I knew you.

      Феликс смотрел на проплывающие в окне деревья, которые уже почти полностью сбросили свою листву. Его разум был занят переживаниями о предстоящем вечере; зависнув в раздумьях, он не обращал внимания на болтовню Чонина и Джисона, которые сидели рядом. Впервые за полтора года они соберутся все вместе. Интересно, как это будет? Будут ли Хёнджин и Минхо вести себя так же, как в школе, полностью игнорируя присутствие Феликса и остальных? Или все же смена обстановки сможет пробудить того доброго и веселого Хвана, по которому так истосковалось сердце Феликса. Надежды на это немного, но все же она есть, и от нее не избавиться, как бы сильно тот не готовился к худшему.       Пригородный поезд въехал в тоннель, и Феликс увидел свое лицо в темном отражении грязного окна. Какой-то весь помятый, грустный, с искусанной от постоянного стресса губой и мешками под глазами из-за бессонной ночи. Феликс и сам не заметил, как он изменился. Все шло своим чередом, пока в какой-то момент не начало рушиться, кирпич за кирпичиком. Сначала Рейчел, потом Хёнджин… Череда неудач в прошлом году преследовала Феликса по пятам, и сколько бы он от нее не убегал, она всегда дышала ему в затылок. Неудивительно, что энергии, как и надежд на светлое будущее, становилось все меньше.       - Хей! Красавчик вызывает Феликса, повторяю, красавчик вызывает Феликса! - Джисон сложил ладони в рупор и толкнул друга в коленку. Чонин захихикал. - Ты чего? Переживаешь? - Феликс потряс головой, выражая отрицание, и улыбнулся, но его вид выдавал друзьям терзавшие его переживания с головой. - Я же говорил: держись меня и все будет хорошо. Мы с Чонином не дадим никому тебя в обиду.       Феликсу становилось легче, когда он находился в компании этих двух комков оптимизма. Им всегда удавалось отвлечь Ликса от его подавленного настроения, и только за разговорами с ними он хотя бы ненадолго забывал о Хёнджине. Хоть Джисон и старался уделять другу максимум внимания и поддерживать, как умеет, Феликс не нашел в себе сил признаться, что он никогда не сможет заменить ему Хвана. Каким бы чутким и хорошим другом не был Джисон, Феликс не находил в нем той глубины и отдушины, к которым привык за годы дружбы с Хёнджином, и не мог быть с ним абсолютно открытым и искренним. Он раз за разом повторял, что все в порядке, что он пережил разрыв дружбы всей жизни и оставил обиду и грусть позади себя, но они оба понимали, что это не правда. Такой багаж несешь за собой на протяжении всей жизни и не можешь скинуть его на ближайшей удобной тебе остановке.       Поезд остановился на нужной им станции, и парни вышли в прохладный осенний вечер. До домика Чана было полчаса пешего пути. Под шумные разговоры и периодические остановки для любования окрестностями, они шагали по слабо освещенной деревенской дорожке, вдыхая свежий воздух. Заметив скопление полевых цветов, Чонин нарвал небольшой букетик, а один бутон закрепил у себя в волосах, отчего его и так милый образ заиграл новыми красками.       Дойдя до нужного адреса, они вошли через незапертую калитку с задней стороны дома. Из-за угла доносилась музыка, виднелся теплый свет уличных ламп. Феликс нервно сглотнул, услышав неразборчивые голоса и дружный смех. Втроем они обошли домик и вышли из тени во внутренний двор. Чан, Минхо и Хёнджин стояли вокруг костра со стаканами в руках и о чем-то разговаривали. Первыми новоприбывших заметил старший.       - А вот и остальные гости! - с распахнутыми объятиями он побежал в сторону парней, - как вы добрались, нормально? Никто к вам не приставал по дороге? - он по очереди обнял каждого. Минхо и Хёнджин замолчали и стали подкидывать палки в костер, всем своим видом демонстрируя полную отстраненность от развивающегося перед ними приветствия.       Феликс улыбнулся Чану и ответил на объятия, Джисон выкрикивал “С днем рождения!” и прыгал вокруг именинника. Чан подошел к Чонину, который с робкой улыбкой протянул ему собранный по дороге букет.       - Вау, спасибо! Я люблю цветы, а эти особенно красивые, - он перевел взгляд на Чонина и кончиком пальцев дотронулся до цветка в волосах младшего. - Тебе очень идёт, - с улыбкой заметил Чан, а Чонин немного покраснел, опуская глаза. - Пойдемте, мы вас уже заждались!       - Что-то я сомневаюсь, что все разделяют твой энтузиазм, - буркнул себе под нос Джисон, исподлобья поглядывая на две фигуры, маячащие на фоне костра.       Чонин первый подошел к парням и радостно поприветствовал их, и губ Хёнджина коснулась легкая улыбка, которая, впрочем, исчезла сразу же, как только в его поле зрения появились Феликс с Джисоном.       - Так, не стоим смирно, - крикнул Чан из домика, - здесь у нас выпивка, обслужите себя сами, - он выглянул из дома с серьезным лицом. - Только не переусердствуйте, мне еще отвечать за ваши головы. А сейчас, - его лицо просветлело, - кто поможет мне пожарить мясо?       Хван и старший Ли без колебаний направились к Чану. Это могло бы показаться абсолютно естественным в другой ситуации - вся компания признавала, что они действительно лучше всего из присутствующих разбирались в готовке, - однако сейчас было очевидно, что они просто хотели как можно скорее уйти от только что приехавших гостей.       - Ну и ладно, пускай старики тусуются друг с другом, мы найдем себе занятие повеселее, да? - Джисон обернулся к Феликсу и Чонину, и те быстро кивнули. Что угодно, лишь бы не ощущать этот холод, оставшийся после Минхо и Хёнджина. Джисон направился к небольшому строению, напоминающему сарай. - Где-то тут у Чана было что-то интересное… А, вот и оно! - он вытащил из шкафа бадминтонные ракетки и волан. - Ну как, сойдет, чтобы убить время перед плотным ужином?       