Ртуть по венам

                    Метку Саши Микаса заметила сразу, едва вошла в замок. Точнее, сперва увидела сияющую улыбку, а после взгляд скользнул на шею, где красовался вставший на дыбы конь. Она направилась было к ней, но нос уловил новый запах среди общего фона чужих ароматов. Зелёные яблоки. Сочные, показалось даже, что вот-вот почувствуешь их вкус на губах. Микаса огляделась, сбилась с шага, встретив горящий взгляд Эрена. Посмотрела на Леви: естественно заметил. Чуть сузил глаза, ошпарил взглядом и равнодушно отвернулся.       — Я к Эрвину, — сказал спокойно. — Надеюсь, до ужина управлюсь. Если что, не жди меня, поднимайся в комнату.       Микаса послушно кивнула, хотя внутри всколыхнулось огоньком возмущение: может, она хотела провести вечер с подругами, а не с ним! Не надо быть провидцем, чтобы понять, в чём крылась причина просьбы-приказа. Эта причина жгла зелёными глазами со своего места рядом с Армином, но подходить не спешила.       — Я тебя поздравляю, — тихо сказала Микаса, подойдя к Саше. — Это Жан?       Та счастливо кивнула, нежно погладила шею. Хотелось расспросить обо всём, но аура Эрена так и тянула подойти, приказывая, заставляя почувствовать силу. Не ту, к которой уже привыкла: необузданную, но не направленную в её сторону. Не принуждающую, приглашающую разделить эту силу вместе… У Эрена было иначе: он буквально прогибал, и власть наверняка отлично чувствовали все альфы послабее. Упрямо вскинув подбородок, Микаса демонстративно отвернулась и вышла во двор. До ужина оставался час, может, чуть меньше. Из кухни в замок уже сновали солдаты с огромными кастрюлями, неподалёку маячила Саша, за её спиной незримой тенью стоял Жан. Подумалось: Эрен, став альфой, взбаламутил всех, и Жан, едва обретя свою омегу, явно не собирался её отдавать.       Микаса зло выдохнула и потопала к полигону. Сейчас бы сделать с десяток кругов, отвлечься от горьких мыслей, которых было не избежать, сколько ни пытайся. Почему судьба распорядилась именно так, а не иначе? И смог бы Эрен противостоять Леви, если бы стал альфой раньше, чем выбор капитана пал на неё?       Хотелось разобраться в кипящих чувствах, но пока среди них ярче всего полыхала обида. Только Микаса, хоть убей, не могла понять, на что обижается. На Леви? Да, горечь ещё жила в ней, но её было так мало, что почти не разглядеть. Микаса научилась принимать капитана, причём любым: раздражённым или ласковым, напряжённым или полностью расслабленным. Научилась доверять и открываться сама. Медленно, может, даже слишком, но с максимальной честностью. Тогда на что было обижаться? На судьбу, подкинувшую недели унижения и попыток переступить через свою гордость? Но, опять же, Леви так же через неё переступал, порой казалось, было слышно, с каким хрустом она ломается, подстраиваясь под непростой характер Микасы.       Скажи кто-то, что капитан может быть настолько ранимым, первая бы рассмеялась в лицо. Теперь вместо смеха дрожала нежность, непривычная, робкая. Слишком хорошо Микаса помнила каждый взгляд, предназначавшийся ей, каждое касание, не страстное — осторожное. Леви боялся её спугнуть, хотя порой страшил и заставлял прятаться, как улитку в раковину. Микаса не была настолько неблагодарной, чтобы не понять, как много стала значить для сурового с виду капитана. Суровый… Она задумчиво улыбнулась, и память подкинула его слабые улыбки, разом делавшие моложе. Красивее. Он стал её альфой не только по велению судьбы — на самом деле был предназначен. Никто другой, даже Эрен, не смог бы с ней справиться или пытаться сохранить самую сущность, не ломая, не подстраивая под себя.       — Микаса!       Она невольно закатила глаза: хотела убежать, но Эрен сам нашёл. Даже не сомневалась, что так будет, хотя надеялась на его благоразумие и сдержанность. Остановившись у последней постройки, отделявшей внутренний двор от полигона, она сложила руки на груди и развернулась.       — Зачем ты пошёл за мной?       — Ты за меня не рада? — Он сбился с шага, смотрел растерянно, бегая глазами по лицу.       — Рада. — Микаса натужно улыбнулась, чувствуя, что ни к чему хорошему этот разговор не приведёт. — Правда рада.       — Теперь я понимаю. — Он низко наклонил голову, глядя исподлобья. — Я словно всё это время жил за пределами настоящего мира, а теперь он заиграл красками. Это невероятное чувство.       — Рада за тебя, — повторила Микаса. Не могла разделить восторг: всё отгорело, но обида всё равно жгла в груди. — Жаль, что ты понял это только сейчас.       — Я был не прав. — Эрен шагнул к ней и вдруг резко схватил за локти, притягивая к себе. Потянул воздух знакомым жестом. Только, в отличие от Леви, звук, что он издал, вызвал не слабость, а лёгкую неприязненную дрожь. Микаса попыталась отступить, но пальцы крепче стиснули, не позволяя вырваться. — Я был не прав, — повторил Эрен. Заговорил лихорадочно, быстро, сбиваясь и глотая гласные: — Теперь ты больше не будешь принадлежать капитану. Хватит этого добровольного рабства, слышишь? Я освобожу тебя и стану защищать, как должен был с самого начала!       — С чего ты взял, что мне это необходимо? — прохладно спросила она, краем глаза следя за опустевшим двором. До ужина оставалось всего ничего, в любой момент мог показаться Леви, и меньше всего Микаса хотела, чтобы он причинил вред Эрену или пострадал сам. Скорее, даже не знала, чего боится больше.       — Разве нет? — выдохнул Эрен, прижавшись носом к её виску. — Боги, как же ты пахнешь!       И снова чувство, будто всё это уже было, накрыло с головой. Голос Эрена дрожал от едва сдерживаемых эмоций, но звучал иначе. Чужой, потерявший родные нотки. В нём звучало желание, тёмное и необузданное. По телу прошла ледяная волна.       — Хочешь меня защищать или трахать? — резко спросила Микаса и, воспользовавшись его замешательством, вырвалась. Отступила на шаг. — Что молчишь, Эрен? Говорил, что не станешь таким, как все альфы, а сам готов затащить в постель. В этом будет твоя защита?       — Разве капитан поступил не так же? — раздражённо рыкнул Эрен, наступая, заставляя пятиться. — Разве не поставил первым делом тебя на колени, м? Отличная защита: сперва сломать, а потом чинить!       — Это касается только нас с ним! Не тебя!       — Ты готова была отдаться тем альфам, думаешь, я не помню? Не надо рассказывать сказки о внезапно вспыхнувших чувствах! Капитан Леви просто подмял тебя своей силой и вынудил лечь с ним!       Обида наконец сформировалась внутри, затапливая остатки разума. Микаса прищурилась, вновь отступив, прислонившись к стене дровяного сарая.       — А ты, значит, решил поступить так же? — выплюнула презрительно. Эрен побледнел, но огонь в его глазах вспыхнул ещё ярче.       — Если и так? — тихо, низко спросил он. Ноздри раздувались, показалось, что даже волосы, завязанные в низкий хвост, приподнялись. — Я — альфа, Микаса, и если захочу тебя, омегу, кто сможет остановить?       — Вариант — я — ты даже не рассматриваешь? — Микаса выпрямилась, расправила плечи и очень надеялась, что голос звучит достаточно высокомерно. Отчего-то подумалось: сила Эрена, как альфы, помноженная на силу титана, может быть гораздо выше, чем у Леви. И Эрен на самом деле может перекрыть его метку, забрать её себе, сделать своей и окончательно уничтожить последние остатки гордости.       — Разве ты не хочешь того же? — Эрен сменил тактику, от угроз перейдя к увещеваниям. На крохотный шажок стал ближе, склонил голову набок. — Разве ты забыла, как хорошо нам было? Неужели не думаешь, что теперь может стать ещё лучше? Мы созданы друг для друга, это судьба — что я стал альфой. Да, позже, да, ты уже с капитаном, но ведь ты не любишь его. А меня любишь.       Его слова ядовитым туманом застилали сознание. Микаса часто задышала, пропитываясь ароматом зелёных яблок и жестокой правдивостью, звучавшей в его речах. Она ведь мечтала о нём, об Эрене. Он был родным, нужным. Изученным до мелочей. Знакомым с детства. А Леви… Чужим, но слишком близким. Ранимым и распахнутым настежь. Представилось на мгновенье, сколько боли причинит ему её решение. Почувствовав, что она начала сомневаться, Эрен усилил напор.       — Микаса, — сказал мягко, подходя ещё ближе, касаясь щеки костяшками пальцев, — ты же знаешь, что мы и так были бы вместе, не вмешайся капитан. Это было просто вопросом времени: когда ты снова окажешься со мной.       Не вмешайся в её судьбу капитан, во время течки она отдалась бы незнакомцам. Или любому альфе из корпуса. Потеряла бы самоуважение, потеряла себя. А сейчас разве не потеряла? Разве не судьба, не счастье, что Эрен стал альфой? Всё спуталось, перемешалось в голове. Между тем Эрен уже стоял почти вплотную, опутывал словами, сжигал взглядом.       — Я так по тебе скучал, — выдохнул он, склоняясь к губам. Микаса поддалась. На миг, но потянулась к нему, отшатнувшись в последний момент. Мотнула головой.       — Нет! — вытолкнула отчаянно. — Нет, я не твоя, это в прошлом!       — Скажи ещё, что влюбилась в него! — моментально взвился Эрен. — В этого высокомерного коротышку, который только и может, что рубить головы титанам! Что ты в нём нашла?! Трахает хорошо? Так я тоже могу, даже лучше! Будешь умолять, чтобы не останавливался!       Микаса ударила от души. С такой силой, что след от ладони остался на щеке, проступили даже пальцы. Её затошнило. Уродливая красота мира, основанная на инстинктах, притягивала и отталкивала одновременно. Да, она могла бы быть по-настоящему счастлива с Эреном, но уже успела убедиться: любовь приходит тихо. Она не полыхает яркими страстями, а ткётся из взглядов, несмелых касаний, заботы и ласки. И Эрен никогда не был для неё любовью. Он был надеждой, нитью, путеводной звездой… Он был всем, а оказалось — никем. Пустышкой.       — Ты не знаешь его и не имеешь никакого права так говорить! — прошипела, толкая и заставляя отступить. — Даже имени его произносить не смей! Он — лучший! Для меня лучший! И единственный!       Эрен, опешив, смотрел и не шевелился. Недоверчиво улыбнулся, снова потянулся к щеке.       — Он тебе совсем мозги задурил, да? — спросил ласково. Микаса скривилась, дёрнулась, отодвигаясь.       — Ты меня не слышишь, да? Вообще не слышишь?       Отпихнув его, она пошла к замку, не думая: идёт следом или нет. Аппетит пропал, единственное желание билось в горле: увидеть Леви, увидеть немедленно. До последнего не понимала, как много он для неё значит, но слова, сказанные Эрену, были правдой от начала до конца. Она чувствовала Леви кожей, чувствовала мягкую пульсацию метки. Взлетев по лестнице, почти бегом добралась до комнаты, вошла в неё и моментально упала в вопросительный, выжидающий взгляд. Леви стоял у окна. Обернулся, когда появилась, сложил руки на груди и настороженно склонил голову набок.       — Что-то случилось? — проговорил ровно. Видел. Он видел, как они разговаривали — дошло до Микасы. Она не стала отвечать — пересекла комнату и с силой обняла, облегчённо выдохнув в шею. Он ответил моментально. Руки сомкнулись на талии, губы коснулись метки.       — Микаса?.. — шепнул Леви приглушённо. И в одном лишь тоне, с каким было произнесено её имя, было сразу всё: облегчение, счастье, покой.       — Я не хочу никого, кроме тебя. Никогда, — пробормотала она смущённо. Почувствовала его смешок на коже и обняла крепче, когда он поцеловал за ухом, шевеля волосы дыханием.       — Думал, никогда этого не дождусь, — сказал Леви, прихватывая губами мочку уха. — Никогда не услышу, что ты чувствуешь то же, что и я.       Они неторопливо раздевали друг друга, целуясь, подталкивая к кровати. Уложив Микасу, Леви закинул её ноги себе на плечи, медленно вошёл, опираясь о кровать одной рукой.       — Только моя, — выдохнул и замер, когда она широко улыбнулась. Ярко вспыхнула, подаваясь навстречу, простонала, прежде чем закатить глаза:       — Твоя, Леви. Только твоя.              Всё изменилось, окончательно встало на свои места, и никаких сомнений не осталось. Леви понял, что оглушительно, нереально счастлив, и даже сперва испугался этих чувств. Привыкал к ним не день, не два, глядя на улыбчивую Микасу и млея от этой улыбки. Позволял себе улыбаться в ответ, позволял ей всё, что захочет: касаться, обнимать на людях, держать за руку. Уверенность в том, что она только его — навсегда, безо всяких оговорок — грела сердце, и то стучало быстрее.              — Ты возглавишь новую экспедицию, — сказал Эрвин на очередном совещании.       — Почему я? — Леви приподнял бровь. Командующий из него был так себе: он больше привык подчиняться, а не руководить кучей напуганных детишек, впервые увидевших титана.       — Давно пора, — хмыкнул Мик. — А что? Побывай в нашей шкуре, не всё тебе чужие шеи вскрывать, надо и за людьми следить.       — Я всегда слежу, — огрызнулся Леви.       — За одним отрядом, — заметил Эрвин. — Теперь покомандуешь парой десятков.       Леви закатил глаза. Вот правда, не хватало ещё этого головняка.       — Состав, я так понимаю, уже определён? — спросил обречённо. Эрвин кивнул. Спорить было бессмысленно.       Вылазка за стену не должна была стать чем-то особенным: обычная разведка, небольшая зачистка. Скорее тренировка молодняка, чтобы в следующий раз, когда будет действительно серьёзное задание, они не уссались от страха. С Микасой Леви попрощался торопливо — уже опаздывал. Просто прижал к стене и горячо поцеловал, взглядом обещая продолжение, когда вернётся. Её течка приближалась, цикл до сих пор не установился, и Эрвин со своим приказом пришёлся совершенно некстати. Микаса потёрлась носом о его нос:       — Ты знаешь, что потрясающе пахнешь?       — Теперь знаю, — хмыкнул Леви, коротко поцеловал и вышел, бряцая УПМ, бившим по бокам.       Вздохнув, Микаса проводила его взглядом, не переставая улыбаться. Стоило принять свою сущность, свою тягу к этому альфе, и жизнь заиграла новыми красками. Под защитой — не в клетке. С необходимым и родным человеком — не зверем. Улыбаясь, она спустилась на тренировочную площадку: недавно ей доверили подготовку отряда из трёх человек. Новенькие, только из академии, они благоговейно таращились на неё, жадно ловя каждое слово. День перевалил за середину, небо заволокло тучами, вдали погрохатывало. Прерывать тренировку Микаса не собиралась — пусть привыкают, титанам дождь точно не помеха. Она только что позволила детишкам перевести дух после двадцати кругов по полю. Хрупкая девушка тут же сложилась пополам — её тошнило. Парни встали рядом: один придержал волосы, второй что-то тихо, успокаивающе говорил. Микаса хмыкнула, отворачиваясь, посмотрела на громаду замка, и вдруг жар прошил тело сверху до низу. Собрался внизу живота, растёкся между ног. Обоняние резко обострилось, каждый запах бил прямо в голову, заставляя сердце учащённо стучать.       — На сегодня свободны, — напряжённо проговорила Микаса. Обвела взглядом двор: пусто, никого рядом. Ноги одеревенели и гнулись с трудом. Она медленно шла к замку, стараясь дышать ртом, чтобы не чувствовать чужих запахов, которых становилось больше. Во рту пересохло, голова кружилась так, что её начало пошатывать. Прежде такого не было: чтобы внезапно, без предупреждения и сразу в самое пекло.       Пульсация между ног становилась невыносимой с каждым новым шагом, желание хлестало, пламенело в крови. Желание отдаться, почувствовать в себе чужой член, тяжесть чужого тела. Она почти дошла до дверей, когда первые капли дождя упали на землю, а нос уловил аромат зелёных яблок. Стиснув зубы, Микаса приглушённо застонала. Разум твердил, что надо скорее добраться до комнаты и запереться там. Тело ослушалось — развернулось навстречу запаху. Безумие зажглось в глазах. Эрен остановился на углу, не сводя с неё жадный взгляд. Огонь в его глазах отозвался встречным — внизу живота. Микаса вцепилась в стену, беспомощно скребнула по камню пальцами, оставаясь на месте.       — Не подходи, — прохрипела, почти падая на колени от силы желания, скрутившего внутренности. Эрен сдвинулся с места, а она так и не смогла сделать хоть один шаг: ни назад, ни навстречу.       Чем ближе был Эрен, тем меньше разума оставалось в голове. Микаса тяжело дышала, соски напряглись и болезненно тёрлись о ткань, трусы почти насквозь промокли. Не говоря ни слова, Эрен потянул её за руку, и она пошла, задыхаясь, мечтая упасть прямо здесь, перед ним на колени и позволить взять, грубо и резко. Оказавшись за углом, Эрен толкнул её к стене и жадно поцеловал. Микаса со стоном ответила, обвивая шею, прижимаясь всем телом и закидывая на него ногу. Потёрлась о член, хныкнула нетерпеливо.       — Теперь ты хочешь меня, — горячо проговорил Эрен, облизывая её шею. — И станешь моей. Моей, и ничьей больше, поняла?       — Д-да, — простонала Микаса, откидывая голову, потираясь о него.       — Я перекрою его метку, — низко рыкнул он, с силой прикусывая плечо. — Ты же хочешь этого?       — Хочу тебя, — не соображая, хныкнула Микаса. — Пожалуйста, прямо сейчас хочу тебя!       — Здесь? — он с силой сжал её бёдра, насаживая на себя.       — Да, — она обхватила его член, провела по нему, нетерпеливо дёрнула пуговицу на брюках. — Здесь, сейчас… мне нужно…       Нетерпение передалось и ему, слова закончились. Дождь хлестал за его спиной, с козырька текли ручьи. Эрен стремительно расстегнул пуговицы на её рубашке, развёл в стороны, поднял наверх лифчик и прижался губами к соску. Микаса ахнула, стиснула его волосы, расстегнула, наконец, штаны, освобождая член. Чувствовала — если не получит его прямо сейчас, сойдёт с ума.       — Как ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? — прерывисто дыша, спросил Эрен. Не дожидаясь ответа, развернул, заставляя упереться в стену, потянул её штаны вниз, обнажая ягодицы. Микаса всхлипнула, готовая принять его, когда жар чужого тела за спиной исчез. Перед глазами вспыхнули искры, сильная рука перехватила за живот, поставила ровно и рывком натянула штаны. Резко развернув, Леви напрочь сжёг взглядом и рыкнул:       — Стой здесь!       