Ibackyou

      Март Мизуки встретила со счастливым чувством облегчения. Зима выдалась жуткой: как только в себя после травм пришел Такемичи, свалилась она. Проболела чисто с конца ноября — падала с кашлем и температурой, лечилась дней десять, шла на неделю в школу, чтобы закрыть пропуски и долги, а потом заново валилась по кругу, пугая подруг и брата, которые, благо, додумались после её тумаков сильно близко не лезть. Не хватало ещё, чтобы болели с ней на пару — только-только от больницы отделались. Вот и прошло Рождество, едва заметные на фоне всего каникулы, снова началась учеба, а она все жила с непрекращающимся насморком, кашлем, болеющей головой и полным отсутствием желания и сил хоть на что-то.       Хината с Эммой усиленно пичкали её витаминами, таскали вкусняшки, когда она была дома, Такемичи — вот что одновременно испугало и растрогало — взялся за дом и ум-разум в учебе, даже некоторые капитаны Тосвы заглядывали — она считала, что те просто следуют за Эммой, но нет, сказали, что мол надо тебя проведать, а то вдруг помощь нужна. Почему она вообще так расклеилась — не понимала, до этого болела либо редко, либо слабо. Может, сказались треклятые ноябрьские дожди — набегалась она под ними в больницу знатно, а может, сдал молодой организм, перепугавшийся за брата — в общем, проходила Мизуки в полуобморочном состоянии дай боже месяца три, и, когда начало марта встретило не пасмурным и холодным небом, а выглядывающим солнышком и теплым циклоном, восстали из печали все, включая и её.       Мозг, придя в себя и войдя в ритм, вновь обратил свое пристальное внимание на происходящее вокруг. Эмма от души шептала ей сплетни и иногда — предупреждения, если была опасность от других банд, Хината взяла на себя её роль и держала брата в тонусе — но вот, стоило ей поправиться, стало понятно, что Такемичи шкерится. Причем конкретно. Причем шкерится, планирует замут и что-то там шабашит не только он, но и глава Тосвы, и его зам, и капитаны этой же Тосвы и, вообще, казалось, все гопники Токио.       Она мельком помнила о той самой фразе про крыс, которую обронила младшая Сано, пока они сидели в больнице — но с того момента слова потерялись в воспаленном болезнью сознании, да и, судя по подозрительной тишине, ничего верхушка Тосвы не предпринимала. Собственно, это как раз не было удивительно — после той свалки с Вальхаллой приличная часть свастонов лечила раны. Вторая же банда как будто вообще пропала с радаров — про неё слишком мало говорили. Вот только пары месяцев общения с ребятами хватило, чтобы Мизуки четко осознала — если сказали, что буду ловить, значит — будут. Правда, кто там за коварными планами стоял, было неясно — Майки был для неё нечитаем, Дракен и Мицуя не казались теми, кто захочет лезть в стратегии, а Чифую был слишком импульсивен. Такемичи же — подумать только, как быстро после того ноября она приняла тот факт об его полноправном участии в банде — глядел слишком пронзительно и понимающе, но от вопросов увиливал и клятвенно сообщал, что ничего не знает, мол, он даже не зам капитана.       Эмма сказала ей, что брата хотели поставить управлять первым отрядом — Мизуки так и не определилась, как на такую новость стоило реагировать — но, мол, первоначальный капитан вернулся в строй, так что теперь он просто в этом самом отряде и состоит. Кто этим самым капитаном был, она не знала — каждый раз думала спросить, но отвлекалась и забывала.       Тот, кто сидел сверху и управлял их жизнями же, видимо, решил, что Мизуки достаточно пришла в себя — собственно, в первую неделю так прекрасно начавшегося марта она разоралась руганью с тем, кого меньше всего ожидала увидеть.       То, что часть Тосвы теперь попеременно тусила у них дома, становилось нормой и не настораживало — если зиму коротали внутри, то под теплые весенние лучи выползли на небольшой задний двор. Небольшой в буквальности: две грядки с укропом, скамейка, крыльцо, облюбованное Майки и оставшиеся метра два на три, в которых нескольким здоровенным лбам — один Дракен чего стоит — развернуться было сложновато.       Стены дома, естественно, прекрасно пропускали звук — поэтому, вернувшись после прогулки с девочками, она сразу же попала на что-то. Что — непонятно, ибо кипиш происходил на этом самом дворике, а слова не разбирались. Одно понятно — буянил кто-то из Тосвы и Мизуки, еле-еле придя в себя после болезни и пребывающая далеко не в самом лучшем настроении, не хотела получить нагоняй от соседей. Вот и пошла разбираться.       