Бегущий в лабиринте - игры со смертью

❗от лица Клео❗ Я была в отчаянии. Дерек прижимал меня к стене, его пальцы сжимали мои запястья, и я не могла пошевелиться. Я кричала, звала на помощь, но коридор оставался пустым. Красные лампы мигали, сирена выла, и мне казалось, что никто никогда не придёт. — Отпусти меня! — хрипела я, но голос садился. — Не дёргайся, — шептал он, и его дыхание обжигало шею. — Всё равно никто не придёт. И вдруг — рывок. Кто-то схватил Дерека за воротник и с силой оторвал от меня. Я отшатнулась, прижавшись спиной к стене, и подняла глаза. Ньют. Он стоял между мной и Дереком, тяжело дыша. Его светлые волосы растрепались, на лбу блестели капли пота, глаза горели бешенством. Я смотрела на него, не веря своим глазам. Он пришёл. Он услышал меня. — Ты… — начал Дерек, потирая шею. — Заткнись, — бросил Ньют Я стояла, прижавшись спиной к холодной бетонной стене, и не могла пошевелиться. Мои ноги будто приросли к кафельному полу. Внутри всё дрожало — от страха, от истощения, от адреналина, который ещё не выветрился из крови. Кофта была разорвана на плече, вся в крови — моей и медсестры. Руки тряслись, костяшки разбиты. Я смотрела на двух парней, которые дрались в нескольких метрах от меня, и не знала, что делать. Ньют появился из ниоткуда. Одна секунда — я была прижата к стене, чувствуя горячее дыхание Дерека на своей шее, а следующая — его уже оторвали от меня. Я не успела даже понять, как это произошло. Просто увидела светлые волосы, мелькнувшие в красных мигающих лампах, и знакомый силуэт, вставший между мной и монстром. Он пришёл. Он услышал меня. Ньют был не таким большим, как Дерек. Уже, жилистее, но в нём чувствовалась сила — пружинистая, быстрая, как у бегуна или бойца. Его плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки, и он смотрел на Дерека с такой ненавистью, что у меня мороз пошёл по коже. Его светлые волосы, обычно аккуратно зачёсанные, сейчас растрепались и падали на лоб. Футболка промокла от пота, и я заметила тёмные пятна на боку — то ли кровь, то ли грязь. Дерек выглядел иначе. Он был массивным, широкоплечим, с мощными руками, которые, казалось, могли согнуть металл. Тёмные вьющиеся волосы прилипли ко лбу, на щеке алела свежая ссадина — видимо, от моей попытки ударить его скальпелем. Его глаза — серо-голубые, холодные — смотрели на Ньюта с презрением. Он усмехнулся, облизнул разбитую губу и шагнул вперёд. — Ты решил стать героем, мальчик? — его голос был низким, с металлическими нотками. — Слабоумие. — А ты решил стать подонком? — ответил Ньют, и его голос был твёрдым, хотя я видела, как дрожат его руки. Они стояли друг напротив друга, и я чувствовала напряжение, висевшее в воздухе, как перед грозой. Мигающие красные лампы делали их тени длинными, кровавыми. Ньют ударил первым. Его кулак метнулся вперёд, целясь Дереку в лицо. Удар был быстрым, резким — я даже не успела моргнуть. Но Дерек уклонился — легко, почти лениво — и ответил своим. Его кулак врезался Ньюту в плечо, и тот отлетел к стене, ударившись спиной о бетон. Глухой звук разнёсся по коридору. — Ньют! — крикнула я, делая шаг вперёд, но не знала, что делать. Чем я могу помочь? У меня нет оружия, нет сил. Он поднялся, потирая плечо, и снова бросился вперёд. Ударил в корпус — Дерек перехватил его руку, заломил. Ньют вскрикнул от боли, но не остановился. Он ударил Дерека головой в лицо — и тот отпустил его, пошатнувшись. — Ах ты… — прошипел Дерек, вытирая кровь с разбитой губы. Его глаза потемнели. Он снова пошёл в атаку. Удары посыпались градом — в плечо, в грудь, в бок. Ньют блокировал, уворачивался, но Дерек был слишком силён. Каждый его удар был как удар молота. Ньют отступал, но не сдавался. Он был сильным — я видела это. Он держался, хотя Дерек был и больше, и шире, и мощнее. Он держался из последних сил. — Ты слабак! — крикнул Дерек, ударив блондина в грудь. — Всегда был слабаком! — А ты? — Ньют перехватил его руку, заломил. — Кто ты? Маньяк? Насильник? Стоишь тут, издеваешься над теми, кто слабее? Я смотрела на них, и в груди разрывалось что-то горячее, болезненное. Что мне делать? Как ему помочь? Ньют ударил Дерека головой в лицо — тот отпустил его, пошатнувшись. Но тут же Дерек поймал его за плечо, рукой сбил с ног, и Ньют рухнул на кафельный пол. Больно ударился спиной, затылком, и на секунду замер, пытаясь отдышаться. — Вставай, герой, — усмехнулся Дерек, нависая над ним. Но Ньют не успел. Дерек нанёс удар — кулак врезался ему в скулу, голова мотнулась в сторону. Ещё удар — в нос, и кровь брызнула на светлые волосы. Третий — в губу, и я услышала, как хрустнуло что-то. — Нет! — закричала я, и внутри что-то оборвалось. Я рванула вперёд, сама не понимая, что делаю. Схватила