Несчастливый

       Тигнари молился, чтобы утро воскресенья было всего-лишь кошмаром, от которого просыпаешься посреди ночи в липком ледяном поту, но легко избавляешься от неприятного осадка переодевшись, попив и перевернув подушку на благоговейную, не тронутую теплом сторону.        Увы, до тошноты пышный букет умирающих цветов прямо перед лицом и максимально несчастный взгляд Мейсары напротив были слишком реальными и несмываемыми.        — Тигнари, любовь моя, прости, я был не прав! — ракетостроитель ползал на коленях перед ним, а в груди лиса наливалась тревога, ужас, ледяной и едкий, убивающий нервные клетки.        Он нашёл дом его родителей. Он никогда не интересовался ими вообще.        Старики любопытно подглядывали из зала за воссоединением «поссорившихся» молодых супругов. «Бранятся — только тешатся».        Шутки Сайно были потешнее.        — Мейсара… — Тигнари отступил в квартиру, а муж напёр. Если дать скандалу начаться, то отец запереживает и наверняка словит приступ. Так нельзя.        — Поехали со мной. Пойдём домой! — с придыханием молил Мейсара. Тигнари подарил ему взгляд, полный отвращения. Лжец и обманщик презирал себе подобного.        Хотелось выбрать в телефоне номер, подписанный «брат» и уподобиться Мейсаре со своими мольбами.

✖✖✖

       В машине Мейсара вдруг перестал быть таким бедненьким, одумавшимся муженьком. Тигнари бы категорично зачеркнул в этом слове «ж» и заменил на «д».        — Вот ты зачем так делаешь? — маниакальный лживо-доброжелательный тон отравлял слух. — Убегаешь вот так, не отвечаешь на звонки.        — Как ты нашёл дом моих ро…        — Не перебивай, блять! — Мейсара тут же взбесился с пеной у рта и ударил по приборной панели кулаком. Тигнари вздрогнул и уже привычно сместился ближе к двери, а замок-то был закрыт. — Ты мне ещё претензии кидать смеешь?! Я тебя, тварину, воспитать пытаюсь!        Страх задрожал в поджилках замолкшего лиса.        — Мне тебя что ли на ошейник с цепью садить?! Да запросто! Тебе, животному, на привязи и самое место! — не прекращал беситься муж, зля себя своими же словами и убеждениями сильнее. — Ебанутый придурок.

✖✖✖

       В доме была могильная тишина, Тигнари рассматривал своего пустынного питомца, прекрасно зная, что Мейсара не найдёт ничего интереснее нелогичного контакта в телефонной книге смартфона. Он, как и просил Сайно, удалил все сообщения с ним, так что все взятки с него были гладки.        — Любовь моя, — обратился угрожающе супруг к отвернувшемуся к окну фенеку. — Откуда у тебя брат, ещё раз?        — Двоюродный брат. Решил не записывать по имени, ведь забыл бы, кто он мне. Недавно семейное древо изучил и нашёл контакт со мной, теперь о родителях моих беспокоится — звоню его оповещать. — Эту невероятную историю он сочинил в машине, ведь полагал, что будет потом. Он расслабился, когда выдал эту прикрывающую историю, но тут же услышал леденящие кровь гудки исходящего вызова. — Ты что, звонишь ему?!        — Сиди на месте.        А. Т. А. С. Он совсем один в апартаментах со звукоизоляцией и психом-мужем.        — Если ты начнёшь угрожать ещё и моей семье, я… — начал никчёмную угрозу фенек, срываясь с места.        Звонок приняли. Мир будто стал рушиться вокруг него.        — Алло!        — Отдай! — скрежет когтей по стеклу смартфона.        — Отпусти телефон. Тигнари!        — Сайно!        Мейсара отпихнул фенека, тот свалился на край кровати, матрас на уголке прогнулся, и лис упал на пол, но тут же встал, яростно когтями вспарывая одеяло.        — Кто ты такой?! — с угрозой рыкнул отвечающему супруг, сверля ответной злобой Тигнари.        — А кто вы? — тихо, но доступно для Тигнари прозвучало из динамика. Даже глаза он чуть округлил, поняв, что это не… Тот голос, который он привык слышать. Офицер имитировал сухой прокуренный голос. А имени его супруг не знал. — Я слышал, как он звал меня. Дайте мне его!        — С ним всё нормально. Мне нужно узнать, кто он вам.        — Что вам нужно от моего брата?        У Тигнари отлегло, но лицом он этого не показал, чтобы не выдать.        — Ничего, я просто проверял на верность. — Мейсара недовольно протянул трубку фенеку. — На, успокаивай теперь его.        Ботаник нетерпеливо перехватил свой телефон, уполз к окну, едва сдерживаясь от того, чтобы не заскулить, падая на колени, и не завилять хвостом. От внезапного приступа вселенской любви к сообразительному существу на том конце.        — Не волнуйся, со мной всё правда в порядке. Меня не держат нигде, выкупа не надо, прости, пожалуйста, за это всё!        — Тигнари. — Страх, волнение, укор, утешение — всё в одном слове. Он понимал, он всё понимал и стыдился ужасно перед ним. — Он ещё рядом?        — Нет, всё нормально. Прости, ещё раз, прости, я…!       «Возмещу тебе всё. Каждую пущенную на меня ниточку нервов. "        — Доживёшь до понедельника?        — Да.

