4722 часа

      Крик, огласивший округу, резко затих, сменившись на кашель и отхаркивания. Песок забил все дыхательные пути волшебницы, как только она повалилась в него лицом. Бесчисленное количество мелких песчинок на огромной скорости врезались в кожу, заставляя инстинктивно прикрыть глаза ладонью. Сквозь воздух, наполненный песком, сложно было что-либо разглядеть. Однако в этой безумной песчаной буре едва различался черное бесформенное нечто. Это, вероятно, и был тот портал, который забросил ее в эту бурю.       Ботинки почти по щиколотку проваливались в песок, и каждый шаг давался с огромным усилием. Еще никогда ей не приходилось сталкиваться с таким яростным ветром. Все ее усилия были направлены на то, чтобы удержать хоть какое-то равновесие. Но в следующую секунду левая нога застряла в песке. Ботинок словно приклеился и не отпускал свою хозяйку дальше. Очередной порыв ветра всё же сбил Гермиону с ног.       Легкие жгло и все сложнее было сдержать приступы кашля, но волшебницы не могла остановиться. Она должна была двигаться. Инстинкты кричали, что нельзя терять времени, что нужно добраться до портала. Она просто не имеет права на остановку. Борьба со стихий не позволяла ей отвлечься даже на мгновение, чтобы достать палочку. Спустя несколько мгновений буря резко утихла, словно ее и вовсе не было. О бушевавшем ветре напоминал лишь песок, который медленно оседал вокруг девушки. Она не моргала. Уставившись стеклянным взглядом туда, где раньше был портал. Лицо, покрытое песком, медленно вытягивалось в удивлении, и пересохшие губы что-то тихо шептали.       Более не способная ни на какие усилия, Гермиона повалилась на спину, но замерла характерного деревянного хруста. Медленно потянулась в правый карман брюк, в котором обычно покоилась палочка. Нащупав рукоятку, она осторожно достала палочку затаив дыхание. И облегчено выдохнула, когда поняла, что палочка цела. Взмахнув пару раз, волшебница нахмурилась. Магия практически не ощущалась.       0 часов       Первое правило для заблудившихся гласит: не следует удаляться далеко от места, где вы находитесь. Гермиона не заблудилась и не потерялась. Но сейчас перегруженный событиями мозг посчитал это наиболее эффективным решением. Бесконечные пески распростёрлись на многие километры вдаль. Лёгкий ветерок не приносил прохлады, лишь шевелил песчинки, создавая иллюзию движения в этой неподвижной тишине. Ни звука, ни шороха, ни малейшего признака жизни. Положение солнца указывало на приближение полудня. Волшебница задумалась, в какой часовом поясе может находиться эта пустыня.       — Надо… надо укрыться от солнца, — устало произнесла она, вытирая грязной рукой пот с лица.       Сняв куртку, Гермиона кое-как повязала её на голове. Импровизированный тюрбан едва держался, но создавал слабую иллюзию защиты от палящих лучей. Остальная одежда на ней стремительно намокала от пота. И вот уже спустя каких-то несколько минут по испачканному лицу девушки одновременно бежало несколько струек пота, увлекая за собой песчинки, оставленные недавней бурей. Аккуратно присев на горячий песок, Гермиона обвила свои колени руками и уткнулась в них головой, ожидая скорое спасение.       6 часов       На пустыню опускались сумерки. Ещё недавно палящие лучи солнца уже уступали место пронизывающему кости холоду. Песок, обжигавший кожу, становился похож на лёд, готовый впитать последнее тепло тела единственного живого существа в округе. И эта перемена пустыни была опасна не менее, чем дневная жара. Кажется, в последний раз она ела часов двенадцать назад, но больше всего сейчас хотелось пить. Больше в ней не было уверенности, что её быстро найдут. В данный момент надо было позаботиться о сохранении своей жизни.       — Без еды человек может обойтись две недели, но без воды и с таким перепадом температур…       Ноги едва разогнулись после многочасового сидения. Кривясь от боли в мышцах, Гермиона с трудом поднялась. Тело вопило об усталости. Прошедшие часы не принесли ни отдыха, ни долгожданного спасения.       