"This murder takes two"

      — Дон Лу, ты собираешься идти домой? — женщина обернулась на Ли Чжуна и тяжко вздохнув, отвернулась к лежащему на больничной койке мужчине, — Ну правда, ты ставишь нас всех в неловкое положение…       — Ты сам мне сказал, что я могу любить кого захочу. Так, что свали отсюда, будь добр, не мешай мне это делать, — Хуа Лин поправила в очередной раз одеяло и улыбнувшись, положила на руку Не Миндзюэ свою, чуть сжав его пальцы, — И потом, кого это я ставлю в неловкое положение? Ты забыл? Я уже не являюсь собственностью Саньион и могу делать, что захочу. А вот ты, действительно заставишь некоторых людей задуматься, какого хера ты делаешь в палате начальника отдела по борьбе с организованной преступностью всея Поднебесной. Так что давай, гоу-гоу отсюда, — женщина обернулась к другу и сделала жест рукой, призывающий покинуть палату.       — Вот жеж, — Ли Чжун хотел бы разозлиться, но прекрасно понимал, что Хуа Лин права. Его присутствие в палате полицейского выглядит подозрительно. Одно дело сопроводить знакомую в больницу к нему и совсем другое оставаться там и дальше, — Позвони мне если, что.       Но оба прекрасно понимали, что звонок вряд ли случится, по крайней мере в тот период пока Хуа Лин будет пытаться сблизиться с Не Миндзюэ. Да и встретиться они так же не смогут. Впрочем, осознание этого вызывало в обоих некоторое облегчение. Каждый раз глядя друг на друга они вспоминали одного человека, а вместе с ним и время проведенное с ним и чувства вызываемые этими воспоминаниями. А теперь, наконец-то, можно было отпустить прошлое и начать двигаться дальше.

***

      Открыв глаза, Не Миндзюэ тут же вспомнил события прошлого вечера и окинул палату взглядом. Рядом, на стуле, положив голову на кровать, обнаружилась спящая Дон Лу. Не скрывая радости, лицо мужчины расплылось в широченной улыбке, а сердце ускорило свой бег. Закрыв глаза, он положил поверх руки женщины свою и не переставая улыбаться, прошептал:       — Какое хорошее утро.       Накануне, очнувшись после операции Не Миндзюэ прищурившись огляделся, а заметив полутьму, открыл глаза шире. В голову все равно ударил свет и он шикнув, зажмурился. На его руку легла чья-то чужая ладонь, мужчина резко распахнул глаза и попытался сесть, но снова зажмурился, на этот раз от боли.       — Тих-тих, все хорошо, это я, — Не Миндзюэ уже медленно открыл глаза и заметил женщину, сидящую рядом. Хуа Лин смущенно и извиняющеся улыбнулась, похлопав его по руке.       — Дон Лу? — явно не ожидавший увидеть хозяйку бара рядом, мужчина был более чем рад. Даже счастлив, в подтверждении чего улыбнулся, — Как же вы тут оказались?       — Сказала, что я ваша жена, а Народный дворец съездов стал тому подтверждением, — Дон Лу было рассмеялась, но быстро взяла себя в руки, посчитав свой смех идиотским.       — Что ж, — Не Миндзюэ перехватил руку женщины и легонько сжал ее в своей огромной пятерне. Ничуть не стесняясь своей идиотской улыбки, он любовался смущенной полуулыбкой гостьи, — Я как настоящий мужчина и представитель полиции просто обязан не допустить вашего ареста.       — Что? Что вы имеете в виду? — не понимающе Дон Лу вскинула на мужчины удивленный взгляд.       Заметив донельзя самодовольное лицо Не Миндзюэ она потупила взгляд, совершенно не понимаю, что с ней творится. Она ощущала себя молоденькой тупенькой девчонкой, которая впервые в жизни влюбилась и теряется перед объектом своей любви. Это она-то, со своим огромным опытом? Прошедшая огонь, воду и медные трубы, начинавшая с самых низов гонконгской клоаки, сейчас, тушуется перед мужиком, который ей нравится?       А самое интересное было в том, что ей нравилось это ощущение. Она чувствовала себя моложе лет на двадцать, невинной, простой. Обычной женщиной у которой нет за плечами сотни клиентов, тонн мерзости и насилия. Сейчас, у нее было такое чувство, словно ей позволили обнулить жизнь и начать заново.       — Имею в виду, что стоит вашу маленькую ложь превратить в правду, иначе мне придется посадить вас за взятку, — Не Миндзюэ сжал чуть сильнее руку Дон Лу, впившись глазами в ее лицо, считывая реакцию.       Вскинув на Не Миндзюэ ошарашенный взгляд, Дон Лу встретилась с озорным огоньком в его темных глазах и мгновенно расслабилась. Возможно дело в том, что она привыкла иметь дело с людьми и в силу своей профессии научилась читать их истинные желания, но она понимала что мужчина лежащий на постельной койке разделяет ее чувства. И это заставляло таять лед в, окаменевшем за столько лет, сердце.       — Это, что же, вы мне предложение делаете, господин Не? — Дон Лу облегченно рассмеялась, не отрываясь вглядываясь, не исчезнет ли огонек в карих глазах напротив.       — Кто знает, госпожа Дон Лу, — загадочно произнес Не Миндзюэ, закрыв глаза, — Возможно, это просто бред вызванный действием наркоза? Тогда вам стоит забыть обо всем, словно и не было ничего сказано, — он открыл глаза. В этот раз в них была надежда и не озвученная просьба.       — Тогда, господин Не, и то что произойдет далее можно списать на действие наркоза, а проснувшись назавтра все растает словно сон, — Дон Лу загадочно усмехнулась, приподнимаясь со стула.       Удивленный Не Миндзюэ было хотел открыть рот, чтобы парировать, но Дон Лу наклонившись заткнула ему рот легким поцелуем. Когда она попыталась отстраниться, мужчина привыкший реагировать на ситуацию мгновенно, задержал ее. Схватив за локоть, он притянул женщину, положив руку на затылок и впился в чужие губы.

