Там, где бьется сердце

***

      Коля бесил.       Макс еле успевал находить время на свои личные дела, разрываясь между репетиторами, подготовительными курсами и текучкой в школе. Из баскетбольной команды пришлось уйти, и постоянное напряжение, которое он привык сбрасывать на тренировках, сейчас бурлило в теле, грозясь вылиться в очередной взрыв. Он начал бегать по утрам, и это немного помогало, но было недостаточно.       Больше всего в жизни Макс ненавидел вещи, которые не мог контролировать.       Одной из них был Коля.       Этот мелкий засранец год назад свалился ему как снег на голову: отец в начале прошлой весны привёл в дом женщину, мягкую улыбчивую Асю, а вместе с ней — тощего пацана лет пятнадцати, и сказал:       — Мы с Асей расписались, это — её сын, Колька, они теперь с нами будут жить, — почесал затылок и добавил: — Тебе в комнату раскладушку пока поставим, потом придумаем что-нибудь.       Шокировать отец умел мастерски.       Макс молча пялился на новую жену отца, два чемодана рядом с ней и мальчишку, хмуро зыркающего своими тёмными глазищами из-под длинной челки. «С Асей, — подумал Макс, — проблем не будет, а вот с пацаном придётся повозиться».       И до сих пор ведь возится!       Макс раздраженно отшвырнул листки с заданиями и треснул ладонью по столу, вспомнив, как в школе к нему подошла математичка, Колина классная, и сказала:       — Максим, я прошу тебя, позанимайся с братом, ему алгебра с геометрией совсем тяжело даются, а ты у нас математик.       Макс мысленно зарычал. Он ненавидел, когда этого мелкого наглеца называли его братом. Он только казался тихим и скромным, а на самом деле постоянно огрызался, отлынивал от обязанностей и вечно зависал с пацанами во дворе. Где уж тут алгебре с геометрией легко даваться.       Услышав, как открылась входная дверь, Макс вышел в коридор, облокотился плечом о стену и, скрестив на груди руки, с мрачным видом наблюдал, как Коля раздевается и проходит на кухню, начиная греметь посудой.       — Руки помыл! Живо! — рявкнул Макс вдогонку.       Тот дёрнулся у плиты, потом демонстративно запустил пятерню в кастрюлю, зацепил пальцами горсть ещё теплых макарон и, запрокинув голову, отправил их в рот.       Макс залип на открытой взгляду тонкой шее. «Свернул бы», — подумал он, представляя, как кладёт свою ладонь на тонкое горло и тихонько сдавливает. Сглотнул ставшую вдруг вязкой слюну и, прокашлявшись, спросил:       — Что у тебя с алгеброй?       — Не твоё дело, — огрызнулся Коля.       Макс начал закипать:       — Моё! Пока за мной бегают твои училки!       Коля, насупившись, сердито буравил его взглядом:       — Сам разберусь, не напрягайся! — И вышел из кухни, по дороге намеренно задев плечом.       «Вот же говнюк! — с раздражением подумал Макс, — чего он нарывается вечно?!» Догнал у комнаты, схватил за локоть, дёрнул на себя и, склонившись, зло прошипел ему в лицо:       — Чтобы ни одной тройки в этой четверти, понял?!       — А что мне за это будет? — спросил Коля, облизывая губы.       Макс вдруг залип. Не сводя взгляда с его губ прошептал:       — Что ты хочешь?       — Поцелуй.       — Что?        — Я заканчиваю четверть без троек — и ты меня целуешь, — сказал и замер зайцем, с глазами от собственной наглости по пять копеек.       — Начинай заниматься, — хрипло ответил Макс и, чуть толкнув, наконец-то отпустил его локоть.

