Биография неизвестной.

Адские ночи были по-своему прекрасными. Они были такими же опасными, как и на Земле, поэтому каждому нужно было иметь свою нору или запасной ход, чтобы скрыться, но последнее было только для тех, кто любил развязно встречать закат, уходя когда на горизонте появлялось солнце. Её устраивала её нора – Отель Хазбин, где всего несколько демонов, но каждый грешник знал кто именно тут живёт. Принцесса ада, наверное безобидная, но всё ещё любимая дочь своего отца. Её любовница с ангельским копьем, которым она успела взмахнуть в прямом эфире на весь ад. Радио-демон, которому преклонялись, как королю, ведь так положено, потому что он оверлорд – один из тех демонов, которые замещают Сатану в управлении бессмысленными грешниками. Какой ненормальный вообще сюда сунется? Она плакала два часа назад, утерла глаза и больше за эту ночь они не были мокрыми, но щеки всё ещё были солёными. На плечах колыхалась тонкая ткань, заменяющая ей ночной халат. Эта штука даже отдаленно не была похожа на одежду, скорее на какой-то бесформенный плед, но она не умела работать с шелком, а найти такое в мусорках ада было сродни чуду и она даже не думала делать с ней что-то – боялась изуродовать. Окно было раскрыто на распашку, а она боролась с желанием попросить Хаска, – который жил на пять этажей выше неё, – сигареты, но она тряслась за горло. Даже если бы у нее не было с ним проблем, она бы всё равно ничего не смогла бы сделать – тащиться к Хаску было лень и больно, а Энджел, как она видела в окно, уехал на съёмки. Она сглотнула, представив першение после табака. Страх того, что она совсем потеряет голос не покидал её ни на секунду, просто иногда он с силой звенел у неё в голове, а иногда просто слышался где-то в глубинах сознания. Она следила за почти пустой улицей, изредка провожая взглядом спины проходящих демонов. Несколько часов назад, через минут 15 после того, как она успокоилась, из отеля выскользнула женская фигура, показавшаяся ей смутно знакомой, но она исчезла также неожиданно, как появилась. Она сначала даже не поняла, но потом её осенило, что девушка ушла с помощью магии. Промелькнула мысль о Чарли, но телосложение ей показалось более крепким. Она стояла на одном месте до глубокой ночи вдыхая затхлый воздух. Деревянная рама больно врезалась ей в руку уже добрых полчаса, заставляя с каждой секундой перестать игнорировать неприятные ощущения. Стоять долго впринципе было для нее неприятно с вечно ноющей спиной, но она терпела сквозь сжатые зубы. Каждый раз когда она хотела наконец отправится спать, что-то останавливало её и она продолжала стоять, думая об ангелах. Это было несправедливо. Почему её выгнали не став слушать? Разве рай не должен быть светлым и рассудительным? Разве она виновата, что Фридрих – предатель? Разве она виновата, что она оказалась ни в том месте, ни в то время? Время шло, а плохие мысли не покидали голову. Все они вращались вокруг ангелов, но какая-то едва ощутимая тревога разрасталась у нее в груди. Она знала, что что-то произойдет и, видит Сатана, лучше бы она пошла спать. Просто бы зарылась носом в накрахмаленные простыни и уснула ничего не видя и ничего не зная. В далеке, возможно где-то над её домом, пронёсся светлый комок от которого клубом шел дым. Она резко выпрямилась, подаваясь вперёд, но загадочный, похожый на метеорит комок, уже пропал из виду, упав куда-то туда, где за высокими заданиями уже не было видно. Потерев руку об руку, она с тревогой отвела взгляд вниз, разглядывая трещины в бордовом асфальте через три этажа от неё. Заведя руки за спину настолько насколько могла, она задохнулась. Её крылья, перед тем, как невиданная сила вырвала их, тоже горели, распространяя черные клубы дыма, который в аду был привычен для всех и никто ничего не заметил. Демоны так привыкли к разноцветным химическим парам, что совсем забыли, что черный – свидетельство либо сильной магии, либо горения чего-то, что когда-то было святым. Из рая изгнали ещё одного. Список стремительно рос вопреки всему возможному. Она огляделась в поисках заброшенных непонятно куда сандалей. Она выжила благодаря чуду в виде доброго демона, а изгнанный или изгнанная выживет благодаря ей – бывшему ангелу. Ей казалось