❤❤❤

       Его приехали забирать на машине. Но в этот раз это был не сходящий с ума от ревности муж, а его спаситель — благородный и неподкупный заступник закона.        Увидев его у обычной машины без служебной формы, Тигнари не стал даже думать, почему так, откуда и для чего — он просто слетел со ступеней комплекса и тут же бросился в его объятия — меньшее из того, что он мог сделать. Сильные руки с задержкой обвили его, и фенек правда скульнул, ластясь к жару, к защите. Эти нелепые объятия были уютнее дома, нет, самого идеализированного понятия дома. В них он должен был быть эти месяцы забываться мирным сном от приятной усталости. В них он должен был встречать рассветы.        — Что ты тут делаешь? — шепнул фенек, отстраняясь, заглядывая в знакомый кровавый янтарь, под которым почему-то были тёмные круги.        — Убеждаюсь, что ты в порядке. — Полицейский неохотно его отпустил, проскользив ладонями по тонкой ткани рубашки на спине, а Тигнари не спешил убирать свои. — Откуда у него оказался твой телефон? Я слышал драку.        — Давай сначала уедем отсюда. — Он оглянулся подозрительно, боясь увидеть знакомую машину на подъезде к институту. Офицер понятливо отстал, и они переместились в душный салон транспортного средства.        При нём Сайно включил кондиционер, из-за чего хвост Тигнари запрыгал рядом с ручником.        — Куда мне тебя отвезти? — полицейский обессиленно откинулся на спинку, голова его склонилась в сторону лиса. Глаза томно прикрылись веками с настроем «что же мне с тобой делать, горе ты моё луковое?». Лис улыбнулся нагленько.        — Отвези к себе домой. Ну, или можно в участок.        — К сожалению, возможно только второе.        — У тебя дома ревнивый партнёр? — глаза-щёлки с небольшой ревностью сузились сильнее.        — Нет. У тебя дома ревнивый партнёр, потому ты не можешь ко мне поехать.        — Кстати, а почему ты не на работе? — вдруг вспомнил ботаник, спеша перевести тему. Ну почему неугомонный офицер всё время про него вспоминал? Забыл бы и наслаждался беззаботно тем, что лис мог ему дать. А дать он мог ему много-много.        — На больничном я. — Сухо и неохотно признался он и будто в подтверждение раскашлялся. Лисьи ушки дёрнулись, шёркнув по потолку салона.        — Ты заболел? — фенек бесстыже склонился к нему, зачесал снег чёлки и прислонил ладонь ко лбу. Однако офицер ему казался адово горячим и без жара. И сейчас не мог понять, в нормальных ли пределах его температура тела. Янтарь глаз помутнел снова, что даже стало душу терзать.        — …Простыл.        — Балда. Ну зачем ты попёрся в такую жару с простудой? — раздражение опалило расшатанные нервы, но гнев быстро остыл от долгого смотрения в истощённые кровавые омуты. — Едем к тебе домой. Я к себе пешком уйду.

