I knew you.

      У Минхо никогда не было особо близких друзей. Конечно, он общался с одноклассниками по поводу учебы, и иногда они вместе проводили перерывы между занятиями, но настоящего дружеского сближения так и не произошло. То ли люди неправильно интерпретировали его выражения, то ли они не понимали тон, которым он выдавал ту или иную подколку, воспринимая это за издевательства, а возможно все вместе, в совокупности с его безукоризненной внешностью и вечно отстраненным выражением лица, как будто ему не было никакого дела до присутствующих, производило впечатление достаточно заносчивого парня, который возомнил о себе невесть что и никак не может спуститься с небес на землю. Какая бы ни была причина, Минхо это не сильно волновало. Чужое общество чаще напрягало его, чем приносило радость, и ему было вполне комфортно одному. Не приходилось следить за своими словами или наигранно улыбаться несмешным шуткам, просто чтобы тебя не сочли козлом. Нет, его вполне устраивало положение дел, когда к нему никто не лезет и не зовет на бессмысленные прогулки после школы, которые Минхо считал бесполезной тратой времени. От того, что с друзьями у него не складывалось, были одни только плюсы: одноклассники относились к нему хорошо, но при этом не лезли в его жизнь и личное пространство, не задавали глупых вопросов и вообще лишний раз старались его не беспокоить. Благодаря отсутствию этих трудозатратных взаимодействий с обществом, Минхо мог уделять все внимание учебе, быстро вникая в материал и не сидя подолгу за домашней работой, а освободившееся время потратить на танцы.       Вот чем он действительно горел. Минхо обожал танцевать. Если в общении с людьми он не мог выдавить из себя и толику эмоций, то в танце он открывал всего себя. Каждое движение, каждый шаг, любое, казалось бы, незначительное изменение в хореографии - все это было не просто так, с каждым действием открывались потаенные уголки души и мыслей парня, о которых он никогда не смог бы сказать вслух. Покачивания бедрами, позиция кончиков пальцев, наклон головы и даже дыхание - каждый раз меняя танец под собственные ощущения, он рассказывал историю, истинный смысл которой был известен только самому Минхо. В лице он непременно оставался так же прекрасно безучастен: ни один мускул не менял своего положения, лишь иногда приоткрывался рот от сбившегося дыхания. Со стороны это выглядело, как будто душа полностью взяла контроль над телом, пытаясь открыться всему миру, но голова не поддавалась, оставаясь под влиянием холодного разума.       Впрочем, Минхо никогда не танцевал перед кем-то. На деньги, отложенные с летних подработок, он арендовал маленькую студию в непопулярном районе города. Приходя туда раз в неделю, он наглухо закрывал все окна плотными жалюзи, настраивал приглушенное освещение, включал музыку и, закрыв глаза, сидел минут двадцать без движения, полностью сосредотачиваясь на течении мелодии и ключевых моментах бита. Затем плавно он поднимался и, откинув всю скованность в сторону, скинув с себя невидимые цепи, которые удерживали его в обыденной жизни, начинал чуть ли не парить над полом, полностью отдавая себя танцу.       Так проходил час, другой, пока Минхо не чувствовал, что отрефлексировал чувства и, иногда, переживания в своем непрекращающемся плавном монологе. После тайных встреч со своим нутром даже дышать становилось легче; довольный, он быстро принимал душ там же и, сдав зал хозяину, шел домой, заряженный энергией и находившийся в отличном расположении духа. Скорее всего его школьная жизнь так бы и продолжалась до самого выпуска, пока рутину сменяющих друг за другом дней не нарушил рюкзак, с грохотом поставленный на его парту.       - Я здесь присяду, окей? - и, не дожидаясь ответа, на вечно пустующее место за последней партой рядом с Минхо уселось чье-то тело. Медленно повернув голову в направлении нарушителя спокойствия, Минхо уставился на Хан Джисона. Тот начал раскладывать свои тетрадки и канцелярские принадлежности по столу, то и дело приговаривая “Блин, да где же оно?!” перед тем как выудить из недр сумки очередной обгрызенный карандаш. Закончив с поиском всех необходимых, по мнению Хана, для учебы предметов (и заняв ими большую половину стола), темноволосый наконец обратил внимание на молча смотрящего на него Минхо.       - А, я это, - поспешил как-то объяснить свое присутствие младший, - теперь с тобой сижу, даа… - Всё еще ожидая какой-нибудь реакции от новоиспеченного соседа, Джисон нервно поёрзал на стуле, пытаясь найти в нем спасение от прожигающего бесстрастного взгляда. - Понимаешь, - обернулся он, опять обращаясь к Минхо, - я-то всегда сидел с Феликсом, ну Ли Феликс, знаешь его, да? Ну вот, а теперь его друг перевелся к нам, вот тот, ну новенький, высокий такой, Хёнджин, ну и ему надо тут как-то обосноваться и все такое… Короче, не парься, будем теперь с тобой на одной волне! - Джисон нервно засмеялся и поспешил отвернуться, делая вид, что ужасно занят выведением сегодняшней темы в тетради.       