13 часов       Впервые за много часов ей повстречалось что-то живое. Точнее то, что было когда-то живым. Из песка торчало несколько веток некогда не очень густого кустика. В голове появилась мысль, что очень скоро она и сама иссохнет подобно этому растению. И останется совсем одна в этой пустыне. Она оторвала полоску ткани от низа своей футболки и повязала ее на веточку голого кустика. Когда её начнут искать, то это станет существенной подсказкой.       Куртка, вновь использовавшая по назначению, едва спасала от ночного холода. Засунув ладони поглубже в подмышки и стиснув зубы, Грейнджер уверенно направилась в сторону самого высокого на, её взгляд, холма. Как бы ей хотелось сейчас свернуться калачиком и уснуть. Возможно, это всё оказалось бы одним из её страшных снов. Но порывы ветра, несущие с собой песчинки, больно царапали лицо и напоминали, что всё это реально.       Те несколько веток, обставлявшиеся далеко позади, словно стали той самой границей, после пересечения которой песок стал менее однообразным. Вдалеке начали вырисовываться одинокие скалы. Они, казалось, дразнили волшебницу, обещая нечто долгожданное за своими неровными вершинами. Чем ближе она подходила, тем заметнее менялся пейзаж. Почва под ногами становилась всё жестче. Вскоре появились и первые редкие сухости. Эти темные сухие стволы с искривленными ветвями были мертвыми, но всё же могли скрывать в себе остатки жизни. Они внушали надежду — пусть слабую, но всё же реальную. Возможно, здесь удастся найти что-то съедобное или хотя бы признаки воды.       Небольшое кусок глины у подъема на холм сразу бросился в глаза Гермионе. Форма маленькой чарки вновь напомнила ей о воде. Облизнув пересохшие губы, девушка осторожно подняла черепок и направила на него волшебную палочку.       — Агуаменти.       Магия лениво струилась по палочке, каждый раз затихая и не выдавая никакого результата. Раз за разом повторяя заветное заклинание, Гермиона терпеливо ждала. Наконец, крошечное количество воды с неохотой проступило через глину. Это было настолько мало, что казалось издевательством. Как бы она не старалась, больше добиться ей не удалось, а давшееся колдовство высосало из нее последние силы. От едва заметного магическое истощения слегка подрагивали руки. Девушка осторожно преподнесла черепок ко рту, чтобы ни одна драгоценная капля не пролилась. Вкус воды смешался с привкусом глины, но это не имело значения. Этого было недостаточно, чтобы утолить жажду, но вполне хватило, чтобы продолжить путь.              15 часов       Правая рука непроизвольно потянулась ко рту, пытаясь удержать вырывающийся звук. Мгновение назад обветренные губы в ужасе разомкнулись. В карих глазах отражалось нечто настолько невероятно и невиданное, что сложно было в это поверить. Ветер на холме был особенно суров. Холодные порыва трепали давно спутанные кудри, пытаясь запутать их еще больше, норовили забраться под одежду, заставляя её вздрагивать.       — Мерлин, это невозможно, — по телу прошлась дрожь, но едва ли от холода.       На горизонте виднелся гигантский ночной спутник, занимавший почти четверть видимой равнины. Его голубой оттенок мягко отражался на песке, придавая ему необычный, холодный свет. Низменность ландшафта прежде заслоняла большую часть небо, не позволяя узреть ночные светила. Немного перекрывая большой спутник, рядом находился второй — гораздо меньше, но более насыщенного синего цвета. Гермиона обернулась на третий спутник, который ранее она приняла за Луну. Сейчас же она видела различия: иная форма, более тусклый свет и отсутствие привычных кратеров. Спутники медленно двигались по предрассветному небу, предвещая новый день. Вскоре взойдёт неизвестная звезда и опалит пески своими жгучими лучами. Гермиона потеряла всякий ориентир к передвижению. Ни одна из дорог не выведет уставшую девушку к дому. Теперь она могла пойти куда угодно, направление более не имело значения. Это была не её солнечная система.       