщины Клео, явно находила его общество приятным. Она улыбалась, поправляла жгут на его руке, и Минхо смотрел на неё своими тёмно-карими глазами с такой лёгкой, ненавязчивой заботой, что иначе как флиртом это назвать было нельзя. — …да ты что, а я думал, что уколы могут быть безболезненными, — ворковал Минхо, чуть подаваясь вперёд. — Но с твоими руками, мисс, даже страха нет. Медсестра кокетливо усмехнулась, вводя иглу. Минхо даже не поморщился. Клео закатила глаза. Идиот. Что он пытается сделать? Подкатить к ней? Или просто развлекается? Она отвлеклась, и в этот момент медсестра с силой вонзила иглу ей в вену. Клео вздрогнула, сжала кулак, но не издала ни звука. Женщина смотрела на неё исподлобья, с явным удовольствием причиняя боль. — Не дёргайся, — бросила медсестра сквозь зубы. Клео промолчала. Только сжала челюсть. Минхо же, заметив это, ухмыльнулся и подмигнул ей через разделявшее их пространство. — Спокойно, Клео, я тут постараюсь ускорить, — сказал он, подмигивая. — Займись своей медсестрой, — огрызнулась она, но уже беззлобно. Забор крови закончился. Клео прижала ватку к локтю, встала. Минхо уже стоял у выхода, засунув руки в карманы. — Ты в тренажёрку? — спросил он, когда они вышли в коридор. — Ага, — буркнула Клео, не глядя на него. — Надо выплеснуть. — Я не хочу сегодня снова быть твоей грушей для битья, — усмехнулся он. — Слишком скучно. — А ты разве на что-то еще способен?— она остановилась, повернулась к нему, и в её глазах загорелся азарт. — Ты хочешь, чтобы я снова надрала тебе зад? Давай попробуем. — Ой, да ладно, — он покачал головой, но направился следом. — Просто чтобы ты не скучала. — Я не скучаю, — Клео ускорила шаг. — Я ненавижу это место. И всех, кто в нём живёт. — Даже меня? — спросил Минхо, поравнявшись с ней. — Тебя особенно, — ответила она, но в её голосе не было злости. ********************************* Пахло потом, резиной и чем-то металлическим. Клео стояла напротив Минхо, чувствуя, как каждый мускул её тела напряжён, как кровь стучит в висках. Она сжала кулаки, костяшки побелели. Минхо, напротив, выглядел расслабленным, почти ленивым. Он слегка переступал с ноги на ногу, руки держал низко, но в его тёмных глазах плясали искорки — его забавляла её злость. Он улыбался, но не насмешливо, а как-то по-доброму, что бесило Клео ещё больше. — Ну что, Клео, — сказал он, чуть наклоняя голову. — Сегодня без неожиданных ударов … ну, ты знаешь. — Боишься? — бросила Клео, делая резкий шаг вперёд. — Осторожничаю, — ответил он, тоже сокращая дистанцию. Они закружили друг вокруг друга. Клео атаковала первой — короткий, злой удар левой, целясь в плечо. Минхо легко ушёл в сторону, даже не поднимая блок. — Ты сегодня какая-то злая, — заметил он, скользнув вправо. — Арис не даёт? Или опять Дерек достал? Его слова ударили больнее, чем кулак. Клео стиснула зубы, её глаза сузились. — Заткнись, — выдохнула она и ударила правой, вкладывая в удар всю злость. Минхо блокировал, но отступил на полшага — она была сильнее, чем он ожидал. — Ай-яй-яй, грубо, — он сделал ложный выпад, она дёрнулась, и его ладонь легко коснулась её плеча. — Раз, ноль. Я веду. Клео взорвалась. Она бросилась на него с серией ударов — левая, правая, снова левая, локтем. Её дыхание стало частым, в глазах горел огонь. Минхо уворачивался, отступал, но не защищался в полную силу — скорее, играл с ней, как кошка с мышкой. — Медленно, Клео, — сказал он, перехватывая её запястье и заламывая руку за спину. — Эмоции мешают. Ты же знаешь. Он прижал её к себе, и она почувковала его грудь у своей спины, его дыхание у виска. — Отпусти, — прошипела она, дёргаясь. — Попроси вежливо, — усмехнулся он, наклоняясь к уху. Клео разозлилась ещё больше. Она не стала просить — вместо этого резко ударила затылком в его подбородок. Минхо охнул, разжал хватку, и она выскользнула, как угорь. — Вежливо? — прошипела она, отскакивая на безопасное расстояние. — Пошёл ты. — Остроумно, — он потёр ушибленное место, но улыбка не сходила с его лица. Они