Перед глазами всё плыло. Микаса с трудом различила Эрена, лежавшего на земле под дождём. Леви бросился к нему, схватил за шкирку и ударил в скулу. Голова мотнулась в сторону, на губах выступила кровь. Зло ощерившись, Эрен оттолкнул Леви и крикнул:       — Не пытайся меня запугать, капитан! Она уже моя!       Леви не ответил. Ударил ногой с разворота, прямо в живот, заставляя согнуться пополам. Новый удар отправил Эрена в полёт через половину двора. Зарычав, он поднёс руку ко рту, и Леви едва успел отскочить, доставая тросы. Под крышей начала собираться толпа — отряд, с которым он приехал, с ужасом смотрел на превратившегося Эрена.       — Микаса! — Саша вцепилась в её плечо, поймала безумный взгляд и потащила за собой. Втолкнула в опустевшую кухню, наверх, к лестницам, непрерывно говоря, что ничего страшного не случилось, что теперь всё будет хорошо. Что никто не посмеет её обидеть. Микасу колотило. Вдали от альф разум понемногу возвращался, хотя томление внизу живота стало невыносимым и причиняло боль. Саша потянула её в комнату Леви, сказала, что будет караулить, и закрыла дверь.       Микаса бросилась к окну, чтобы увидеть, как Леви вскрывает шею Эрена и выдёргивает его наружу. Как швыряет в грязь и приставляет клинок к шее. Как говорит что-то, убирая клинки обратно, и стремительным шагом пересекает двор. Сердце заполошно колотилось в горле. Микаса сжалась, даже не пытаясь представить силу его гнева. Вздрогнула, когда дверь распахнулась и тут же захлопнулась. Лязгнул ключ в замке.       — Мне очень хочется свернуть тебе шею, — дрожащим от ярости голосом проговорил Леви. Микаса обернулась. Он насквозь промок, с волос капало, плащ лежал на плечах мокрой тряпкой. УПМ с глухим стуком упало на пол, плащ — туда же. Леви переступил через них и пошёл к ней, не замечая, что сапоги оставляют грязные следы на полу. Схватив Микасу за запястье, дёрнул на себя, окинул взглядом: расстёгнутая рубашка, задранный наверх лифчик, штаны, едва держащиеся на бёдрах. Злобно выдохнул и толкнул на кровать. Микаса упала поперёк, но он поставил на колени, стащил штаны и провёл пальцами по промежности. Не выдержав, Микаса подалась навстречу, уткнулась в кулаки и протяжно застонала, почувствовав его холодные пальцы внутри.       — Нахуй, — выдохнул Леви, входя в неё резко, грубо. — Пока не установится течка… нахуй от себя не отпущу…       Он двигался частыми короткими рывками, удерживая за бёдра с силой, от которой потом проступят синяки. Микаса захлёбывалась стонами, кусая губы, разводя ноги шире, насколько позволяли сбившиеся на коленях штаны.       — Леви! — почти взвыла Микаса, когда узел на его члене начал набухать. Беспомощно зацарапала по покрывалу, откидывая голову назад. Леви оттянул её волосы, впился в шею, почти как в тот, их самый первый раз. Судорога пробежала по телу, Микаса зажмурилась, сокращаясь вокруг него. От наслаждения на глазах выступили слёзы. Она упёрлась в кровать, прижимаясь к нему. И слабо выдохнула, когда он начал кончать.       Микаса приходила в себя, лёжа на животе с задранными вверх бёдрами. Шевелиться или говорить хоть что-то не было никаких сил. Леви тоже молчал. Поначалу это не пугало, но потом, когда постепенно начало доходить, что именно она едва чуть не сделала, с кем, стало холодно внутри. Она слышала, как он раздевается. Развешивает одежду. И уходит в ванную. Вскоре зашумела вода, и только тогда Микаса выпрямилась. Тоже разделась, провела языком по искусанным губам, набираясь смелости. И шагнула к нему.       