Минхо ещё пару мгновений смотрел на парня и перевел взгляд на окно. Хан Джисон, значит. Ли мало что знал о нем, как, впрочем, и обо всех остальных одноклассниках. Он ничем не выделялся из толпы одинаковых лиц, поэтому сказать что-то конкретное было сложно. Изредка Минхо замечал, что Джисон с Феликсом были достаточно громкие и любили перетянуть на себя внимание окружающих, однако он осознавал, что в их случае это, скорее всего, было неосознанно. Такими они были: энергичными, взбалмошными и по-юношески искренними, подталкивая людей вокруг тянуться к ним. Другими словами, они были полной противоположностью самого Минхо. Впрочем, какая ему разница, сидит с ним кто или нет, главное, чтобы не доставал сильно.       Однако достаточно скоро он понял, что его спокойной школьной жизни действительно пришел конец. Его новый сосед не только любил отвлекаться на все подряд, сопровождая каждое свое наблюдение комментариями низкой содержательности, но и был общителен сам по себе. Джисона совсем не смущал тот факт, что зачастую он ведет диалоги с самим собой - Минхо вообще мог за весь день не сказать ему ни слова, но говорливый попугай по его правое плечо не становился менее болтливым. Вдобавок к этому, он любил выкрикивать что-то Феликсу прямо с парты, что заставляло белобрысого паренька либо так же громко кричать в ответ, либо, что еще хуже, подходить к парте Минхо и продолжать разговор прямо там, опершись на впереди стоящий стол. В таких случаях рано или поздно появлялся и Хёнджин, что не только увеличивало суматоху и громкость в три раза, но еще и привлекало повышенное внимание других учеников: за высоким новеньким с пухлыми губами и острыми чертами лица повсюду следовали заинтересованные взгляды. Все это в совокупности ставило Минхо прямо в центр всеобщего внимания в классе, чего он точно никогда не желал.       - Вы можете обсудить свои дела в каком-нибудь другом месте? - негромко, но резко спросил он в один из дней, когда вся троица вновь собралась у его, еще недавно такого тихого, места. Они в очередной раз болтали о какой-то настольной игре, которую Феликс купил еще месяц назад, но все так и не находили времени опробовать.       - Какие это наши дела? Теперь это и твои дела тоже! - Джисон своевольно толкнул Минхо кулаком в плечо, и от неожиданности тот чуть не упал со стула. Хёнджин закрыл рот ладонями и отвернулся, пытаясь не засмеяться, но не достиг в этом успеха и завалился на стол, оглушая Минхо своим смехом.       - Видел бы ты свое лицо, Минхо-хён, - сквозь хохот подхватил Феликс, обхватывая Хёнджина руками сзади и пытаясь поднять со стола. Ошарашенный Минхо просто смотрел на все с широко раскрытыми глазами, не зная, как реагировать.       - Нет, серьезно, ты теперь слишком многое знаешь, - Джисон с прищуром взглянул на него, - так что либо ты идешь с нами, либо придется тебя… ликвидировать, - с этими словами он стукнул кулаком по ладони, что вызвало у Хвана очередной приступ.       - Не пойду я никуда, - буркнул Минхо, уже жалея, что вообще что-то сказал.       - Ааа, ну то есть сидеть тут и подслушивать нас все время - это нормально, а как куда-то с нами выбраться, то уж нет?       - Подслушивать? - от возмущения старший даже покраснел, - это уж точно последнее, чем я хотел заниматься! Если не хотели, чтобы вас слушали, надо было разговаривать тише, а не пытаться выдать себя за школьный мегафон. И вообще, какого хрена вы постоянно тусуетесь именно здесь?       - Так и скажи, что просто боишься проиграть, - Хан облокотился на стол, пристально смотря на него, - не хочешь идти, потому что не сможешь перенести проигрыша.       - Хён, это правда? - Феликс наигранно удивился, сжимая руку Хёнджина, чтобы тот успокоился.       - Да, понимаю, тут нечего стыдиться, - Джисон откинулся на стуле, закинув руки за голову и закрыв глаза, всем своим видом источая самодовольство. - Нет никаких шансов выиграть у такого опытного игрока, как я!       - Ты даже не знаешь название игры… - начал было с улыбкой Феликс, но его сразу же прервал вскочивший друг.       - А это неважно! Я готов поспорить на что угодно, что обойду всех вас вместе взятых в любой игре, будь то хоть покер, хоть Guitar Hero, хоть лазанье по деревьям!       - Не слишком ли ты перегибаешь-       - На что угодно, говоришь? - Минхо с интересом повернулся к соседу, теперь уделяя ему все своё внимание. Темные глаза напротив с каким-то наигранным испугом скользнули по его лицу и быстро сменили выражение на искреннее любопытство. Минхо успел заметить, как черноволосая бестия, с завидным упорством достающая его в последнее время, быстро провела языком по губам, слегка закусив нижнюю, ожидая продолжения. - Я приду. Сыграю с вами в это что-бы-там-ни-было. И если я выиграю у тебя, - он пристально посмотрел на Джисона, а потом прошелся взглядом по Феликсу и Хёнджину, - то вы перестанете ошиваться возле моего места. Ты тоже можешь задать условие, в случае выигрыша, - вновь обратился он к Джисону, - чтобы потом не ныл о несправедливости.       - Ууу, повышение ставок, повышение ставок! - Хёнджин аж запрыгал на месте от такого развития событий.       - Да мне ничего от тебя не надо, достаточно будет и того, что ты придешь, - Джисон довольно улыбнулся. Как раз в этот момент раздался звонок, и Феликс с Хёнджином поспешили вернуться за свой стол.       - А если выиграю я, то вы все купите мне по квартире! - напоследок крикнул Хван, прежде чем окончательно окунуться в тему урока.       Строго говоря, как бы Минхо не хотел этого признавать, но Джисон смог его задеть. Именно его самоуверенность и отсутствие страха так сильно подогрело желание старшего показать на что он способен. В плане игр Минхо не было равных: он был азартен, но при этом действовал на холодную голову, хорошо подкован и эрудирован во многих вопросах, однако не кичился этим и не давал противнику узнать об этом заранее, да и физической формой он явно превосходил среднестатистического ученика старшей школы. И теперь он хотел показать все, что имел, ему уже даже не особо важна была цель выигрыша, ему просто, по какой-то неизвестной даже для себя причине, было важно продемонстрировать свои сильные стороны. В конце дня они собрались у Феликса дома, заказали еды и, прослушав правила, принялись за игру. Тогда же Минхо познакомился с Чаном, который добровольно отказался играть и предложил себя в качестве судьи, зная, какими эмоциональными могут становиться его друзья, если дело касается соревнований. Сама игра была не особо замысловатой и опиралась скорее на удачу, нежели на знания или логику, что поначалу разочаровало Минхо, но тем не менее он сам не заметил, как просидел в гостях до самой ночи. Общение с этими четырьмя людьми оказалось ненавязчивым и само собой, как изгибы реки, перетекало из одной темы в другую, ни разу не натыкаясь на пороги неловких пауз или молчания. Минхо сам начинал раздавать новую партию по окончании предыдущей, не желая заканчивать игру. Но даже это не смогло его спасти: он все равно, неожиданно для самого себя, в конечном результате уступил несколько баллов Джисону. Хёнджин занял почетное последнее место, протяжным голосом ноя о несправедливых правилах и продажном судье. А победитель Феликс угостил всех напитками и пообещал раздобыть еще одну игру для предоставления возможность отыграться всем желающим.       И вот в один момент Минхо поймал себя на том, что привык к своему ставшему с недавних пор постоянному окружению. Больше не приходилось насильно заставлять его примкнуть к компании: он сам стал подключаться к диалогам троицы на переменах, ходить вместе с ними в столовую и даже иногда присоединяться к их вечерним посиделкам, в случае если у него не было других дел. Проводя столько времени вместе, постепенно эти ребята открывались ему с новой стороны.       Феликс оказался невероятно открытым и понимающим человеком, готовым прийти на помощь в любое время суток. Это не удивило Минхо слишком сильно, и все же такую степень самоотдачи друзьям он встретил впервые. Феликс всегда принимал друзей у себя, если они так и не могли решить, куда им пойти, готовил панкейки или печенье, пока те сидели на его диване и играли в приставку, а по окончании встреч сам убирал весь бардак, не подавая даже намеков на недовольство, просто улыбался и провожал гостей, благодаря их за то, что зашли. Феликсу явно нравилось помогать больше, чем просить помощи. Для него это было чем-то естественным, он хотел сделать все, чтобы облегчить жизнь другим, при этом его самого дополнительные заботы не напрягали. Казалось, ему приносило удовольствие просто наблюдать за тем, как хорошо людям, которые для него важны. “Аж светится изнутри”, - слегка сведя брови, думал про себя Минхо, незаметно наблюдая за мягкой улыбкой Ликса, когда тот смотрел на бесившихся Хёнджина с Джисоном.       Несмотря на то, что до перевода Хёнджина в их учебное заведение Феликс в основном проводил время в школе с Ханом, ни для кого не было секретом, что его связь с Хваном была все же намного крепче. Удивляться было нечему: ожидать чего-то другого от друзей детства было бы странно. И все же Минхо ощущал некоторую неловкость, осознавая, насколько они близки. Они понимали друг друга и без слов, знали все о вкусах и привычках другого, и иногда, не сговариваясь, выдавали абсолютно синхронную реакцию. Все их общение, несмотря на постоянное дурачество, было пропитано заботой друг о друге. Минхо не знал, что именно их связывало, но от его внимательного взгляда не укрылось та безмолвная нить, иглой сшившая их намертво.       