снова сошлись. Теперь Клео дралась агрессивнее, почти без страховки, вкладывая в каждый удар свою обиду и ярость. Минхо тоже перестал щадить, но всё равно был быстрее, точнее, и его ответные удары были скорее обозначающими, чем реальными. Он наслаждался процессом — её злостью, её отчаянием, её силой. — Ты дерёшься лучше, чем думаешь, — сказал он, уходя от удара ногой. — Но предсказуемо. — А ты слишком много болтаешь, — выдохнула Клео, нанося удар в корпус. Он блокировал, но она тут же добавила локтем в голову. Минхо едва успел отклониться, и его лицо на секунду стало серьёзным. — Опасно, — прошептал он, отступая. В какой-то момент он перестал сдерживаться. Увлёкся, забыл, что она — не боксёрская груша, а живой человек. Его ответный удар, резкий и хлёсткий, скользнул прямо по её щеке. Клео вскрикнула от боли и неожиданности, отшатнулась, схватившись за лицо. Она опустилась на пол — не упала, а резко присела, повернувшись к нему спиной. Плечи её дрожали, пальцы вжимались в покрасневшую кожу. — Клео! — Минхо присел рядом, его голос сорвался на испуг. — Клео, серьёзно, прости… я не хотел… Она молчала, не поворачиваясь. — Ты в порядке? — он протянул руку к её плечу, но не коснулся, боясь сделать больно. — Дай посмотреть. Что, Господи… Клео, прости, пожалуйста. В его голосе была настоящая паника. Он смотрел на её спину, на вздымающиеся плечи, и внутри всё сжималось от страха — что он сделал, идиот, зачем так сильно. — Не трогай, — буркнула она, дёрнув плечом. — Покажи, — настаивал он, уже не скрывая тревоги. — Я должен убедиться, что нет крови. ********************************* ❗от лица Минхо❗ Я не успел даже толком понять, что произошло. Моя рука ещё помнила инерцию удара, а она уже сидела на матах, спиной ко мне, схватившись за щёку. Волосы — эти вечно выбивающиеся из хвоста розовые пряди — рассыпались по плечам, закрывая лицо. Она замерла, и в этой замершей фигуре было столько боли, что меня словно током ударило. Что я сделал? – Клео! – я рванул к ней, присел рядом, не решаясь коснуться. – Клео, серьёзно, прости… я не хотел… Выдохнул, сам не понимая, что говорю. В голове пульсировала одна мысль: я сильнее, я парень, я мог ей навредить. Зачем я так? Это же просто тренировка, шутка, веселье… А теперь она сидит и молчит. – Ты в порядке? – мой голос сорвался. – Дай посмотреть. Клео, ну пожалуйста… Я осторожно положил руку ей на плечо, пытаясь развернуть к себе. Пальцы дрожали – от страха, от чувства вины. Я был готов к чему угодно – к крови, к ссадине, к её крику. Но только не к этому молчанию. И вдруг она резко схватила меня за запястье. Её пальцы – тонкие, но невероятно сильные – вцепились в мою руку, и я почувствовал, как меня дёргают, заламывают, переворачивают. Всё произошло за секунду: я лежу на спине, мои руки прижаты к мату, а она сидит на моём животе, тяжело дыша и улыбаясь. Улыбается! Я лежал на спине, прижатый к мату, и смотрел на неё снизу вверх. Клео сидела на моём животе, её руки держали мои запястья, прижатые к полу. Она тяжело дышала — после драки, после броска, после того как перехватила инициативу. Волосы её рассыпались, розовые пряди прилипли к потному лбу, щеки раскраснелись. Футболка местами промокла, прилипая к телу. Я не мог понять, как она это сделала. Только что я переживал, что ударил её по лицу, а теперь она меня удерживает. И улыбается. Не зло, не насмешливо, а с каким-то озорством, которое я в ней раньше не замечал. — Снова проиграл, — сказала она, чуть наклонив голову. — Господи, Клео, — выдохнул я, чувствуя, как страх сменяется облегчением и… странным восхищением. — Я реально испугался, что дал тебе по лицу. — Эх, парень, — она усмехнулась. — Если бы ты и правда сильно ударил, ты бы так просто не отделался. Она наклонилась чуть ближе, и я увидел небольшое покраснение на её щеке — совсем незначительное, даже синяка не будет. Но в её глазах прыгали чёртики. Она явно наслаждалась ситуацией. — Серьёзно, — сказал я, глядя в её зелёные глаза. — Я не хотел. — Минхо, — она