это прекрасной идеей. Она надеялась, что сможет выяснить как обстоят дела в раю, а заодно заручиться поддержкой ещё у одного, если его тоже выбросили не разбираясь. Ей и в голову не могло прийти, что ей могут навредить – даже если беднягу выгнали за дело, он вряд-ли сможет пошевелится. Передернув плечами, вспомнив как чувствовала себя сама, она подхватила шляпу и направилась к лестнице так быстро, как только могла. Вряд-ли это можно было назвать быстро, но бедный ангел никуда не денется и впринципе не умрет ближайшие три часа так точно. *** Она не ошиблась, когда решила, что «комок» приземлился рядом с её домом. Быстро кинув взгляд на здание она поморщилась – ангел врезался в стену и теперь на химозно синем красовалось большое пятно крови. Внизу почти у самого входа лежал мужчина. Руки у него были на пороге, видимо пытавшись постучаться в дверь и позвать кого-нибудь на помощь. Ей впервые в тот раз захотелось быть дома, чтобы помочь или хотя бы облегчить страдания, потому что ни машины, ни связей в больнице, как у Вагаты, у неё не было. Приблизиться она не решалась, боясь, что увидит знакомое лицо. Наверное, ещё одного мертвого знакомого среди светлых она не выдержит. Слегка пригнувшись и прислушавшись, она пыталась понять дышит ли парень. Хуже всего, что она точно знала его. Пытаясь понять кто это, она не понимала почему память её подводит. Фигура каждого ангела казалось была выжжена у нее под веками, когда она впервые упала на адскую землю. Мимо нее проходили ничего не понимающие новые грешники. Некоторые пытались, что-то спросить, но она лишь отмахивалась от них, понимая, что в последующие несколько дней они узнают с кем пытались заговорить и испугаются, что возможно нагнали на себя беду. Она в то время даже не различала кто с ней говорит – женщина или мужчина. Вокруг пострадавшего валялись несколько белоснежных перьев, но если она правильно помнила – они иссохнут уже через несколько минут, не выдержив адской температуры почвы. Когда она поняла, что он дышит, она не удержала в себя победного возгласа. Он делал это прерывисто, было видно, что ему тяжело и больно, но она позаботится о нем. Возможно даже попросит у Чарли оплатить лечение выдав его за своего давнего друга. Сделав сначала пару неуверенных шагов, она решилась и быстро шагнула к телу, тихонько нагинаясь, чтобы не тревожить собственную спину. Она провела правой рукой над разорванными лопатками не касаясь, держа трость в левой. Осматривая раны через соженную в нескольких местах рубашку, она с сожалением покачала головой. У парня была ситуация ничем не лучше, чем у нее и он никогда не вылечится, не смотря на все старания здешних врачей – те были слишком необразованны и развязны в плане наркоты, так что все факты были против таких как они, ведь это первый раз, когда за год падает уже второй ангел, не говоря уже о том, что таких изгнанных было всего три за всю историю, если не считать Люцифера. Она аккуратно прикоснулась к его плечу, говоря, что-то успокаивающее и обнадеживающее. Он продолжал тяжело дышать в сгиб локтя. Волосы у него некогда были блестящими и наверняка красивые, но их кончики выглядели так, будто их жгли. Скорее всего, они пострадали соприкасаясь с горящими крыльями, хотя у нее самой так не было. Он со стоном привстал на одном локте, невидящим взглядом смотря на стену перед собой. То, что его держат за плечо он понял не сразу. Как только к нему вернулась способность понимать, что он ещё жив, он слегка повернул голову сначала влево, потом вправо, но её так и не замечал, ведь она упрямо стояла за его спиной, молча и зная, что может напугать. Не даром её пол ада шугалось, так и ново прибывший грешник кажется прибывал в лёгком шоке. Рука дрогнула, когда она заметила на шее отметку «Х.Д». Она видела эту метку. Эти буквы ей в кошмарах снились. Она отпрянула, резко оттолкнув его и тут он наконец осознал, что его всё это время кто-то держал. С трудом повернув голову, он уставился на неё также, как она на него. «Х.Д». Херувим Дольман. Кто бы мог подумать, что её жизнь может быть ещё хуже. На каждом ангеле высокого ранга выжигали отметину, если он проработал на должности больше десяти земных лет. На глаза наувернулись слезы злости, страха и скорби, когда она вспомнила, что у Карины, у доброй милой Карины, тоже была метка. «АХ.