То, что рядом со свастонами цирк происходил на постоянно основе, являлось аксиомой — либо эти же самые свастоны его и устраивали. Эмма честно её предупредила ещё в начале знакомства — видишь, что машутся между собой — не лезь, попадут по тебе и не заметят, а бьют они не слабо. В силе ударов парней Мизуки не сомневалась — достаточно было вспомнить пострадавших со стороны Вальхаллы. Рефлекс же срабатывал, как выяснилось, у неё мгновенно: сдвинув со всей силы седзи в сторону, дабы спросить, какого черта они так раздухарились, она уперлась взглядом в брата.       Такемичи в этот момент как раз плюхнулся на землю. Всё ничего — но надо ним нависал тот самый парень, которого, судя по всему, еле откачали — правда в тот момент выглядел он ни капли не больным — наоборот, занес руку для удара так, что было понятно — мелочиться не будет. Вопрос о том, какого черта происходит, отпал сам собой — краем глаза заметила, что Чифую, наблюдающий со ступенек крыльца, с места не двигается — Мизуки рванула вперед.       Драться она не умела, получать кулаком в лицо не горела желанием — просто влетела своим небольшим телом в парня, толкая того — совсем не сильно, правда — и заставляя отойти по инерции на пару шагов назад. От удара её это не спасло — попал куда-то по косой в предплечье, и она тихо зашипела, морщась.       Теперь еще и синяк будет, класс.       Парень, вскинувшись и, видимо, охренев, уставился на неё:       — Еб… Совсем уже? Нахера под руку лезешь?       Ну и как результат — разорались они друг на друга знатно. Лезть на того, кто выше и сильнее вот так вот было, наверное, не очень умно — но, похоже, у неё просто сорвало крышу на какой-то момент, а парень, видимо, был из тех, кто воспламенялся за секунду. Кейске Баджи — мелькнуло где-то на периферии — и Мизуки зашипела вновь:       — Он тебя из-под ножа спас, а ты его бить собрался? Ещё и я охренела? Валите отсюда быстро, — повернулась к Чифую, растерянно глядящему на их перепалку, и такому же потерянному Такемичи, — бейте друг друга где хотите, но не у меня дома, — вновь взглянула на парня снизу вверх, чувствуя, как внезапный взрыв постепенно утихает, уступая место чему-то непонятному — и ничего лучше, чем сбежать к себе в комнату, не придумала.       После этого была гробовая тишина — лишь пару раз скрипнули сёдзи, затопала обувь по ступенькам и тихие, неразборчивые голоса унеслись прочь — а она сидела на своем футоне, уставившись на носки, и не могла совладать с собственным телом. Врачи сказали, что перемены настроения легко объяснимы — взросление, через пару месяцев — проявление метки, болезнь и стресс. Неудивительно, что её колбасит. Вот только как контролировать это — никто не объяснил. Нет, она не кусала людей, не бросалась с кулаками из-за любой не так брошенной фразы и не выносила мозг окружающим — но когда её внутренний контроль давал сбой — участившийся в последнее время — Мизуки пугалась.       В таких мыслях Эмма и нашла её. На удивленный взгляд легко улыбнулась — ямочки на щеках проступили предательски мило — и уселась рядом, притягивая к себе.       — Ты на Эди не обижайся, пожалуйста, — зашептала тихо, — он вспыльчивый, заводится часто, но хороший, правда. И с Такемичи они тренировались — хотели удары попробовать, но тебя забыли предупредить…       — Подожди, — Мизуки привстала, разворачиваясь и глядя на ту, — ты про кого?       — Ты же его видела, не помнишь? — Эмма задумчиво склонила голову, вопросительно вскидывая брови, и придвинулась поближе, продолжив:       — Да ну как, ты же Эди в больнице видела, я же с тобой рядом была, — Мизуки, поняв, растерялась:       — Ты хочешь сказать, что тот парень с ранениями — подожди, мне сказали, что его зовут…       — Кейске Баджи, да. Но он наш друг с детства, долгая история — я его Эди зову. Блин, забыла рассказать, ты наверное и не поняла.       Так вот почему Эмма тогда рванула в туалет, поняла Мизуки. И почему так яростно глядел в сторону палаты Майки.       Тут же появился ответ и на другой вопрос.       — Скажи-ка мне, — Мизуки, обреченно вздохнув, взглянула на девушку исподлобья, — а это не он случайно тот самый командир первого отряда?       Получив утвердительный кивок, оставалось лишь застонать.

