Тайна Вавилонской башни или Падение дома Романовых

      В галерее Слава отыскал девушку, с которой ему порекомендовали проконсультироваться. - Саша! - Вячеслав!       Девушка Саша было милой круглолицей простой девушкой, которой очень хотелось скрыть свою простоту, а потому она сразу задала тон их общению: смотрела откровенно, старалась говорить сложно, использовала все общедоступные трюки, пытаясь понравиться. За первые семь минут общения упомянула, что она и веганка и феминистка, и вообще совершенно творческая личность. А приглядевшись и, видимо, удовлетворившись перспективой, начала вполне откровенно демонстрировать свой интерес. Слава немного опешил от такого напора, но впервые за долгое время почувствовал как это приятно, когда не ты, а тебя пытаются активно завоевать. Очень уж ему это польстило.       Уже много лет все его мысли и чувства занимал Мирон, который, вроде, и был рядом, и принимал любовь Славы и даже поощрял, дразнил порою, но всё-таки это была неразделённая тяжкая и томительная любовь. Слава всё отдавал Мирону, вся его жизнь была сосредоточена в этой нежной любви к такому необыкновенному, противоречивому, такому сильному, но в то же время слабому, трогательному, родному, ранимому, закрытому, самовлюблённому, но постоянно сомневающемуся в себе Мирону. Влюблённый человек ждал, был терпеливым. В совсем тяжёлые времена – бывали у него, конечно, романы. Он сразу в таких случаях знал, что это проходное, неважное, просто чтобы пережить свою безответную любовь и выбирал тех, кто и к нему относится как к этапу, эпизоду, чтобы было честно.       Но тут, сейчас, ему демонстрировали такую активную заинтересованность им, что его это по-настоящему тронуло. И когда Слава узнал всё, что требовалось для дела и даже отписался Ване Светло о списке нужных контактов, он решился и… пригласил девушку на свидание, поддавшись на её манипуляции.       Вернулся домой Слава в приподнятом настроении. Мирон, услышав его, выскочил в прихожую, замер на секунду, подошёл, глянул прямо в глаза и потащил за руку вслед за собой: - Пойдём скорее, Слав! Она пришла! - Кто? Антонина? - Какая Антонина? Причём здесь она?- завозмущался Мирон, - идём!       Он мягко подтолкнул Славу в кабинет, к своему столу. - Она пришла! - снова торжественно объявил он, - я не стал без тебя открывать, ты так не любишь! - на столе лежал закрытый крафтовый посылочный пакет. - Мирооон! - Слава выглядел как гонщик «Формулы 1», увидавший болид в новой, явно победной, модификации.       На самом деле и Мирон и Слава много и с удовольствием читали и время от времени позволяли себе очень дорогое удовольствие, заказывая редкие экземпляры книг. У них уже была своя небольшая библиотека именно таких ценностей, но эта книга была совершенно особенной: они ждали её очень долго. Затаив дыхание, они бережно, вдвоём, открыли свёрток - золотым на голубом: «Виды Петербурга». Этот редчайший альбом фотографий старинного Санкт-Петербурга они искали очень долго. Книга 1895 года, наполненая снимками знаменитого Карбини с видами не только всех знаковых мест города, но и с фото обычной, повседневной жизни – экипажи, повозки, горожане, доходные дома. Это была уникальная историческая ценность, о которой Мирон однажды услышал и заразил желанием её найти и своего помощника. Через много-много звонков, сообщений, просьб и людей всё-таки вышли на человека, который готов был продать им этот антикварный артефакт. Нашли далеко – в Омске (какая странная судьба!), дальше были силы, время и деньги, затраченные на индивидуальную доставку и вот сегодня она лежит прямо перед ними и точно стоит своей немалой цены в почти сто пятьдесят тысяч рублей, судя по восторженным лицам двух чудаковатых