П» Ангел Хранитель Пастельская. Она так любила свою работу. Так радовалась когда ее отправляли работать с детьми. Она прожила в раю два месяца, но она всегда будет помнить как загорались глаза Карины, когда они говорили об её работе. – Ты ещё живая? – Она не хотела его слушать, но вопрос выбил из колеи. Они ведь действительно думали и были уверены, что она умрет. Испуганно отступив на шаг назад, она чуть ли не пискнула, когда он поднялся. Почти без затруднений, как будто ему это ничего не стоило. Не стоило той боли, которая была такая же, как у неё. Но откуда она знает? Она ни в его шкуре. Она ни херувим. Ни бывший, ни нынешний. – Должен признаться ты продержалась дольше, чем мы думали. Скажи что-нибудь. Или тебя от шока парализовало? Ей очень сейчас хотелось заорать на него. Громко, четко и ясно проговаривая каждую буковку, но всё что она могла, это выдавить из себя издевательский шепот: – «Мы думали»? Извини, Фридрих, но мне кажется ты заблуждаешься. Теперь есть только «они». Никаких «мы» больше нет и не будет. Фридрих Дольман обладал чересчур яркой, запоминающейся харизмой и крепким телосложением, что было вполне характерно для ангела его ранга. Он смотрел на нее сверху вниз, а она паниковала, пытаясь отбиться насмешками. Фридрих упал с небес буквально полтора часа назад, провалявшись в беспамятстве столько же, пока она его не нашла. Но он выглядел лучше. Он выглядел сильнее. Он выглядил так, что стало понятно, что так просто ей сбежать не удастся. Он поднял брови на её слова, а точнее на то, как они были произнесены. Поразмышляв полминуты, он хмыкнул. В глазах блеснули искры благодарности, когда он поднял голову вверх. Её начало подташнивать, когда она поняла, что он благодарит Екатерину. – Почему ты здесь? За что тебя изгнали? – С каждым мгновением становилось хуже. Она не ела уже часов шесть, но тошнило просто адски, как бы иронично это не звучало. Уверенность в том, что её прополоскает желчью усиливалось с каждым острым блеском в глазах напротив. – А то ты не знаешь, – Фридрих говорил на удивление спокойно. Она знала, что ангелы докопаются до правды, потому что хотя бы один из них не должен был поверить, что это совершила она. Было многое непонятно, но вопрос об изгнании был туп. Естественно за убийства. Вот только она быстренько перечеркнула в подсознании догадку о Карине. Фридрих мог убить кого-то ещё, потому что весы рассудительности значительно перевешивали в сторону «ангелам плевать на людишек», вместо «ангелы сто процентов решили заступиться за тебя, когда ты уже три месяца гниешь в аду и возможно уже нахрен сдохла». – Я попался. Очень глупо и на этот раз там не было обычной людской девочки, на которую можно всё свалить. Он окинул её странным взглядом. Ей стало жутко вдвойне, но она не смела сдвинуться с места. Чутье подсказывало, что у него есть нож или ещё какая-нибудь острая штука, которая угробит её. Трость тут уже не поможет. – Знаешь, они поняли, что за смертью Пастельской стою я, – сказал он, делая шаг вперёд. Она отступила также на один шаг, не зная куда себя деть. Грешники вдруг резко перестали появляться в вратах и шанс того, что Дольмана кто-то отвлекет падал всё ниже и ниже в пропасть. – Верховный Серафим сказал так на суде. Не буду передавать дословно, но они признали тебя невиновной. – Что? – Голос было просто неразличить за взрывами, которые вновь возобновились в западной стороне. Она подняла голову наверх. Светало. Адское солнце медленно вылезало из-за высоких деревьев Тёмного леса, постепенно освещая поляны и делая ад ещё невыносимее, чем он есть. Её признали невиновной. Значит ли это, что её заберут? Или плевать они на неё хотели? Фридрих сказал, что по представлениям ангелов она уже давно мертва. Окажется ли она снова в раю? Заживёт ли той жизнью, о которой думала с самого появления там? – И они придут за тобой, – озвучил ответ на её мысленные вопрос Фридрих. Ей очень не понравилось, что звучало это как приговор. Она нахмурилась, опустив глаза в пол. Ей не могло привидится то, что его голос звучал сочувствующе. В голове пронеслось пару мыслей о том, что Фридрих просто сам по ошибке попал в рай и