Дерека за шею — за воротник, за загривок — и дёрнула назад изо всех сил. Мои разбитые костяшки взвыли от боли, но я не отпускала. Я дёргала его, пытаясь оттащить от Ньюта, пока он бил его снова и снова. — Отойди от него! — кричала я, и слёзы текли по лицу. Дерек дёрнул плечом, отбросив меня, как куклу. Я отлетела назад, ударилась копчиком о пол и прокатилась по кафелю, боль обожгла спину. Он даже не взглянул на меня. Я лежала на полу, тяжело дыша, и понимала: я ничего не могу сделать. Я слаба. Я бесполезна. Ньют умирает, а я просто лежу и смотрю. — Жалкий, — Дерек снова замахнулся, целясь в лицо Ньюта. — Мелкий, трусливый… Но Ньют вдруг схватил его за руку. Сильно, из последних сил. Сжал запястье так, что Дерек замер. — Да, — прошептал Ньют, и его голос был хриплым от боли. — Я слабак. Но я хотя бы не зверь. В глазах Дерека мелькнуло что-то — удивление? Ярость? Он снова замахнулся свободной рукой. И в этот момент я вскочила. Не знаю, откуда взялись силы. Я побежала в кабинет, мимо них, мимо столов с инструментами. Шприцы, скальпели, баночки — всё пролетало мимо. Что взять? Что поможет? ******************************* ❗от лица автора❗ Ньют лежал на холодном кафельном полу, прижатый к бетону тяжёлым телом Дерека. Дерек навалился сверху, вдавливая его плечи и грудь коленями и руками, не давая пошевелиться. Ньют пытался оттолкнуть его, ударить в плечо, скинуть с себя — но ничего не получалось. Руки Дерека были как стальные тиски, его вес был неподъёмным. Каждая попытка вырваться заканчивалась только новой болью, новым ощущением собственного бессилия. — Слабак, — прошипел Дерек, наклоняясь к самому его лицу. — Всегда был слабаком. Ньют смотрел в его холодные, жестокие глаза и чувствовал, как внутри всё закипает от злости и отчаяния. Он не мог проиграть. Не мог. Он не имел права. — А ты кто? — выдохнул он, сквозь зубы, глядя в глаза Дереку. — Маньяк? Насильник? Стоишь тут, издеваешься над теми, кто слабее? Дерек замер на секунду. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Ярость? Он сжал зубы и сильнее прижал Ньюта к полу. — Ты пожалеешь о своих словах, мальчик, — прорычал он. И вдруг — глухой, тяжёлый удар. Что-то деревянное, массивное, с глухим стуком встретилось с головой Дерека. Тот на секунду замер, его хватка ослабла. Ньют, не веря своему счастью, поднял голову и увидел Клео. Она стояла над ними, сжимая в руках деревянную ножку от стула — тяжёлую, грубо отломанную, с занозами на торце. Её лицо было бледным, почти белым, в пятнах крови — своей и чужой. Волосы растрепались, розовые пряди прилипли ко лбу. Кофта разорвана на плече, вся в тёмных пятнах. Но самое страшное были её глаза. Они метались — от Дерека к Ньюту, от Ньюта к деревяшке в её руках. В них смешалось всё: шок, страх, растерянность, отчаяние и... какой-то странный, безумный огонь решимости. Она дрожала всем телом, но держала оружие крепко, готовая ударить снова. Она сама не верила в то, что сделала. Ньют видел это. Он никогда не видел её такой — напуганной, потерянной, почти сломленной. Обычно она была злой, дерзкой, бешеной — настоящая боевая машина. А сейчас она стояла, вся в крови, с трясущимися руками, и он понял, что она сейчас на пределе своих сил. — Клео... — прошептал он, и голос его сорвался. Она перевела взгляд на него. Их глаза встретились. На секунду они просто смотрели друг на друга — и в этом взгляде было всё: страх, облегчение, недоверие, благодарность. Она протянула ему руку. Маленькую, окровавленную, дрожащую. — Вставай, — сказала она, и голос её дрожал, но был твёрдым. Ньют колебался секунду. Сможет ли она удержать? Она же слаба, она сама еле стоит. Но сомнения исчезли, когда он увидел её глаза. В них горела надежда — хрупкая, но настоящая. Он схватил её руку. Она была тёплой, мягкой, неожиданно уютной в этом холодном, враждебном коридоре, залитом мигающим красным светом. Она резко дёрнула его на себя, помогая подняться. Ньют пошатнулся, опираясь на неё, но устоял на ногах. Они стояли рядом, тяжело дыша, и смотрели друг на друга. Клео всё ещё сжимала деревяшку в одной руке, но Ньют осторожно взял её за запястье и заставил разжать пальцы. Оружие со звоном упало на пол. — Не нужно, — сказал он тихо. — Мы справимся. Она кивнула, не в силах говорить. Её глаза всё ещё бегали, но в них появилось что-то другое — доверие. — Быстро, — сказал Ньют, сжимая её руку. — Вперёд. Нет времени.... Они побежали по коридору, держась за руки. Сирена выла, красные лампы мигали, но сейчас это не имело значения. Они были вместе. Они бежали к выходу — туда, где их, возможно, ждало спасение. ************************************** ❗от лица Ньюта❗ Я бежал вперёд, крепко сжимая её руку. Не думал — просто бежал на