Они стали играть втроем, по очереди передавая друг другу летящий воланчик. Джисон был сегодня на высоте. Он отбивал все пасы и с легкостью, за несколько мгновений до удара, менял траекторию, заставляя противника со всех ног бежать в противоположную сторону и зачастую пропускать очки. Спустя добрых полчаса Феликс окончательно выдохся от нескончаемой беготни по лужайке в попытках предугадать действия Хана. Чонин тоже выказал желание сделать перерыв и восстановить силы. Джисон же, казалось, только разогрелся. Он был настолько опьянен своим успехом, что размахивал ракеткой во все стороны, умоляя ребят сыграть с ним еще одну партию, чуть ли не переходя на детское нытье.       - Я сыграю с тобой, Хан.       Неожиданный голос заставил всю троицу обернуться. Они настолько увлеклись игрой, что даже не заметили, что за ними наблюдают. Из тени дома вышел Хёнджин. Неспешно он подошел к Чонину, и тот молча, с некоторым сомнением, передал ему ракетку. Феликс отошел, освобождая поле для следующего матча и заметил, что Минхо тоже внимательно наблюдает за разворачивающейся ситуацией. Чана же это все позабавило. Он хлопал в ладоши и подпрыгивал на месте:       - Матч! Матч! Матч! Это становится интересным, ну что, делаем ставки?       Минхо усмехнулся.       - Хочешь лишиться всех оставшихся денег? В случае проигрыша твоего избранника тебе придется искать ещё одну подработку.       - Зачем же сразу на деньги? Предлагаю вот что: победитель получит право выбрать свое спальное место. Те, кто поставят на победителя, смогут выбрать следующими. А проигравшим достанутся остатки, если точнее, то им придется спать на полу в спальниках в гостевой комнате.       - Звучит интересно, - одобрил Чонин, кивком подтверждая свои слова. - Что ж, кто начнет первым?       - Я ставлю на Хёнджина, - с широкой улыбкой заявил Чан, - мне нравится этот парень, и я в него верю.       - Я бы на твоем месте пересмотрел свое решение, хён, - вставил Чонин, - я играл сегодня с Джисоном, и он просто монстр! Так что я поступлю по-умному и сделаю свою ставку на него.       - Что ж, принимается! Следующий, ваше слово.       Феликс сидел на бревне, закусив губу. Ему хотелось поставить на Хёнджина: несмотря на то, что тот никогда и не был выдающимся игроком в бадминтон, ему больше всего на свете хотелось показать тому свою поддержку. Однако… Чонин был прав, Джисон - отличный игрок, а после слов младшего, тем более, что Феликс тоже играл с ними, поставить на Хёнджина выглядело бы странно. Его не особо волновал факт победы, в принципе, это просто игра, так что ему было все равно на исход матча, но вот его реакция могла интерпретироваться в глазах других по-разному. Что, если Хёнджин подумает, что Феликс поставил на него, потому что хочет подлизаться? Или, если он догадывается об истинных чувствах Феликса - от этих мыслей у парня перевернулся что-то в животе, - то может решить, что он опять к нему подкатывает… Нет, это точно небезопасно. Выбор был очевиден.       - Джисон. Я ставлю на Джисона, - уверенно сказал Феликс.       - Я тоже.       Все обернулись и посмотрели на Минхо. Вот с его стороны это было неожиданное заявление. Разве он не проводит практически все время с Хёнджином и как минимум должен болеть за него? Или он так пытается выбить Хана из колеи? Если так, то это сработало. Челюсть Джисона отвисла чуть ли не до колен, но он быстро пришел в себя и нервно убрал волосы, которые лезли в глаза, другой рукой крепче сжимая ракетку.       - А вот это интересный поворот событий! - громко рассмеялся Чан. - Что ж, теперь я совсем не жалею о своем выборе. Давай, Хёнджин, отбей нам лучшие спальные места!       Хван ухмыльнулся и поманил Джисона ладонью.       - Давай. Покажи, на что ты способен.       Тот лишь с явным раздражением посмотрел на высокого парня перед собой и занял позицию. Подкинув воланчик в воздух, он с силой ударил по нему. Игра началась.       Все остальные внимательно наблюдали за поединком, отхлебывая из стаканов алкоголь. Джисон, даже ощущающий на своих плечах груз ответственности из-за большого количества поставивших на него людей, умудрился не растерять хватку. Он носился по поляне, нанося один удачный удар за другим и отбивая почти все подачи Хёнджина. Чонин радостно кричал, подбадривая его, а Чан выкрикивал подсказки обоим игрокам, явно получая удовольствие от происходящего. Минхо молча смотрел со стороны, делая частые глотки обжигающей своей крепостью жидкости. Хан и правда был хорош. Хёнджин часто пропускал его обычные подачи, так что Джисон наконец вернул свою былую уверенность, и на его лице заиграла победоносная улыбка. До победы Джисону осталось набрать всего ничего, в то время как у Хёнджина было лишь девять очков. Феликс испытывал смешанные чувства. Ничего по сути не изменилось, ему так же было плевать, кто выйдет победителем из этого матча, но его не покидало ощущение, что это не просто игра. И соревновались эти двое за что-то большее, чем спальные места.       Пропустив очередную подачу Джисона, Хёнджин перекинул тому волан и, согнувшись, оперся руками на колени, пытаясь восстановить дыхание. Джисон явно был доволен игрой. Еще каких-то два очка и этот фарс можно считать законченным. Крутя волан в руке, он дожидался, когда Хёнджин подаст сигнал, что он готов принимать. Но тот не спешил подниматься.       - Не думай, что все окончено, - все еще с опущенной в пол головой промолвил Хёнджин. - Сейчас, когда ты так близок к победе, тебе нужно быть особенно внимательным.       - Что ты там бормочешь? - довольный Джисон нарочно сделал вид, что не расслышал слова старшего. С его лица не сходила самодовольная улыбка от ощущения победы в кармане. - Встань и закончи матч, как взрослый человек.       - Я сказал… - Хёнджин выпрямился и встал в стойку, чего только и дожидался Джисон, делая резкую подачу, которую Хёнджин, однако, без заминки отразил, выигрывая себе еще одно очко, - …что тебе не стоит терять бдительность.       Он хищно усмехнулся, отчего его губы растянулись в неком подобии оскала. Прищуренные глаза пробежались по полю, оценивая обстановку. Подача была у Хёнджина, и тот с силой ударил по волану, направляя его в противоположный угол поляны. Джисон моментально кинулся туда, однако лишь слегка задел оперение волана, принося этим еще балл сопернику.       - Твой успех в течение всей игры вскружил тебе голову, - продолжал Хёнджин, еще раз осуществляя неотбиваемую подачу, - и ты решил, что сможешь выиграть, - он, не глядя, подкидывал воланчик в руке, смотря прямо на Джисона, и лицо его стало слишком серьезным для этого пари. - А игра ещё не закончена.       Хёнджин с остервенением начал совершать крученые подачи, не давая Джисону шанса на передышку. Счет стремительно близился к одинаковому числу очков, а Джисон, уже порядком запыхавшийся от непереставаемой беготни, начал злиться.       - Ты решил, что раз вначале все шло так гладко, то ты можешь быть спокоен и с легкостью получить желаемое, - Хёнджин не переставал двигаться ни на секунду. - Однако ты недооценил противника. Запомни это навсегда, твои мягкотелость и самодовольство станут причиной твоего проигрыша!       С каждой минутой это все меньше и меньше походило на дружеский матч между приятелями. Джисон был в ярости, отчего стал без разбора лупить по волану, тем самым усугубляя свое положение. Хёнджин же не давал ему спуску и только громче и озлобленней выкрикивал фразы, которые, казалось, уже не относились к игре. Ошеломленный таким раскладом Феликс перевел взгляд на зрителей. Чонин затих и с испугом в глазах наблюдал за происходящим, неосознанно обняв свои колени и притянув их к себе. Чан уже не улыбался и с недовольством глядел то на одного, то на другого игрока, явно размышляя над тем, как он может это закончить, не усугубив ситуацию. Один лишь Минхо все так же бесстрастно смотрел на Джисона, оценивая его реакцию. Но даже он, как подметил Феликс, чувствовал себя неуютно.       Хван же вошел в раж.       - Наверное, ты думал, что раз все тебе так легко дается, то и это ты сможешь вытянуть. Но для идеальной игры мало смотреть только перед собой, нужно обращать внимание на то, что происходит вокруг, - с этими словами он отбил волан в тень дерева и, стремглав побежав за ним, Джисон споткнулся о еле заметную корягу и распластался по земле. - Нужно следить за своим окружением, Хан, и смотреть в оба, потому что никогда не знаешь, кто может отнять у тебя то, что ты по праву считал своим.       Последняя пропущенная подача Джисона, и счет сравнялся. До победы каждого из них оставалось два очка.       - Вставай. И борись до конца, раз ты считаешь, что заслуживаешь этого.       - Пошёл ты! - Джисон буквально выплюнул эти слова, но все равно поднялся, принимая нужное положение.       Хёнджин размахнулся и совершил подачу. Подпрыгнув вверх, Джисон отбил её, направляя прямо на старшего, но тот сделал шаг в сторону и нарочно пропустил летящий на него предмет, даже не попытавшись отбить.       - Твоя подача. Последняя в этой игре. Постарайся сделать её запоминающейся, чтобы мы могли тобой гордиться, - насмешливый тон Хёнджина заставил Джисона еще больше покраснеть.       - Иди нахер! Какого черта ты пропустил подачу, ты же мог с легкостью взять её! Мне не нужны твои подачки, самодовольный ублюдок! - Руки Джисона тряслись. Хёнджин же лишь улыбнулся и произнес:       - Хочу дать тебе шанс. Чтобы ты чувствовал себя еще более жалким, когда проиграешь.       С яростным криком Джисон мощно ударил по волану, направляя его как можно дальше от соперника. Но тот с легкостью отбил его подачу, не прикладывая силу, чтобы волан упал прямо перед ногами Джисона. Оставалась последняя подача Хёнджина. Быстрый удар, Хёнджин даже не удосужился проследить за траекторией движения несчастного предмета, конкретно потрепанного после бешеных бросков, и откинул от себя ракетку ещё когда воланчик был в воздухе, как будто он заранее знал, что Джисон его пропустит. Впрочем, он не ошибся. Победа осталась за Хван Хёнджином.       Не глядя ни на кого, он широким шагом пошел внутрь дома с явным намерением выпить. Джисон тоже не поднимал глаз, только собрал инвентарь и, не произнеся ни слова, понёс его в сарай.       Феликс был в ступоре. Никогда раньше он не видел такого Хёнджина. Его жестокие слова, агрессивная игра и явные издевательства над соперником. Все это было не похоже на Хёнджина, с которым он раньше проводил теплые вечера за душевными разговорами. Они часто играли в какие-нибудь игры, в том числе спортивные, и Хёнджин всегда с легкостью принимал свои поражения. Иногда он мог делать вид, что дуется, но уже в следующий момент заливался смехом, вспоминая свои оплошности. Но то, свидетелем чему стал Феликс только что… Хёнджин явно с самого начала твердо решил выиграть любой ценой, как будто на кон была поставлена его собственная жизнь. Если так подумать, за что вообще они боролись? Дело явно не в более удобной постели, дело в какой-то обиде, которая пролегла между парнями задолго до сегодняшнего вечера, и Феликс был уверен, что Джисон так же не знает ответа на этот вопрос. Черт… Что же случилось с Хёнджином?       Все до сих пор молчали. Минхо со скучающим видом тыкал палкой в костер. Джисон закончил убираться и, понуря голову, направлялся к друзьям. Феликс резко обернулся к все еще выбитому из реальности Чонину, который сидел на бревне, обнимая свои коленки, и схватил парня за плечи.       - Чонин, прошу тебя, никак не комментируй ситуацию. Просто скажи, что это была отличная игра, хорошо? Поверь мне, так будет лучше, - одними губами проговорил Феликс и развернулся к подходящему к ним Джисону. - Отличная игра! Ты был просто на высоте!       - Да, хён, - с улыбкой подхватил Чонин, - это было невероятно! Твои подачи - просто взрыв мозга! - его глаза все еще выдавали смятение, однако он встал и вприпрыжку подбежал к Хану.       - Зато мы будем спать все вместе. Я, честно, так и хотел, это лучше, чем одному торчать в комнате, так мы сможем поболтать перед сном, как мы всегда делаем, - Феликс всеми силами выдавливал из себя наиболее искренние радостные нотки, постепенно унимая дрожь.       - Да и неудивительно, что так вышло, ты, все-таки, сначала играл с нами, а мы уж точно выбили тебя из сил, - и Чонин начал наигранно рисоваться перед Джисоном, который, наконец, поднял голову. Феликс с облегчением заметил, что на лице друга появилась вымученная улыбка, которая, впрочем, с каждой позой Чонина становилась все шире.       - Хэй, Хёнджин! - Чан тоже скинул с себя выражение недовольства, и, хоть Феликс и понимал, что он явно все еще в напряжении от произошедшего, старшему хватило ума не разогревать ситуацию еще сильнее. - Круто ты выкрутился! Я уже начал переживать, что не видать мне мягкой кроватки.       - Что, боялся за свою спину? - Хёнджин вышел из дома, отхлебывая из стакана в руке.       Несмотря на то, что Феликс был зол на него, он не мог не отметить, что Хёнджин сейчас особенно красив. Разгоряченный после активного матча, тот распустил свои светлые волосы, и теперь отдельные пряди небрежно спадали ему на лицо, чуть не касаясь плеч. От жары он расстегнул верхние пуговицы своей рубашки, отчего немного виднелась его накачанная грудь. Рукава он закатал до локтей, и Феликс чуть не ударил самого себя, поймав себя на мысли, что хотел бы почувствовать эти руки на своем теле.       Хван свободной рукой поправил волосы и направился к костру. Когда он сравнялся с Феликсом, тот глубоко вздохнул и с улыбкой выдавил из себя:       - Классно сыграл, Хёнджин!       Тот остановился на пару мгновений, резко наклонился к уху Феликса и, обжигая дыханием, прошептал:       - Игра ещё не окончена.       По телу Феликса пробежали мурашки. Он не знал, как реагировать и что ответить, однако это было и не нужно, так как Хёнджин сразу же отпрянул от него и продолжил свой путь. Это его маленькое действие для всех осталось незамеченным.       - Ну что, пора и перекусить? - Чан широкими взмахами руки пригласил всех усесться вокруг костра.       Все явно изрядно проголодались и накинулись на горячее мясо с нескрываемым аппетитом. Хоть Чан и предупреждал о том, что не позволит младшим сильно напиваться, количество алкоголя в крови каждого присутствующего быстро увеличивалось. Сначала разговоры совсем не заходили, но с каждым выпитым стаканом языки все больше развязывались. В основном, конечно, говорил Чан: он рассказывал о своей учебе, о подработке и о жизни в общежитии, о своих странных соседях и о том, как сильно скучает по друзьям. Каждый из парней задавал ему какие-то вопросы, расспрашивая с пристрастием, но между собой практически не общались. Хёнджин с Минхо сидели по правую руку Чана, остальные - по левую, и за несколько часов две компании не перекинулись друг с другом ни словом. Чан неоднократно пытался завязать диалог между всеми своими друзьями, спрашивая об их новостях, о том, чем те занимаются в свободное время и как развлекаются, но все понимали, что с его стороны это просто подводка к вопросу о том, почему они перестали общаться, и никто на неё не клюнул. Кроме Чонина. Подвыпивший Чонин раскраснелся от жара костра и алкоголя и болтал без умолку. Он рассказал, как познакомился с Джисоном, и как тот, в свою очередь, привел его в компанию Феликса и Хёнджина. Взболтнул он и о том, что поначалу побаивался Минхо, но когда пообщался с ним, стал испытывать к нему исключительно теплые чувства.       - Ровно до того момента, пока он не стал себя вести как… - он вовремя прикусил язык и опасливо покосился на Минхо, который буравил его взглядом. - Ну, как сейчас. Теперь я снова боюсь его, - и, чтобы скрыть смущение, младший захихикал и сделал очередной глоток.       Чан спас его, с ухмылкой заявив, что Минхо тот еще злобный кот, и быстро перевел тему на повод, по которому они собрались. Ребята по очереди поздравляли хёна с днем рождения и вручали подарки: серебряные серьги от Минхо и Хёнджина, которые он сразу же надел, ремень для его любимых часов от Джисона и небольшая плюшевая игрушка в виде волка от Чонина. Младший протянул ее с какой-то особой аккуратностью и, все ещё красный, потупил взгляд, извиняясь за то, что не смог придумать подарок лучше. Чан же просто расплылся в довольной улыбке, не сводя глаз с волчонка в его руках. Он прервал лепетания младшего и убедил его, что это лучшее, что ему дарили за всю жизнь, отчего Чонин покраснел еще больше, однако улыбку на его лице нельзя было скрыть, как бы он ни отворачивался.       Феликс побрел в дом за тортом, который он готовил все сегодняшнее утро, проклиная себя за то, что просто не купил что-то в магазине. Он хотел сделать Чану что-то особенно приятное и душевное, вложив в свой подарок частичку самого себя, но теперь готов был скорее сквозь землю провалиться, чем вынести свое кулинарное творение на всеобщее обозрение. Он уже мог видеть, с какой пренебрежительной усмешкой посмотрят на его торт Хёнджин с Минхо, посчитав, что Феликс зажал деньги и решил отделаться чем-то настолько дурацким. Он все еще помнил, с каким удовольствием Хван всегда ел его сладости, но теперь ему казалось, что он просто поддерживал его, как и полагается хорошему другу, и на самом деле его готовка была более посредственной, чем в среднестатистическом супермаркете. Взявшаяся из ниоткуда неуверенность в своих навыках, особенно на фоне подарков других, вгоняла Феликса в тоску приступом тревоги, отчего руки дрожали, а сердце билось явно чаще положенного. Алкоголь тоже сыграл свое дело и параноидальные мысли о реакции на его подарок, не переставая, крутились в его голове. Конечно, никто не скажет ничего вслух, но ему достаточно будет одного взгляда, смотрящего на Феликса со скрытой жалостью, чтобы убить все зачатки веры в себя.       