теперь считал, что оказаться там хуже, чем быть инвалидом, коими они теперь оба являлись. Она не могла его винить – рай действительно забирал и запрещал слишком многое. Верховные придумывали глупые правила за неисполнения которых если ни в ад изгонят, то накажут. По ангельски, но она уверена, что ничего в этом хорошего тоже нет. Но если так подумать, рай возвращал то, что забирал просто другой монетой. Пока ты без устали работал на светлых полях, мыл полы в белоснежных домах или подстригал изгородь на палящем солнце они отдавали тебе бесплатный кров, еду и одежду. Трудолюбие. «Труд человека кормит, а лень портит.» – любимая фраза её наставника. Тот очень любил людей и всегда спускался на Землю, чтобы узнать у них пословицы, повести, притчи или прочую заумную вещь, чтобы позже разглагольствовать по всему раю. У пословицы было две стороны медали, которая не работала в случае мертвых. Если на Земле она имела хоть какой-то смысл, то на небесах терялась. Подразумевалось, что труд растет и процветает только в раю, тогда как ад страдает болезненной ленью. Она беспрекословно соглашалась с наставником, но сейчас бы она с ним с удовольствием поспорила. Не было тут никакой лени. Демоны из кожи вон лезли, чтобы прокормить себя, найти ночлег или хотя бы выжить. Грешники еле пересталяли ноги, но шли работать на самые отвратительные работы, чтобы продержаться ещё пару недель. Мертвые могут умереть второй раз только благодаря таким вещам как копья, бомбы или магия и демонам совсем не нужно было беспокоиться за свою жизнь, пока они не узнают, что такое голод. Она опасалась, что мертвые такие же чувствительные к обычным вещам, как и люди, поэтому как только встала на ноги с больничной койки, начала думать, как и где добыть еду и жилье, в котором тебя не достанут. Она не ошиблась, потому что, естественно, с первого раз у нее не получилось добыть нужных вещей для жизни. Почему Дольман сочувствовал ей? Неужели в раю ещё хуже, чем она знает? Что ещё с ней могут сделать не разбираясь виновата она или нет? Она успела подумать о том, что не хочет туда возвращаться. Ни за что на свете. Пускай её лучше убьют и растерзают, но туда она больше не вернётся. Не после того, как они изуродовали её, унизили и бросили тут умирать, продолжая изолировать от общества. Она вспоминала непонимающие взгляды всех в отеле, когда Энджел рассказывал историю о том почему её бояться, упоминая ангелов и хлопая во все восемь ладоней. Успела, перед тем как он накинулся на неё. Спустя время она поймет, что последний звук, который она слышала это были искренние сожаления от него. Она задушенно взвыла от боли в спине, когда он повалил её. Ударившись затылком, она несколько секунд не могла дышать – воздух из лёгких просто выбило, а пока она пыталась вдохнуть и заодно скинуть Фридриха с себя, он ударил. Её голова дернулась, когда кулак пришелся в нос. Кровь полилась в то же мгновение, ещё больше мешая дышать – нос был забит, а в рот заливалась жидкость, стоило ей его открыть. Она не могла кричать, а если бы ей была предоставлена такая возможность, ей бы не помогли. Во-первых, это ад, а во-вторых, Фридрих со спины выглядел устрашающе, не смотря на кровь, пепел на рубашке и сожженые волосы. Ей хотелось плакать, но глаза будто высохли ещё с прошлого вечера. Он бил её непрерывно и если бы она могла мыслить хотя бы чуть-чуть ясно, она бы видела, что ему тяжело даётся избивание. Он слепо наносил удары, попадая по всему лицу. Она пыталась брыкаться, пыталась преодолеть магию Екатерину и закричать, пыталась ударить в ответ, но ничего. Пытаясь жадно хватать воздух ртом, она ощущала как горят лёгкие адским пламенем, а перед глазами начинают скакать разноцветные вспышки. Она не видела, но знала, что кровь повсюду. На лице, на таком хорошем платье, которое она сшила три недели назад, на асфальте, на Фридрихе и в её венах. Кровь текла в её венах, но с каждым ударом будто бы застывала, как при заморозке. Ей показалось, что именно вот так умирают мертвые – ты просто застываешь изнутри. Она забыла, что не может умереть, но это было и не важно. Боль затмила всё без остатка. *** Где-то в глубине души она молила о том, чтобы не просыпаться. Лица она не чувствовала вовсе, будто бы с