автопилоте, подчиняясь инстинкту выживания. Лёгкие горели, в боку кололо, но я не сбавлял шага. Мы должны были успеть. Должны были выбраться. Но вдруг Клео резко затормозила, вырвав свою ладонь из моей. Я дёрнулся, чуть не упал, развернулся. Она стояла в двух шагах, тяжело дыша, и я впервые за это время по-настоящему рассмотрел её. Она была в крови. Я уже видел её забрызганной раньше, но сейчас, в мигающем красном свете коридора, это выглядело ещё страшнее. Разбитая губа — тёмная, припухшая, с запёкшейся коркой. На левой скуле — свежая царапина, из которой сочилась тонкая струйка крови. Волосы спутаны, розовые пряди прилипли ко лбу и щекам. На её лице — синяк, только начинающий темнеть, под глазом. А руки… руки были в ссадинах и царапинах, костяшки разбиты, пальцы дрожат. Её майка — серая когда-то — теперь была почти чёрной от крови, кофта разорвана на плече, и я видел под ней багровые следы на коже. Что они с ней сделали? Что она пережила? Меня захлестнула волна тревоги и… острой, болезненной жалости. Я никогда не видел её такой — разбитой, сломленной, почти умирающей. Она всегда была злой, бешеной, драчливой — как дикий зверёк, который не сдаётся. А сейчас… сейчас она стояла передо мной, и в её глазах плескались страх, растерянность и отчаяние. — Где Арис? — выкрикнула она, голос сорвался на хрип. — Почему его нет? Я замер. Внутри всё сжалось. Ей было не до меня, не до спасения. Она искала его. Единственного, кто у неё был. — Нужно бежать! — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но в нём сквозила тревога. — Быстро! Нет времени, Клео! Увидишь его! Я шагнул к ней, протягивая руку, чтобы снова взять её за запястье. Но она отступила назад, покачала головой, и её глаза наполнились слезами, которые она не давала волю. — Нет! — закричала она. — Где он? Почему его нет? Он не мог бросить меня! Она была на грани. Её голос звенел от отчаяния, срывался на крик, эхом разлетаясь по коридору. Я смотрел на её разбитые костяшки, на синяки на руках, на её трясущиеся плечи — и понимал: если я сейчас надавлю, если буду слишком жёстким, она просто сломается. Я должен быть аккуратнее. Не грубее, а … мягче, что ли. — Он не бросил, — сказал я, понизив голос, делая шаг вперёд. — Он пошёл открывать выход. Мы встретимся там! Но если мы не поторопимся… — А если он в ловушке? — перебила она, и её голос сорвался до шёпота. — Если его поймали? Если он… Она замолчала. Слова застряли в горле. Она смотрела на меня, и в её глазах было столько боли, что у меня сжалось сердце. Я не выдержал. Я шагнул к ней, взял за плечи — осторожно, стараясь не давить на синяки, не причинять лишней боли. Мои пальцы легли на её разорванную кофту, и я почувствовал, как она дрожит. — Не думай об этом, — сказал я, стараясь, чтобы голос был тихим, твёрдым и… спокойным. Чтобы она почувствовала, что я верю в то, что говорю. — Мы должны выбраться сами, чтобы помочь ему! Понимаешь? Если мы останемся здесь — никому не поможем. Я говорил это, глядя прямо в её глаза — расширенные, покрасневшие, мокрые от слёз, которые она всё ещё сдерживала. Я видел в них страх, отчаяние, но уже начинал замечать искру надежды. Маленькую, слабую, но живую. — Хорошо, — прошептала она. *************************************** ❗от лица Ньюта❗ Мы бежали, почти не разбирая дороги. Я крепко сжимал руку Клео, чувствуя, как её пальцы, холодные и дрожащие, цепляются за мои. Она была вся в крови, в синяках, и каждый её вздох давался с трудом. Но мы бежали. Нам нужно было успеть. Мы свернули за угол — и я замер. Прямо перед нами, в нескольких метрах, стоял охранник. Он выскочил из-за поворота так же внезапно, как и мы. Тёмная форма, дубинка на поясе, и в руке — пистолет. Направлен прямо на нас. — Стоять! — крикнул он, и его голос разнёсся по коридору, перекрывая вой сирены. — Иначе я пристрелю вас! Живо! Я замер. Внутри всё оборвалось. Клео тоже остановилась, тяжело дыша. Я краем глаза взглянул на неё — её лицо побледнело ещё сильнее, глаза расширились от ужаса. Она смотрела на пистолет, и я видел, как её тело охватывает дрожь. Она только что пережила пытки, — подумал я. — Дерек делал с ней ужасные вещи. А теперь этот с пистолетом. Как она вообще ещё стоит? — Идите вперёд! Живо! Без фокусов! — снова крикнул охранник, делая шаг к нам. Клео вдруг схватила меня за руку — резко, машинально, словно ища опору. Её пальцы впились в мой рукав, и я почувковал, как сильно она дрожит. Это не было знаком нежности или доверия. Это был чистый, животный страх. Она боялась. Боялась до смерти. Я сглотнул. Сердце колотилось где-то в горле. Я сжал её руку в ответ — не больно, но крепко, давая понять: не дёргайся, не делай глупостей. Доверься мне, хотя бы сейчас. — Пошли, — прошептал