К новоиспеченному однокласснику в лице Хван Хёнджина Минхо изначально относился с осторожностью: он знал его слишком мало, а сблизились они относительно быстро, поэтому Ли тяжело было сказать, какие из качеств новенького искренние, а какие специально выставляются напоказ. Несмотря на внешний облик крутого парня, по мере общения с ним Минхо осознал, что тот не пытается как-то соответствовать этому образу, просто ведет себя согласно собственным ощущениям. Его несерьезность и игривость могла быстро смениться полной сосредоточенностью. В моменты, когда Хёнджин был чем-то занят, он мог не замечать других или просить не трогать его некоторое время, желая остаться один и полностью посвятить себя делу. Исключением для Хёнджина был Феликс. Он всегда мог молча подсесть к старшему, наблюдая за его действиями, а Хёнджин ему только улыбался, не отвлекаясь от занятия. Такое доверие было для Минхо настолько непривычно, что в такие моменты он стыдливо отводил глаза: создавалось ощущение, что он подглядывает за чем-то интимным. Когда же Хван находился в приподнятом настроении, он был практически повсюду. Его тело постоянно находилось в движении, он не мог усидеть на месте, а его заразительный смех отлетал от всех поверхностей и отражался в улыбках окружающих людей, которые были не в состоянии сопротивляться обаянию парня. Спокойный Минхо, которому было чуждо такое ярое проявление эмоций, научился относиться к поведению друга со смирением, хотя и не мог не признать, что в моменты веселья Хёнджин был особенно очарователен.       Тем не менее, больше всех Минхо удивил Хан Джисон. Поначалу вызывавший только раздражение своим неожиданно резким появлением, он неожиданно перерос в нечто другое. Ли начал подмечать, что не против его компании. Временами он жутко выводил старшего из себя своей нескончаемой болтовней и восхвалением собственной персоны до уровня чуть ли не всемогущего существа. В такие моменты у Минхо чесались кулаки, чтобы врезать ему хорошенько по симпатичной мордашке, выбить всю дурь и заставить заткнуться хоть на минуту. Он и сам не заметил момента, в который начал скучать по парню, когда того не было в школе. Минхо старался полностью посвящать свое внимание учебе, но сам все время проверял часы в ожидании окончания урока, с надеждой, что на следующий Джисон заявится и, как ни в чем не бывало, начнет валять дурака. В один из таких дней, когда Хан не появился ни на второй, ни на третий, ни на четвертый урок, к Минхо подсел Феликс.       - Джисон немного приболел, - будничным тоном, не глядя на старшего, сказал Ликс. - Ничего серьезного, просто неважно себя чувствует, может, сожрал что-то не то, - он усмехнулся. - Мы с Хёнджином и Чаном пойдем навестить его после уроков, ты с нами?       Минхо и самому себе не смог бы объяснить, откуда выползло навязчивое желание подскочить и пойти к Джисону прямо сейчас, не дожидаясь окончания учебного дня. Эта идея захватила его полностью, чуть было не отразившись на его лице. Парень быстро взял себя в руки.       - Не думаю. Дел и так много, и без меня справитесь.       - Да ладно тебе, - Феликс с улыбкой положил руку ему на плечо, - это же твой друг, ну или сосед по парте. Ему будет очень приятно, если ты придешь, хён, - и, не дав старшему вставить ни слова, вернулся на свое место.       В глубине души Минхо был благодарен Ликсу. Его гордость никогда бы не позволила самому спросить, почему Джисон прогуливает уроки. Видно, этот светловолосый веснушчатый паренек хорошо мог читать состояние людей, раз решил без лишних прелюдий подойти и пригласить Ли с ними. Щеки парня запылали, и он поспешил уткнуться в тетрадь, наклонив голову, чтобы никто не мог увидеть его реакцию.       Выйдя во двор после уроков, он увидел уже ждавших его ребят. Чан приветственно помахал ему рукой, и, подождав Минхо, все четверо направились по дворовым дорожкам к Хану.       Заскочив по дороге в магазин и купив какую-то еду, которая, по неизвестно откуда взявшимся стереотипам, полагалась болеющим, они постучали в дверь. Им открыл сам Джисон, одетый в пижамные штаны и широкую футболку. Его взъерошенные волосы являлись отличным доказательством того, что весь день он провалялся в постели. Он постоянно шмыгал носом, отчего кончик немного покраснел, и Минхо подумал, как сильно Джисон напоминает ему какого-то давно забытого персонажа мультика. От этой мысли он снова смутился и опустил глаза.       - Ого, ребята, привет, а вы чего здесь? Случилось что-то? - с наигранным удивлением спросил больной, но, когда заметил за спинами друзей переминающегося с ноги на ногу Минхо, изумление стало искренним. Он расплылся в кривой улыбке. - Хён, и ты пришел? Какая приятная неожиданность! - Хан раскинул руки, шутливо намекая на объятия.       - Ещё хоть слово на этот счёт, и я уйду, - тихо ответил Ли, проходя с остальными в гостиную. Джисон примерительно опустил руку, всем своим видом говоря: “Понял, понял”, и закрыл дверь, следуя за парнями.       - Проходите, располагайтесь в моем скромном жилище. Чем мне вас угостить, хмм, может, чипсы?       Феликс посмотрел на друга, как на больного (каким он и являлся), и с серьезным видом взял в руки пакет с продуктами.       - Так, это ты у нас тут пострадавший от фаст-фуда, и тебе прописан постельный режим, так что вали в свою комнату, а мы пока приготовим куриный суп.       - Нуу, я не хочу в свою комнату, там так скучно, - состроил недовольную мину Джисон и хитро улыбнулся. - Тем более моя постель такая холодная, я хочу, чтобы её кто-нибудь согрел…       - Прекрати выделываться, и быстро под одеяло. Мы с Хёнджином займемся едой, а Чан с Минхо составят тебе компанию. Может, хоть их ты будешь слушаться, раз я для тебя “недостаточно хён”.       Феликс с Хёнджином удалились на кухню, по пути передразнивая Джисона, а остальные направились на второй этаж, сопровождая сопротивляющегося Хана, который, впрочем, сразу же с самым несчастным видом укутался в одеяло, делая приглашающий взмах рукой, указывая на свою кровать. Чан безо всякого стеснения залез на неё с ногами и придвинулся к Джисону, из-за чего Минхо показалось, что будет странно, если он не поступит так же. Минут двадцать он молча слушал болтовню двух не сильно близких ему людей, которые обсуждали какие-то школьные сплетни. На него особого внимания никто не обращал, зато это дало ему возможность рассматривать комнату без страха быть пойманным. Спальня Джисона совсем не была похожа на обиталище Минхо: старший ценил порядок и минимализм, стараясь сразу же избавляться от ненужных вещей и держа в комнате только самое необходимое в четко отведенных местах. Эта же комната больше походила на чей-то гараж, куда хозяева стаскивали все ненужное барахло в надежде когда-то снова им воспользоваться. Плакаты неизвестных Минхо групп облепляли стены, все стеллажи были завалены предметами не всегда понятного назначения, у стены стоял скейтборд, на который явно давно уже никто не вставал, со сломанным колесом. Шкаф с одеждой был приоткрыт, и из него вываливалась гора скомканных вещей. Две лампочки в люстре перегорели, из-за чего в углах собирались тени. В другой ситуации Минхо только недовольно бы сморщил нос, оказавшись в такой обстановке, но сейчас он с искренним интересом рассматривал каждую мелочь, цепляясь взглядом за какие-то отдельные предметы и мысленно делая в голове пометки об их хозяине. Особенно его заинтересовала гитара, - чуть ли не единственная вещь, не покрытая толстым слоем пыли, - аккуратно лежавшая в чехле, и книга китайского автора Сунь-цзы “Искусство войны”, покоящаяся на прикроватной тумбочке.       - Чан-хён! - донесся приглушенный голос Феликса с нижнего этажа. - Нам нужна твоя помощь! Похоже, ай!.. Мы тут не справляемся! - Чан с улыбкой вздохнул и, под едва слышный хохот Хёнджина, с извиняющимся видом вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.       - Вот мы и остались одни, - заговорщическим тоном произнес Джисон, глядя на Минхо, - твоя очередь меня развлекать.       - Я тебе не клоун, - отозвался Ли, но придвинулся поближе, меняя позу.       - Ну ладно тебе, я не это имел в виду. Наверное. Расскажи мне, как тебе сидится одному без меня на уроках?       - Тихо и спокойно.       “И скучно”.       Откуда-то взявшаяся мысль электрическим током пронеслась сквозь мозг, но вслух он её не произнес.       - И ты совсем не скучал? - Минхо закатил глаза и покачал головой. - А я вот скучал. Как вспомню твое недовольное лицо, так чувствую, как болезнь сразу же покидает мое тело, и я готов рвануть в школу!       Шея мгновенно загорелась красным. Минхо не понимал, издеваются так над ним или говорят… искренне? Он отбросил от себя эту, почему-то приятную, мысль, стараясь полностью игнорировать поднимающееся в животе волнение. Переведя взгляд с очередного плаката на Джисона, Ли приложил все усилия, чтобы понять по выражению лица, что у того на уме. Но, в отличии от большинства остальных людей, этот темноволосый парень оставался для него закрытой книгой. Все еще с полуулыбкой на губах он смотрел на свои руки, перебирая пальцы, и в этом плохом освещении, в домашней одежде и с взлохмаченными волосами сосед показался невероятно красивым. Внимание само заострилось на беспокойных руках Джисона, и Хо пришлось подавлять в себе желание накрыть их своей ладонью. Да что это с ним? Злость на самого себя постепенно пробиралась по костям. Когда в последний раз Минхо чувствовал себя так неловко и волнительно в присутствии кого-то? Обычно это он был тем, кто вызывает такие эмоции у других, но Джисон сумел неплохо вывести его из равновесия одними только фразами. Вдруг Хан неожиданно откинул руки по бокам и посмотрел на Минхо.       - Знаешь, думаю, мне нужна твоя фотография. Она будет мотивировать меня ходить на учебу, только чтобы я мог подольше тебя раздражать! - он потянулся за телефоном и направил его на Минхо. - Даже не буду говорить тебе улыбнуться, так будет не по-настоящему.       - Ты совсем идиот? - Минхо выхватил телефон у него из рук и спрятал себе за спину. - Что у тебя вообще в голове творится?       Минхо все еще не мог понять, прикалываются над ним или нет, а Джисон уже приподнялся и, придвинувшись к старшему, стал пытаться забрать мобильный обратно. Его руки поочередно делали бросок за спину противнику, а тот только и успевал, что хватать его за запястья и откидывать от себя. Ли не понимал, что ему делать и как он вообще оказался в этой сюрреалистичной ситуации, но времени на раздумья у него не было: Джисон то и дело пытался добраться до злосчастного гаджета, уже всем телом наваливаясь на Минхо, отчего тот, потеряв равновесие, откинулся на спину. Секунду спустя суматоха прекратилась. Джисон нависал над старшим, смотря ему прямо в глаза. Его руки лежали на плечах у Минхо, придавливая того к кровати. Оба покраснели и тяжело дышали, Минхо ощущал горячее дыхание Джисона на своей щеке, а такие ещё недавно забавные пряди волос теперь совсем не забавно щекотали лоб. Сердце Ли пропустило удар. Все потеряло свою ясность: образовавшийся в горле ком мешал сглотнуть скопившуюся слюну, чтобы хоть немного смочить в момент пересохшее горло, а внутренние органы успели сделать кульбит, идеально имитируя ощущения при турбуленции. Жар тела парня сверху постепенно передавался Минхо, который не мог пошевелиться. Сквозь пелену волнения он пытался разглядеть лицо напротив: темные глаза, в которых виднелось его отражение, прямой нос, все еще слегка красный, что придавало хозяину особое очарование, и приоткрытые влажные губы, на которых взгляд Минхо задержался чуть дольше, чем ему хотелось бы.       - Хочешь меня поцеловать? - полушепотом, почти неслышно, спросил Джисон.       - Я хочу тебе вмазать, - хриплым голосом ответил Минхо.       - Ребята! Еда готова!       Различить, кому именно принадлежал голос с первого этажа, оказалось для Ли непосильной задачей. Зато звук шагов на лестнице привел его в чувство.       Минхо резко уперся руками в грудь Джисона и откинул его от себя, взлетев с кровати. Быстро развернувшись к двери и переведя дыхание, он уловил едва слышный смешок за спиной.

***

      Придя домой в тот вечер и приняв холодный душ, Минхо нашел у себя силы только на то, чтобы завалиться на кровать и закрыть глаза руками. Что это было? Очередной подкол от Джисона, чтобы его выбесить? Не было более безопасных способов? Всё-таки за такое все ещё можно прославиться на всю школу в нелучшем свете, если это каким-то образом всплывет на поверхность. Хотя каждый, кто общался с Минхо, понимал, что тот не станет обсуждать что-то хоть немного личное с кем попало, и уж тем более разводить слухи. И все равно - что это за шутки такие?       Весь остаток вечера у Хана дома Минхо старался вести себя как обычно, что не составило особого труда: все привыкли к его отстраненной и молчаливой натуре. Меньше всего он хотел вновь сталкиваться с Джисоном, но иногда все же бросал на него взгляды украдкой. Тот тоже вел себя так, как будто ничего не произошло: был таким же громким и приставучим, то и дело норовил ткнуть Феликса или рассмешить Хёнджина. В общем, его эта ситуация вообще никак не затронула, даже взгляд остался прежним. В голову Хо начали закрадываться мысли, что он себе все выдумал, потому что представить, что громкий и эмоциональный Хан может проявлять такое хладнокровие, было невозможным. Только если это все-таки не дурацкая шутка, которую старший воспринял слишком серьезно, заметно развлекая одноклассника своей реакцией.       Минхо застонал и перевернулся, накрыв головой подушку. Он твердо решил выкинуть эту ситуацию из головы, но чем больше он старался о ней не думать, тем чаще лицо Джисона, нависшее над ним, посещало его мысли. Он снова и снова проигрывал у себя в голове черты его лица, пытаясь воспроизвести малейшие детали, вплоть до частоты дыхания. Когда Джисон после своей недолгой болезни вернулся в школу, Минхо не подал виду, что тот день каким-то образом остался в его памяти, но сам боковым зрением непрерывно сканировал профиль соседа.       