неё сорвали скальп и вкололи лошадиную дозу обезболивающего. Тупому было понятно, что это лишь временный шок и боль прийдёт совсем скоро. Судя по количеству крови будет не просто неприятно. Она всё также лежала на спине, чувствуя зуд в шрамах. Мозг лихорадочно работал, игнорируя тот факт, что его хозяйку безудержно трясет. Зачем? Он пытался убить её? Пытался отомстить потому что кто-то действительно взялся за расследование связанное с Кариной Пастельской? Фридрих не был глуп – убить в аду одними кулаками нельзя, тогда почему он... Осознание резко ударило по затылку, а реальные ощущения наконец вернулись. По щекам скатились большие соленые капли, когда сломанный нос дал о себе знать. В раю можно было забить, но не в аду. Как же она сразу не поняла? В аду невозможно было убить просто так, ведь у грешников и так была тяжела жизнь. Если бы они умирали после каждой драки, ад бы пустовал. Фридрих пытался убить её, не зная, что не может. Ей хотелось свернуться калачиком, не думая о том, что хочет есть и о том, что у нее будто череп раздроблен. Она с трудом подняла к лицу руку, через боль стряхивая с разбитых губ подсохшую кровь. Сколько она пролежала? Сколько грешников прошло мимо нее? Сколько её ищут и пытаются ли найти? Она провела в Отеле меньше двух суток. Вряд-ли они вообще заметят её отсутствие. Ей хотелось биться головой об стену от своей тупости до тех пор, пока она всё же не умрет. Она собрала все, буквально все, нужные вещи в Отель. Дома не было абсолютно ничего. Ни спирта, ни водки, ни бинтов, ни воды, потому что она ушла именно в тот день, когда надо было платить налоги, которые были жутко сложносочинённые тут. Ей хотелось понять, что происходит, в конце концов. То, что Аластор знает о её прошлом уже пугала и отмазка от самой себя, что это магия, не помогала. Она слишком хорошо скрывалась и почти с ним не разговаривала. Он не мог понять кто она по одним возгласам Вэгги, что она где-то там лежала полумертвая. Прямо как сейчас. Странное поведение Фридриха её напрягло. Мысль, что он испытывал к ней сочувствие, не проходили. Она поднялась на локти, тут же зашипев от боли. Она прекрасно слышала, как мимо проходит новые грешники. Некоторые даже окликали её, спрашивая что принести или кого позвать. Она шептала, просила, но они не слышали. Она сама ничего не слышала. Как только поняла, что не может выдавить и звука, она повалилась обратно. К ней подбежала какая-то девушка, пытаясь поднять, помочь и успокоить. Она схватилась за голову, мысленно думая, что это невозможно. Вот сейчас она откроет рот и сможет сказать пару слов уже привычным для неё шепотом. – Мисс? Прошу не теряйте сознания! Скажите, вас есть куда идти? Куда мне вас отвезти? – Девушка продолжала теребить её, а она вдруг поняла, что та ещё здесь потому что не видела лица. Она сидела на коленях, уперевшись лицом в них же и до боли растягивала спину. У девушки были небольшие рожки, небольшой носик да и сама она вся была мелкой и складной. Только глаза были огромными, с больноублюдской желтизной. Девочка отпрыгнула, когда она повернулась к ней. Она вообще не хотела даже думать, как выглядит сейчас, но примерно представляла в какой степени её лицо сейчас похоже на кровавое месиво. Красные капли из вновь раскрывшихся ран падали с подбородка рядом, а глаза были замылены, но она видела как побледнела грешница. Захотелось плюнуть на всё, просто лечь и ждать пока её либо не найдет Вэгги или кто на подобии, либо пока тело не регенерируется. Проблема была в том, что последнее было очень маловероятно для такой как она. Первое тоже можно было отнести к почти неосуществимым, поэтому она огляделась в поисках трости. Она была недалеко, буквально в паре шагов, но ей придется либо проползти, либо через силу встать, чтобы забрать. Она выбрала вариант, который закончится более благоприятно, ведь если она сейчас поднимается, а потом вновь нагнется, есть вероятность, что она снова упадет. Не твердо уперевшись на трость, она распрямилась. Во всяком случае, попыталась. Бросив взгляд на девушку, она с удивлением обнаружила, что та протягивает ей своей тёмно-синий плащ, в котором видимо и умерла. Он был определенно ей коротким и маленьким, но если правильно обматать его вокруг