❤❤❤

       — Я провожу тебя до квартиры. — Это было потешно, но лис зажал офицера у двери в подъезд, угрожающе над ним нависая в ожидании, когда тот откроет дверь и выпустит его вместе с собой. Сайно снова был напряжён, что читалось легко и бегло.        — Не нужно. Я смогу о себе позаботиться.        — Хорошо ты о себе заботишься — без кондёра в жару ездишь за всякими лисами через весь город! — когтистая рука особенно настойчиво легла на прохладную стену под козырьком, чем лис совсем окружил офицера, который игрался с ключами в руке, не спеша открывать двери.        — У меня на тебя тоже компромат, и тебе он тоже так же не нравится. — Отмахнулся Сайно, ударив своими словами прямо по больному. — Я всё ещё не могу поверить, как далеко он зашёл. И я всё ещё не могу поверить, что ты это терпишь.        В машине фенек поведал, что за звонки были вчера, но больше ничего не сказал. Боялся познать решительность полицейского в том, в чём хотел меньше всего.        — Я сам не в восторге. — Вздохнул лис, и отлип от стенки, чтобы со злым умыслом якобы невзначай скользнуть пальцами по смуглой тыльной стороне ладони офицера. Прохладно мазнул золотым колечком. Конечность не отнимали, и он продолжал щекотать огрубевшую кожу бархатом своей, подошёл чуть ближе со спины, положил нос на изгиб плеча, хитро щурясь в сторону лица, укрытого волосами. Он втянул запах носом для пробы, учуяв тут же мускус кожи. Никакой бьющей в голову синтетики, никаких пахучих парфюмов, от которых в черепе болезненно что-то сжималось, лишь голая простота, от которой волнительно пошли мурашки по коже. Да и офицер, похоже, был не так хладнокровен, едва заметно подрагивая. Тем временем когтистые пальцы легли на пальцы Сайно, задержались там с пленительным томлением, перешли, обогнув большой палец, на обратную сторону ладони, чуть просовываясь между пальцами, давшими слабину. Коснулись тёплого металла, и тут же полицейский раскусил его, не давая отнять ключи сжатием пальцев. Взаимный вздох досады.        — Хитрый ты. — Посетовал офицер и приложил к домофону магнитный ключ. — Ладно, у меня нет желания с тобой бороться. Иди со мной, раз так хочешь.        Не вынес пыток тут же пуще воспылавшей лисы. Оплошал, впуская голодного зверя домой.        Тигнари с исследовательским интересом заскочил в квартиру вперёд хозяина. Жилище небогатое, очень простое и пустое. Даже невесело напоминало дом, в котором всё было строго по плану нанятого супер-известного дизайнера. Но он скинул это на то, что полицейскому просто неинтересно обживать обитель или просто не на что.        — Ты ел? — время дня было максимально неудобное для оказания заботы. Фенек развернулся передом к худо-бедно закрывающему за ними дверь Сайно, ставя руки в боки с несокрушимой решительностью оказать офицеру помощь. — Если да, то я могу приготовить тебе на потом что-то легкоусвояемое, но питательное, чтобы ты тут не завял.        — Я думал, ты мне настоечку целебную сварганишь из трав на газоне у дома. — Хмыкнул он, подавился кашлем, подходя к нему ближе. Теперь с небольшим расстройством лис собрал все детальки в одну общую картину больного офицера.        — Ещё чего. Ничего тут не растёт целебного у вас. — Он с типичной для себя ловкостью оказался за спиной вяло полуобернувшегося офицера, положил руки ему на плечи и подтолкнул дальше по коридору. — Ты так и не ответил на мой вопрос.        — Говорю же, что я могу позаботиться о себе. Да, я обедал. И ужин приготовить смогу. — Он, тем не менее, подчинился, поволочившись уже сам к гостиной, где и обитал, судя по неаккуратно брошенному на диване пледу с подушкой и паре коробочек с таблетками на тумбочке. Прежде чем усадить Сайно на диван, Тигнари, прикусив губу от такого хулиганистого настроения, склонился ближе к уху, даже выдохнул в него максимально жарко, заставляя его покрыться мурашками, прежде чем заговорить.        — Я не приму такой ответ. Ложись и отдыхай. — И ускользнул в сторону кухни.