***

      Макс сидел за рабочим столом в комнате, пытаясь справиться с заданием, которое дал репетитор: дважды в неделю он ездил в Москву заниматься с преподавателем из МГУ, и на каникулы тот завалил его кучей непростых задач. Решение не давалось, и Макс бесился. Краем сознания он зафиксировал звуки: хлопок входной двери, нетерпеливые шаги в коридоре, шебуршание в шкафу за его спиной и после — шум воды в ванной. Макс не хотел отвлекаться, он чувствовал, что вот-вот найдет решение сложной задачи, ответ маячил где-то уже совсем рядом. И тут поверх его исписанных листов что-то звонко шмякнулось. Он чуть не подскочил на стуле, повернул голову и увидел Колю. Тот, с мокрыми после душа волосами, облокотился задницей о стол и смотрел на него с самодовольным, почти дерзким видом.       — Что это? — спросил Макс, нахмурившись.       — Дневник, — приподнял Коля аккуратную тёмную бровь. — Смотри давай, — кивнул он подбородком на стол.       Макс открыл последнюю страницу и увидел выведенные ровным столбиком «четверки» и даже пару «пятёрок» в графе оценок за третью четверть. Он перевёл взгляд на мальчишку, во взгляде которого читался вызов. Сразу вспомнился их уговор, и Макс шумно сглотнул. Отодвинул стул, встал и навис над внимательно следившим за его движениями Колей. Тот был намного ниже и едва доставал ему до плеч, и чтобы хоть немного прибавить в росте, оттолкнулся от стола и, выпрямив спину, вытянулся рядом. Замер в ожидании и нервно переводил взгляд с одного глаза на другой. Макс молча смотрел на него некоторое время и понял вдруг, что пацан до дрожи напуган. Хмыкнул и, наклонившись, быстро клюнул в губы. Отстранился было, но Коля вцепился пальцами в ворот его футболки и возмущенно затараторил:       — Не-не-не, нормально давай целуй! Я зря, что ли, два месяца въёбывал?!       Макс легонько шлёпнул его ладонью по губам и зашипел:       — Не смей матом ругаться! — Он этого терпеть не мог.       Коля пристыженно отвёл взгляд и, опустив руки, засопел. Макс смотрел на его макушку и до чесотки в ладонях захотел вцепиться в его длинные волосы и потянуть назад, беззащитно открывая шею. Протянул руку, зажал мокрые пряди в кулак и с силой дёрнул. Мальчишка пискнул и, заломив брови, повиновался движению. Макс жадно рассматривал его глаза, ставшие абсолютно черными от затопивших их зрачков, приоткрытый рот, из которого вырывалось частое сбитое дыхание, и такое уязвимое сейчас горло. Положил ладонь ему на кадык и почувствовал его движение, когда Коля судорожно сглотнул.       Макс зарычал и впился в рот, жадно целуя. Он понимал, что теряет контроль, но не мог заставить себя оторваться от этих губ. Отстранился, лишь когда воздуха в лёгких перестало хватать, но Коля крепко вцепился в него дрожащими пальцами, не давая увеличить между ними дистанцию.       — Пожалуйста, пожалуйста, — зашептал он горячо, — Максим, пожалуйста… Я так хочу… Пожалуйста…       Макс, продолжая сжимать в кулаке его волосы, смотрел на этого трепещущего перед ним пацана и понимал, что влип. Ни от одной девчонки у него так не звенели яйца, ни одна не заводила его до состояния потери контроля.       — Скажи мне, — прохрипел он, отпустил волосы и перевёл ладонь на загривок, жёстко фиксируя мальчишку перед собой. — Скажи, чего ты хочешь.       Коля, смотря прямо в глаза, ответил:       — Я хочу, чтобы ты меня трахнул.       Он явно пытался выглядеть дерзко и смело, но дрожащий голос выдавал волнение.       Макс убрал руки, отошел на шаг назад и сделал два глубоких вдоха. Он сам не до конца осознавал, почему решение пришло так легко, только изо рта уже вылетел короткий рык:       — Раздевайся.       