Бегущий в лабиринте - игры со смертью

❗от лица автора❗ Они спустились вниз по осыпающемуся склону разрушенного здания. Это было нечто огромное, когда-то, наверное, торговый центр или офисный комплекс, стены которого были пробиты, этажи смещены, а нижние уровни засыпаны песком. Лунный свет пробивался сквозь дыры в крыше и бетонных перекрытиях, рисуя на обломках длинные, причудливые тени. Один за другим, цепляясь за арматуру и скользя по грудам битого кирпича, они скатились вниз и оказались в просторном, полуразрушенном зале. Воздух здесь был спёртым, холодным и пахло пылью, плесенью и чем-то ещё — металлом и старым страхом. Все рухнули на обломки, тяжело дыша. Клео прислонилась к колонне, вытирая разбитой рукой пот и песок с лица. Арис стоял рядом, положив ладонь ей на плечо — осторожно, боясь причинить боль. Ньют устроился чуть поодаль, на обломке бетона, и смотрел в темноту. Томас, Тереза, Минхо, Фрайпан, Уинстон — все они были здесь, живые, но измотанные. — Что это, чёрт возьми, было? — выдохнула Тереза, и её голос звонко отразился от стен. — Эти люди со щитами? Они пытались нас убить! Кто мне объяснит, что происходит? Томас поднял голову, вытирая пыль с лица. — Это Порок, — сказал он, и его голос звучал глухо, почти мёртво. — Всё это — Порок. Они не спасали нас. Они… — Это чёртов Порок был с самого начала! — перебила Клео, резко выпрямляясь. Она сделала шаг вперёд, размахивая руками, и её глаза горели. — Джейсон, все эти люди в форме, Ава Пэйдж — все они! Они не спасали нас, они просто убивали нас медленно! Выкачивали кровь, подключали к каким-то трубкам, резали, искали что-то внутри! Минхо, сидевший на обломке, резко поднял голову. — Кровь? В прямом смысле? — спросил он, и в его голосе смешались недоверие и ужас. — В прямом, чёрт возьми, Минхо! — выкрикнула Клео, и её голос сорвался. — Они подключали людей к капельницам и выкачивали кровь. Резали их, брали образцы органов. Я видела это! Мы с Ньютом видели! — Что? — выдохнул он, и голос его дрогнул. — Что ты сказала? — Кровь, — повторила Клео, и её голос стал громче. — Органы. Дети. Они выкачивали из нас всё, что можно продать. Или использовать. Я видела это. Мы с Ньютом видели. Она повернулась к Ньюту, ожидая поддержки. Но Ньют сидел, не поднимая глаз. Его пальцы впились в край бетона, костяшки побелели. Он молчал. Минхо перевёл взгляд на него. — Вы с Ньютом видели? — спросил он, и в его голосе смешались недоверие и ужас. — Какого чёрта происходило? Вы были там вдвоём? Вы серьёзно? Вы нам не сказали? Ньют дёрнул плечом, но не ответил. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня — напряжённое, с заострившимися скулами, губы сжаты в тонкую линию. Он напоминал человека, который борется с собой, пытаясь найти слова или, наоборот, не сказать лишнего. — Мы… — начал он и замолчал. — Что — мы? — выкрикнул Минхо, повышая голос. — Вы шпионили там вдвоём? Рисковали? И молчали? — Мы не знали, что это правда, — выпалил Ньют, и в его голосе прозвучало оправдание. — Думали, может, показалось. Или это единичный случай. Мы не хотели сеять панику. — Панику? — усмехнулась Клео горько. — Смотри, куда мы попали. Не мы сеем панику, а Порок. Томас стоял чуть поодаль, прислонившись к колонне. Его лицо было бледным, под глазами залегла глубокая тень. Он смотрел в пустоту, и было видно, что он пытается переварить услышанное. — Дети, — прошептал он. — Органы. Я не могу… — Не можешь что? — перебила Клео. — Поверить? Я тоже не могла, пока не увидела. Фрайпан и Уинстон переглянулись, но промолчали. Их лица были растерянными, испуганными. Фрайпан побледнел, Уинстон сжал кулаки, но никто не решался задать вопрос. Ньют наконец поднял голову. Его взгляд встретился с Клео. — Мы не должны были молчать, — сказал он тихо. — Но тогда… я не был уверен. А теперь… — А теперь что? — спросила