я, насколько мог спокойно. Я сделал шаг назад, дёрнув Клео за собой, и мы медленно направились прямо к охраннику. В голове была пустота. Я не знал, что делать. Не знал, что сказать. Мы шли на верную смерть — я понимал это. Но если мы сделаем хоть одно неверное движение, этот придурок спустит курок. И всё. Мы шли. Клео буквально вцепилась в мою ладонь, и я чувствовал, как её ногти впиваются в мою кожу. Её дыхание было частым, рваным. — Ньют, — прошептала она, еле слышно. — Что делать? Он убьёт нас! — Молчи, — ответил я шёпотом, останавливаясь и поворачиваясь к ней. Я посмотрел в её глаза — мокрые, полные паники. — Просто молчи и не делай ничего. Поняла? Она кивнула, но я видел — она на пределе. Ещё секунда, и она сорвётся. Я знал её. Знал, что она не умеет молчать, когда её притесняют. Но сейчас нужно было подчиниться. Хотя бы сейчас. — Живо! — заорал охранник, и его голос был полон уже не просто приказа, а злости. — Что вы там вообще говорите? Даже не думайте ничего сделать! Иначе будете валяться в дырках! Он снова направил пистолет на нас. Дуло смотрело мне прямо в грудь. Клео сжала мою руку так сильно, что я почувствовал боль. Я поднял свободную руку в примирительном жесте. — Мы идём, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Спокойно. Мы не будем делать глупостей. Охранник прищурился, но пистолет не опустил. Я сделал шаг вперёд, увлекая Клео за собой. Она не сопротивлялась — только сильнее сжимала мою руку. Мне казалось, что я чувствую, как бьётся её пульс — дикий, бешеный, испуганный. Мы не умрём, — сказал я себе. — Не сегодня. Не здесь. Но внутри всё холодело. ************************************* — К стене! Живо! — рявкнул охранник, не опуская пистолета. Его голос эхом разнёсся по коридору, перекрывая вой сирены. Красные лампы мигали, отбрасывая кровавые блики на его форму, на его грубое лицо, на его пальцы, сжимающие пистолет. — Лицом к стене, руки за голову! Клео не сдвинулась с места. Я почувствовал, как её пальцы, вцепившиеся в мою руку, напряглись. Она стояла, глядя на охранника, и в её глазах, несмотря на боль и усталость, горел тот самый дикий огонь. — Да пошёл ты, — сказала она. Голос её был хриплым, но в нём звучала сталь. Настоящая, несгибаемая. Она смотрела на пистолет, на его ствол, и не моргала. Она безумная, — подумал я. — Но это… это вызывает восхищение. Охранник опешил на секунду. Его глаза расширились, потом сузились, и всё его лицо перекосилось от злости. Он шагнул к ней, схватил за плечо и с силой развернул к стене, толкнув так, что она ударилась ладонями о бетон. Глухой звук — и её руки скользнули вверх, прижатые к шершавой поверхности. Я замер. Внутри всё закипело. Желваки заходили ходуном, кулаки сжались сами собой. Не трогай её, — промелькнуло в голове. — Не смей её трогать. — Ты… — прошипел охранник, заводя её руку за спину и надавливая пистолетом между лопаток. Его пальцы сжались на её запястье, и я видел, как она вздрогнула — не от боли, а от унижения. — Ещё одно слово — и я пристрелю тебя прямо здесь, поняла? Клео не ответила. Только смотрела в стену, тяжело дыша. Я видел, как напряжены её плечи, как сжаты кулаки (насколько это возможно, когда они прижаты к стене). Её костяшки были разбиты в кровь, и я заметил, как она слегка подалась вперёд, будто собираясь сопротивляться. Но она сдержалась. Молчала. Правильно, — подумал я. — Молчи. Ради нас обоих. Охранник обернулся ко мне. Его глаза были полны презрения. — И ты туда же, герой. Живо. Я медленно поднял руки — показал, что безоружен — и подошёл к стене. Встал рядом с Клео, уперевшись ладонями в бетон. Изнутри всё кипело — от унижения, от бессилия, от того, что этот человек обращается с ней как с вещью, от того, что я ничего не могу сделать. Мои пальцы скребли штукатурку. Если бы не пистолет, — думал я, — я бы… — Умные дети, — усмехнулся охранник. — А то я уж думал, придётся вас обоих утилизировать. Я молчал. Потому что если бы я открыл рот, то не смог бы сдержаться. А если бы я не сдержался — он бы нас пристрелил. Обоих. Я перевёл взгляд на Клео. Она стояла, прижавшись лбом к стене, её плечи вздрагивали, но она не издала ни звука. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. ************************************** ❗от лица Ньюта❗ Я стоял, прижавшись ладонями к холодной бетонной стене. Пальцы онемели, плечи затекли, но я не смел пошевелиться. Красные лампы мигали в такт вою сирены, и каждый их вспышка выхватывала из темноты длинные, дрожащие тени на полу. Воздух был спёртым, тяжёлым, пахло озоном, пылью и чужим потом. Клео стояла рядом — я чувствовал её дыхание, слышал, как оно сбивается, как она еле сдерживает дрожь. Её разбитые руки, в крови и ссадинах, были прижаты к стене, и я видел, как напряжены её плечи. Охранник — грузный, коренастый, довольно широкий, с чёрной недлинной бородой и красным лицом — стоял у нас за спиной. Я слышал его тяжёлое дыхание, запах пота и дешёвого табака. Он говорил в рацию, но голос его был приглушён, и я разбирал лишь обрывки. — Да, нашёл двоих… Она… Клео, кажется… И ещё какой-то парень… Не знаю, он или нет… Из рации донёсся холодный, властный голос. Я узнал его сразу — Джейсон. — Не упусти их! Остальных уже почти поймали! Всех! Живо! Остальных почти поймали. У меня внутри всё оборвалось. Я представил Томаса, Минхо, Фрайпана, Уинстона — их лица, их глаза, полные страха. Они там, в лабиринте коридоров, и их хватают. Может, их уже скрутили, ведут в лабораторию, туда, где выкачивают кровь, режут, усыпляют. В груди поднялась горячая, удушающая волна паники. — Стоять смирно! — рявкнул охранник, пряча рацию. — Обыск. Без глупостей. Руки на стену, ноги шире. Я послушно расставил ноги, упёршись ладонями в бетон. Он подошёл ко мне — я почувствовал его присутствие за спиной, его тяжёлое дыхание. Его руки — грубые, мозолистые, с короткими жёлтыми ногтями — начали шарить по моим бокам, по спине, по рёбрам. Быстро, профессионально, даже жестоко: он с силой хлопал по карманам, дёргал за пояс. Мне было противно, но я терпел. Стиснул зубы, впившись взглядом в стену. — Чистый, — буркнул он, отстраняясь. И перешёл к Клео. Я повернул голову, краем глаза следя за его действиями. Сердце забилось чаще. Он начал трогать её иначе. Его пальцы задержались на её плечах дольше, чем нужно, скользнули по лопаткам, спустились к рёбрам. Медленно, словно он не спешил, словно наслаждался. Я видел, как каждое его прикосновение заставляло её вздрагивать, как её спина выгибалась, как она вжималась лицом в стену, чтобы не закричать. — Тихо, — прошептал он ей в ухо. — Не дёргайся. Его руки заскользили ниже, по её талии, задержались на бёдрах. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и почувствовал, как по рукам потекла тёплая кровь. Закусил губу до боли, до металлического привкуса. Внутри всё кипело — злость, отвращение, бессилие. Если я сейчас что-нибудь сделаю — он убьёт нас. Обоих. Пистолет в его руке, курок спущен. Если не сделаю — он продолжит. Я ничего не могу. Ничего. — Эй! — крикнула Клео, дёрнув плечом. — Отвали! Ты охренел меня лапать? Она попыталась обернуться, оттолкнуть его руку, но он мгновенно упёр ствол пистолета ей в спину. Я услышал, как она замерла, как сжала губы, чтобы не закричать. Её тело напряглось, но она подчинилась. — Стой смирно, — прошипел он. — Или я тебя пристрелю. Он продолжал. Его руки скользнули по её бёдрам, задержались на поясе штанов. Медленно, мучительно медленно. Я смотрел на его пальцы — толстые, с грязными ногтями — и каждый раз, когда они касались её, меня охватывала такая ярость, что темнело в глазах. Я сжимал кулаки, закусывал губу, и чувствовал, как кровь течёт по подбородку. Пожалуйста, — думал я, обращаясь к кому-то невидимому. — Пожалуйста, пусть он остановится. Пусть это прекратится. — Отвали от меня! — снова крикнула Клео, и её голос сорвался на хрип. — Хватит! У меня ничего нет! Не трогай меня! — Замолчи и стой молча, — бросил охранник, надавливая стволом сильнее, почти вдавливая её в стену. — Иначе будет хуже. Я видел, как она сжалась, как её пальцы скребли бетон, но она не отступила. Её глаза горели — даже сквозь слёзы, даже сквозь боль. Она не сдавалась. А я стоял и смотрел. И ненавидел себя за это. ******************************** ❗от лица автора❗ Ньют и Клео бежали по длинному, бесконечному коридору, не оглядываясь. Охранник остался позади — корчился на полу, держась за разбитое лицо. Ньют сжимал в руке пистолет, холодный и тяжёлый, и бежал первым, прокладывая путь. Клео еле поспевала за ним — ноги подкашивались, дыхание сбивалось, но она не жаловалась. Её разбитые руки, в крови и ссадинах, были сжаты в кулаки, глаза горели решимостью. Сирена выла, красные лампы мигали, и каждый шаг отдавался эхом. Воздух был спёртым, тяжёлым, пахло пылью и страхом. Они свернули за угол — и замерли. Прямо перед ними, в нескольких десятках метров, бежала группа. Томас, Минхо, Фрайпан, Уинстон… и Тереза. Она была босиком, в серых штанах и простой майке, её длинные чёрные волосы растрепались, лицо бледное, но живое. Томас держал её за руку, таща за собой, в другой его руке был пистолет — такой же, как у Ньюта. Минхо заметил их первым. — Ньют! — крикнул он, и в его голосе смешались удивление и облегчение. — Вы живы! Вы справились! Все остановились, обернулись. Клео и Ньют подбежали к ним, тяжело дыша. Томас смотрел на них расширенными глазами. — Ты выжил, — сказал он, глядя на Ньюта. — И нашёл Клео. Вы даже не убили друг друга? Я в шоке. Минхо оглядывал их с ног до головы — окровавленных, растрёпанных, но живых. — Это вообще ты, Ньют? — усмехнулся он, но в голосе слышалась тревога. — Не ожидал тебя увидеть… с ней. Клео не слушала. Её глаза бегали по лицам, ища одного — Ариса. Но его не было. Нигде. Её сердце пропустило удар. — Где Арис? — спросила она, и голос её сорвался. — Почему его нет? — Он сказал что вернется!