Оставшиеся время до рассвета было потрачено на спуск. У подножия холма девушка нашла небольшом скальном углублении. Скорее всего оно укроет её от дневной жары и дарует прохладу. А дальше… Ждать помощи или всё же идти дальше, ища воду и пищу? Голова начинала болеть от тревожных мыслей. И тогда она сделала то, что всегда делал Рон, когда не хотел решать проблемы. Аккуратно сложив куртку и не обращая внимания на грязь, она положила на неё голову. Сон был последним укрытием от хаоса в её голове, хотя и временным. — Приятных снов, ребята.       72 часов       Головная боль и усталость стали постоянными спутниками, всё больше ослабляя и разматывая мысли. Во рту было так же сухо, как и в пустыне. Мысль о том, что наступают признаки серьезного обезвоживания, сражу же была откинута. Лишние тревоги сейчас не могли помочь, а только отнимали остатки сил. Язык всё чаще прилипал к нёбу и не в силах нормально говорить, она едва слышно бормотала:        — Воды… Воды… Воды…       Шаги стали неуверенными. Гермиона больше не смотрела вперед — легче было идти, опустив голову. Это позволяло следить за почвой. Пустыня слишком часто меняла ландшафт ни раз коварно подсовывая камни подошвы, которые заставляли спотыкаться и падать. Но вновь камни находили пусть к ее уставшим ногам, причиняя нестерпимую боль мозолям на стопах. Из глаз больше не текли слезы, на них у организма просто не было воды лишней воды. Тихий голос всё повторял: «Дом…». Новый образ жизни резко сократил её словарный запас.       Внезапно её накрыла тень, скрывая отблеск звезд и ночных спутников. Это была скала, съеденная вековой эрозией. Сотни и тысячи отверстий и полостей делали её похожей на огромный кусок сыра. Гермиона взглотнула при мысли о еде, но полость рта была слишком сухой и это действие причинило только боль. Медленно моргнув сухими глазами, волшебница направилась к ней. Она всматривалась в тёмные выемки надеясь, что в них собирается хоть немного влаги. Надежда на воду держала её на грани отчаяния, заставляя забыть о боли в ногах. Что делать, если воды там не окажется, девушка старалась не думать.       99 часов       Грязные руки жадно запихивали в рот корешки, едва очищенные от земли. Их земляной привкус был едким и неприятным, но Гермиона не обращала на это внимания. Её пальцы в панике разгребали песок, будто боялись, что эти корешки исчезнут, если она не успеет их достать. Каждый укус отдавался болью в пересохших губах. Словно коршун она кинулась к ним, как только увидела их едва различимый силуэт. Небольшие веточки неизвестного растения торчали меж песка и камней. Листья были горькими на вкус и совсем не годились в пищу, но довольно толстые коренья, помогавшие переживать им песчаные бури, не горчили и были вполне съедобны. Это была единственная пища, которую удалось найти в безжизненной местности. Впервые попробовав пустынную траву, Гермиона морщилась от непривычной еды. Но спустя несколько дней с фанатичным рвением уничтожала их, более не утруждая себя на проверку съедобности.       147 часов       Солнце ещё не клонило к горизонту, когда Гермиона начала свой путь. Ночного времени, когда передвигаться было легче, теперь не хватало. В этот раз бескрайний песчаный простор, без единого намека на хотя бы одну травинку, не спешил сменяться на каменистый. Поиск еды и воды вынуждал перемещаться на гораздо большие расстояния. В последний раз она ела более двух суток назад. Воспользоваться магией даже не пыталась — волшебница чувствовала, что любое заклинание может стать её последним, взяв плату жизненной силой.       