Клео. — А теперь поздно, — ответил Ньют. — Мы уже сбежали. Минхо покачал головой, провёл рукой по лицу. — Чёрт, — выругался он. — Чёрт, чёрт, чёрт. — Нам нужно что-то придумать, — сказал Томас, наконец отрываясь от колонны. — Мы не можем просто бродить по пустыне. Нужна цель. — Какая цель? — спросила Тереза, и в её голосе слышалась усталость. — У нас нет ни карты, ни еды, ни воды. Только песок и ветер. — Правая рука, — сказал Томас, и все повернулись к нему. — Я слышал, как Джейсон говорил. Правая рука. Сопротивление. Те, кто борется с Пороком. Может, они помогут. Клео усмехнулась, но усмешка вышла невесёлой. Томас закончил говорить. Его слова — «Правая рука. Сопротивление. Те, кто борется с Пороком. Может, они помогут» — повисли в холодном, пыльном воздухе разрушенного зала. Где-то далеко, за стенами, послышался приглушённый гул моторов. Крики. Джейсон не унимался. Свет фар скользил по склонам, но пока не достигал их убежища. Клео усмехнулась. Громко, с вызовом, так, что эко разнеслось по пустым этажам. Она отошла от колонны, на которой держалась, и развела руками, глядя на Томаса. — Правая рука? Серьёзно? — её голос звенел сарказмом. — Ты предлагаешь нам идти искать мифическое сопротивление, о котором мы даже не знаем, существует ли оно? Может, там ещё и единороги водятся? И феи с радугой? Она закашлялась — пыль и песок забились в горло, но она не остановилась. — Ты слышал, как Джейсон говорит про них? — спросила она, повышая голос. — А вдруг это ловушка? Как и «лучшее место»? Как и всё, что они нам обещали? — А что ты предлагаешь? — Томас шагнул к ней, и в его глазах вспыхнуло раздражение. — Остаться здесь? Ждать, пока они нас найдут? Ты слышишь эти моторы? Он махнул рукой в сторону стены, за которой действительно нарастал шум. Охранники Джейсона обыскивали окрестности, и с каждой минутой звуки приближались. — Правая рука? — переспросил Минхо, нахмурившись. — Так, стоп. Какая, на хрен, правая рука? О чём вообще идёт речь? Что за фигня происходит? Он оглядел всех, ожидая ответа. Фрайпан, сидевший на корточках, поднял голову и растерянно пожал плечами. — Я тоже ничего не понимаю, — сказал Фрайпан. — О чём вы вообще говорите? Какое сопротивление? Мы только что сбежали из одного ада, а вы предлагаете идти в другой? — Правая рука — это не ад, — возразил Томас. — Это те, кто, возможно, ждёт нас. Кому нужна помощь. Кто может дать нам убежище. — Или пристрелить на месте, — вставил Ньют, не поворачивая головы. Клео, опиравшаяся на колонну, скрестила руки на груди. — Ты сам-то веришь в эту Правую руку? — спросила она, глядя на Томаса. — Или просто хочешь, чтобы мы куда-то шли, лишь бы не стоять на месте? — Я верю, — ответил Томас, и его взгляд был твёрдым. — Я слышал, как Джейсон говорил. Он боялся, что Правая рука перехватит нас. Боялся, что мы свяжемся с ними. Значит, они реальны. — Или он просто хотел, чтобы мы думали, что они реальны, — парировала Клео. — Чтобы мы побежали к ним, а там — очередная ловушка. — У тебя есть другие идеи? — спросил Томас. — Ни одной, — признала Клео. — Но это не значит, что я готова слепо верить в первую попавшуюся сказку.Но что если есть шанс , она она существует ? — Сказку? — вмешался Ньют, наконец оборачиваясь. — Это не сказка, это бред. Идти в горы, в пустыню, искать какую-то мифическую Правую руку, о которой мы ничего не знаем. Это полная фигня. Мы даже толком не знаем, где находимся. Он шагнул вперёд, и его карие глаза в полумраке горели раздражением. — Ты предлагаешь остаться здесь? — спросила Клео, повышая голос. — Я предлагаю не лезть на рожон! — ответил Ньют. — Для начала разведать, понять, куда идти. А не тащиться в никуда. — А время? — выкрикнула Клео. — Ты слышал моторы? Они уже рядом! У нас нет времени на разведку! — Тогда зачем было бежать, если мы всё равно влетим в