Нужно было выиграть немного времени, чтобы успокоиться и взять контроль над своими эмоциями. Поэтому он считал свои вдохи, пока наблюдал, как Коля спешно стягивает с себя одежду и разбрасывает её вокруг. Полностью раздевшись, он покорно замер и посмотрел на Макса не то с предвкушением, не то со страхом.       — Собери всё, — приказал Макс, кивнув на горку одежды на полу.       Коля вспыхнул, покрылся румянцем и возмутился:       — Да, блядь, Макс… — и, не успев закончить фразу, подскочил от звонкого шлепка по ягодице. Потёр ладонью моментально покрасневшее место, зыркнул из-под чёлки и начал собирать одежду, на этот раз аккуратно складывая её на стуле. Закончив, замер на месте, не смея поднять глаз.       Макс двинулся вокруг него, медленно обходя и жадно рассматривая хрупкое гибкое тело. Обласкал взглядом выступающие ключицы, острое плечо, тазовую косточку, след от собственной ладони на ягодице, торчащие крыльями лопатки, выступающие позвонки, ямочки на пояснице, снова плечо, впалый живот и подрагивающий от возбуждения аккуратный член. Закончил круг и остановился напротив. Заметил, как поверхностно дышал Коля, начиная мелко дрожать. Подошёл вплотную, взял двумя пальцами за подбородок, приподнял голову, чтобы встретиться взглядом, и хрипло спросил:       — Ты уверен? — и дождавшись тихого «да», отошёл и начал раздеваться.       Он уже успокоился, решив, что полностью контролирует ситуацию. Тот факт, что он собирается заняться сексом с парнем, его совсем не беспокоил, наоборот, Колина покорность нравилась, более того, — удивительным образом заводила. Полностью раздевшись, Макс подошёл к косившемуся на него мальчишке и, развернув его, настойчиво подтолкнул в сторону аккуратно заправленной постели.       Коля послушно подошёл к разложенному дивану, забрался на него коленями и опустился, опираясь на ладони. Постоял так немного, потом лёг грудью на покрывало, вытянул руки вперед и максимально прогнулся в пояснице.       Макс задохнулся от этой абсолютно открытой и такой развратной позы. Он рвано выдохнул, шагнул к постели и положил ладони Коле на талию. Погладил большими пальцами ямочки на пояснице, наклонился и широко провёл языком по позвоночнику вверх. Дёрнувшись, Коля тихонько пискнул, и Макс с рыком нырнул ладонью между ягодиц и надавил на дырочку. Палец легко проскользнул внутрь, и мальчишка с тихим вздохом подался навстречу.       — Я готов, — дрожащим голосом сказал он.       Макс рванул к шкафу, где под стопкой аккуратно сложенных футболок хранил презервативы, вытащил один, быстро вскрыл упаковку и раскатал по изнывающему стояку. Подошёл к дивану и, придерживая член рукой, приставил головку к дырочке. Второй рукой погладил по ягодице и спросил:       — Трогал себя там?       — Да, — Коля нетерпеливо ёрзал, желая поскорее насадиться на него, и взвизгнул, получив ещё один звонкий шлепок по заднице.       Попытался отодвинуться, но Макс удержал его и начал медленно входить. Было очень тесно, почти на грани боли, но он по миллиметру продвигался все глубже, чувствуя, как мелко потряхивает под ним Колю.       — Непослушный мальчишка, — прошептал он ему на ухо, когда полностью вошёл и замер, нависая над ним на вытянутых руках. Опустился грудью на худую спину, поддерживая свой вес на локтях, переплёл пальцы и начал двигаться. — Ты больше не будешь трогать себя без моего разрешения.       Коля заскулил, подаваясь навстречу мелким частым толчкам, запрокинул голову назад и упёрся затылком Максу в плечо, подставляя чувствительную шею под кусачие поцелуи. Макс увеличил амплитуду и скорость, почти полностью выходя и резко, с пошлыми шлепками, тараня зад мальчишки. Тот стонал при каждой фрикции, и через пару минут бешеного темпа задрожал и, задушенно пискнув, кончил на покрывало.       