Открыв холодильник, Феликс аккуратно достал коробку с тортом и раскрыл его. Как назло, сейчас десерт показался ему еще более уродливым, чем когда он, вытирая пот со лба, заканчивал наносить украшения сегодня дома на своей кухне. Борясь с желанием выкинуть съедобный подарок и просто подарить Чану деньги, Феликс взял себя в руки и начал аккуратно вставлять свечи в мягкий творожный крем. Он стеснялся своего хобби - выпечки десертов - не потому, что это было каким-то зазорным, а потому, что он всегда считал себя недостаточно хорошим кондитером, как будто ребенок взял мамину муку и сахар и решил, что сможет приготовить печенье. По этой причине он и не афишировал свое увлечение. О нём знали его друзья, но, кроме Хвана, остальные имели возможность попробовать десерт от Феликса всего пару раз. Хёнджин часто просил Феликса испечь ему что-нибудь, говоря, что только через практику можно достичь удовлетворяющего тебя результата, а сокрушаться о том, что что-то не получается и сидеть сложа руки - удел слабаков. Галерея на телефоне Хёнджина когда-то была забита снимками блюд Феликса со всевозможных ракурсов, и он говорил, что когда Феликс станет шеф-кондитером, он заведет аккаунт и будет выкладывать фотографии его ранних работ в инстаграм, чтобы не забывать, с чего начинался путь и видеть прогресс. Феликс закрыл глаза. Если бы Хёнджин был сейчас рядом, тот, его Хёнджин, которым он когда-то был, он бы обнял Феликса сзади и сказал не переживать из-за таких глупостей, что Феликсу нужно быть увереннее в себе и что его пирожные - самые вкусные из всех, что он когда-либо пробовал, потому что приготовлены его другом с любовью. Это точно могло бы успокоить Феликса. Но он стоял один посреди незнакомой комнаты и уже минут семь с ненавистью выжигающе смотрел на торт, желая одним взглядом заставить его исчезнуть. Но вариантов не было и, сделав пару щелчков зажигалкой и подождав, пока пламя на свечах разгорится, он взял многострадальный подарок на руки и медленным шагом вышел из дома.       Когда Феликс появился во дворе, все замолчали, а затем затянули “Happy Birthday”. Чан, улыбаясь во весь рот, терпеливо ожидал, когда песня закончится. Он смотрел на Феликса, на лице которого все еще слишком явно читалось волнение, и глаза старшего на секунду погрустнели. Он оглядел окруживших его людей, внимательно всматриваясь в каждого, затем снова посмотрел на Феликса и его лицо просветлело.       - Я знаю, что загадаю. Вам понравится, - добавил он полушепотом и задул все свечи разом.       Раздались аплодисменты и Чан крепко обнял Феликса, благодаря его за подарок и осыпая комплиментами. Через пару минут все снова сидели на своих прежних местах, но уже с тарелками с тортом в руках. Каждый уплетал за обе щеки, периодически расхваливая Феликса, даже Минхо явно оценил вкус, одобрительно качая головой, накалывая очередной кусок на вилку. Хоть у Феликса и упал камень с души и он приободрился, он все же не смог удержаться и иногда кидал взгляды в сторону Хенджина. Высокий парень был единственным, кто еще не притронулся к угощению. Он смотрел на торт в своей тарелке как будто завороженным взглядом добрых пять минут. Феликс не мог догадаться о значении его выжидательной тактики и снова почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Хёнджину так противно есть то, что он приготовил? Или он просто о чем-то задумался, не замечая аппетитного чавканья окружающих? Ли продолжал наблюдать за ним из-под свисающих волос, чтобы остальные не смогли уловить его взгляд. Наконец Хёнджин взял в руки вилку и аккуратно отломил маленький кусочек, помещая его себе в рот. Феликс видел, как задвигались его челюсти. Второй укус, третий… Хёнджин закрыл глаза и слегка откинул голову назад, прикусывая нижнюю губу. Все эти действия он совершал медленно, чтобы остаться незамеченным для остальных, но скрытый взгляд Феликса смог уловить легкую улыбку, в которой приподнялись уголки губ парня. Почувствовав явное облегчение, Ли наконец отвел взгляд, уткнувшись в свою тарелку, и слегка заметно улыбнулся самому себе. Он все-таки слишком хорошо знал Хёнджина, и не все его повадки изменились, так что Феликс точно понял: бывший друг получает неимоверное удовольствие от его торта.       - Итак, предлагаю наполнить ваши бокалы и сыграть со мной в игру! - заявил Чан, когда с поглощением подарка от Ликса было покончено.       - Отлично, у тебя есть карты? - сразу воодушевился Джисон, потирая руки.       - Нет, о картах я как-то не подумал…       - Может тогда UNO? - предложил Феликс, вспоминая, какие эмоциональные партии они устраивали на общих ночевках.       - UNO - это тоже карты, гений, - фыркнул Джисон.       - Для спортивных игр уже слишком поздно, - вздохнул Чонин и, сильно икнув, чуть не упал с полена, на котором сидел.       - К тому же, некоторые уже явно не в состоянии, - под гогот остальных заявил Чан, указывая на пустые бутылки, стоящие поодаль, - хотя… Одна идея у меня все-таки есть.       Старший метнулся к углу, в который только что тыкал рукой и вернулся с пустой бутылкой в руках.       - Хён, а не староваты ли мы для бутылочки? Обычно такие развлечения надоедают еще в средней школе, разве нет? - с сухой усмешкой спросил Минхо.       - При чем тут бутылочка, извращенец! Или ты настолько нас всех любишь, что еле сдерживаешь желание поцеловать? - некоторые из присутствующих, включая Феликса, слегка покраснели от этих слов, но каждый был слишком занят, скрывая свою реакцию, чтобы заметить её на других. - Я предлагаю кое-что поинтереснее. Сыграем в правду или действие.       С этими словами Чан передвинул пару бревен подальше от костра, чтобы освободить место на ровной поверхности, и попросил всех сесть в круг. Он положил бутылку на землю и начал объяснять правила.       - Ведущий начинает раскручивать бутылочку, его жертвой становится тот, на кого укажет горлышко после полной остановки. Крутивший спрашивает у него, что бы он предпочел: выполнить действие или абсолютно честно ответить на любой вопрос ведущего. Собственно, после этого загадывается действие или задается вопрос. Далее ведущим становится тот, кто выполнял задание. Единственное условие: не выполнять задание нельзя, так же, как и не отвечать на вопрос. Системы штрафов не предусмотрено, так что, вступая в игру, вы не сможете слиться до самого конца. Все согласны?       