перебила, и её голос стал почти ласковым, но с ноткой стали. — Хватит быть тряпкой. Поверь, если бы я дала тебе по лицу — а я уже давала, — я бы не извинялась. Она произнесла это с такой уверенностью, что я невольно улыбнулся. Какая же она… удивительная. Грубая, злая, невежливая — все в столовой считают её психопаткой. Но сейчас, когда она сидит на мне, запыхавшаяся, мокрая от пота, с бешеным взглядом, я вижу совсем другое. С ней весело. Даже когда она меня уделала. — О, Клео, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно беззаботнее. — Так я посмотрю, тебе понравилось. Даже не хочешь вставать. Хочешь, продолжим? Она закатила глаза, но улыбка не сходила с её лица. — Минхо, а ты уверен, что ты готов к этому? — усмехнулась она. — Не уверена, что у вас там в лабиринте была практика по такому предмету, как секс, верно? Я опешил на секунду, потом рассмеялся. Она издевалась надо мной, и это было… забавно. Неожиданно, дерзко, но забавно. — Да брось, Клео, — ответил я, не сдаваясь. — Ты же знаешь, я смогу. Если ты захочешь. Она засмеялась — громко, искренне, запрокинув голову. Волосы рассыпались по плечам, розовые пряди блестели в свете ламп. Я смотрел на неё и впервые за долгое время чувствовал что-то тёплое внутри. Не страх, не настороженность, а просто… радость от того, что рядом есть кто-то, с кем можно быть собой. — Ты ненормальный, — сказала она, вытирая слёзы смеха. — Но мне, наверное, это даже нравится. — Ну, раз нравится, — я слегка дёрнулся, пытаясь проверить, насколько крепко она меня держит. — Может, отпустишь? А то так и до ужина пролежим. — Хорошо, — она встала, протянула мне руку. — Но в следующий раз я буду бить сильнее. — Договорились, — я принял её руку, поднялся. Мы стояли друг напротив друга, оба мокрые, уставшие, но довольные. — Минхо, — сказала она, поправляя хвост. — Ты тоже неплох. Для парня из А. — Спасибо, — усмехнулся я. — Я передам Ньюту, что ты меня хвалила. — Не смей, — она фыркнула, но без злости. Значит, не так уж она и безнадёжна, — подумал я, глядя ей вслед. — И пусть вся группа считает её психопаткой. Мне с ней весело. ************************************ ❗от лица автора❗ Вентиляционная шахта была узкой и тёмной, пахло пылью и ржавчиной. Клео ползла на четвереньках, стараясь не шуметь. Колени болели, локти саднили, но она не останавливалась. Она знала: где-то внизу, в лабиринте коридоров, Арис и Томас уже идут к запретной зоне. А она ничего не может сделать, только ждать. Но ждать она не умела. Один ключ не может открыть все двери. Я не верю, что всё будет так просто. Мне нужно знать, куда они пошли. Нужен кто-то, кто будет стоять на стрёме, пока я проверю камеры. Она подползла к вентиляционной решётке, выходящей в потолок комнаты группы А. Осторожно, стараясь не скрипеть, приоткрыла её и заглянула внутрь. Комната была погружена в полумрак. Тусклый ночник у двери отбрасывал бледные тени на стены. Кровати стояли в два яруса вдоль стен. На нижних койках лежали парни, укрывшись тонкими одеялами. Кто-то спал на спине, кто-то свернулся калачиком. В углу тихо гудел вентилятор. Клео прищурилась, разглядывая лица. Вот Минхо — его тёмные волосы разметались по подушке, он спал, раскинув руки. Его лицо во сне было почти беззащитным, острые скулы чуть смягчились, губы приоткрыты. Одна рука свисала с кровати, пальцы расслаблены. Клео на секунду задержала взгляд на его мощных плечах, обтянутых тонкой футболкой, — он был сильным, но сейчас выглядел почти по-детски уязвимым. Рядом — Фрайпан, что-то бормотал во сне, вздыхая. Уинстон лежал на боку, прижавшись к стене. Но Томаса не было. Его кровать была пуста, одеяло аккуратно сложено в ногах. Значит, он ушёл. Вместе с Арисом. Через вентиляцию? Но почему Арис не предупредил меня? Клео почувствовала, как внутри закипает злость и тревога. Она перевела взгляд на верхнюю койку — ту, что ближе к выходу. На ней, прислонившись спиной к стене, сидел Ньют. Он не спал. Светлые волосы растрёпаны, падают на лоб, одна прядь закрывала