очередную ловушку? — Ньют тоже повысил голос. — Да, — ответила Клео, решив взять инициативу в свои руки. — Правая рука — это те, кто против Порока. Кто пытается их остановить. Я слышала обрывки разговоров. Но не знаю, существует ли оно на самом деле. — Существует, — сказал Томас. — Я слышал, как Джейсон отдавал приказы именно о них. Он боялся, что Правая рука перехватит нас. — И где же эта правая рука? — Ньют встал, отряхивая штаны. — В соседней песочнице? — В горах, — ответил Томас. — Где-то в пустыне. Далеко. — Далеко — это насколько? — спросил Уинстон, впервые подав голос. — Очень далеко, — сказал Томас. — Несколько дней пути, если не неделя. При условии, что мы найдём дорогу. Минхо присвистнул. — Вы сейчас серьёзно? — спросил он, оглядывая присутствующих. — Вы хотите идти в какую-то гору, в какие-то пески, ради какой-то правой несуществующей руки? Это же безумие! Клео шагнула к нему, и её глаза сверкнули. — А у тебя есть решение получше? — спросила она, и в её голосе зазвенела сталь. — Давай, предлагай. Что ты хочешь? Ждать, пока нас найдёт Порок? Джейсон, я думаю, это пройдёт довольно-таки быстро. Мотоциклы, фары, собаки — у них есть всё. Мы здесь, как на ладони. Минхо замолчал. Его лицо напряглось, но он не нашёл, что ответить. Ньют стоял в стороне и смотрел на Клео. В его взгляде смешались раздражение, усталость и странная, почти неосознанная гордость. — Класс, — сказал он тихо, но так, что все услышали. — Супер. Идём в никуда, чтобы найти никого. Клео, которая до этого стояла, опираясь на колонну, резко выпрямилась. Её глаза, и без того воспалённые от недосыпа и боли, вспыхнули, как два угля. — А может, всё потому, что это вы? — крикнула Клео, делая шаг к Ньюту. — Ты, чёртов идиот, и вы все вместе! Если бы вы, чёрт возьми, послушали меня раньше, может, у нас был бы шанс! Шанс на что-то лучшее, чем сидеть в этой чёртовой дыре и ждать своей смерти! Она подошла к нему почти впритык, ткнув пальцем ему в грудь. Ньют не отступил, но его лицо напряглось. — Вы хоть представляете, что здесь существует? — продолжала Клео, и её голос звенел. — Вы просто не представляете! Потому что вы наивные, глупые детишки, которые не видели мира за пределами лабиринта! — А ты что, много повидала? — парировал Ньют, повышая голос. — Ты много знаешь? Думаешь, когда ты ведёшь себя как какая-то ненормальная, психованная девчонка, за тобой кто-то пойдёт? Ты хотя бы пыталась с кем-то говорить нормально? — Так значит, это я психованная? — Клео чуть не задохнулась от злости. — Да я? А вы кто? Вы лучше? Чёрт возьми, вы просто не понимаете, во что мы вляпались! Я была за пределами лабиринта, в заражённых городах! Вы просто не представляете, кто там водится, кто там существует! То, что многие из нас даже могут не дожить до этой чёртовой Правой руки! — Так зачем ты тогда ведёшь нас туда? — выкрикнул Ньют. — Потому что, Господи, если бы мы могли уйти сразу, если бы могли сбежать… У нас было бы оружие, хоть что-то! Но чёрт возьми, какие вы все… — она не договорила, только махнула рукой. — У меня нет слов! Она буквально задохнулась от злости и, не сдержавшись, толкнула Ньюта в грудь. В этот момент их взгляды встретились. Он не ожидал толчка, но не сопротивлялся. Просто пошатнулся, сделал полшага назад, опустив руки. В его карих глазах, обычно холодных и колючих, вдруг мелькнуло что-то другое — не злость, не насмешка. Он смотрел на неё, и в его взгляде читалось странное, почти болезненное понимание. Он видел её насквозь. Видел, как дрожат её плечи, как побелели костяшки сжатых кулаков, как она еле стоит на ногах. Видел кровь на её разбитых пальцах, синяки под глазами, запёкшуюся царапину на щеке. Она была вся в синяках, вся в рубцах — и не только снаружи. Её трясло от усталости, от боли, от того, что она пережила в руках Дерека. Он знал это. Он