лица она действительно будет похожа на монашку и её изуродованного лица не будет видно. Она аккуратно переставила ноги, наблюдая за реакцией тела, за которое вообще сейчас не отвечала. Забрав предмет одежды у девушки, она, встала перед окном своего дома, чудом не разбитое за столько месяцев, но разукрашенное в матерных словах тонким, ярким маркером. «Тут живёт ебанная Монашка»«Нам пизда»«Ангельское отродье»«Нам натуральная жопа». Попытавшись не задеть лицо, которое медленно начинало гореть огнем, она замоталась в ткань. Волосы, растрёпанные, пыльные, с твёрдыми отвратительно пропахшими кровью кончиками, выглядывали, спадая по спине, но она не помнила, куда уронила резинку и брала ли она её вообще. Почти не касаясь она стёрла с губ кровь, которая вновь пошла из носа. Она стояла там, пока не размазала её по пальцам до кровавых каташек. – Очень признательна, – выдавила она из себя, с невыразимым облегчением слыша собственный шепот. Девушка оглядела всё вокруг, а когда повернулась спросить насколько вообще тут безопасно и каков шанс выжить, она уже шла туда откуда пришла. К Отелю. Она бы могла взять мини-спасительницу под ручку и отправиться вместе с ней к Чарли в Отель гребанного искупления, тем более что девушка явно попала сюда из-за чего-то несущественного. Но она бы не вытерпела кого-то рядом с собой, когда она ещё больше уязвимая, раздраженная и раненная, чем есть на самом деле. *** Забравшись по двум крутым ступенькам, она облокатилась на косяк двери, как два дня назад. Привалившись головой к горячему дереву она упрямо встряхнула головой, сгоняя усталость. Этим она ощутимо потревожила сломанный нос. Зашипев, она наконец открыла дверь. Глаза она держала закрытыми стараясь унять боль, но она знала, что взгляды были направлены на неё. – Где ты была? – Обеспокоенно поинтересовалась Чарли. Её мягкий, певчий голосок действительно выдавал переживания и ужас. Через пару мгновений стало понятно почему. – На платье кровь? Конечно, избиение противоречит искуплению, но я очень надеюсь, что она не твоя. Она не надеялась на это, но ей очень хотелось оказаться в такой параллельной вселенной, где кровь и превратившееся в месево лицо были не её. К сожалению, зудящее тело спускало её с небес на Землю. Она нервно хихикнула от такого пришедшего ей в голову сравнения. Пытаясь не смотреть на них всех, она медленно ковыляла к лестнице. Она прошла почти весь ад от одного конца к другому, но дрожащим ногам не доверяла всё также. Она шла обратно намного дольше, чем отсюда. Могла бы конечно перехватить такси, но у нее с собой ничего не было, а боязнь того, что в Отеле никто за нее не заплатит пересилила. Невидимые иголки впивались в пятки. Она незаметно дернулась, когда эти же иглы слегка надавили на глаза. Только не слезы. Только не сейчас. Было плевать где. Было не плевать когда. – Тебе нужна помощь? – Стальной голос Вэгги показался ей размякшим. Она уже преодолела пол лестницы и сейчас стояла на маленькой площадке. Перед лицом открывались ещё ступени и безвкусный, грязный ковер. От этого оттенка красного ей хотелось блевать. Он был так похож на кровь. Всё в аду было похоже на кровь, но именно этот гребанный палас вызывал отвращение. – Да, – внезапно ответила она, делая несмелый шаг на следующую ступень. Тем не менее в голосе слышались твердые нотки, которые будто бы приказывали выполнить её просьбу. – Не сейчес. Потом. Когда я в следующий раз захочу кому-нибудь помочь, не позволяйте мне. Прислонив трость к маленькому, неприметному туалетному столику, она аккуратно сняла с головы запачканный плащ. Он был в копоти, пыли и грязи, и она совсем не хотела знать при каких обстоятельствах умерла та девушка. Она придирчиво оглядела себя в зеркало. Кровь запеклась на грубой коже и она даже не представляла как убрать это всё, чтобы не повредить себя ещё больше. Шрамы её уже не пугали. В конце концов у нее была шляпка. Оглядевшись в надежде наткнуться на неё взглядом она потухла ещё больше – шляпа осталась там, возле неудачного убийства. Там осталось всё. Её желание мстить, последная надежда на то, что она не совсем бесполезна и её шляпа. Её шляпка – единственный предмет одежды, который она купила в аду. Она была такой красивой и качественно