детективов – любителей потратить свой гонорар на нечто нестандартное. Наклонившись над книгой и очень осторожно перелистывая страницы, Слава вдруг почувствовал как Мирон аккуратно и ненавязчиво сократил расстояние между ними, приблизившись почти вплотную; соприкоснулся всем, чем можно было соприкоснуться: плечом, рукой, бедром. Запечатлённый с разных ракурсов на снимках дворец Белосельских-Белозерских, знаменитый, в том числе, тем, что после убийства Распутина в нём поддерживали друг друга Феликс Юсупов и Дмитрий Романов, начал расплываться перед Славиными глазами, во рту – пересохло. Слава очень хотел сохранить хотя бы видимость спокойствия, но не мог справиться даже со своим дыханием – воздуха не хватало. Что происходит? Стоп! Ну, пожалуйста!       Они так и продолжали стоять, смешно склонившись над альбомом, хотя оба уже не видели атлантов дворца, увековеченных с Аничкова моста. Но Мирон, Мирон... ещё и положил руку Славе на спину. Через секунду руки уже не было, а Слава выбежал из кабинета, весь красный, сопровождаемый хитро-нежным взглядом Мирона.       Слава мучился! От того как сбежал из кабинета, а ведь можно было просто отшутиться или проигнорировать эту поглаживающую ладонь. От того, что ему, как подростку, пришлось идти в душ, стоило Мирону дотронуться до него. Мучился от перспективы завтрашнего свидания. Он упал на кровать, завернулся в одеяло как в кокон и злился. Злился на себя, на Мирона, на свою новую знакомую. Злился и думал: твёрдо решил идти завтра на свидание! Надоели эти игры Мирона, надоело это ожидание, эта неопределённость! Он так долго ждёт, а получает каждый раз эти эмоциональные качели: то «ты идиот!» и ласкающая рука, то «ты хуесос» и страстный поцелуй. Ну, сколько можно! Вон, другие живут же обычной жизнью: семья, уют, обручальные кольца на руках, «тихая гавань» и вот это всё. Почему только у него этого не может быть.       Ну не все же люди в мире обязательно живут с неистовой любовью и страстью, некоторые ведь просто живут, обычно, как все и как-то находят в этом счастье. Или хотя бы просто спокойствие, в конце концов. Или ничего не находят, но живут же. Почему тогда он не может жить без Мирона и этой вселенской большой любви? Ну, если нет в ответ таких же чувств, то, может, и вообще стоит забить на это всё? Ходить на свидания, вестить на манипуляции, позволить себе побыть ведомым, дарить девушкам обычные цветы и типичные подарки.       В памяти Славы тут же вспыли его метания и то, как он бился над идеей подарка Мирону к его дню рождения – очень хотелось его удивить, порадовать, показать своё внимание и чуткость! Он не мог спокойно есть, спать, работать и думал, думал, думал. Идея пришла к нему, как ни странно, когда он ухаживал за своим цветником, укрывая его перед зимними морозами – всё сошлось и тридцать первого января за праздничным завтраком Слава вручил Мирону заботливо оформленную коробку и жадно ждал пока именинник долго развязывал атласные ленты и откидывал бумажную стружку небесного оттенка. Мирон тянул, с любопытством поглядывая на Славу. Выражение лица любимого шефа компенсировало кучу потраченного времени – поиски нужных специалистов, постоянный контроль этой уникальной индивидуальной работы, финансовые вложения, бессонные ночи и поюзанная фантазия. Мирон, наконец-то добравшись до содержимого, округлил глаза и разулыбался – очень радостно, воодушевлённо, удивлённо! И, действительно, польщённо. В его руках были эксклюзивные, совершенно необычные джинсы, расшитые яркими цветами. - Это специально для тебя! - смущённо проговорил Слава, - таких больше нет и не будет ни у кого! Они в единственном экземпляре! - Я не ожидал такого, спасибо! - Мирон тогда прижался к Славе, захватив его всего в объятья.       