❤❤❤

       Дом Сайно правда был самой настоящей берлогой холостяка. У Тигнари даже не осталось сомнений, что ни от чьих больше прикосновений, кроме его коварно-блаженных и случайных, он не содрогается.        Сварив из скудных запасов крупы кашу и поставив на видное место давно засахарившийся мёд, чтобы офицер непременно понял его волю и добавил жидкое золото в свою тарелку, лис вернулся к хмуро развалившемуся полицейскому и по-собственнически осмотрел препараты, которыми полицейский и лечился. Затем заметил два диплома в рамочке, висящие отстранённо друг от друга. Один был связан с призванием, другой был следствием принудительного обучения. Лис хмыкнул.        — Отчего ты вообще простыл? — фенек сел у его головы на краешек дивана, упёрся локтем в поролоновую спинку и навис любопытствуя над ним. Хвост разгонял пыль, чтобы та не смела приближаться по воздуху ближе к офицеру. А тот промолчал, закрывая глаза, мол, ты не можешь на меня давить, если я тебя не вижу.        Необузданная страсть толкала расслабить руку, опуститься ниже к расслабленному лицу, и…        Тигнари недовольно щёлкнул по кончику носа офицера пальцами. И тот только вздохнул, не открывая глаз.        — Я предпочту воздержаться от комментариев.        — Это не интервью. Мне просто сложно представить, как можно простыть в нашем регионе. Дождей ещё не было даже.        Сайно нахмурился едва заметно, и от Тигнари это было не утаить.       Не хочет признаваться.        — Я всю субботу пробыл в воде.        — Субботу? Я помню, что ты тогда при мне в воду не лез. У тебя были аква-приключения после меня? — ревниво скуксился ботаник, но тут же просветлел, запустил нетерпеливо руку в волосы, которые у лица были теперь пропитаны потом болезненного жара.        Ну, вот, перенапрягся.        — Та река… — офицер снова закрыл глаза, силой расслабляясь, вверяя слепо себя клыкастому хищнику. Напряжённая шея обмякла, плечи олегли нормально на диван. А Тигнари снова был введён в тот транс неверия. — Я вернулся потом… Дочистить хотел…        — Балда… — вздохнул ласково Тигнари и незаметно подцепил белеющую прядь, прислонил к ней губы на завитке. — Но спасибо. Это многое для меня значит.        Залитый кровью янтарь снова явился на глаза замешкавшемуся фенеку, забывшему отпустить прядь, и в этот раз блеск его был невероятен.        Он молча и неподвижно проводил Сайно до самых врат царства снов.

❤❤❤

       Выбравшись из закрытой квартиры по дереву, что так удобно росло у самого окна, лис вернулся домой пешком. Мейсары не было, а значит, что ревность, видно, исчерпала себя, и он не рвался назад с работы, чтобы его проконтролировать. Особенно после звонка «брату».        Со спокойной, но омрачённой душой фенек вернулся к уходу за законным мужем.

❤❤❤

       В секретной лаборатории особенно жутко стоял гам гудения ламп. Тигнари проверял, хорошо ли взошли семена дурман-травы, ухаживал за ними, чувствуя неясную тревогу. И дело даже не в проблемах с законом и не в его графе отношений, где две точки с ним связаны, но соответствующие линии почему-то не проведены.        Просто всё слишком тихо.        Проверяющий так и не приходил к нему, профессор больше не общался. Фенек даже подумал шальной мыслью, что это всё для отвода глаз. Семена были собраны и отданы в полицию. А что дальше — неизвестно. Да и вряд ли сейчас у своего беловласого руководителя он смог бы узнать детали.        Похоже, пора немного посамовольничать.        Тигнари оторвал самые неприметные подросшие листочки из всех, сложил в карман, а спустя остальные рабочие моменты тихонько проскользнул в лабораторию к другим сотрудникам института. Пускай все близкие связи у фенека оборвались, но коллеги по-прежнему были рады его видеть и ему подсобить, так что дали ему, вопреки плану проведения работ, своё оборудование и оставили, наказав потом прибраться.        Позже лис себя корил за необоснованную рисковость, ведь слабые-слабые, едва заметные розовые разводы на бумаге гласили о низком содержании искомых дурманящих веществ. Забрав ничего не стоящие улики с собой, он убрался, как и должно, после чего вышел из института и позвонил от нечего делать Сайно.        — Прости, что бужу. — Сразу извинился ботаник, услышав в динамике хриплое и сонное «Алло?». Он огляделся, чтобы убедиться, что ни один пытливый взор на него не обращён. — Тебя сегодня кто-нибудь заменяет? Мне надо занести одну мелочёвку. Она не то, чтобы важная…        — Мне свернут шею, но я могу выйти для тебя с больничного прямо сейчас.        — Это я тебе сверну шею. — Фыркнул в трубку лис и продолжил спускаться по неприлично длинной лестнице. — Да и вечер уже…        Вдалеке к институту стала подъезжать машина, от которой тут же поджались уши с хвостом. Только не снова.        — Ну, всё, я пойду уже. — Бросил настороженно Тигнари и сбросил вызов, не слушая даже, что ему готов был сказать Сайно.

✖✖✖

       В кабине было тихо и по-своему даже спокойно. На лице Мейсары не было кипящей злобы, что скрывалась под деловой улыбкой, он был уравновешен. Совсем угомонился, подумав, что фенек ему верен, но искренних извинений так и не высказал. Да и ботанику было уже не до его извинений.        — Мне надо будет уехать на научную конференцию в Фонтейн. На дней шесть или семь, может. — Сообщил вдруг супруг, а Тигнари улыбнулся краешком рта, что был не виден водителю.        — Так надолго? — уже не придавая значения своей фальши разочарованно скульнул лис, а в голове полным ходом выстраивались грандиозные планы.        — Увы.