— ответил Томас, нахмурившись. — Мы должны были встретиться здесь. Но… Он не договорил. Сзади раздался крик. И голоса — много голосов. Тяжёлые шаги эхом разнеслись по коридору. Все обернулись. *********************************** ❗от лица Ньюта❗ Я сжимал пистолет так, что пальцы онемели. Холодная сталь прилипла к потной ладони. Рядом тяжело дышала Клео — я слышал каждый её вздох, каждый сбитый выдох. Она стояла, прижавшись плечом к моему, и я чувствовал, как дрожит её тело. Её лицо было бледным, в крови и синяках, разбитая губа припухла, под глазом темнел огромный синяк. Волосы растрепаны, розовые пряди прилипли ко лбу. Но глаза… её глаза горели. Даже сейчас, когда нас окружали, когда Джейсон шёл прямо на нас, они горели. Я перевёл взгляд на дверь. Минхо уже подбежал к ней — массивной, серой, с мигающим красным индикатором. Он выхватил из кармана ключ-карту, которую мы отобрали у охранника. Его пальцы дрожали, когда он приложил её к считывателю. — Давай, давай… — прошептал он. Считыватель пискнул. Красный индикатор мигнул… и загорелся ровным красным светом. Дверь не открылась. — Что? — выдохнул Минхо, прикладывая карту снова. — Нет, нет, нет… Красный. Тишина. Я почувствовал, как внутри всё оборвалось. — Не подходит! — крикнул Минхо, и в его голосе зазвенело отчаяние. — Чёрт возьми, она не подходит! Томас подскочил к нему, схватил за плечо. — Попробуй ещё раз! — рявкнул он. Минхо приложил карту третий раз. Четвёртый. С такой силой, что пластик скрипнул. Но индикатор горел красным — безжалостно, равнодушно, насмешливо Джейсон замедлил шаг, остановился в нескольких метрах. Охранники замерли за его спиной, подняв щиты и направив оружие. Белые щиты с прозрачными окошками, тяжёлые пистолеты, форма с нашивками — они выглядели как спецназ. Джейсон был в своём тёмно-синем пиджаке, волосы зализаны назад, лицо лоснится, и на губах — та самая приторная, хитрая улыбка, от которой у меня сводило скулы. — Ну что, ребята, — сказал он, разводя руками, как фокусник на сцене. — Повеселились? Поиграли? А теперь, боюсь, игра окончена. Он сделал шаг вперёд. Охранники синхронно двинулись за ним. — Карта не работает? — усмехнулся он, склонив голову. — Очень жаль. Но вы же понимаете, что я не мог оставить главный выход открытым для всех. Только для избранных. Я стоял, сжимая пистолет, и смотрел, как Минхо в который раз прикладывает карту к считывателю. Красный индикатор мигал, дверь не открывалась. В груди разрасталась тяжёлая, липкая пустота. Это был наш единственный шанс. Единственный выход. И он не работал. — Попробуй ещё! — крикнула Клео, вырываясь вперёд. — Она должна работать! — Не работает! — ответил Минхо, и в его голосе звучало отчаяние. — Я уже пробовал! Уровень доступа не тот! — Дай сюда! — Клео растолкала всех локтями, подбежала к двери, выхватила карту у Минхо. Я видел, как её пальцы дрожат, когда она приложила пластик к считывателю. Раз. Два. Три. С такой силой, будто надеялась продавить дверь кулаком. Индикатор горел красным. Дверь молчала. — Нет, нет… — прошипела она, и её голос сорвался на хрип. — Ну, пожалуйста! Откройся! Она с такой силой ударила кулаком по двери, что звук разнёсся по коридору, а по её разбитым костяшкам потекла свежая кровь. Дверь даже не дрогнула. — Я такое сделала ради этого ключа! — крикнула она, и в её голосе прозвучала такая боль и ярость, что у меня всё внутри перевернулось. — А ты не открываешь! Я замер. Она такое сделала ради этого ключа? Я смотрел на неё — на её разбитые костяшки, на синяки на руках, на кровь на кофте, на её дрожащие, но упрямо сжатые плечи. И вдруг меня накрыло осознание. Это она достала карту. Не Арис, не Томас. Она. Но как? Что она имела в виду? Что значит «такое сделала»? Что с ней произошло, пока я метался по коридорам? Какие унижения, какую боль она пережила, чтобы заполучить этот кусок пластика? — Клео, — позвал я, делая шаг к ней. В горле пересохло. Она не ответила. Только сжала кулаки, не обращая внимания на свежую кровь, и медленно перевела взгляд на Джейсона, который приближался к нам с охранниками. Белые щиты, пистолеты, их лица скрыты за прозрачными щитками. Джейсон улыбался — своей приторной, хитрой улыбкой, от которой у меня сводило скулы. — Не работает? — усмехнулся он, склонив голову. — Как жаль. Я же говорил — только для избранных. Клео