Отодвинувшись и выдохнув, он торжественно и совершенно серьезно произнёс: - Ты знаешь, мне кажется, я ни от чего в мире не зависим, - Мирон сделал почти мхатовскую паузу, - кроме этих моих красивых штанов!       Через пару секунд они оба расхохотались и до чего же Слава в тот момент был счастлив!       Но это Мирон. Он сложный и необычный и ради него стоило заказывать материал аж из самой Америки, заставлять дизайнера раз сорок перерисовывать художественный эскиз, сидеть ночами с модельером-конструктором в зуме, чтобы перевести задумку в технический эскиз, потому что Славе хотелось, чтобы конструктивно эти джинсы тоже были особенными, не банальными. Колорист, красильщик, закройщик – у Славы голова шла кругом. Помогала ему на всех этапах бывшая девушка Мирона, к которой он обратился, когда понял как сложно объяснить другим людям чего он хочет. А Диляра хорошо знала Мирона и поняла Славу, в общем-то, с полуслова – подсказывала, искала нужных специалистов, даже нашла мерки, по которым когда-то шила Мирону костюм для премии Forbes, когда он вошёл в 30 самых перспективных россиян до 30 лет в категории "Юриспруденция".       Слава чувствовал себя не совсем уютно в течение всей этой коллаборации, но мужественно терпел ради воплощения задумки с подарком. Сама Диляра вела себя профессионально, не спрашивая, не комментируя, не пытаясь что-то выгадать от этой помощи и только один раз, уже на финальном этапе позволила себе невесёлую шутку: «Нам нужно название нашего предприятия, давай назовём дизайнерское бюро «СДНЛ». Слава вопросительно посмотрел на неё и она, усмехнувшись, расшифровала – «Союз двух нелюбимых людей». Впрочем, Диляра тут же рассмеялась: «Да убери ты эту драматичность с лица, Слав! С этим жить – ну надо просто привыкнуть».       А с подарками девушкам же гораздо проще, подбирая аргументы для завтрашнего свидания, продолжал размышлять Слава: цветы, конфеты, кольца – никаких заморочек, никаких проблем. Решено: завтра он идёт на свидание! Проще надо быть, проще! Проще и банальнее! Слава вздрогнул от стука в дверь. -У нас сегодня гости – Ваньки придут! - с порога заявил Мирон, как ни в чём не бывало, - давай не будем ничего заказывать, приготовим сами, вместе! - Мирон, ты стареешь! - Эй, в смысле?! - Ну, во-первых, у тебя вот тут седой волосок, - Слава погладил Мирона по голове, - а, во-вторых, ты начал ходить на кухню не только есть! Любовь к готовке – это первый признак надвигающегося кризиса среднего возраста! - Любовь к готовке, - Мирон выделил интонацией последнее слово, - тут совсем ни при чём! Слава завис, но тут же встряхнул головой: - Хорошо, но у нас дома ничего нет, поехали на рынок. - На рынок?, - Мирон изумлённо приподнял бровь. - Ну а где хорошие продукты берут, по-твоему, мой юный шеф-повар?       На рынке Мирона захватил какой-то неимоверный азарт, он радостно торговался, сложносочинённо аргументируя свою предложенную цену. Ни один продавец не устоял! А как Мирон выбирал! Да на это Слава мог смотреть вечно! Вот Мирон изучил каждое манго из сложенной на прилавке пирамидки – на каждое надавил, понюхал, покрутил. Вот он недовольно нахмурился и положил обратно связку маленьких халапеньо. - Что с ними не так-то? – на ушко спросил Слава. - Заметил, там мелкие пятнышки, нам не подойдёт, - со всей серьёзностью заявил Мирон, - найдём другие!       Слава наблюдал и диву давался – и откуда что взялось у человека, либо пользующегося сервисами доставки, либо посещающего дорогие супермаркеты?!       Уже в такси, багажник которого они загрузили своими покупками, Слава уточнил: - Ну что, ты всё ещё хочешь готовить сам? - Да! - с вызовом ответил Мирон, - мне всё нравится: и рынок понравился и вообще…       Слава улыбнулся от этого «и вообще».       