правый глаз. Он смотрел в одну точку, о чём-то глубоко задумавшись. Его лицо в полумраке казалось бледным, почти призрачным — острые скулы, тонкие губы, под глазами тени. Он был одет в серую футболку с коротким рукавом, открывающую жилистые руки. Он сидел неподвижно, но Клео видела, как напряжены его плечи. Один не спит. Кого ещё? Только он. Минхо слишком болтлив, Фрайпан испугается, Уинстон вообще не поймёт. А этот… этот хотя бы не паникует. Клео вздохнула, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Я ненавижу его. Но другого выхода нет. Она тихо отодвинула решётку, положила её на потолок, и, уцепившись за края, бесшумно спустилась вниз. Ноги коснулись холодного кафеля. Она замерла, прислушиваясь. В комнате было тихо, только дыхание спящих. Ньют не заметил её — он сидел на верхней койке, положив руки на колени, и смотрел в пустоту. Клео подкралась к лестнице, ведущей наверх. Каждая ступенька скрипела под её весом, но она двигалась медленно, осторожно. Она забралась на койку, нависла над Ньютом. В тесном пространстве между верхней койкой и потолком их тела почти соприкасались. Она чувствовала его тепло, слышала его дыхание. И в тот же миг он открыл глаза. Его зрачки расширились, он дёрнулся, открыл рот, чтобы закричать, но Клео мгновенно зажала ему рот рукой. Её ладонь прижалась к его губам — мягким, тёплым. Она чувствовала, как его дыхание обжигает её кожу, как он вздрагивает всем телом. — Тсс! — прошипела она, наклоняясь ещё ближе. — Это я! Только не кричи, прошу. Ньют замер. Его глаза — светлые, почти прозрачные — смотрели на неё с шоком, удивлением, непониманием. Потом страх сменился злостью. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась. Но он не сопротивлялся. Клео держала его за руку — вторую, левую, прижимая к матрасу, чтобы он не дёрнулся. Их лица были в нескольких сантиметрах. Она чувствовала запах его кожи — мыло, пот, что-то ещё, неуловимое. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук разнесётся по всей комнате. Страшно. Странно. Слишком интимно. — Просто послушай, хорошо? — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Сейчас я уберу руку, и ты ничего не спрашиваешь. Просто идёшь за мной в ванную. Понял? Он моргнул, потом медленно кивнул. Клео убрала руку от его рта, быстро слезла с койки и, не оглядываясь, направилась к двери в ванную комнату. Она слышала, как Ньют спустился следом, как его босые ноги тихо ступают по полу. Ванная была маленькой, тесной. Кафель на стенах — белый, в серых разводах. Раковина, унитаз, душевая кабинка. Тусклая лампа горела над зеркалом. Клео зашла, прижалась спиной к стене. Ньют вошёл следом и сразу закрыл дверь. — Какого хрена? — прошептал он, и в его голосе звучала злость, смешанная с бешенством. — Ты что, с ума сошла? Ночью, в нашей комнате, ты забираешься ко мне на кровать? Что за… — он не договорил, сжал кулаки. — Мне нужна твоя помощь, — перебила Клео, скрестив руки на груди. — Серьёзно? — он шагнул к ней, и она невольно отступила, упершись спиной в холодный кафель. — Ты прокралась сюда ночью, чуть до ужаса не напугала меня, и всё из-за твоей прихоти? — Я бы просто так не пришла, — Клео выдержала его взгляд, хотя внутри всё дрожало. — Мне нужно, чтобы ты пошёл со мной. — Шутишь? — он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, полной яда. — С тобой? Ночью? Чтобы я рисковал своей шеей ради твоих дурацких идей? — Томас и Арис сейчас ушли, — Клео говорила быстро, почти шёпотом, но в её голосе звенела сталь. — Они пытаются найти что-то важное. Я не могу отпустить их одних, не зная, что они делают. Ньют нахмурился, его лицо стало серьёзным, но в глазах всё ещё горела злость. — С чего ты взяла это? Томас сейчас спит. Я видел его. — Нет, — Клео покачала головой, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Его нет. Он ушёл. И Арис тоже. Они в вентиляции. — Ты бредишь, — Ньют скрестил руки на груди, но в его глазах мелькнуло сомнение. — Я не брежу, — отрезала она, подавшись вперёд. — Мне нужен