смотрела на него с такой ненавистью, что мне стало не по себе. Её глаза горели ледяным огнём, в них не было страха — только чистая, белая ярость. Она стояла, стиснув зубы, и не отступала ни на шаг. -А ты у нас значит такой продуманный , да? Умный? Или это все дела Авы пейдж? Порок, да? Порок, уничтожен, верно? Тогда, кто ты такой? Все, это место? Я не успел даже моргнуть. Пистолет был в моей руке — холодный, тяжёлый, с рифлёной рукояткой, которая врезалась в мою ладонь. Я сжимал его так сильно, что костяшки побелели. А в следующую секунду Клео выхватила его — просто выдернула из моих пальцев, даже не глядя. Я почувковал, как сталь скользнула по моей коже, оставляя ощущение пустоты. И странного, липкого страха, который мгновенно разлился по венам. — Клео! — вырвалось у меня, но она уже шла вперёд. Прямо на Джейсона. На белые щиты охранников, на дула их пистолетов. На смерть. Я рванул за ней — инстинктивно, не думая. Ноги сами понесли меня, сердце колотилось где-то в горле, лёгкие горели, но я не мог остановиться. Я не знал, что хочу сделать — остановить её, забрать пистолет, встать перед ней, — но знал одно: не мог позволить ей идти туда одной. — Ньют, стой! — рык Минхо ударил по ушам, но я не слушал. Я почти догнал её, уже протянул руку, чтобы схватить за плечо… И в тот же миг меня схватили за воротник. Сильные пальцы вцепились в ткань моей куртки и дёрнули назад с такой силой, что я потерял равновесие, воздух со свистом вырвался из лёгких, и я чуть не рухнул на спину. — Пусти! — я дёрнулся, попытался вырваться, но хватка была железной. — Стоять! — рявкнул Минхо, и в его голосе было столько металла, что я замер на секунду. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего — карие глаза горели, на лбу блестели капли пота, челюсть напряжена. — Ты ничего не сделаешь! Только хуже будет! Если ты подойдёшь — убьют вас обоих! — Отпусти! — я снова попытался вырваться, но он только сильнее сжал пальцы. Ткань куртки затрещала. — Нет! — отрезал Минхо. — И не рыпайся! Я перестал дёргаться, но внутри всё кипело. Злость, страх, отчаяние — они смешались в один горячий, пульсирующий ком. Я смотрел на Клео, которая медленно, но неумолимо шла вперёд. Она была вся в крови. Её светло-каштановые волосы, с выцветшими розовыми прядями, растрепались и прилипли к щекам и лбу. Лицо бледное, почти белое, под левым глазом — огромный синяк, переходящий в фиолетовый. Разбитая губа припухла, на подбородке засохшая кровь. Её серая кофта была разорвана на плече, вся в тёмных пятнах, а на руках — ссадины и синяки, которые уже начали темнеть. Но плечи её были расправлены, голова поднята, спина прямая. Она шла, как воин, который не собирается отступать. Пистолет в её окровавленной руке был направлен прямо в лицо Джейсона. Она не дрожала. Не колебалась. Она смотрела на него, и в её зелёных глазах горел холодный, насмешливый огонь. — Что задумала эта сумасшедшая? — прошипел я, не отрывая взгляда от Клео. — Хочет убить нас всех? Вообще что с ней такое? — Меня больше удивляет другое, — усмехнулся Минхо, и я почувствовал, как его взгляд скользнул по моему лицу. — Что ты переживаешь о ней. Это мило, Ньют. Я дёрнул плечом, сбрасывая его руку, и нахмурился. Закусил губу — рефлекторно, чтобы не сказать лишнего. Внутри всё кипело, но я старался не подавать вида. — Я не переживаю о ней, — сказал я твёрдо, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Мне вообще всё равно. Просто она ведёт себя как идиотка. Подставит всех нас. — Ага, — протянул Минхо, и в его голосе слышалась ленивая насмешка. — Конечно. Поэтому ты сейчас белый как стена, губы в кровь искусал и смотришь на неё так, будто она — последняя надежда человечества. — Заткнись, — огрызнулся я, но не обернулся. Не мог отвести взгляд от Клео. Она остановилась в паре метров от Джейсона. Расстояние было смешным — если бы она выстрелила, промахнуться было невозможно. Но она не стреляла. Она просто стояла, сжимая пистолет, и смотрела на него сверху вниз. Её губы чуть дрогнули в лёгкой, почти ленивой ухмылке. — Или я не права, Джейсон? — её голос был тихим, почти спокойным, но в нём звенела сталь. — Или Крысун лучше? Крысуна ты предпочитаешь? Джейсон не двигался. Его приторная улыбка исчезла, лицо стало напряжённым, глаза сузились. Охранники за его спиной замерли, не зная, стрелять или ждать команды. Белые щиты с прозрачными окошками, тяжёлые пистолеты — они выглядели как стена, но за этой стеной я видел неуверенность. — Ты тянешь время? — тихо спросил я, но никто не ответил. Клео чуть наклонила голову, и её ухмылка стала шире. — Ну же, Джейсон, — сказала она. — Скажи что-нибудь. Оправдайся. Расскажи, как вы нас спасаете. Как заботитесь. Она усмехнулась, и в этой