"This murder takes two"

      — Рассказывай, что ты там за интересные новости распространял в баре?       Крупный мужчина сорока пяти лет сидел на стуле посредине абсолютно пустого помещения. Кроме него там находилось ещё несколько человек. За спиной стояли телохранители, и ещё один полулежал на пыльном полу, упершись в него руками, пытаясь поднять голову. На нем не было живого места. Разбитое лицо, похожее на кровавое месиво. Несколько порезов на руках и, судя по полному бессилию, внутренние повреждения тоже имели место быть.       — Я не врал, — мужчина шепелявил из-за выбитых зубов и языка, который несколько раз прикусил в процессе избиения. Но при всем этом он прямо смотрел на сидящего перед ним Хон Бэя, — Все, кто тогда выступал на арене, знали, что этот Вэй Усянь трахается с тем мужиком из Гонконга… Тоже мне тайна, — он усмехнулся и тут же скривился от боли.       — Только вот никто, кроме тебя, болтать об этом не стал, — Бэй приподнял голову балабола носком своих ботинок и заглянул тому в глаза. Ни капли раскаяния, — Или, может быть, ты завидовал Усяню? — мужчина сплюнул на пол с кровью, — А может, ты завидовал тому мужику из Гонконга?       — Я не пидор! — балабол попытался подняться на ноги, — Что такого я сказал? Тот мужик помер уж давно. Кого волнует, что о нём говорят? Или, может, вы об Усяне беспокоитесь?       Бэй пнул того подошвой в лицо, опрокидывая на спину. Приподнявшись, пострадавший снова сплюнул кровь.       — Задело, господин Хон? — криво усмехался мужчина, щурясь от боли.       Ему нечего было терять. Тот, кто попадал в эту комнату, живым больше не появлялся. Напоследок он хотел как можно сильнее задеть бандита.       — Ты идиот. Сколько ты крутишься в этой сфере? Лет десять, да? Должен понимать, что о некоторых людях нельзя болтать и после их смерти. Всем было бы срать на любого, даже на такого, как я. Но второй человек в группе — правая рука ее главы, это тебе не хуй собачий. Понимать надо.       — И что? Теперь глава гонконгской группировки будет мне мстить? Да, это только заставит всех быстрее поверить в мои слова, — мужчина расхохотался, прерываясь на тяжелые вздохи.       — Ты дебил? Дело не в том, что говорят, важно о ком…       — Ха, тот чмырь был прав, когда сказал, что эта инфа всколыхнет болото, — балабол полностью обессилел. Уже лег, раскинув руки и закрыв глаза.       — Что за чмырь? — Хон Бэй вида не показал, но внутри весь сжался от нетерпения. Неужели процесс по избавлению от Усяня запустился?       — А давайте, хозяин, вы оставите мне жизнь, а я расскажу, кто он такой, — мужчина, не открывая глаз, усмехнулся, жмурясь и цокая языком.       Он, как и прежде, не ожидал выйти из комнаты живым, но вредность и злость давала уверенности, и он твердо решил ничего не рассказывать, как бы его не били и не пытали. Один фиг умирать, но задарма он свою жизнь не отдаст.       Хон Бэй молча поднялся на ноги и вышел из помещения. Один из телохранителей отправился за ним, остальные остались ждать вместе с болтуном. Бэй отправился в свой бывший кабинет. Сидевший там за письменным столом мужчина вскочил, стоило Хону войти, и, отвесив поклон, застыл в этом положении. Бандит подошел к уже нынешнему хозяину кабинета и приказал поднять голову. А затем некоторое время рассматривал его лицо.       Взгляд зацепился за шрам на брови и нижней губе, оставленный им после того, как этот идиот выпустил Усяня на бой подпольной арены. В тот раз Хон Бэй использовал кастет и прилично навтыкал придурку, на которого сейчас смотрел. Ему казалось, что он остыл, но чувство гнева снова разгоралось. Мафиози вспомнил, как спина покрылась холодным потом, когда ему позвонил Сонг из Сунъион и сказал, что надо срочно найти Усяня и что, скорее всего, он отправился на подпольную арену, как и три года назад.       Вполне естественно, что Шанг Сюэ и его помощник были в курсе попытки парня отправиться на тот свет. Бэй тогда был зажат как в тиски; с одной стороны Чен Пао, с другой Шанг Сюэ и оба готовы три шкуры с него снять за пацана. И если причину второго мафиози знал, то вот мотивы правой руки Сяо Тэн Дана он понять не мог. Да и не хотел если честно — живее будешь.       Сейчас же, зная все, Бэй испугался не на шутку. Теперь сохранение жизни малолетнего придурка было делом чести всей группы и факт того, что он сын ее погибшего главы, был наименее значимым. Конечно можно было прострелить ему башку, или устроить несчастный случай, как сделали бы десяток другой лет назад, но в нынешнее время группировки хотели выйти на, более-менее, свет, а это значило стараться вести подобные дела цивилизованными методами.       А тут законный наследник и плевать, что он не получил то самое наследство, сам факт его существования делает приоритетным для группы сохранение его жизни и не допущения нарушения его прав. Если говорить коротко — Усянь тот еще геморрой, что три года назад, что сейчас — сейчас еще в состоянии воспаления.       Хон Бэй ругнулся и впечатал кулак в лицо напротив. От удара мужчина отлетел к противоположной стене и прилично приложился о неё затылком, после чего сполз на пол, оставшись сидеть на коленях. Мафиози достал из кармана смартфон и что-то набрал, а затем снова положил его в карман.       — Пшел вон, — процедил Бэй, нынешний хозяин арены поднялся на ноги и пятясь назад не поднимая головы выскользнул за дверь.       Хон зло наблюдал за ним и в который раз подумал, что зря тогда не прибил этого придурка.