Песок хрустел под потрепанными ботинками, оставляя за собой песочные ручейки, которые ветер тут же стирал. Большие карие глаза, когда-то полные надежды, безучастно смотрели на очередной бархан, который требовалось преодолеть. Поморщившись от встречного ветра, девушка прикрыла глаза рукой. Несколько раз ветер едва не сдувал её со склона, заставляя хвататься за песок, который не задерживался и сразу просачивался сквозь пальцы. Но каждый раз она пыталась цепляться за что-то невидимое и оставалась на месте, словно гора, которую просто так не уничтожить.       — Надо только… наверх… тогда отдохну, — едва шептали сухие губы.       Она уговаривала себя, что должна сделать ещё один шаг, затем ещё один, как будто эта цель — просто идти — могла дать ей хоть какую-то точку опоры в этом безжизненном мире. Внутренний голос тихо шептал, что, возможно, за следующим барханом найдётся спасение, вода, или хотя бы что-то, что… Уставший разум неспособен был завершить мысль. Но с каждым шагом этот голос надежды становился всё тише и слабее. Силы почти покинули Гермиону, когда она наконец увидела горизонт по ту сторону песчаной горы. Последние дни разучили её удивляться, но новый виток судьбы заставил вздрогнуть. В следующее мгновение порыв ветра заставил зажмуриться и присесть, надеясь, что бархан укроет свою гостью от неистового песчаного шквала. Песчаная буря, как неприступная стена, надвигаясь с пугающей быстротой. Казалось, что с каждой секундой она становилась все ближе, заполняя собой весь горизонт. От самой земли до неба её тяжёлые, закручивающиеся вихри поднимались, не оставляя ни одного просвета.       Через мгновение она уже бежала вверх по бархану навстречу к буре. Достигнув наветренной стороны склона, упала на колени и быстро стала копать песок. Израненные пальцы саднило. Вихри вновь и вновь задували в яму новый песок, делая усилия Гермионы бесполезными. Судорожно обернувшись к приближающемуся хаосу, она больно закусила губу. Изрядно потрепанная куртка была снята с головы, чтобы обернуть еще и уши с лицом. В последний раз бросив взгляд назад, волшебница села в вырытую яму и попыталась вжаться в песок всем телом. Зубы стучали, словно ей было холодно в этой жаре, а конечности слегка подрагивали.       Гермиона пыталась думать о приятном, о былых временах, о людях, что когда-то были всегда рядом, но всё её мысли заглушал жуткий гул. Он не давал ей ни на секунду забыть о том, где она находится. Песок начинал хлестать со всех сторон, понемногу засыпая истощенное маленькое тело. Ветер постоянно пытался отнять куртку, которая в этот момент была так важна. Но непонятно откуда взявшиеся силы в руках позволили спиться ногтями в ткань, не отдавая пустыне хотя бы эту вещь.       Первый порыв ветра ударил по ней, как кулак, выбивая воздух из легких. Девушка зажмурила глаза, стиснула зубы, отчаянно пытаясь удержаться на земле. Песок проникал в нос, уши, оседал на губах, прилипал к коже, заставляя корчиться от боли. Воздуха становилось всё меньше, и каждый вдох наполнял её легкие тяжестью, словно в них оседала сама пустыня.       167 часов       Ловкие руки вырыли все корешки в округе. Набили ими карманы, а не влезшие сложили небольшой горкой перед девушкой. В слух подсчитав насколько ей хватит такое количество растительной еды, довольно улыбнулась отразилась на грязном лице. Закинув в рот один худенький корнеплод, принялась его лениво жевать. Не от голода, скорее от скуки. В такое удачное время ей бы хотелось разделить радость с друзьями.       — Жаль, что вас здесь нет, — тихо произнесла она, но сразу же добавила, — Хотя нет, не жаль.       Одинокие слезинки скатились по её щекам. Она удивленно коснулась щеки и обнаружила влагу. А потом глаза полностью заполнились водой. А потом вдруг зарыдала. Голос, полный боли и отчаяния, отразился от скал и направился дальше в пустыню. Когда сил не осталось, то просто лежала, пока слезы сами катились. Непонятно откуда взялось столько влаги в ее обезвоженном организме.       371 час       Из-под песков едва проглядывались очертания человека. Веки слегка подрагивали от мечущихся глаз во сне.  