Макс почувствовал, как, кончая, запульсировал и сжался узкий проход, и догнался буквально за пару толчков. Пока приводил своё дыхание в порядок, понял, что всё ещё сжимает Колины руки и что тот кончил, ни разу не прикоснувшись к себе, от одного его члена в своей заднице. Придерживая презерватив, Макс осторожно вышел, сполз с дивана и завязал резинку. Хотел было уйти, но Коля ловко вскочил и завалил его обратно на диван, опрокидывая на спину. Откуда только сил хватило в этом хрупком теле?       Коля забрался сверху, будто хотел клубочком свернуться у него на груди, сжал коленями бока и просунул под спину руки, спрятал на плече лицо и принялся тихо что-то шептать. Максу показалось, что он услышал всхлип. Подцепил пальцами острый подбородок и заставил Колю посмотреть на себя. Второй рукой отвёл мешающую челку и мысленно выругался: глаза мальчишки были красными и опухшими, мокрые тёмные ресницы слиплись от слёз.       — Я сделал тебе больно? — нахмурившись, спросил Макс.       Коля замотал головой, сбрасывая обе руки со своего лица, опустил голову вниз, упёрся лбом в грудь Макса с левой стороны, где билось успокаивающееся сердце, и чуть громче, чем до этого, прошептал:       — Я люблю тебя… Я так тебя люблю.       Протяжно выдохнув, Макс положил горячие руки на острые лопатки и принялся поглаживать вздрагивающую спинку. Понял, что прямо сейчас придется принять одно из самых важных решений в своей жизни, и ненадолго прикрыл глаза.       — Коля, посмотри на меня, — сказал он через пару минут, поднимая ладонями его лицо и заставляя встретиться взглядом. — Сейчас ты сходишь в душ, а потом сделаешь нам чай, — он старался говорить нейтрально, но в то же время мягко, интуитивно догадываясь, что Коле сейчас нужны чёткие инструкции без лишних эмоций.       Тот послушно кивнул, сполз с него, забрал со стула свою одежду и пошлёпал в ванную. А Макс, накрыв лицо руками, промычал в ладони, потом резко сел на постели, и коснулся пальцами груди слева, куда Коля вышёптывал свое «люблю».

***

      Макс пришёл на кухню, выдвинул стул и развернул его боком к столу. Сел, широко расставив ноги и положив локоть на стол, и стал наблюдать за сосредоточенно двигающимся по кухне мальчишкой. Пока он был в ду́ше, всё для себя решил, и теперь ему важно было узнать мнение Коли. Поглаживая верхнюю губу указательным пальцем, Макс отметил, что тот собран и словно погружен в себя, что слегка морщится при резких движениях, и поэтому старается делать всё плавно. И что он ещё ни разу не взглянул на него.       Коля разлил по чашкам чай и собирался сесть за стол, но Макс схватил его за локоть и дёрнул на себя, усаживая на свое колено. Мальчишка ойкнул, приземлившись, и тут же покрылся очаровательным румянцем.       — Я хочу, чтобы ты сказал мне, чего ты от меня теперь ждёшь, — сказал Макс, кончиками пальцев поглаживая его поясницу.       Коля зыркнул на него и, снова опустив глаза, тихо ответил:       — Я хочу, чтобы мы были вместе.       — Со мной не будет просто, — хрипло сказал он и, когда Коля пожал плечом, продолжил: — Я очень требовательный. — Коля кивнул, словно соглашаясь с условиями какого-то договора между ними. — Я не смогу уделять тебе много времени, — ещё кивок. — Я помешан на контроле, — ещё один. — И я не гей.       На последних словах Коля вздрогнул, сглотнул и тихо спросил:       — Тебе не понравилось?       — Я этого не говорил, — ответил Макс, подтягивая Колю выше к своему паху, чтобы он бедром мог почувствовать его стояк.       Тот, явно вдохновившись подобной реакцией, плавно стёк с его колена на пол, устроился между ног и потянулся к резинке спортивных штанов. Но Макс остановил его, перехватив за запястья и строго сказал:       — Я не разрешал.       