Все утвердительно закивали, некоторые придвинулись поближе к кругу. Феликс почувствовал нарастающее нервное возбуждение. Если ему выпадет Хёнджин или Минхо, и они выберут правду, решится ли он спросить об их обидах на друзей? Может, благодаря этой игре он наконец сможет понять, что произошло на той злосчастной вечеринке, что их компания навсегда распалась? И смогут ли они проработать свои разногласия, чтобы все вернулось на круги своя? Голосок в голове Феликса подсказывал ему, что это слишком радужный вариант развития событий, но белобрысый паренек быстро заглушил его глотком крепкого алкоголя. Феликс уже был изрядно пьян, как и остальные присутствующие, и это придавало ему веру в себя.       - Ну что ж, погнали!       Чан сильно крутанул бутылку, и ребята с жадностью смотрели, как она вертится, выбирая первого счастливчика. Горлышко остановилось на Джисоне. Выбрав действие, ему пришлось корчить милые мордочки Чану и поздравлять его с днем рождения до тех пор, пока тот не рассмеялся до слез. Следующим был Чонин, который рассказал стыдную историю, включающую в себя девушку его друга и незапертую дверь в уборную. Бутылка крутилась с бешеной скоростью, останавливаясь то на одном, то на другом участнике, а игроки почувствовали азарт, подогревая его льющимся внутрь тел алкоголем и придумыванием все более жестких заданий. Таким образом, Минхо уже пришлось похлопать себя по заднице, от каждого шлепка подпрыгивая как кролик, что вызвало у Джисона, загадавшего это действие, бурный восторг; Чану довелось признаться в количестве половых партнеров; Джисон ползал на коленях, играя роль послушной собачки Чонина и выполняя его приказы, включающие в себя поднесение обуви в зубах, а в конце еще и был отшлепан газетой по голове, за то, что не был хорошим пёсиком и огрызался; а Феликс, со смущением, рассказал о том, на кого он впервые сознательно мастурбировал. Ему пришлось соврать, сказав, что он не помнит точно и это была какая-то девушка из интернета, и он назвал имя голливудской актрисы, но ему не было стыдно за ложь. Не мог же он просто так заявить, что первый и единственный человек, которого он представлял в своих фантазиях, ублажая себя, сидит сейчас напротив него и буравит рассказчика затуманенным взглядом. Нет, признаться в таком было просто немыслимым, не только при сложившихся обстоятельствах, но и вообще никогда. Раскрыть сразу две карты: что он влюблен в парня и что этим парнем является Хёнджин. Он долго не мог признаться в этом самому себе, и уж тем более не собирался ставить в известность никого другого.       От этих воспоминаний было еще труднее спокойно смотреть на Хёнджина, которого Минхо заставил танцевать легкий стриптиз прямо на улице. Чан включил медленную сексуальную песню, а Хёнджин под улюлюканье Джисона встал и начал плавно двигаться в такт музыке. Опьяневший Феликс сжался на месте, наблюдая, как парень покачивал бедрами и резко вскидывал руки, чтобы затем медленно гладить себя по телу, поочередно расстегивая пуговицы рубашки. Раз. Взмах длинными волосами и откинутая голова, устремленный куда-то за спины зрителей томный взгляд. Два. Рука нежно поднимается вверх по бедру и быстро переходит на шею, сжимая горло тонкими пальцами. Три. Ловкими движениями расстегивается пуговица рубашки, обнажая светлую, гладкую грудь. Феликс с жадностью смотрел на движения Хёнджина, желая запомнить все в мельчайших деталях, чтобы воспроизводить эту картину у себя в голове по ночам. Он следовал взглядом за сильными руками, которые поглаживали плечо, прежде чем переключиться на очередную пуговицу, оголяя все новые и новые участки тела, внимательно следил за движением подушечек пальцев, когда они проходились по пухлым губам и задевали мягкую кожу лица, пожирал глазами бедра, очерчивающие плавную окружность и передававшие волну по всему телу. Ничто не могло укрыться от его внимания, он был сосредоточен на чем-то так сильно впервые в жизни. Танец Хёнджина опьянял Ликса сильнее, чем самый крепкий алкоголь мира, заставляя голову кружиться, а дыхание сбиваться. Когда танцор расправился с последней пуговицей рубашки, он широким движением распахнул её, полностью оголяя торс. Феликс чуть ли не до крови закусил губу, чтобы не застонать. Он почувствовал знакомое щекотание внизу живота и придвинул колени ближе к себе, чтобы хоть как-то успокоить возрастающее напряжение в области паха. Тем временем Хван провел руками по острым ключицам и выгнулся назад, ставя финальный аккорд в своем коротком выступлении. Послышались аплодисменты, и Феликс поспешил отвести глаза, и в области его зрения оказался Минхо. Тот слегка закусил губу и с довольной улыбкой смотрел на Хёнджина, как-то слишком по-свойнечески, как показалось Феликсу, отчего он почувствовал мощный укол ревности. Однако мозг, заторможенный алкоголем, не давал возможности быстро соображать, к тому же Хёнджин уже успел полностью застегнуться и крутануть бутылку, которая остановилась снова на Минхо.       - Что бы мне с тобой сделать, после такого? - Хёнджин постучал пальцем по подбородку, поглядывая на напрягшегося Минхо, - ладно, я сейчас слишком хочу пить, а после этих пируэтов двигаться совсем не хочется, - и он с наигранной усталостью откинулся назад. - Принеси мне коктейль. На свой вкус.       Преследуемый своевольным взмахом руки приятеля, Минхо нехотя поднялся и направился в дом.       - Когда ты успел так подкачаться, а? - с интересом поинтересовался Чан у Хёнджина. И правда, когда в последний раз Феликс видел друга без футболки, у того все еще было довольно худощавое, без намека на мышцы, тело, а на щеках, придавая лицу милоты, лежал детский жирок. Сейчас же парень был подкачан, лицо похудело, а на прессе и руках при напряжении виднелся неслабый рельеф мышц.       - Ну, - отмахнулся Хёнджин, - парень же должен следить за собой, в конце концов.       - А-а-а, - с неожиданно довольной усмешкой протянул Чан, - кажется, я даже знаю, с чем это связано. Точнее, с кем…       Но закончить ему не удалось, так как вернулся Минхо, с поклоном подавая Хвану стакан. Он сел на свое место и раскрутил бутылку. Спустя пару кругов горлышко остановилось на Феликсе.       - Правда или действие? - резко задал вопрос Минхо.       Феликс сглотнул. Выбрать действие он сейчас никак не может: стояк в его штанах был еще слишком заметен, и если ему придется встать, то лишних вопросов и шуток до конца жизни ему не избежать. Однако после предыдущего вопроса выбирать правду ему тоже совсем не хотелось. Кто знает, что этот садист Минхо захочет узнать на этот раз? Он был загнан в угол. Выбора не оставалось.       - Правда.       Минхо самодовольно улыбнулся, смотря Феликсу прямо в глаза.       - Тогда ответь мне, Ли Феликс, насколько ты ценишь дружбу?       Феликс удивленно похлопал глазами, пытаясь понять, правильно ли он расслышал вопрос. Лицо Минхо тем временем приняло самое серьезное выражение.       - Насколько я ценю дружбу? Ну-у, очевидно, что очень высоко. Я всегда дорожу друзьями и их чувствами, стараюсь, по возможности, находить время, чтобы часто видеться. Мне интересно, что происходит в жизни моих друзей, - Феликс начал чувствовать, как закапывает себя. Его слова были искренними, вот только не совпадали с реальностью. Ведь Хёнджин и Минхо тоже когда-то были его друзьями, однако Феликс только сейчас вспомнил, что ни разу после их отстранения не поинтересовался у них лично, как дела. Он обернулся на Джисона и Чонина, которые смотрели на него с поддерживающей улыбкой, и это помогло вернуть ему уверенность. - И мне никогда не всё равно! Да, я надеюсь, что все мои друзья знают, что в любой момент, что бы не случилось, они могут прийти ко мне и рассказать что угодно, и быть уверенными, что не получат от меня ничего, кроме безусловной поддержки, вот!       Он улыбнулся своим словам, уверенный в том, что успешно выбрался из этого болота. Однако пронзительный взгляд Минхо быстро его отрезвил, заставляя нервно поёрзать на своем месте.       - Да неужели? То есть, хочешь сказать, что, если твой друг расскажет тебе свою тайну, то ты сможешь её сохранить?       - Конечно, что за вопро-       Феликс замолчал на полуслове.       Осознание разлилось в его голове бурным гейзером, заполняя собой все пространство. Так вот, к чему ведет Минхо! Неужели он имеет в виду тот их разговор на ночевке у Хёнджина? Когда старший, разбитый и усталый, признался ему в своих чувствах к Джисону? И сейчас он думает, что Феликс мог рассказать кому-то об этом? Да он никогда бы так не поступил! Неужели из-за этих глупых неоправданных подозрений он и перестал с ним общаться? Если так, то необходимо как можно скорее уверить Минхо, что ему не о чем беспокоиться.       - Я бы никогда не рассказал кому-то тайну своего друга! Даже другому своему другу, - он сделал акцент на второй части, надеясь, что Минхо поймет его намек. Но тот, казалось, не обратил на это никакого внимания.       - Да что ты? - парень с безразличным видом разглядывал свои ногти, а затем снова поднял голову. - А если, скажем, не другу, а своему партнеру? Ты бы поделился тайной друга со своим романтическим партнером?       Феликс нахмурился. Только ему показалось, что он начал понимать, какую игру ведет Минхо, как тот сразу развернул все на 180 градусов. Ли задумался. Если брать такую ситуацию, то, если бы он встречался с Хёнджином, наверняка рассказал бы ему о симпатии Минхо к Джисону. Это казалось логичным: во-первых, в этом сценарии Хёнджин все еще его лучший друг; во-вторых, он не гомофоб, раз находится в отношениях с парнем, а значит, сможет понять чувства Минхо; в-третьих, вдвоем они могли бы помочь другу справиться с этим, найти оптимальный способ признаться или просто быть для него опорой, когда это было бы необходимо. Все выглядело четко и красиво, и всё же… Если отбросить в сторону розовые мечты о счастливых отношениях с Хёнджином, встречайся Феликс с кем угодно другим, девушкой или парнем - неважно, он ни за что в жизни не рассказал бы об их диалоге с Минхо.       - Ну, мне сложно на это ответить… Я ведь никогда не был в отношениях и не знаю, как люди себя в них ведут, - Феликс, краснея, почесал затылок. - Но, думаю, что при некоторых обстоятельствах я бы мог… Наверное, я мог бы рассказать об этом человеку, с которым встречаюсь. Но это все равно зависит от слишком многих деталей, так что…       - Понятно, - задумчиво промолвил Минхо, - то есть другу бы не рассказал, а партнеру рассказал бы, - Феликс хотел было еще раз уточнить, что он не уверен и надо смотреть по обстоятельствам, но, как только он собирался открыть рот, то почувствовал, что кто-то прожигает в нем дыру взглядом. Он слегка развернул голову.       Хёнджин смотрел на него так, как будто если бы Феликс тонул, то он подкинул бы ему в помощь бетонный блок. Вот теперь в ледяном взгляде читалось обжигающее презрение. Феликс опешил. Вот кто-кто, а Хёнджин точно должен был знать, насколько верен Феликс своим друзьям. Уж сколько секретов и тайн друг друга они пронесли безмолвно за все эти годы - это точно являлось показателем того, насколько бережно каждый из них относился к сокровенным загадкам другого. Но сейчас, в сковывающей полутьме ночи, с отражающимися языками пламени в глазах, Хёнджин пытал Феликса своим взором, как будто видел того насквозь, и хоть Ликс и был уверен, что ни в чем не виновен, он съежился еще сильнее на своем месте и отвел взгляд, игнорируя подступающую тошноту.       На плечо парня легла тяжелая рука.       - Феликс, - шепотом произнес Джисон, - крути бутылку.       Феликс несколько раз сморгнул, отгоняя потемнение в глазах, и раскрутил бутылку.       - Если она остановится на ком-то из этих двух, - наклонился еще ниже Джисон, чтобы остальные их не слышали, - задай им жару.       