видел её там, в коридоре. Она не просто злая. Она сломленная. И пытается не показать этого. Ньют сжал губы, но не сказал ни слова. Не защищался. Не оттолкнул в ответ. Он просто смотрел на неё, и в его взгляде было что-то, чего она не ожидала — не жалость, нет. Но какое-то странное, почти родственное признание. Я тоже прошёл через это. Я тоже боюсь. Но ты хотя бы пытаешься. Клео замерла на секунду, глядя в его глаза. Она ждала привычной колкости, привычного отпора. Но его глаза были серьёзны. Они говорили: Я не буду с тобой спорить. Ты и так на грани. — Клео, — Арис шагнул к ней, схватив за руку. — Серьёзно, хватит. По-моему, ты немного перегибаешь. — Господи, Арис, — Клео дёрнула рукой, вырываясь, но её взгляд всё ещё был прикован к Ньюту. — Ты бы… Я ведь была права! Нужно было валить вдвоём! Без этих… Она не закончила. Её голос сорвался, и она замолчала, тяжело дыша. Вся злость, страх, боль, которые копились в ней после пыток Дерека, после побега, после всего, что она пережила, выплеснулись наружу. Но вместе с ними выплеснулась и усталость. Она чувствовала себя разбитой, опустошённой, почти мёртвой. Ньют опустил глаза, и его лицо стало непроницаемым. — Клео… — начал Арис, но она отмахнулась. — Всё, — сказала она. — Всё. Она отвернулась и, шатаясь, пошла к выходу из здания. — Я схожу, поговорю с ней, — сказал Арис, глядя на остальных. — Вы извините… она слишком резка бывает. Но слишком много случилось. Он кивнул и пошёл за Клео. Остальные остались стоять, глядя им вслед. Ньют сжал кулаки, но ничего не сказал. Томас покачал головой. Минхо выругался сквозь зубы. Тереза обхватила себя руками, будто замёрзла. Фрайпан и Уинстон переглянулись. — Она права, — тихо сказал Минхо. — Мы все в одном дерьме. — Но это не значит, что можно орать на всех, — ответил Ньют, но в его голосе не было прежней уверенности. — Может, и значит, — сказал Томас. — Может, именно сейчас это и нужно. Ньют промолчал. Он смотрел вслед Клео, вспоминая её глаза — полные боли, ненависти и странной, отчаянной надежды. И то, как она толкнула его… он чувствовал, что в этом толчке была не только злоба, но и мольба. Пойми меня. Помоги мне. Он не знал, как на это ответить. ****************************************** Минхо и Ньют свернули в узкий коридор, который вёл вглубь разрушенного здания. Стены здесь были покрыты паутиной трещин, пол завален обломками бетона и битым стеклом. Где-то вдалеке слышалось завывание ветра, но в этом помещении было тише, почти как в могиле. Луна не проникала сюда, и только редкие фонарики, которые они нашли у охранников, отбрасывали дрожащий жёлтый свет, выхватывая из темноты старые вещи, ржавые трубы и груды мусора. — Ищи всё, что может пригодиться, — сказал Минхо, поднимая ржавую трубу и заглядывая под неё. — Куртки, ботинки, даже старые носки. Еду, воду — всё, что найдёшь. Ньют молча кивнул и направился к груде тряпья, сваленной в углу. Он нагнулся, перебирая ветхие ткани. В воздух поднялось облако пыли, и он закашлялся. — Ты как? — спросил Минхо, не оборачиваясь. — Нормально, — ответил Ньют, хотя его голос звучал глухо. — Ты не нормально, — Минхо повернулся к нему, и в свете фонарика его лицо казалось высеченным из камня. — Я видел, как ты смотрел на неё. На Клео. Что-то между вами произошло серьёзное, по-моему. Всё стало совсем хуже. Ньют замер на секунду, потом продолжил рыться в вещах, делая вид, что не расслышал. — Я даже не хочу сейчас говорить об этом, Минхо, — сказал он, отворачиваясь. Минхо усмехнулся — не зло, а скорее с какой-то ленивой, почти весёлой насмешкой. Он всегда умел находить повод для шутки, даже в самой мрачной обстановке. — Ну конечно, — он подошёл к другой куче мусора и начал перебирать её. — Ты всегда не хочешь говорить, когда речь заходит о ней. Ладно, не хочешь — не надо. Но знаешь, что я