***

      Баджи согласился с тем, что, по словам Чифую, он «обосрался». Надо же было, чтобы всё произошло вот так.       Про сестру Ханагаки он слышал со своего день рождения. Сначала мельком: где-то что-то роняла Эмма, называя ту подругой — а для Сано, до этого не имевшей близких друзей помимо ребят из Тосвы, это говорило о многом; потом начали упоминать её и капитаны, и Майки, и Дракен — мол, там мы с ней пересекались по одному поводу, там-то — по другому. Мицуя так вообще умудрился в особо печальный день заявиться к чете Ханагаки домой с сестрами наперевес — а маленькие бестии, завидев девушку, прилипли намертво так, что задержались на пару часов.       Он в первое время не особо обращал внимание на незнакомое имя — ну да, новая девушка, ну и что. Параллельно с этим, правда, начал больше общаться с Такемичи — и дело было не в благодарности. Тот совершенно поразительно не умел драться, но лез на рожон в самую гущу и стоял до последнего, преданно следуя чему-то своему — а такое Баджи одобрял и уважал. Да и Чифую, до этого признававший только его самого, о Ханагаки отзывался с неприкрытой теплотой — еще один пункт, стоящий интереса. Собственно, общение, изначально вызванное коктейлем всего, с течением времени начинало перерастать в дружбу — и, чем больше он узнавал о Такемичи, тем больше, казалось, вокруг начинало витать имя Мизуки Ханагаки. Имя, правда, оставалось лишь на слуху — сначала в себя приходил Кейске, а потом, по услышанным обрывкам и личным словам брата, свалилась с болезнью она — вот и за три месяца он так и не выцепил её ни на одном собрании Тосвы. Пусть и думал, что, возможно, об этих встречах она и не в курсе.       Просить познакомить напрямую было не вариантом: во-первых, он считал, что не настолько сильно и уж ему все это нужно — да, интересно, что за сестра такая, но не встретятся — ничего; во-вторых — Баджи Кейске является капитаном Тосвы, у них тут сложные схемы назревают, у него времени думать и вылавливать каких-то девочек не от слова совсем.       Чифую, глядя на это все, посмеивался исподтишка, получая в ответ раздраженный взгляд и «в нос хочешь?». Один раз даже не удержался и пробормотал себе под нос что-то подозрительно похожее на «дурак, ой дурак». Баджи дураком себя не считал, а поэтому мстительно съел всю пачку лапши вместо половины и устроил Мацуно гнездо на голове.       В общем, последние пару недель он, когда оставалось время между школой, — хвосты приходилось подтягивать дико, — профилактикой травм и обсуждениями дальнейших планов с Майки, испытывал непонятное ему смятение. Причину — не понимал, ибо происходило всё ровным счетом, как планировалось — но, наверное, работала внутренняя чуйка. Так и оказался дома у Ханагаки — его под шумок затащили, мол, пошли потренируемся и развеемся — и, как назло, занес руку, чтобы отработать удар, как раз в тот момент, когда распахнулась дверь.       Девушку он разглядеть не успел — она влетела в него, словно совсем не думала — а может, и вправду не обратила внимание на его явное преимущество в росте и силе. Видимо, лезть, не глядя — семейное. Оттолкнула на пару шагов, выбивая из него не самые приличные слова — Баджи, через секунду осознав, что сказал, мысленно обреченно застонал. Он не старался производить впечатление на девушек — правда, с парнями они, бывало, что-то подобное и обсуждали, чего греха таить — но тогда не хотелось выглядеть полнейшим идиотом.       Идиотом, может, он и не выглядел, а вот настоящим гопником — со сжатыми кулаками, растрепанными волосами и рассерженным оскалом — да. Дракен ему давно говорил, что если будет так быстро вспыхивать и бить, не разбираясь — когда-нибудь во что-нибудь и угодит. Вряд ли он имел ввиду подобную ситуацию — но раздухаривался Баджи действительно быстро — вот и полетели в друг друга наезды, стоило ему сфокусировать на Мизуки взгляд.       