усмешке было столько яда, что у меня мурашки побежали по спине. — Что она делает? — прошептал я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Играется? Провоцирует? Тянет время? Зачем? — Возможно, она хочет, чтобы он сорвался, — ответил Минхо, и я заметил, что он тоже перестал улыбаться. — Чтобы охранники опустили оружие. Или чтобы мы увидели его настоящую сущность. — Она что, с ума сошла? — спросил я, но в голосе уже не было уверенности. — Возможно, — ответил Минхо. — Но, кажется, это срабатывает. Посмотри на Джейсона — он не знает, что делать. Я присмотрелся. И правда — лицо Джейсона было напряжённым, улыбка исчезла, глаза бегали. Он не ожидал такого. Не ожидал, что Клео, вся в крови, избитая, еле стоящая на ногах, будет угрожать ему с пистолетом в руке. Он смотрел на неё, и в его взгляде смешались злость и… страх? Или мне показалось? — Она сильная, — сказал Томас, не поворачивая головы. — Сильнее, чем мы думаем. — Или просто безумная, — ответил я, но сам не поверил своим словам. Тереза, стоявшая за спиной Томаса, положила руку мне на плечо. Её пальцы были холодными, но в этом прикосновении было что-то успокаивающее. — Доверься ей, — сказала она тихо. — Она знает, что делает. — Откуда ты знаешь? — огрызнулся я. — Потому что она ещё жива, — ответила Тереза. — А это уже многое значит. Я замолчал. Смотрел на Клео, на её спину, на её руку с пистолетом. И ждал. — Ава Пэйдж, да? — продолжала Клео, и её голос стал громче. — Твоя хозяйка. Она тоже будет нас спасать? Лично? Или пришлёт своих псов? Я замер. Ава Пэйдж? Та самая, что застрелилась? Та, что создала лабиринты? Я смотрел на Клео, не веря своим ушам. Она же мертва. Её мозги разлетелись по стене — мы все видели эту запись. — При чём тут Ава? — прошептал я, но никто не ответил. — Она же мертва. Или… что? Мысли путались. Если Ава жива, значит, всё, что мы знали — ложь. Лабиринт, Порок, «спасение» — всё было обманом. И Клео… Клео знала? Знала с самого начала? Я посмотрел на неё, на её напряжённую спину, на её руку с пистолетом. Что ещё она скрывает? В этот момент Томас шагнул вперёд. Я не успел ничего сказать — он уже вышел из-за моей спины, сжимая в руке пистолет, такой же, как у Клео. Его лицо было бледным, челюсть напряжена, глаза горели. Он встал рядом с ней, плечом к плечу, и направил оружие на Джейсона. — Спасение, да? — голос Томаса был грубым, на повышенных тонах, и в нём звучала такая ненависть, что у меня по спине побежали мурашки. — Или вам просто нужны мы? Как тело? Как вещь? Думаешь, мы не знаем, что ни один человек не покинул это здание? Я уставился на него. Ни один человек не покинул это здание? Я вспомнил тех, кого забирали в «лучшее место». Их имена вычёркивали из списков, но никто никогда не возвращался. Я думал, они просто уезжали. А теперь… Они здесь. Где-то в этих стенах. Или… их больше нет. Джейсон поднял руки в примирительном жесте, но его лицо было напряжённым, а глаза бегали. Он смотрел то на Клео, то на Томаса, и я видел, как он пытается сохранить контроль. — Томас, Клео, — сказал он, и в его голосе зазвучали приторные, почти обиженные нотки. — Я думал, мы друзья. А вы не верите мне? Как неуважительно. И прискорбно — для вас же. Думаете, сможете выжить там? В жаровне? Жаровня? Я не понял, что он имел в виду. Пустошь? Разрушенный город за стенами? Или что-то ещё? — Где угодно! — крикнула Клео, и её голос сорвался. — Но не тут! Не с тобой! Она ещё сильнее сжала пистолет, и я увидел, как напряглась её спина. Её пальцы побелели на рукоятке, плечи выпрямились. Она была готова стрелять. Я чувствовал это. — Думаешь? — усмехнулся Джейсон, и его улыбка стала хитрой, почти злой. — Ты даже не представляешь, что вас там ждёт. В жаровне… Там обитают такие существа. Думаю, ты, Клео, знаешь про это, верно? Расскажи своим друзьям. Ты же уже встречалась с ними. Я перевёл взгляд на Клео. Она не обернулась, но я видел, как её плечи дрогнули. Её дыхание стало чаще. Она знает. Она встречалась с этими существами. Когда? Где? — О чём он говорит? — спросил я, но мой голос прозвучал тихо, почти неслышно. — Клео? — позвал Томас, тоже глядя на неё. — Что он имеет в виду? Она молчала. Только сжимала пистолет и смотрела на Джейсона. Её лицо было непроницаемым, но я заметил, как дрожит её рука. — Не слушайте его, — сказала она наконец, и её голос стал холодным, как лёд. — Он просто пытается нас запугать. — Запугать? — Джейсон рассмеялся — негромко, но мерзко. — О, нет, Клео. Я просто предупреждаю. Ты же помнишь их? Ночные твари, которые рвут плоть, которые не знают страха? Ты помнишь, как они выли за стенами лабиринта?Как они гнались за тобой? Как ты почти умерла там, если бы не мы.. Если не Дерек? С которым ты так подло поступила ..