***

      Хон Бэй уселся перед раздвижной дверью в сэйдзу, открыл их, переполз за порог, закрыл за собой дверь и застыл, смотря на хозяина дома, ожидания разрешения занять свое место.       — Че за хуйня, Хон Бэй? — Хао Съянцзан застыл с чашкой в руке, стоило открыться двери, когда пришел в себя, поставил посуду на стол, не зная смеяться ему или злиться на своего помощника.       — Надо проявить свое уважение к боссу, — Хон Бэй с серьезным лицом поклонился, уперев лоб в тыльную часть ладоней.       — Сюда иди, шут гороховый. Хватит паясничать, ты не на арене уже давно, — проворчал Хао Съянцзан по-стариковски и мысленно цокнул языком в раздражении на самого себя, подумав, что тоже хорош.       — Слушаюсь и повинуюсь, — съехидничал Хон Бэй кряхтя поднимаясь с колен и присаживаясь за столик.       Не дожидаясь приглашения, налил во вторую, приготовленную для него, чашку чая из заварничка и залпом выпил. Хозяин дома раздраженно цокнул языком, в этот раз как полагаясь, выплескивая все недовольство, после чего, в пику гостю, неторопливо отпивая из своей чашки. Хон Бэй на это только снисходительно усмехнулся и налил еще напитка.       — Так, что случилось, господин? — посерьезнел триадец.       — Ко мне тут пару дней назад приходил Сяо Шилин и сделал мне предложение в стиле своего отца и я склоняюсь к тому, чтобы его принять…       — А я зачем? Красный посох такие решения не принимает и к нему это не относится, или пацан решил в монахи ко мне пойти? — Хон Бэй хищно оскалился и прищурился.       — Тц. Не за этим я пригласил тебя. Он принес мне виновных в смерти своего отца, — на последних словах лицо Хон Бэя посуровело, на скулах заиграли желваки, выдавая его внезапное волнение и злость, — Тише-тише. Он еще не сказал точно кто эти люди, но одного мы с тобой знаем, — Хао Съянцзан выразительно глянул на подчиненного.       — Сяо Мэй, — выдавил триадец, без слов поняв о ком говорит босс.       — Так и есть. Удивительно, что мы до сих пор не вычислили ее подельника, — Хао Съянцзан задумался, но не переставал сверлить взглядом Хон Бэя, словно видя в нем этого мерзавца.       — Я подозреваю, что это один из телохранителей работающих в доме. Я пытался внедрить к ним в команду своего человека, но Хао Вужоу не набирает никого. Впрочем, это и понятно, Сяо Тэн Дан умер и охранять там особо некого, он даже уменьшил штат. Само собой, оставив самых приближенных людей, кому можно доверять от и до. Я не сомневаюсь в его решениях, все-таки он столько лет работал с Сяо Тэн Даном и тот его уважал за преданность и профессионализм. Поэтому своего человека внедрил в обслуживающий персонал.       — И что же он выяснил?       — К сожалению, ничего важного и нужного. Госпожа Сяо заделалась домоседкой, а если и выходит куда-то то, ведет себя так, словно за ней охотится ЦРУ или разведка. От каждого шороха вздрагивает. А всю злость и страх выливает на голову бедного сына, вот кого все обожают в доме. Говорят, что пацан хоть и избалованный, но не мерзавец, просто недолюбленный ребенок. Я очень рад, что у него получилось сдружиться с Вэй Усянем и тот несмотря на всю свою колючесть принял паренька. С таким братом а-Лину нечего бояться. Было бы здорово, если бы Усянь забрал его к себе.       — Этого не случится, — разбил мечты Хон Бэя босс, мужчина тяжело вздохнул, подумав, что пареньку еще страдать и страдать, — Не надо делать такое трагичное лицо, — цыкнул Хао Съянцзан, — Парень и правда сын своего отца, хоть тот и не родной ему, — Хон Бэй вытянул удивленно лицо и хозяин дома предвосхищая его вопрос, продолжил, — Да, парень помимо всего признался, что Сяо Тэн Дан не его родной отец и эта информация стала гарантом его предложения. Я реально удивился, что такой смышленый юноша и не его сын. Впрочем, я не собираюсь распространять эту информацию и тебе не советую, пусть останется сыном погибшего босса. Это весьма поспособствует в дальнейшем выполнению его плана.       — Могу я узнать в чем состоит его предложение?       Хон Бэй задавая вопрос, не особо ожидал, что ему расскажут, по крайней мере в данный момент, пообещав, что тот узнает все в свое время. Потому был удивлен, когда Хао Съянцзан принялся рассказывать о визите Сяо Шилина, о его страхе и мужестве, о мудрости не по годам, которую никто не ожидал от такого юного человека и о дальнозоркости, позволившей все продумать. Не упустил триадец и желания юноши защитить своего брата, пусть и не родного. А ведь итогом станет потеря самого родного для любого человека существа — матери. Впрочем, такая женщина и матерью то называться не имела права.       После мужчины обсудили свои действия по наказанию виновных в гибели прошлого босса. В ведении Хон Бэя входила тихая подготовка верных людей, чтобы быстро среагировать после того как Шилин откроет все имена и успеть схватить предателей, если те вздумают скрыться. Ну а собственно наказание уже было известно — смерть, а вот способы ее достижения выбирать будет уже собрание верхушки группы. Но скорее всего виновных ждало линчи.       Казнь хоть и жестокая, но в нынешнее время, когда новому главе следует показать свою власть и силу она станет инструментом, который укрепит его положение. Открытие заговора против прошлого босса и такая жестокая казнь его исполнителей станет показательной во многих смыслах. Она заткнет рот тем кто недоволен, покажет силу босс не только для собственных подчиненных, но и другим группировкам, так как скорее всего на казнь будут приглашены представители других триад. И позваны они будут с определенным смыслом и все будут понимать и делать выводы.