Наверное, он её примерно так и представлял — какого черта он вообще её представлял, подумалось. Невысокая, обычная на внешность, аккуратная фигура, приятное лицо — в тот момент пропитанное раздражением — какого черта, серьезно. Видимо, пришло время ему сходить с кем-нибудь на свиданку, выцепив милую девушку из любого параллельного класса — парни из отряда ржали, что иначе спермотоксикоз замучает. Судя по всему, уже — иначе из-за чего он так много фокусируется на девушке, которая буквально вот сейчас выставляет его из дому. На этих словах — сказанных, Баджи не сомневался, от чистого сердца — стало как-то… Грустно.       Да, бляха, мысленно ругнулся он, именно так это и называется. Идиот. Какого хера. Сдалась она тебе — не до рассерженных девчонок должно быть.       Потом, плетясь рядом с Такемичи и Чифую и придя в себя, он рассердился вновь — за то, что сам — действительно идиот. Вспыхивал быстро, но так же быстро и отходил — а в некоторых случаях даже не боялся наступить на гордость и признать неправоту. Вот и понял — а какая, собственно, должна была быть у Мизуки реакция? Брат сидит на жопе, над ним возвышается неизвестный пацан — ну почему Эмма не притащила её хотя бы на посиделки к себе — и всё это во дворе собственного дома. Стоило признать — сам бы в подобной ситуации не то что вперед кинулся — ещё бы и вмазал хорошенько, так, чтобы челюсть заскрипела.       Мизуки, по общему мнению, характером походила больше на Мицую, чем на Такемичи — в большинстве своем спокойная, рассудительная и ответственная.       С таким, как он, на свиданку точно не пойдет — промелькнуло в голове.       Баджи застонал, получая испуганные взгляды идущих рядом ребят — отмахнулся, мол, всё нормально. Недотрах — прозвучало мысленно коллективное решение отряда, которое ему гордо сообщили на одном из недавних сборищ — не то чтобы у кого-то из них что-то было без «не», но шутить на эту тему обожали, долбанные пубертатные подростки. Пора, наверное, наведаться к Майки и решить, когда они начнут входить в игру — должно же хоть что-то отвлечь его от внезапной какофонии мыслей и эмоций.       Видимо, хорошенько его накачали в больнице — такого не помнилось ни разу за жизнь. Ещё и метка — два разделенных узора, разбросанных по телу, смущала не меньше — вот и как он должен найти свою пару — в теории, если будет искать. Заглядывать под юбки и майки не станет, не извращенец, а раздевающихся перед ним по собственной воле девушек Баджи не припоминал. Какой-то цирк, правда.       Метка, пара, соулймет — какого черта, он янки, его буквально недавно откачали с того света, мама только-только в себя пришла, надо закрывать хвосты в школе и думать над будущим — а не заниматься ерундой, тратя свою соображалку на поиски эфемерной любви-соплей-слюней-родственной-связи или чего там ещё. Шансы свои Баджи упускать не любил — хоть и делал это с завидной регулярностью — но пока на первом месте должно быть другое.       Перед Мизуки надо было бы извиниться — как минимум за оставленный синяк — то, что он там будет, Баджи не сомневался — силу своего удара знал прекрасно. Попадать же по девушкам — намеренно или нет — было не в его предпочтениях. Встреча с ней ещё состоится — теперь, когда девушка очухалась, Эмма-то точно затащит её к Тосве — и там-то он попытается не выставить себя придурком. Стоит, наверное, за советом обратиться к Мицуе или Дракену — те, хоть и сохраняли безучастный вид, были самыми приземлено-адекватными и единственными, кто в этом мог помочь — Чифую, перечитавший романтики, предложил бы что-то слишком эпатажное.       Мацуно и так грозился получить от него — слишком уж очевидно косился, пытаясь скрыть глупую усмешку.