Он учился с этим парнем вместе со средней школы и до сих пор не обращал на него ни малейшего внимания. А теперь готов был сожрать одним взглядом. Каждый день превратился в игру, в которой Ли невольно отмечал про себя его прическу и тщательно подобранную одежду, представляя, какое тело скрывается под ней, и сразу себя одергивая, только для того, чтобы вернуться к этим мыслям через десять минут. Поведение Джисона было все такое же вызывающее, но теперь Минхо находил это забавным, а вечное хвастовство младшего представлялось ему каким-то милым. Он внимательно следил за тем, что Джисон покупает в столовой, какую музыку слушает и о каких фильмах говорит, чтобы узнать побольше о его вкусах. Чувствуя себя гребаным сталкером и начиная злиться на собственный страх спросить лично, Минхо нашел Джисона в социальных сетях и от и до прошерстил его профили, используя фейковый аккаунт и не оставляя нигде никаких следов своего присутствия. В те дни, когда Джисон болтал с Минхо без устали, старший вдруг становился самым счастливым человеком на свете, хоть снаружи и оставался таким же невозмутимым. Но всегда так быть не могло, и бывало, что сосед по парте незаинтересованно кидал ему всего пару фраз через плечо, проводя большую часть времени с Хёнджином и Феликсом, и это заставляло Минхо отводить глаза и крепко сжимать челюсть, безуспешно пытаясь побороть в себе незнакомое ранее разъедающее чувство, которое в книгах описывали как “ревность”.       Он все ждал, когда же Джисон затронет эту тему, упомянет ситуацию, произошедшую в его спальне, но тот как будто вообще ее не помнил или просто не придавал ей значения, ни разу даже одним взглядом не намекнув о том, что что-то было. Минхо уже на стену готов был лезть от своих смешавшихся чувств, в которых даже танцы не помогли ему разобраться, поэтому когда спустя несколько месяцев к нему подошел Хёнджин и позвал вместе со всеми на ночевку к себе, парень готов был обнять его и закружить по всей классной комнате. Но вместо этого он всего-лишь спокойно посмотрел на Хёнджина и ответил:       - Окей, я приду, если не будет других дел.       Родители Хвана уехали за город на один день по делам, и Хёнджин позвал всю компанию к себе, раздобыв откуда-то пиво и закупив еды. Минхо специально решил опоздать, чтобы прийти, когда ребята уже немного выпьют и избежать возможной неловкости от нахождения со всеми в неформальной обстановке. Он медленно шел к указанному адресу, пытаясь успокоить сердечный ритм и бушевавшие в голове мысли. У Хёнджина, скорее всего, стандартный небольшой дом. Братьев и сестер у него нет, а значит, спальни должно быть только две. Очевидно, что Хёнджин и Феликс будут спать вместе в одной комнате, а Чан, скорее всего, займет диван в гостиной, чтобы никому не мешать. А это значит, что остается еще одно спальное место, и только два человека, которые могут туда лечь. Минхо захотелось ударить самого себя за такие мысли. Конечно, он не дружил с кем-то из корыстных побуждений, и ему правда хотелось расслабиться и провести вечер с друзьями, но он не мог не думать о том, что они с Джисоном снова смогут остаться наедине, и что тогда может произойти. Ли все еще не разобрался в своих чувствах и возлагал большие надежды на этот вечер, решив, что сегодня он точно сможет понять, что же с ним происходит. Немного поразмыслив над этим, он согласился с тем, что алкоголь ему не помешает. Для расслабления. Мало того, что он и так был на взводе и испытывал необъяснимую неловкость, только думая о том, как может пройти этот вечер, так он еще, как полный идиот, принял душ и сменил одежду на не самую удобную, зато эффектную, чего он никогда раньше не делал для таких посиделок. Вообще-то, это могло привлечь лишнее внимание, но он подумал об этом только сейчас и уже проклинал себя за такую недальновидность.       Подойдя к дому, он остановился и, закрыв глаза, попытался успокоить бешено колотящееся сердце. Кое-как с этим справившись, он глубоко вдохнул и постучал в дверь. Её открыл уже изрядно веселый Хёнджин с каким-то глупым бантиком на голове и, распахнув объятия, громко поприветствовал вновь прибывшего. Из глубины дома донесся ряд вторивших ему голосов, и Минхо сделал первый шаг в душное помещение. Громкая музыка из колонок разливала какой-то хит для раскрасневшихся Феликса и Чана, что играли в Just Dance, пытаясь исподтишка подставить друг другу подножки. Хёнджин завалился на диван, с улыбкой наблюдая за ними и потягивая пиво из банки.       - Проходи и чувствуй себя как дома! - Хёнджин приглашающим жестом указал на кресло. - Пиво в холодильнике, еда на столе. Что-то тебя долго не было, знал бы ты, каких усилий нам стоило сдержать Чана, чтобы он не сожрал твою порцию.       Благодарно улыбнувшись, Минхо направился на кухню. Причины его терзаний нигде не было видно, и парень почувствовал небольшое облегчение: это дает ему прекрасную возможность комфортно обосноваться и чувствовать себя уверенней до появления Хана. Достав холодную банку из холодильника, он сразу же сделал глоток, чувствуя себя немного лучше, и вернулся в зал, наблюдая за остальными ребятами. Вскоре игра закончилась, и все уселись вокруг стола, увлекая Минхо в диалог и даже уговорив его сыграть пару партий в танцевальную игру, в которой он намеренно не показывал всех своих умений, но все равно выиграл почти все раунды, списывая это на удачу.       