думаю? Она тебя боится. Не в том смысле, что ты её ударишь. А в том, что ты на неё как-то не так смотришь. Как-то… слишком пронзительно, что ли. — Отстань, — буркнул Ньют, но в его голосе не было злости. — Ладно, ладно, — Минхо поднял руки в примирительном жесте, улыбаясь. — Работаем, работаем. Он вытащил из-под обломков пару пыльных, но крепких ботинок. Стряхнул пыль, повертел их в руках. — О, смотри, — сказал он, — а это мне в самый раз. И не большие, и не маленькие. Прямо по ноге. Он стянул свои разорванные кроссовки, натянул находку и прошёлся по полу, проверяя, не жмёт ли. — Сидят как влитые, — довольно сказал он. — Теперь я хотя бы не буду босиком по песку шлёпать. Ньют нашёл старую, промасленную куртку, натянул её поверх футболки. Она была велика, но тёплая. — А у тебя ботинки есть? — спросил Минхо, глядя на его ноги. — Есть, — Ньют кивнул на свои разорванные кроссовки. — Но они в дырах. — Тогда ищи себе что попроще, — посоветовал Минхо и продолжил копаться в хламе. Они рылись ещё несколько минут, пока Минхо не наткнулся на металлическую банку, запылённую, с погнутой крышкой. — А это что? — он поднял её, покрутил в руках. — Консервы? Вот это удача! Он попытался открыть её, но крышка не поддавалась. — Ну, хоть что-то, — сказал он, откладывая банку в сторону. — Потом разберемся. В куче мусора, под слоем пыли и песка, он заметил ещё несколько таких же банок, а рядом — старые, пожелтевшие бумаги и журналы. Минхо поднял один из них, пролистал. — Смотри, — сказал он, протягивая журнал Ньюту. — Это, наверное, старый каталог. Или реклама. Но посмотри, как здесь всё выглядело раньше. Масштабно, черт возьми. Ньют взял журнал, поднёс к свету фонарика. На глянцевых страницах, выцветших от времени, были изображения огромного торгового центра — высокие потолки, блестящие витрины, толпы людей. Это здание, в котором они сейчас стояли, когда-то было центром жизни — ярким, шумным, полным огней и голосов. А теперь — только руины, пыль и ветер. — Да, — тихо сказал Ньют. — Было время. — Было, — согласился Минхо, забирая журнал и суя его в карман куртки. — Ладно, хватит ностальгировать. Пошли дальше, может, ещё что-то полезное найдём. Они двинулись вперёд, освещая путь фонариками. Минхо, как всегда, шутил и подкалывал, пытаясь разрядить обстановку. Но Ньют почти не слушал. Он смотрел на тёмные стены, на груды мусора и думал о том, что когда-то здесь кипела жизнь. И о том, что теперь ничего не осталось. ******************************************** Арис и Томас, освещая путь фонариками, пошли в конец длинного, тёмного коридора, который, казалось, уходил в самое сердце разрушенного здания. Стены здесь были покрыты слоем копоти, пол завален битым стеклом и обломками бетона. Где-то вдалеке слышалось завывание ветра, но здесь, в коридоре, было тихо, как в склепе. Клео, естественно, увязалась за ними. Она шла чуть позади, её новые ботинки скрипели на мелком щебне. — Пойдём глянем дальше, — сказал Арис, не оборачиваясь. — Может, заметим что-то полезное. Томас хотел возразить — нахмурился, открыл рот, но вдруг передумал. Он только вздохнул и кивнул. — Ладно. Далеко не уходим. — Ты правда думаешь, что существует Правая рука? — спросил Арис, понижая голос. Они шли медленно, оглядываясь. Томас помолчал секунду, потом ответил: — Я хочу в это верить. Я много раз слышал про неё в лабиринте. Находил какие-то карты, обрывки, какие-то ихние… фото. Не уверен, что это правда. Но очень надеюсь. Клео, идущая сзади, прибавила шагу, поравнялась с ними. — Ну так что? Какие планы? Куда идём? Что смотреть? — спросила она, и в её голосе слышалось нетерпение. Арис остановился, обернулся к ней. В свете фонарика его лицо выглядело усталым, но решительным. — Слушай, Клео, — сказал он. — Мы с Томасом сходим, осмотримся дальше, посмотрим, что здесь ещё есть. А