Коля вспыхнул, высвободил из захвата свои руки и, опустив их себе на колени, сел на пятки. Если бы он знал, как завела Макса эта покорная поза! Он не очень понимал, куда ступает, но иметь полный контроль над этим своенравным парнем вдруг стало жизненно важным. Несколько минут они сидели в полной тишине, пока сидящего перед ним Колю не начало мелко потряхивать от напряжения.       Макс не видел его лица, тот сидел, опустив голову и занавесившись чёлкой.       — Ты можешь попросить, — хрипло сказал Макс.       — М-можно? — тут же отозвался Коля, вскидывая голову.       — Можно — что́?       — Можно отсосать тебе?       Макс от одного только этого вопроса чуть не кончил. Он тихо прошептал «да», и тут же дрожащие руки потянулись к резинке его спортивок и, подцепив сразу и штаны, и белье, потянули вниз, высвобождая налитый стояк. Коля несмело коснулся его прохладными пальцами и медленно провёл сверху вниз, оголяя головку. Крепко обхватил ладонью у основания, наклонил голову и слизнул выступившую каплю смазки.       Макс шумно втянул воздух. Ему хотелось всё видеть, но волосы мальчишки закрывали весь обзор, и когда он зачесал чёлку пятернёй и сжал на макушке в кулак, то задохнулся от открывшейся картины: Коля медленно насаживался ртом на его член, делая что-то невероятное своим языком. Глаза его были прикрыты, и слипшиеся стрелки длинных ресниц чуть подрагивали. Голова мерно опускалась и поднималась, и Максим залюбовался: а ведь Коля очень красивый. И тот, словно прочитав его мысли, открыл глаза и стрельнул ими вверх, выпустил член изо рта и, склонив голову к плечу, широко лизнул по стволу.       «Господи, где он этому научился?» — подумал Макс, чувствуя как у него поджимаются яйца. Он не дал мальчишке снова заглотить его, вместо этого сам обхватил ладонью свой стояк и быстро заработал кулаком. Коля, не сводя с него поплывшего взгляда, широко раздвинул губы и высунул язык, приставляя его к набухшей головке. С тихим стоном он закрыл глаза и содрогнулся, когда первые капли спермы попали в раскрытый рот, затем сомкнул губы и все проглотил.       Макс отдышался, рванул его к себе и стал жадно сцеловывать с губ свой собственный вкус.       — Это значит — да? — с надеждой спросил его Коля, когда он отстранился, — мы теперь вместе?       — Да, — прошептал Макс.

***

      Этим же вечером за ужином он рассказал всё отцу и Асе. Коля сидел рядом с ним, опустив голову в тарелку и, кажется, не дышал даже.       — Умеешь ты шокировать, — хмыкнул отец.       — Есть в кого, — парировал сын и перевёл взгляд на Колину маму.       Та проморгалась, потом всплеснула руками и воскликнула:       — Ой, да главное, чтобы учились хорошо.       Макс улыбнулся и отправился в свою комнату убирать раскладушку.       Все каникулы он не мог оторваться от Коли: нагибал, где приспичит, и жадно трахал. А тот всегда с готовностью подставлялся, только тихо поскуливал под ним, полностью себя отпуская. Максим с ума сходил от этой его доверчивости и податливости.       Колю словно подменили: он стал спокойным и послушным, бесшумно двигался по дому, зависая порой с каким-то мечтательным выражением лица. А иногда приближался к Максу и как бы невзначай касался его плеча или бедра, стреляя своими тёмными глазищами из-под чёлки — и у того срывало все предохранители, когда перестаешь понимать, кто кем на самом деле управляет.       Это была чистая страсть. Похоть на грани желания полного подчинения, словно потребность в контроле у Макса сузилась до одного-единственного человека. Он часами мог изводить его, раз за разом доводя до пика и не давая кончить, пока Колю не начинало колотить от переполнявшего возбуждения. Тогда он разрешал ему прикоснуться к себе, а иногда и одного только слова хватало, чтобы мальчишка, забившись, бурно кончал, увлекая его за собой.