***

      После гибели Сяо Тэн Дана со своим заместителем, естественно произошли кадровые перестановки. Место Мастера горы занял Хао Сянцзян, до этого занимавший должность Оперативного командира. На его место поднялся тот, кто занимался исполнением силовых операций и возглавлял боевиков . На должность Красного шеста новый Мастер горы назначил Хон Бэя, которому досталась еще и роль воспитателя новичков, пока не найдет себе достойного помощника в этом вопросе.       И это было неожиданно для мужчины — он любил то, чем занимался сейчас и был уверен, что надолго продержится на этой должности. Впрочем, Бэй так же понимал, что Чен Пао и Сяо Тэн Дан не просто так поручали ему задания выходящие за рамки его деятельности и неохотно ждал, что получит повышение через три-четыре года. Узнав о гибели главы группы мафиози естественно был ошарашен и огорчен, как и все остальные. Как бы кто не относился к политике Сяо Тэн Дана, уважением он пользовался у всех: будь то член его группы или же другой. Вместе с этим он испытал облегчение, думая, что останется на арене. Никогда ранее он так не заблуждался.       На место самого Хон Бэя поставили Шуй Фу, он руководил до этого самым популярным клубом в Шанхае. Как управленец он и правда был хорош, но по мнению самого мафиози был не то, чтобы не достоин, но явно не мог справиться с работой главы арен, казино и игорных домов. Свой характер Фу показывал и ранее, 415 посчитал это хорошей стороной, которая могла помочь бандиту. Но только Хон Бэй понимал, что тот слишком своеволен и закон «Засунь инициативу в жопу» им не был усвоен, и от этого могли бы быть проблемы в будущем. И это оказалось действительно так.       Приказы отданные вышестоящими членами группы не прекращают своего действия после их смерти, пока не будут отменены свыше. Если вы сомневаетесь — лучше уточнить и ни в коем случае не делать так, как лучше по твоему мнению. О том, что Вэй Усяню запрещено участвовать в боях все монахи уяснили после того случая, когда один из охранников Хона был лишен руки, а остальные пальцев. Понятное дело, после оглашения завещания, Бэй понял, зачем был отдан тот приказ. И именно для выполнения той самой причины — сохранение жизни наследника Сяо Тэн Дана — он и дал добро парню выступить на арене.       Хон, как никто знал его характер и понимал, что если не разрешить — тот найдет приключения в другом месте и последствия этого могут быть гораздо плачевнее. Так же мужчина понимал, что молодому человеку необходимо спустить пар — слишком много информации на него вылилось и не самой приятной. Кроме того Бэй был рядом, чтобы если возникнет необходимость — остановить бой. А в случае, если бы его призвали к ответу, он мог бы дать обоснование и уверен, что получил бы одобрение Управителя. И самое главное — парень вышел на лайтовой арене, не на подпольной.       Придурок, занявший его место, решил своей тупой башкой, что приказ Чэн Пао отменен, потому что Усянь уже выходил на арену, а потому без колебаний дал ему добро на участие в хардовом бое. Бэй не сомневался, что Шуй Фу так поступит и именно по этой причине его спина покрылась холодным липким потом, когда он поднял трубку и услышал голос Сонга, спрашивающего о парне.       Хон на бегу звонил Фу и не спрашивая ни о чем, орал в трубку прекратить бой Усяня, если он там. А когда услышал, что бой уже закончен — перестал чувствовать свое тело; у него потемнело в глазах, а в ушах зазвенела гнетущая тишина. И ему стоило неимоверных усилий, охрипшим от ужаса голосом, спросить, что с Усянем. Совсем ему поплохело, когда примчавшись на арену, он обнаружил парня без сознания лежащим в кабинете придурка. Захватившие его ужас и гнев он излил на Шуй Фу.       Кастет Бэй всегда носил с собой в кармане пиджака. Сделанный на заказ, он идеально ложился в руку, не приносил неудобств при использовании, а вот урон тому, на ком он прохаживался был внушительный. Сломанные нос и челюсть, рассеченные бровь и губы, а также сотрясение мозга средней тяжести, вырубившее Фу надолго и спасшее ему по сути жизнь, потому как останавливаться Хон не собирался.       Мужчина самолично перенес Усяня в свою машину и погнал в клинику Ланей, предупредив охрану у кабинета Шуя, чтобы те не выпускали его и никого не пускали к нему. О том, что придурку тоже требуется помощь, Красный шест промолчал. Если с парнем что-то случится — сдохнуть будет лучшим выходом для Фу. О том, что будет с ним самим, Бэй предпочитал не думать. С одной стороны он не имеет власти над деятельностью Шуй Фу, а с другой господин Хао поручил ему лично следить за Вэй Усянем, тем самым повесив на него всю ответственность за парня. Хон не был против такого расклада, но также мужчина понимал, что это огромная ответственность и проверка — достоин ли он должности Красного шеста.       На счастье Фу парень выжил и пошел на поправку. Сам же нынешний хозяин арены получил последнее предупреждение забыть о своеволии и меньше думать. Думать, конечно, можно — даже поощрялось, а вот действовать поперек вековым законам хань — считалось серьезным нарушением, а в каких-то случаях могло сойти и за предательство. Когда у Усяня выявили эпилепсию, Хон Бэй хотел снова пойти «поучить» Фу, но его остановило, что последний бой стал просто катализатором, причиной же были все предыдущие драки молодого человека.