Кажется, ей снился Рон, потом Гарри, Джинни, Невилл и снова Рон. Сложилось ли бы всё по-другому, сделай она первого шага. Слишком уж долго робкий друг собирался с силами. Наверняка, они бы давно поженились. Она бы не стала тешить своё тщеславие работой в отделе тайн. И не оказалась бы… Она лишь маленький человек в бескрайней пустыне. Сколько километров уже было пройдено? Может быть, вся эта планета и есть одна большая пустыня? Глупый разум всё заставляет идти и идти по пескам. Пески доводят её до грани, а потом просто дают то, что нужно для выживания. Бесконечная игра, которая никак не заканчивается. Если ли смысл жить только ради жизни? В это момент щеки Гермионы коснулся легкий веток, сметая остатки песка. Улыбка, или скорее ухмылка, растянулась на обветренном лице.       — Дай мне что-то большее, чем просто вода или еда и я продолжу путь…       Обращение к пустыне лишь в начале пути казалось чем-то на гране с безумием, но, пройдя сотни и сотни километров, только так возможно было сохранить рассудок. Веки медленно прикрылись, унося сознание в мир грёз. Ветра вдруг стихли, сжалившись над незваной гостьей, и более не заметали песком измождённое тело. Звенящая тишина опустилась на пустыню. Лишь слабое дыхание, от которого сдувались песчинки на лице, нарушало безмолвие.       384 часа       Гермиона обернулась, чтобы свериться с расположение небесных объектов. Самый большой из спутников давно скрылся за горизонтом и вот уже второе ночное светило готовилось уйти на покой. Небо начинало светлеть. Устало вздохнув, она побрела к каменным глыбам, в надежде отдохнуть в их тени и переждать дневное время. Ноги гудели от многочасового перехода. Сбросив изношенные ботинки, волшебница с тихим вздохом облегчения вытянула пальцы, наслаждаясь прохладой ночного воздуха. Неприятный запах уже не вызывал отвращения — он давно стал частью повседневности, такой же неизбежной, как голод или усталость. Гигиена превратилась в роскошь, недоступную в условиях вечного выживания.       Растянувшись вдоль камней, где по мнению девушки вскоре образуется тень от солнца, она при прикрыла глаза. Прохладный песок под телом быстро нагревался. Она еще не до конца погрузилась в сон, когда легкий ветерок прошелся по её темным волосам, слегка взъерошив их. Веки приоткрылись, а затем и вовсе распахнулись. Глаза Гермионы округлились, напоминая два галлеона. Протерла глаза ладонями, чтобы стряхнуть следы сонливости, а затем вскочила на ноги. Поспешно схватила ботинки и попыталась надеть их на ходу, но потеряла равновесие и упала. Сердце стучало в груди, но она не сводила взгляда с озера, боясь хоть на секунду выпустить его из виду.       Песок за ней взметался в воздух, закручиваясь в маленькие бури, которые тут же рассеивались. Она бежала так отчаянно, не чувствуя ни времени, ни усталости и не жалея последних сил. Воздух рвал лёгкие, сердце разрывалось от нагрузки. Образы вокруг сменялись как в калейдоскопе. Девушка не заметила, как преодолела внушительный отрезок пути. Ноги сами остановились, когда до водоёма оставались считанные метры. Она боялась. Боялась подойти ближе и понять, что это мираж – фантазия умирающего мозга. Шаг, а потом ещё и ещё. Упав на колени перед самым берегом, Гермиона глубоко вздохнула. Даже воздух в этом месте был полон влаги.       Мысли метались как сумасшедшие. Столько раз девушка представляла этот момент в голове, но когда он наступил, то совершенно не могла понять, что ей делать. Наконец она протянула руку к воде. Грязный потрепанный рукав первым коснулся влаги, а затем в году погрузились дрожащие пальцы. Мгновение и рот приоткрылся в беззвучном плаче. Она плакала без слез.       Вода.       Жидкость проливалась из сомкнутых ладоней из-за сильной тряски. Её потрескавшиеся губы, обветренные и сухие, впервые за долгое время почувствовали влагу. Она сделала маленький глоток, потом ещё один. Волшебница сама не осознала в какой момент она уже едва ли не с головой погрузилась в воду, пытаясь насытить обезвоженный организм.       ***       Грязная истрепанная одежда была аккуратно сложена стопкой, в сверху лежала волшебная палочка. Гермиона осталась в одном нижнем белье и нервно переминалась с ноги на ногу. Не смотря на отвращение к грязному нижнему белью, она не решалась остаться нагой посреди незнакомого места. Гермиона не испытывала стыда, но мысль о том, что ей придется лишиться последней защиты от окружающего враждебного мира, не позволяло ей полностью оголиться.       Нервно обняв свои плечи, девушка закусила губу. Войти в такую чистую, манящую воду в грязной одежде она просто не могла себе позволить — это было бы почти кощунственно после всего пережитого. Солнечный блик отразился от водной поверхности попал ей глаза, словно торопя ее с решением. Наконец, пальцы опустили одну лямку бюстгалтера, а затем вторую.       Кожа покрылась мурашками, едва пальцы ног коснулись прохладной воды. Несколько неуверенных гребков и она уже была на середине озерца. Оно и правда было очень мало, тем самым было удивительна его глубина, которая даже не просматривалась, и температура воды, которая при таком сравнительно небольшом объеме и палящем солнце была такой прохладной.       Лежа на воде, девушка поняла руку и стала рассматривать её. Тонкие пальцы подрагивали. Гермиона и прежде не отличалась здоровой полнотой, но только теперь она обратила внимание насколько сильно исхудала.       — Ещё чуть-чуть и от меня ничего не останется! — с горечью сказала она и опустила руку.       Стремительное погружение с головой стало неожиданностью. На мгновение Гермионе показалось, что она тонет. Попытки всплыть не увенчались успехом. Тело всё туже обхватывали щупальца неизвестного существа, глубже утаскивая за собой на дно. Она попыталась брыкаться, но удушающие объятия только крепли. Гермиона чувствовала, как её дыхание рвётся наружу в судорожной попытке вдохнуть.       К своему ужасу, Гермиона поняла, что в легких не осталось кислорода. Сознание меркло. Оставив попытки освободиться, девушка обратила свой взгляд вверх. Сквозь толщу воды лучи света играли и рассыпались в бликах – завораживающе красиво. И сквозь этот свет, что-то начало прорывать гладь. Что-то тёмное, быстро приближающееся. Гермиона успела ощутить рывок — и в тот же миг сознание окончательно угасло, оставив лишь холод и пустоту.       Грудь раздалась болезненным кашлем, обжигающим всё нутро. Судорожные вздохи смешивались с водой, оставшейся в дыхательных путях. Тело дрожало одновременно от шока и холода. Конечности ощущались настолько тяжелыми, будто и вовсе не принадлежали Гермионе. Гул в ушах стихал. Теперь девушка всё отчетливее слышала ругань где-то сбоку. Приняв это за слуховые галлюцинации, она всё так же лежала без движения.       — Салазар… Грейнджер, твоё спасение мне дорого обошлось, - раздраженно сказал кто-то.       Голова медленно повернулась на голос. Парень сидел рядом в мокрый одежде и махал палочкой, пытаясь просушить дерево. Капли с неё летели Гермионе в лицо, заставляя морщиться.       — Ха… ха-ха-ха…       Сначала тихий, а потом безумный смех огласил округу. Сколько раз она мечтала о спасении, молила всех существующих богов о встрече хоть с кем-нибудь... И мольбы были услышаны. Вот только в самых отчаянных фантазиях Гермиона не представляла себе Малфоя в роли спасителя.       — Нахлебалась что ли, — Драко подозрительно взглянул на девушку.       Её реакция заставила его задуматься о правильности своего решения. Несомненно, спасение человека — благое дело (весьма обязывающее спасенного). Но спасение безумца…       Каждый раз, на протяжении всех этих дней, на пороге смерти Пустыня давала ей ровно то, что ей нужно для выживания. Гермиона прикрыла веки и облегченно вздохнула. Улыбка не сходила с её усталого лица. Теперь она не одна.       — Да прикройся ты уже.