Через пять минут Мирон, видимо от переизбытка впечатлений и количества затраченной энергии, уснул на Славином плече. Тот аккуратно высвободил руку и обнял временами излишне инициативного шефа, прижал к себе и уткнулся в его макушку, вдыхая пыльный запах своего Мирона. Это ощущалось как… как жалобный блюз, который выворачивает душу наизнанку. - Давай я один всё сделаю, иди досыпай! - предложил Слава, когда они несли пакеты в дом. - Нет, я хорошо выспался, - Мирон искоса глянул на Славу.       Наверное, следующие четыре часа Слава мог бы отнести к одним из самых счастливых четырёх часов в своей жизни. Вдвоём они перепачкали гору посуды пока готовили, выкинули килограмм спаржи, которую так придирчиво выбрал на рынке Мирон – как раз он сам пытался её пожарить на гриле, а Слава после пытался её спасти от этого кулинарного «гуру», но безуспешно! Спаржа под громкие причитания Мирона «ну вот, не удалось начать здоровый образ жизни!» - полетела в мусорное ведро. Потом одно за другим скатились на пол два яйца, которые Слава приготовил для взбивания, а Мирон в это время сосредоточенно шагая к духовому шкафу, наступил в прозрачно-жёлтые лужицы. Он смешно вопил на Славу и прыгал на одной ноге. Затем Мирон врубил на максимальную скорость ручной миксер, пытаясь взбить сливки, в почти плоской посуде (Кулинарррр!) и уделал все ближайшие поверхности разметавшейся сливочной жидкостью. В итоге Слава запустил в Мирона пучок базилика, когда тот попытался стащить одну из приготовленных для салата больших блестящих маслин, а тот ответил куском порезанной тыквы. Но когда Мирон, в порыве вдохновения или поварского отчаяния, не подумав, схватился за голову испачканными в муке руками, Слава подошёл и начал ласково отряхивать волосы. - Как неудобно с этими волосами – жуть, нахуй, надо побриться налысо снова! - заворчал Мирон. - Не вздумай! - с неподдельным ужасом вскрикнул Слава, - нет! Я этого не переживу, ты ещё бороду отрасти, блять! - и уже мягче добавил, - ты у меня такой хорошенький с волосами, не трогай их, пожалуйста!       Все эти кухонные приключения сопровождались диким смехом и, пожалуй, со стороны всё это могло выглядеть утрированно – милая сценка из усредненной пошлой комедийной американской мелодрамы. Но какое настоящее концентрированное удовольствие и истинное наслаждение! Слава видел как у Мирона горели глаза и замечал как тот пытается поймать и его, Славин, взгляд, словно пытаясь найти ответ на вопрос: «И тебе? Тебе же тоже сейчас хорошо? Ты же тоже это чувствуешь?!». Что «это» - Слава знал. Но знал с уверенностью только за себя. Но вот в данный момент, прямо здесь и сейчас, в это мгновение, ему казалось, что и Мирон тоже… чувствует.       К двадцати двум часам у двух «шеф-поваров» было не только всё готово, но и накрыто на стол в просторной светлой гостиной. Татаки из телятины с манговым муссом (даже жаль, Слав, что ты это не попробуешь!), мексиканские лепёшки с сыром, базиликом, халапеньо и лаймовым соусом, салат из брынзы, томлёных томатов и маслин, рыба в кунжуте с соусом песто, тыква на гриле с мёдом и карри, рис с имбирём и вариация на тему том-яма с креветками. - Мирон, мы что, позвали на ужин всю семейку Романовых? Нас же только четверо – зачем мы столько наготовили? До твоего десерта-шедевра, как там он называется, мы не дойдём точно! - Клафути с вишней он называется и, между прочим, этот де…       Поучительную речь Мирона остановил звонок домофона. - А вот и Вани!       Но через некоторое время Слава завёл в гостиную… Замая со словами: - Теперь точно дойдём до твоего Блафути! - Клафути, - машинально поправил Мирон и поприветствовал незваного гостя.