Леви стоял под душем, низко опустив голову. Ладонями упирался в стену, и вода хлестала по плечам, заливая спину и затылок. Микаса подошла и робко обняла, не обращая внимание на залившую глаза воду.       — Я не злюсь на тебя, — напряжённо проговорил Леви, не двигаясь. Горько фыркнул: — Блядь. Да тут вообще не на кого злиться.       Микаса не знала, что сказать. Просить прощения? Но за что, за собственную природу? Она не знала, что придёт течка, не знала, что вспыхнет внезапно. И противостоять инстинктам не могла. Но всё равно чувствовала неизмеримую вину перед Леви. Горечь разливалась в душе. Осторожно поцеловав его в шею, Микаса медленно провела ладонями по животу, спустилась к жестким волосам и обхватила член. Ласково погладила яички, перебирая их пальцами. Леви выдохнул, начиная твердеть. Толкнув к стене, Микаса развернула его и опустилась на колени. Обняла за бёдра, вобрала член в рот, начала ритмично сосать, точно зная, как именно ему нравится.       — Если это твой способ попросить прощения, — пробормотал Леви, выключая воду, — то это не… бля-ядь…       Он потянул её наверх, смял грудь в ладони, впился в губы жадным поцелуем. Микаса ответила моментально, обвивая руками, закидывая на него ногу. Он пронзил её, натянул на себя, прижал к стене. Так глубоко внутри, что показалось — прошил насквозь. Прижимая бёдрами, закинул ноги на плечи, буквально складывая пополам. Микаса подавилась стоном, задохнулась, держась за его предплечья, не имея никакой возможности пошевелиться. Леви не любил её — трахал, грубо и безжалостно, но это было сейчас именно тем, что обоим необходимо. Они тяжело дышали, тела звонко шлёпали друг о друга, во взглядах полыхало одинаковое безумие.       — Ещё хоть раз увижу… с другим… — заговорил Леви, усиливая толчки, заставляя ловить воздух широко распахнутым ртом, — привяжу… на цепь посажу… поняла?..       Микасе казалось, он разрывает её надвое и вновь сращивает с каждым движением внутрь. Каждая клетка полыхала, нервы горели, движения его члена, то полностью выходящего, то с силой врывающегося, заставляли низ живота поджиматься от болезненного удовольствия.       — Посмотри вниз, — приказал Леви, и она послушно опустила глаза, глядя, как он входит в неё. Как блестит от её смазки член, как он скрывается в её складках. Возбуждение захлестнуло дикой похотью. Она не могла оторвать глаза, чувствуя себя настежь распахнутой перед ним.       — Только я, Микаса, — выдохнул Леви, также глядя вниз. — Только я буду в тебе… всегда…       Она уже не слышала: начала сжиматься вокруг него, закрыв глаза. Жалобно хныча от непрекращающихся движений, от скольжения по чувствительной коже внутри. Леви с силой прижал её к стене своим телом и яростно задвигал бёдрами, замер, с коротким стоном выплёскивая горячую струю спермы, заполняя до предела. Нехотя отпустил, и Микаса, пошатнувшись, вцепилась в его плечо.       — Мойся, — тяжело дыша, проговорил он, — и иди в кровать. Я с тобой только начал.                     Микаса так и не узнала, что именно тогда сказал Эрену Леви, но первое время он даже боялся дышать в её сторону, не то чтобы подойти и заговорить. Сперва ей тоже было стыдно на него смотреть, и Леви, постоянно находящийся рядом, не давал расслабиться. После той течки она ещё два дня не могла нормально сидеть, и он, заметив это, раскаянно целовал и вылизывал, но вслух не извинился. Впрочем, она этого и не ждала. Смотрела на него, идущего через двор или отдающего приказы, и с гордостью думала: мой. Пусть дикий порой, но только её, а она — его. И это действительно уже навсегда.