***

            День начался идеально. Они ленились, валялись в постели, смотрели фильмы, ели вкусную еду с доставки. После обеда, отправив Усяня на работу, Ванцзы уселся за написание курсовой. Из колонок слышались биты любимого тяжелого рока, а голова на удивление выдавала один абзац за другим. Это прибавляло настроение вдобавок к тому, что уже имелось и молодому человеку казалось, что он способен свернуть горы и даже закончить работу в этот день. Эйфория длилась ровно до того момента, как раздался звонок на смартфоне извещающий о вызове. Звонила госпожа Хуа Лин. Ванцзы удивленно приподнял бровь, а спустя пару минут уже бежал вниз по лестнице, на ходу вызывая такси.       — Добрый день, Ванцзы. Извини, но Усянь не может тебе позвонить пока. Мгм. Вообщем тут такое дело… на него было покушение… Ты не бойся, он жив… Мы в больнице сейчас…       Это все, что успела сказать женщина прежде чем Лань Чжань начал требовать название и адрес больницы, а услышав требуемое, не слушая о чем та хотела сказать дальше, сбросил вызов и рванул вон из квартиры. Молодой человек не помнил как добрался до больницы, как одевался, обувался и не удивился бы оказавшись в одной домашней одежде и тапочках. Все о чем он мог думать, что Вэй Ин в больнице и на него покушались.       Насколько сильно он пострадал? Не пострадала ли его голова? Доживет ли он до того как Ванцзы доберется до больницы?       Такого ужаса, кажется, он не испытывал никогда. В глазах потемнело и перехватило дыхание. Сердце на мгновение остановилось, а затем принялось стучать как сумасшедшее и стало реально страшно, что оно выскочит из груди. При этом было ощущение, что чьи-то ледяные пальцы сдавили затылок. Первые секунды Ванцзы не в силах был произнести ни слова, в голове все перемешалось, а слова потерялись. Молодой человек был не в силах пошевелиться, тело словно окаменело и казалось, если он пошевелится или даже моргнет, то развалится на части. Его мир не распался на куски лишь потому, что Хуа Лин сказала, что Усянь жив.       Когда вбежав в фойе больницы, он увидел виновато улыбающегося Усяня, живого и в абсолютном порядке, у Ванцзы закончились силы и он еле успел добраться до ближайшей скамейки. Видимо организм держался на последних волевых, потому что молодой человек буквально упал на сиденье, от того, что подкосились ноги. Глаза заполнились слезами и ему стоило огромных усилий не дать им рвануть наружу, чтобы не испугать и без того напуганного любовника.       — Лань Чжань! — Усянь быстро подбежал и некоторое время стоял не понимая, что ему делать.       Побелевший словно лист рисовой бумаги, губы Лань Чжаня и его руки дрожали мелкой дрожью. А красивое лицо скукожилось, сжимая губы и глаза. Молодой человек осторожно сел рядом с возлюбленным и сперва приобнял его, а когда тот обмяк, придвинулся ближе и сжал сильнее объятия. Впервые он видел Ванцзы в таком состоянии. Было до нельзя непривычно ощущать его дрожащее тело и слышать тяжелое дыхание вперемешку со слабыми стонами. Только сейчас он понял какую ошибку совершил, попросив Хуа Лин позвонить Лань Чжаню и сообщить о случившемся. Запоздалые угрызения совести захватили Усяня и он посильнее стиснул Ванцзы.       — Прости, прости… — бесконечно повторял Усянь, не зная, что еще он может и должен сказать.       — Уедем, — наконец произнес дрожащим голосом Ванцзы, бессильно вися в объятиях Усяня.       — Да, поедем домой, — оживился Вэй Ин и даже сделал попытку достать смартфон, чтобы вызвать такси.       — Нет, — силы вернулись к Ванцзы, он выпрямился и схватил Усяня за руки, а тот удивился горящим, какой-то странной решимостью, золотым глазам, — Уедем из страны. В Европу, Америку, Россию или Антарктиду. По хуй. Я не могу оставаться здесь и подпрыгивать от звонков в ожидании услышать, что мой любимый человек мертв. Я не хочу этого! Думаешь я смогу выдержать подобное? Я жил как живой труп те три года, в этот раз я точно умру. Уедем! И это не просьба, это мое эгоистичное требование. И не только это. В понедельник мы идем в администрацию и оформляем взаимную опеку. Я хочу иметь на тебя права. Ты мой! Мой любимый. Мой муж. Мой родной человек. Не дай Будда, что случится и я ничего не смогу сделать, я буду никем. Не хочу! А еще ты уволишься из бара…       Ванцзы тараторил быстро, не давая Усяню произнести и слова. Впрочем, тот и не пытался. Первоначальное удивление и возмущение сменилось угрызениями совести, стоило представить себя на месте любовника.       — Вэй Ин, давай уедем, пожалуйста.