❤❤❤

       На следующий день вечером лис сидел за таким уже привычным столом, держась за шею, укрытую высокой горловиной тёмной водолазки, которая ему чуть погибель на улице не принесла. Но под вечер жар перетёк в прохладную грозу, что бушевала снаружи, рыча громом. Напротив, к его раздражению и радости одновременно, сидел не выздоровевший офицер, чей взгляд был менее острым от болезненности и, видно, иссушающего глаза жара.        — Не знаю, ругать тебя или хвалить. — Поделился мыслью, что вертелась в голове, Сайно и помассировал устало переносицу.        — У меня та же мысль относительно тебя. — Слегка пришибленно отозвался Тигнари. Вчера на прощание Мейсара был жёстче прежнего, и теперь вся шея фантомно болела, зудела неприятной жирной коркой от того ужаса, что он с ней сотворил. — Затухнешь же под дождём.        — А ты будто дольше меня проживёшь, если завтра же окажешься на дне моря. — Офицер вздохнул тяжко и поднялся, беря в руки результаты маленького исследования лиса. — Это же всё, что ты хотел мне передать?        — Ты не скоро уходишь? — вдруг оживился лис, подтверждая таким образом мысль полицейского.        — Собирался с тобой уходить. Делать мне больше здесь нечего, да и коллеги замучают советами по поводу заботы о здоровье. — Лисий хвост завилял предовольно, и Тигнари поспешил покинуть кабинет, чтобы у выхода из участка прокараулить офицера. Они переглянулись с разных краёв пустого коридора. Сайно был совсем немного удивлён, а фенек до неприличного доволен. — Меня ждёшь?        — А кого ещё? — уверенно улыбнулся ему ботаник и открыл дверь. Оттуда сразу ударило влажной прохладой, такой благотворной и животворящей. Лис выскочил жизнерадостно прямо под дождь, вода ласково и быстро потекла тут же по коже, омывая, снимая всю скверну. Обернулся с самой счастливой улыбкой к офицеру, застывшему в сухости и тепле помещения с тем самым трогательным блеском в прочистившихся глазах. Видя необходимость в том, чтобы разбудить полицейского, Тигнари вернулся назад. — Ты похож на сухой суккулент, который я однажды купил.        Самое натуральное озверение им завладело от пьянящего чувства свободы.        — Тебя полить? — оскалился Тигнари и прильнул к Сайно, сложил свои мокрые ладони ему на плечи. Трепет пополз в груди откуда-то из глубин в сторону спешно стучащего сердца, пока он тянулся к его губам. Восторгающе-сильные руки остановили его, по телу прошёлся приятный ток.        — Нари. — Ласковое прозвище хриплым голосом ублажило слух подрагивающего уха. — Ты замужем.        — Сегодня — нет. — Хитро, соблазнительно, привораживающе и страстно шепнул он, заглядывая в снова мутные кровавые омуты так близко. Когтистая рука поползла по плечу в сторону шеи, поймала подушечкой частый, бешеный пульс. — Хватит тебе уже сопротивляться. Я всё равно тебя съем.        Вздох отчаяния. Тигнари удовлетворённо улыбнулся.        — Хитрый лис. — Посетовал беспомощно офицер и дал себя разорвать в клочья.        Холод и жар соприкоснулись. Влажные тропики и сухие пустыни обрели границу между собой в виде поцелуя, скользнувших за спину рук с обеих сторон. Горячие ладони легли на мокрые, холодные лопатки, лис изогнулся под ними, передёргиваясь от приятного ощущения. Одурь так завладела головой фенека, что тот даже любовно прикусил губу офицера в порыве, за что тот шикнул на него.        Все те прикосновения, которые так хотелось совершить, те сдержанности, что пришлось испытать — всё это было в недолгом терзании несчастного, но счастливого человека со смуглой кожей. Зверский голод чуть не толкнул его к такой аппетитной жилке на шее, но Тигнари снова со скрипом и дрожью вернул себе рассудительность, сжимая свои челюсти.        — У тебя есть с собой зонт…? — запыхавшись спросил лис, хищно глядя на недоеденного офицера. Тот утёр свой рот рукой, отвёл глаза, которые обрели ещё более тёмный оттенок, чем был.        — Нет. — Он громко взглотнул, что не утаилось от слуха Тигнари. — Хотел дойти так до дома.        — Под моим надзором так не пройдёт. — Лукавая, клыкастая улыбка вновь легла на белой коже ботаника. — Пойдём ко мне, знаешь, здесь недалеко.