***

      Осознание любви пришло позже.       В тот вечер он отлупил Колю ремнём за тройку по контрольной по физике. На самом деле — банально выместил на мальчишке свою злость: репетитор упрекнул в невнимательности, до предварительных вступительных экзаменов оставалось меньше месяца, а Макс ещё плавал в некоторых темах.       Отец работал в ночную смену, Ася уехала к сестре в Липецк. Макс зашёл в комнату и увидел Колю, уютно сидевшего на диване и читающего книгу. Услышав Макса, тот вскинулся, лучезарно улыбнувшись, но, заметив хмурое лицо, осёкся, и уголки губ поползли вниз.       Макс сел на стул к нему лицом и рявкнул:       — Дневник давай.       Очнулся Макс, услышав протяжный вой на одной ноте, посмотрел на прижатого к столу мальчишку, на его полыхающие огнём ягодицы, и недоумённо перевёл взгляд на сжимающую ремень руку. Отскочил, отпуская словно в тисках зажатый загривок. Когда до него дошло, что́ он только что сделал, накрыло такой волной стыда, что впору самому было завыть.       Максим знал, что Колю избивал его отец — Ася как-то поделилась с ним, пытаясь оправдать сложное поведение сына. А сейчас он поступил так же — жестоко отлупил мальчишку вдвое слабее его и что самое страшное — сделал это, полностью потеряв контроль над собой.       Оттолкнувшись от стола, Коля выпрямился и, продолжая рыдать, попробовал натянуть джинсы на горящую задницу. Прикосновение грубой ткани к саднящей коже было, видимо, настолько болезненным, что в итоге он просто отпустил штаны и, уткнувшись лицом в ладони, тихо заскулил.       Макс подошел к нему и обнял со спины, но от болезненного прикосновения к ягодицам мальчишка дёрнулся. Стало совсем паршиво. Развернув его к себе, Макс попытался убрать от лица ладони, чтобы заглянуть Коле в глаза, но тот мычал и мотал головой. Тогда он положил руки на худенькие плечи и зашептал:       — Коль, малыш, — запустил руку в волосы и начал перебирать тёмные пряди. — Мальчик мой, ну же, посмотри на меня.       Коля поднял на него полные боли глаза и надломленным голосом спросил:       — Зачем, Максим? Зачем ты так? — Заломил брови, слёзы полились с новой силой. — Ты меня совсем не любишь? Я же вижу… Я всё вижу…       Захлебнувшись чужой болью, Макс подхватил его на руки и отнёс на диван. Аккуратно опустил на постель, стянул до конца джинсы, и Коля тут же перекатился к стене. Свернулся в комочек, подтянув колени к груди, и, повернув лицо в подушку, тихонько заплакал.       Максима разрывало от отчаяния, он хотел показать, что Коля не прав, что на самом деле он его любит. Так сильно любит, что порой самому становится страшно. И самое главное — хотел рассказать, как сильно он ему нужен, потому что именно с ним Макс снова почувствовал себя живым.       Вздохнув, он поплёлся в прихожую, где хранились лекарства, взял мазь от ушибов и, вернувшись в комнату, начал осторожно наносить ее на измученную кожу, а, закончив, лег рядом с Колей на диван, стараясь не прижиматься к его ягодицам, и накрыл его пледом. Пару минут они лежали в полной тишине, нарушаемой редкими всхлипами. Макс приподнялся на локте, провёл носом по острому худенькому плечу, поцеловал и прошептал:       — Прости меня, — услышал судорожный вдох и продолжил: — Малыш, я… — и тут его накрыл страх того, что Коля, возможно, никогда не простит его и не захочет больше быть с ним. Он почувствовал, как глаза наполняются влагой: впервые после смерти матери он был на грани того, чтобы расплакаться. Дрожащим голосом, из последних сил сдерживаясь, он продолжил: — Я не смогу без тебя, пожалуйста, не бросай меня. — Слёзы всё-таки покатились из глаз.       Коля повернул голову и протянул руку к его щеке, стирая мокрую дорожку. Макс перехватил его за запястье и стал целовать в середину ладони, продолжая шептать:       — Прости меня, пожалуйста, прости, маленький мой…       Охнув, Коля перевернулся на спину, обхватил ладонями лицо Макса и потянул на себя. Крепко обнял руками за шею, укладывая блондинистую голову себе на грудь. И Макс, вспомнив, как Коля впервые признался ему в любви, повернулся, упёрся лбом в грудь с левой стороны, где билось успокаивающееся сердце, и прошептал:        — Я люблю тебя.       В эту ночь он впервые занимался с Колей любовью. Долго держал его в своих объятьях, вновь и вновь доводя ласками до оргазма, шепча слова признания и благодарности, и медленно и нежно любил так великодушно простившего его удивительного мальчика, в чьих руках теперь было его сердце.       И Макс пообещал себе, что сделает все возможное, чтобы он всегда был счастлив.