Демон, пожирающий сны

Чёрная паутина морских волн окрасилась кровью. Океан жадно слизывал солёную влагу, с шипением рвался под потерявшими чувствительность пальцами, разрывал сцепленные руки и царапал мелким песком лицо. Белые шарики юигеса каплями слёз смотрели с грязной земли. А где-то далеко гремело ненасытное брюхо ночи. Небесный купол рвался на части, и не было конца и края открывшейся бездне — жадной, обжигающей, голодной... Остекленевшие жёлтые глаза медленно разъедал океан. Вода плескалась в горле, проникая через рану на покрытой красными татуировками шее, клокотала и бурлила, пожирая короткие тёмные волосы. Небесный шрам понемногу затягивался, и первые звёзды разбросанными угольками кружили свой медленный танец… Опустевшую глазницу занял краб. Рядом с рогатым черепом он вырыл свою норку и теперь бегал у посветлевшей полосы прибоя, почёсывая хрупкий панцирь о чужие кости. Когда мимо пролетали редкие птицы, краб прятался в узкой грудной клетке, сжатой в тисках чудовищной пасти… Океан отступал, и склизкие червеобразные тела морских чудовищ больше не появлялись у горизонта. Рядом с проточенным ржавчиной о-ёроем робко потянулись к солнечному свету ростки тиса… Белоснежный песок накрыла раскидистая хвойная тень. Влажный воздух плавился от робкой лесной ласки, затихал среди молодых деревьев. Лес рос и высасывал из почвы остатки умирающего океана. Только маленький осколок белой кости напоминал о той эпохе, которая ушла — и кто вспомнит сегодня фальшивый небесный свод… На сухом тенистом песке одиноко распустилась кровавая корона ликориса, ядовитые лепестки которого отпугивали птиц и насекомых. Только замшелый каменный великан, обнимавший тонкий стебель, мог слышать дурманящий аромат. Ветер гнул и трепал выпрямившийся в струнку цветок, но тот паучьими пальчиками хватался за шершавую ладонь валуна и стоял. Выживал наперекор природе. По побережью на цыпочках пробежал дождь. Лёгкой вуалью снег накрыл мохнатую щёку камня. Посеребрённые росой, короткие ворсинки снова отливали платиной, и цветок, впитывая уходящее осеннее тепло, теснее жался к неподвижному громиле. Весной, когда снег прозрачными слезами ушёл под землю, на вершине замшелого валуна появилось птичье гнездо.