сделанной, как на Земле, но только лучше. Она не развалилась из-за ветра и не нагревалась от палящих лучей солнца. – Шляпу проебала, – прошептала она, чувствуя, что ноги всё же начали её подводить. – Так что мне стоит уже в третий раз проебать нормальную жизнь? Она бы упала. Больно бы упала на колени, проломив их себе об твердый деревянный пол без банального ковра или чего-то на подобии. Она так устала. Ей так хотелось лечь, даже если в этом случае она отобьёт себе коленки. Какая разница если ей и так херово во всех смыслах? Что вообще может произойти, чтобы было хуже? Она не упала, потому что её перехватили за талию, на долю секунды прижав к себе. Затуманенные глаза и медленно соображающий мозг не сразу поняли и увидели кто перед ней. Его костюм слился со стенами, а глаза выражали... Это что беспокойство? Она прищурилась, пытаясь вразуметь, что перед ней стоит Радио-демон, который вполне бережно держит её за талию. Отлетев от него, она чуть не споткнулась об платье, которое оказалось порванным позади. Наступив на ткань маленьким, почти невидным каблучком, она покачнулась, но удержалась. В глазах и разуме прояснилось и она тут же закрыла лицо руками. Это было слишком ужасно, чтобы кто-то видел. Она отвернулась. Сил на то, чтобы спросить, что он тут делает, не было. Она без сил стояла на дрожащих ногах, думая, что происходит. Её лихорадило, кажется, но она пыталась, правда пыталась, думать хотя бы как-то, чтобы выбраться из ситуации. Она не поняла сначала, что произошло. Когда смысл сказанного Радио-демоном дошло до неё, она уже смотрела на него, некульторно раскрыв рот. – Сара. Такое родное для неё имя, которое не срывалось ни с чьих уст уже девяносто четыре дня. Она не позволяла даже себе произносить своё имя вслух. Ей так хотелось услышать, тем более, что Аластор говорил его так успокаивающе и по-своему красиво, что захотелось окончательно разреветься. Она забыла, что так боялась, что кто-то узнает кто она. Она была слишком очарована, чтобы думать о потенциальной опасности в виде Радио-демона в её комнате. – Скажи ещё раз, – сама не понимая, что делает, попросила она. Она всё ещё прикрывала пол лица рукой, но не заметить того, как она, словно воодушевленный ребенок, подалась вперёд в надежде услышать. – Сара. – Без колебаний произнес он и она могла поклясться на всё, что имеет и имела, что слова были пропитаны размеренной нежностью. Такое поведение от самого Аластора должно было напугать её. Что и произошло, когда она наконец опомнилась. – Откуда ты...? – В миг стало совсем не воодушевленно. Стало страшно вдвойне. От происходящего, от Аластора, от его знаний, от того, что его руки прикосались к её талии, стараясь удержать от столкновения с полом. – Что?.. Что происходит? – Давай обработаем раны, а потом я объясню и расставлю для тебя всё по покрытым пылью полкам, – он ждал от неё одобрения. Он не пытался подойти к ней, схватить за руку и насильно вылечить. Он будто давал ей выбор, но она прекрасно понимала, что это была ни просьба, ни услуга, ни решение проблемы. Это была цель, которой Алстор почему-то пытался достичь. – Ну же, Сара. Не заставляй меня думать, что ангелы задели участок, который отвечает за умственные способности, когда промывали тебе мозги. Ноги подвели второй раз, но и на этот раз он её поймал. На задворках сознания, вдалеке от вихря мыслей, щелкнуло, что ей нужно научиться держать себя в руках. Второй раз чуть ли не свалится с ног... Прогресс в курсах «Опусти себя так, как только можешь». Его слова отказывались вязаться в одно предложение, всё время разбегаясь и собираясь в другие, более короткие, но не лишенные смысла. Они тоже были страшными, хотя она пыталась их игнорировать. Она помнит, что к её лицу прикладывали мокрое, странно пахнущие полотенце. С ней не пытались заговорить, насколько она поняла. Ей давали осмыслить ту крупицу информацию, которую ей дали. Её действительно была буквально крошка, но повреждённый шоком после сегодняшнего мозг, просто не мог сосредоточиться и понять один простой вывод из слов Аластора. Она в итоге вырубилась, так и не узнав способны ли оверлорды на заживляющие или этот взмах руки был как раз таки для того чтобы усыпить её? Ей. Стерли. Память. Блять.