Все это время Минхо был настороже, ожидая появление Джисона в любую минуту. Но прошел час, потом другой, третий, а парня все не было. Ли невольно хмурился, прислушиваясь к звукам, боясь пропустить дверной звонок или негромкий стук, но позволить себе задать вопрос о том, почему Хана нет, он не мог, ведь это могло навести на какие-то подозрения. Минхо нервно поглядывал на часы каждые несколько минут, не теряя надежды, но настроение его ухудшалось. Он вливал себя одну банку пива за другой, уже не особо беспокоясь о том, как это воспримут.       Минхо не знал, заметил ли Феликс его настроение или он просто решил поделиться мыслями, но вскоре тот, как бы невзначай, произнес:       - Так классно сидим. Жаль, что Джисон не смог прийти, - и, повернувшись к Минхо, объяснил, - он позвонил Хёнджину, когда ты еще не пришел, и сказал, что его не отпустили родители. Как видно, опять что-то натворил, - и с извиняющейся улыбкой вернул свое внимание на экран телевизора.       Минхо с трудом подавил порыв тут же встать и уйти домой. Не было никакого желания оставаться, он был зол на самого себя за то, что его собственные несбыточные ожидания, которые он так красиво разрисовал у себя в голове, испортили ему впечатление от такого приятного вечера. Но время было уже давно за полночь, и он уже сказал Хёнджину, что переночует здесь, и было бы странно уйти сейчас, наплевав на все приличия.       Минут через двадцать ребята начали готовиться ко сну. Как и предполагалось, Чан решил остаться на диване, а Феликс и Хёнджин заняли комнату последнего. Минхо поднялся в оставшуюся спальню и уселся на край кровати с пивом в руке. Мысли душили его изнутри, скользкими змеями перекатываясь по органам, и он чувствовал себя так паршиво, как никогда раньше. Какой он идиот, ничтожество, понастроил себе облачных замков буквально из ничего, а теперь расстроился, что что-то сложилось вопреки его идеальному плану. Алкоголь и разочарование в самом себе (и немного в Джисоне) дали о себе знать - захотелось по-детски зареветь в голос, чего раньше за ним никогда не наблюдалось, и все же он был еще в достаточно адекватном состоянии, чтобы этого не делать. Сейчас не место и не время.       Дверь комнаты тихонько приоткрылась и на пороге показался Феликс.       - Можно? - осторожно спросил он, мягко улыбаясь. Дождавшись кивка, парень прикрыл дверь и сел рядом на кровать. - Минхо-хён… У тебя все в порядке?       И этот невинный вопрос стал последней каплей. Минхо громко втянул воздух через ноздри, запрокинув голову наверх и зажмурив глаза до белых пятен перед зрачками. В порядке ли все у него… Сейчас это звучало, как издевательство. Прерывистое дыхание Минхо заполняло комнату, с головой выдавая его состояние. Он вернулся в прежнее положение, сделав большой глоток из полупустой банки, и посмотрел на притихшего парня по левое плечо. Интересно, мог ли Феликс прочесть что-то только по его глазам, и, если да, видел ли он в них боль. Минхо и не подумал бы рассказать о своих чувствах, но держать все в себе было просто невыносимо.       - Кажется, я влюбился в Джисона.       На лице Феликса промелькнуло удивление, достаточно быстро сменившееся мягким пониманием. Он придвинулся к разбитому парню с янтарного цвета волосами и аккуратно приобнял за плечо, прижимая к себе. На удивление обоих, Минхо даже не скинул его руку.       - А-а-а… Ну, это нормально.       Минхо положил голову на плечо Феликса и молчал, пытаясь таким образом выразить благодарность за то, что тот не стал мучить его расспросами или успокаивающими речами. В этот момент он был безумно рад быть рядом с кем-то, кто без лишних слов сможет его утешить, хоть и немного. Тепло, исходившее от Феликса, действовало успокаивающе, и старший Ли потихоньку начал приходить в себя, восстанавливая дыхание. Кажется, впервые за всю жизнь он почувствовал, что рядом с ним его друг. Настоящий друг. Друг по имени Ли Феликс.       Пару минут помолчав, продолжая гладить Минхо по плечу, Феликс набрал воздуха в грудь и тихо начал:       - Знаешь, хён, ты может и не задумывался, но… Я тебя понимаю. - Минхо затаил дыхание, ожидая продолжения, - мне тоже-       Однако закончить он не успел, так как в комнату ворвался Хёнджин и с грохотом повалился на кровать, чуть не обрызгав друзей пивом. Он что-то увлеченно рассказывал, болтая ногами в воздухе, а Чан тщетно пытался перекричать его с нижнего этажа.       Минхо так и не узнал, что же тогда хотел сказать Феликс. Как и не узнал, почему тот внезапно покраснел, когда увидел Хёнджина в дверном проеме.