кто-то, кто будет стоять на стрёме, пока я проверю камеры. Я не верю, что один ключ откроет все двери. И я должна знать, куда они пошли. — И ты выбрала меня? — он прищурился, в его голосе прозвучала насмешка. — Почему не Минхо? Не Фрайпана? — Потому что они спят, — Клео почувствовала, как внутри закипает злость на его упрямство. — А ты нет. И Минхо слишком болтлив, он всё испортит. А ты… ты хоть не паникуешь. — А я, по-твоему, не паникую? — он шагнул к ней ещё ближе, теперь между ними было меньше метра. — Я просто в бешенстве! Ты меня разбудила, чуть сердце не вырвала, а теперь требуешь, чтобы я шёл с тобой в какой-то бред? — Я не требую, — Клео сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Я прошу. Помоги мне. Ньют замер. В его глазах мелькнуло что-то — удивление, смешанное с недоверием. — Ты… просишь? — он усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. — Клео, ты когда-нибудь вообще кого-то просила? Хотя бы по нормальному, а не подкралась ночью в чужую комнату. — Мне пришлось , — повторила она, не отводя взгляда. — Мне очень нужна твоя помощь. Даже если я тебя ненавижу. Он смотрел на неё долгим взглядом. Потом покачал головой. — Ты ненормальная, Клео. Ты это знаешь? — Знаю, — ответила она. — Но это не отменяет того, что мне нужна твоя помощь. Он молчал, и она видела, как в его глазах борются злость и любопытство. — Всё, я не хочу слушать этот бред, — выпалил он, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Ньют уже потянулся к двери, чтобы выйти, когда Клео резко схватила его за руку. Её пальцы впились в его запястье — крепко, почти болезненно. Парень замер, будто его ударило током. Он не ожидал, не понял, почему его тело вдруг перестало слушаться, почему сердце пропустило удар. Медленно обернулся. В полумраке ванной, при тусклом свете лампы, он увидел её глаза. Зелёные, злые, но в них плескалось что-то ещё — отчаяние, страх, мольба. Он никогда не видел таким её взгляд. Она ненавидела его, он знал. И всё же сейчас… сейчас она смотрела на него так, будто он был её последней надеждой. — Мне нужна помощь, — сказала Клео, и её голос дрогнул, хотя она старалась говорить твёрдо.— Я знаю, что ты не доверяешь мне. И у тебя есть на то причины. Мне плевать на твоё мнение, понял? Мне плевать, что ты там себе думаешь после душевой. Ньют дёрнулся, но она не отпустила. — Ты думаешь, что если посмотришь на меня такими глазами, я растаю? — сказал он, но в его голосе не было прежней насмешки, только глухая злость. — Мне все , что ты думаешь, — отрезала Клео, сверля его взглядом. — Я не собираюсь перед тобой оправдываться. Сейчас мне нужна твоя помощь. Томас — твой друг, он дорог для тебя. А Арис — мой. И если ты не хочешь, чтобы ваш главарь сгинул в этой чёртовой лаборатории, как и все остальные, ты перестанешь вести себя как придурок и поможешь мне. Ньют молчал, глядя на неё. Внутри боролись злость, недоверие и что-то ещё, чему он не хотел давать имя. — Пускай мы недолюбливаем друг друга, — продолжила она, сжимая его запястье сильнее. — Между нами есть какая-то ненависть или ещё что-то в этом роде. -Она шагнула ближе, почти касаясь его грудью. — Но сейчас не время для этого. Если мы не поможем им, они погибнут. Ты этого хочешь? Ньют почувствовал, как её пальцы дрожат на его руке. Она была злой, агрессивной, но он вдруг понял — за этой маской скрывается страх. Настоящий, животный страх потерять единственного друга. — Ты… — начал он, и голос его сорвался. Он не знал, что сказать. Доверять? Не доверять? Она была загадкой, которую он не мог разгадать. — Я не знаю, верить тебе или нет, — выдохнул он, отводя взгляд. — Ты слишком много раз врала. Или скрывала. — Сейчас мне не зачем врать, — ответила Клео. — Я просто хочу найти Ариса. И я не могу сделать это одна. Ньют снова посмотрел в её глаза. Зелёные, горящие, полные боли. — Ладно, — сказал он наконец, и его голос стал тише, почти усталым. — Я помогу. Но не из-за тебя. Из-за Томаса. — Договорились, — выдохнула Клео, отпуская его руку.