***

      Потирая переносицу, Бэй закрыл глаза, предчувствуя надвигающуюся головную боль, ставшую его постоянной спутницей. Казалось, она шла в комплекте с новой должностью, наравне с нескончаемыми проблемами. День начинался с проклятий в сторону пропавшего помощника адвоката, того самого, что судя по итогу расследования, способствовал раскрытию личности Вэй Усяня, дав кучу причин для волнения Хон Бэя. Мужчина начинал думать, что этот парень родился только для того, чтобы сделать его жизнь «веселее».       Мало ему заниматься поиском таинственного помощника юриста, теперь объявился придурок, который начал болтать лишнего про Усяня. И пусть это было правдой, но это точно не та информация о которой стоит трепаться в баре по пьяни, если тебе дорога твоя жизнь. О чем думал тот идиот, рассказывая первым встречным о том, что Усянь и Шанг Сюэ были любовниками? Одно ясно — он явно не представлял, что можно сотворить с данной информацией. И не зря у Бэя болит голова — стоит ожидать пиздеца со дня на день.       И был прав. Ошибся только в сроках — ждать результата болтливого языка бывшего бойца арены пришлось еще пару месяцев. Хон Бэй пожалел, что убить человека нельзя дважды. И срывать зло поехал на берег Янцзы, куда судя по отчету монахов сбросили тело болтуна, покидать камни.       Каждый раз вспоминая донесение официанта с приема между группировками, что проводилось на их территории, Бэя накрывало и он начинал кидать в воду все что попадало под руку, забыв о камнях. А под конец и вовсе выхватил из подмышечной кобуры своего телохранителя пистолет и принялся опустошать обойму в воздух, а затем бросил в Янцзы и само, ставшее для него, бесполезным оружие.       — Достань, — велел он владельцу огнестрельного, а сам отправился в машину, обдумывать, как же ему поступить и главное как доложить о подобном 489.