ты останешься с ребятами, попробуешь найти что-нибудь полезное. Тебе нужно приодеться. И отдохнуть. — В смысле? — Клео повысила голос. — Ты серьёзно, Арис? — Правда, — вмешался Томас, делая шаг вперёд. — Мы сходим вдвоём. Так будет легче, быстрее. Тебе нужно немного отдохнуть. Поищи что-нибудь. Клео сжала кулаки, её глаза сверкнули в полумраке. — Вы что, серьёзно? — выкрикнула она. — Вы опять меня кидаете? Бросаете? Хотите сделать всё самое интересное сами? — Клео, правда, хватит, — сказал Арис, и в его голосе прозвучала усталость. — Тебе нужно отдохнуть. Иди, найди вещи. Мы встретимся здесь. Хорошо? — Я ненавижу тебя, Арис, — прошипела Клео. — Я знаю, Клео, — ответил он, и в его глазах мелькнула странная, почти виноватая улыбка. — Я знаю. Арис и Томас скрылись за поворотом, их фонарики растворились в темноте. Клео осталась стоять посреди коридора, в полумраке, нарушаемом лишь слабым лунным светом, проникающим сквозь трещины в стене. Её кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели, а ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Она смотрела в пустоту, туда, где исчезли Арис и Томас, и чувствовала, как внутри закипает горечь. — Ненавижу, — прошептала она одними губами. — Ненавижу, когда меня бросают. Ветер завыл в проломе стены, и холодный воздух проник под её новую, но всё ещё слишком тонкую кофту. Она поёжилась, обхватила себя руками за плечи и медленно, тяжело ступая, побрела обратно по коридору. Её новые ботинки скрипели на битом стекле и щебне, каждый шаг отдавался в висках пульсирующей болью. Коридор был длинным, тёмным, с осыпающейся штукатуркой и торчащей из стен арматурой. Кое-где на полу валялись обрывки каких-то схем, ржавые инструменты, осколки пластика. Всё это выглядело как кладбище былой цивилизации. Клео шла, не глядя по сторонам, погружённая в свои мысли. Злость и обида душили её. Почему они не взяли меня? Я тоже хочу знать, что там. Я не слабая. Я не беспомощная. Она свернула за угол и вдруг услышала приглушённые голоса. В слабом свете фонарика она увидела дверной проём, из которого доносился шорох и негромкие голоса. Это была комната, где Минхо и Ньют что-то искали. Она уже хотела пройти мимо, не останавливаясь, как вдруг замерла. Из проёма вышел Ньют. Он держал в руке какую-то тряпку — старую куртку, которую только что нашёл. Его светлые волосы были растрёпаны, лицо бледное, под глазами залегли тени. Он поднял голову и встретился с ней взглядом. Время остановилось. Клео стояла, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрела на него. Её лицо было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию. В её глазах горел холодный огонь — не злость, нет. Скорее, какая-то странная смесь усталости, боли и вызова. Она смотрела на него так, будто хотела сказать: «Ну и что? Что ты смотришь?» Ньют тоже не отводил взгляд. В его карих глазах, в полумраке казавшихся почти чёрными, читалось напряжение. Он что-то хотел сказать, но не решался. Его пальцы, сжимавшие куртку, слегка дрожали. Клео первая отвела взгляд. Она сильнее сжала губы, дёрнула плечом, будто отбрасывая наваждение, и, не сказав ни слова, отвернулась. Она прошла мимо проёма, не глядя больше в его сторону, и двинулась дальше по коридору. Из комнаты донёсся голос Минхо: — Ньют? Ты чего застыл? Кого ты там увидел? — Никого, — ответил Ньют, и его голос прозвучал глухо. — Показалось. Клео слышала, как он вернулся внутрь. Она ускорила шаг, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Никого? Да уж, конечно. Для него я никто. Она стиснула зубы и свернула в следующую комнату, где надеялась найти хоть какую-то одежду, чтобы согреться. Холод пробирал до костей, но ей было почти всё равно. Она села на корточки и начала перебирать тряпьё, не глядя, механически. В голове крутились обрывки разговоров, взгляды, жесты. ******************************************* Маленькая боковая комната, где Клео и Тереза продолжали поиски, была чем-то вроде подсобки или маленького склада. Стены здесь были покрыты слоем пыли, пол усеян битым стеклом и какими-то тряпками. В углу стоял старый, проржавевший стеллаж, на котором валялись какие-то коробки. — Смотри, — сказала Тереза, нагибаясь и вытаскивая из-под груды мусора два старых рюкзака. Один был серый, с оторванным ремнём, второй — зелёный, пятнистый, военный. — Почти целые. Можно использовать. Клео взяла зелёный рюкзак, проверила лямки. Они держались. — Пригодится, — бросила она. Тереза тем временем отодвинула какую-то фанеру и увидела несколько металлических банок. — Консервы! — воскликнула она шёпотом. — И вода! Она вытащила две пластиковые бутылки — затёртые, но на вид целые. Крышки были закручены, и когда она открутила одну, раздался характерный хлопок — вода не испортилась. — Пить можно, — сказала она, делая маленький глоток и передавая бутылку Клео. — Настоящая вода. Клео отпила — прохладная, слегка металлическая, но живительная. Она почувствовала, как прохлада разливается по горлу. — Хорошо, — выдохнула она. — Здесь ещё несколько банок с едой, — Тереза продолжала рыться в углу. — Какая-то тушёнка, фасоль… Надолго не хватит, но на первое время сгодится. Она сложила находки в серый рюкзак. Клео тоже принялась складывать в свой — банки, бутылки, какие-то найденные здесь же старые ложки и ножик с отломанным кончиком. Тереза, босая, с замерзшими ногами, сразу принялась рыться в куче тряпья. — А вот это уже что-то, — сказала Тереза, вытаскивая из-под обломков старую, но тёплую кофту. Она была серой, с выцветшими полосками, но целой. Тереза стряхнула пыль и, не стесняясь присутствия Клео, быстро стянула свою грязную, рваную майку и натянула кофту. — Уже теплее, — сказала она, одёргивая подол. Затем она нашла штаны — поношенные, но крепкие, и натянула их поверх своих джинсов, порванных на коленях. — Ботинки... хоть какие-нибудь... — Тереза продолжала перебирать вещи и наконец вытащила пару старых армейских ботинок. Они были великоваты, но она натянула их на босу ногу и зашнуровала. — Теперь можно ходить. Клео, глядя на неё, заставила себя тоже начать поиски. Она опустилась на корточки и стала перебирать тряпьё. В основном попадались какие-то тряпки, непригодные для носки. — Держи, — Тереза протянула ей пару шерстяных носков, почти новых. — Твои ноги, наверное, тоже замёрзли. Клео молча натянула носки поверх своих стёртых ступней. Чуть позже она нашла старые, потрёпанные, но ещё целые туфли — мужские, на толстой подошве. Она всунула в них ноги. Было неудобно, но лучше, чем босиком. — Тебе идёт, — без тени усмешки сказала Клео, и Тереза не поняла, шутит она или нет. — Слушай, — Тереза опустилась на корточки рядом с Клео, понизив голос. — Ты правда видела? Ты правда думаешь, что за лабиринтом, там, где мы сейчас находимся… там действительно хуже, чем в лабиринте? Клео подняла голову, и их взгляды встретились. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, но глаза горели. — Тереза, — сказала она, и голос её был хриплым, но твёрдым. — Ты просто не представляешь. Здесь в миллион раз хуже. Хуже, чем в лабиринте. Хуже, чем у Порока. Хуже гриверов, чёрт возьми. Тереза сглотнула. — Почему? — спросила она шёпотом. — Кто там существует? Почему ты так говоришь? Что за существа? Клео помолчала секунду, вспоминая. Её взгляд стал далёким, почти невидящим. — Это чудовища, Тереза, — сказала она. — Ты просто не представляешь, насколько они ужасные. Они когда-то были людьми. А теперь — нет. Они охотятся на всё, что движется. Они не знают жалости, не знают страха. И если они нас найдут… лучше не думать. Она замолчала и отвернулась, продолжая перебирать вещи. Тереза тоже молчала, переваривая услышанное.