Хан не стал уточнять, а Феликс и так понял, кого именно он имеет ввиду. Сейчас он и правда желал, чтобы горлышко остановилось на Хёнджине. Если тот выберет правду, Феликс спросит у него обо всем, что так хотел знать: почему он избегает Феликса, как он мог его бросить в такой тяжелый момент, почему смотрит на него таким уничтожающим взглядом, в каких он отношениях с Минхо… Ли точно знал, что ему выпадет Хёнджин, и у себя в голове пытался поймать ускользающую в глубины сознания формулировку вопроса, который откроет ему все ответы. Прикрыв глаза ладонью, он услышал, как стеклянная стрелка сделала два последних поворота и, замедляя свой ход, остановилась. Слева до него донесся разочарованный вздох Джисона. С трудом подняв голову, он сразу заметил улыбающееся лицо Чана, явно смотрящего на парня в ожидании.       “Чего он ждет?” - промелькнуло в голове у усталого Феликса за момент до того, как Чан произнес:       - Действие!       Ликс только сейчас заметил, что узкая часть бутылки указывала на именинника. Похоже, вселенная делала все, чтобы они с Хёнджином никогда не смогли выяснить отношения.       “При чем тут вселенная, идиот. Это ты слишком труслив, чтобы признаться ему в своих чувствах”.       В голове все еще крутились остатки фраз и обвинений, которые он собирался обрушить на ничего не подозревающего блондина, и сосредоточиться на чем-то другом было невероятно сложно. Феликс облизал пересохшие губы и сказал первое, что пришло ему на ум.       - Я хочу… Хочу, чтобы ты… Покатал Чонина на спине… Знаешь, он говорил, что никогда не катался… Это просто преступление…       Под визги Чонина и кряхтение Чана, который пытался заставить младшего усесться ровно и крепко держаться за его плечи, Феликс задумчиво смотрел в огонь. Почему он именно сейчас вспомнил о том, как Хёнджин катал его по детской площадке на своей спине, когда они были в младшей школе? Это не имело никакого отношения к сегодняшнему вечеру, но почему-то эти воспоминания заставили его маленькое сердечко дрогнуть и затрепетать от невыносимой тоски. Тогда все было так просто, он рассказывал своему лучшему другу обо всем, что с ним происходило, обо всем, о чем он думал и обо всех своих мечтах с детской наивностью, без какого-либо стеснения, и получал такую же отдачу от Хёнджина в ответ. Тогда еще не было никаких проблем, и они не задавались серьезными вопросами о будущем, карьере, отношениях. Им было весело вместе, и они гуляли в ближайшем дворе часами, пока родители одного из них не загоняли их в дом на ужин. Им не нужен был никто другой, не нужны были игрушки, телефоны, они придумывали развлечения для себя двоих, просто используя воображение, и каждый сразу же понимал, что хочет донести другой. Родители всегда отвечали на все вопросы “маленький, ничего не понимаешь в жизни, вот станешь взрослым - поймешь”. Но тогда, в детстве, он понимал намного больше, чем сейчас. Вот он вырос, и что? Как понять то, что человек, который был ему ближе всех, не подходит к нему и на метр? Как понять то, что Феликс боится заговорить с человеком, с которым раньше на двоих делил абсолютно все мысли, посещавшие его голову? Разве когда ты взрослеешь, ты не должен становиться более понимающим по отношению к себе и другим? В какой момент все стало так запутанно?       Феликс продолжал прикладываться к краю стаканчика, всасывая в себя горькую жидкость, скорее машинально, а не по собственному желанию. Осознание того, насколько он пьян, ещё не пришло к нему, как не приходит ни к кому, кто напился до такой степени, что уже не чувствует вкуса алкоголя. Подал бы сейчас Феликсу кто-то стакан с водой или водкой - он выпил бы и не заметил разницы. В таком состоянии становится тяжело отдавать себе отчет о том, что на сегодня достаточно и пора идти спать. Поэтому он продолжал опрокидывать стакан за стаканом, потому что не видел никаких изменений от того, будет он пить или нет.       Тем временем Чан раскрутил бутылку, которая остановилась на Хёнджине. Феликс с особым раздражением фыркнул, чем собрал на себе удивленные взгляды других. “Надо мной что, кто-то издевается! И почему эта сраная бутылка не могла остановиться на нем, когда я её раскручивал? Столько всего, о чем я хочу спросить…”. Пьяный Феликс забыл, что его планам ни в одной из возможных реальностей не суждено было сбыться, так как и Минхо, и Хёнджин, за всю игру ни разу не выбрали “правду”. Они катались в грязи, ели намешанную гадость, называемую “особым блюдом” у других участников с рук, исполняли желания и позорились, когда было нужно, но все равно предпочитали выбирать “действие”. Хёнджин, как видно, решил до конца придерживаться этой тактики, что порядком выбесило Чана, которому уже надоело придумывать глупые задания. От алкоголя и позднего времени его тело обмякло и мозг соображал хуже обычного, выдумывать что-то интересное и веселое было лень, как и вообще совершать какие-либо телодвижения, поэтому, когда Хёнджин в очередной раз произнес “действие”, Чан поджал губы.       - Действие, так действие. Хёнджин, расскажи о своей девушке.       Хёнджин усмехнулся.       - Тебе пора проверить ушки. Я выбрал “действие”, хён.       - Да, это и есть твое “действие”, которое я тебе загадал. Я же не прошу раскрывать ее секреты или описывать в подробностях ваши постельные приключения. Просто расскажи о ней.       - Так не пойдет, - Хёнджин решительно помотал головой, смотря в упор на Чана. - Рассказать - это, по сути, сказать “правду”, а я этого не выбирал.       - Рассказать - это открыть рот и говорить, а это является действием, - парировал Чан. - И ты обязан его выполнить.       Хёнджин сжал челюсти.       - Такие правила оговариваются заранее, и я на них не соглашался. Ты пытаешься притянуть за уши удобные для тебя тонкости, или просто держишь меня за идиота.       - Да ладно тебе, ну мне правда интересно, что это за дама, что смогла охомутать нашего принца! Я не припомню, чтобы до этого ты вообще проявлял интерес к девушкам, не в обиду тебе, конечно. А теперь ходишь с такой милашкой и даже слова не проронил про неё. Неужели тебе действительно так жалко рассказать своим друзьям о девушке, которую ты любишь?       На этих словах Феликс вздрогнул. Последнее, чего ему хотелось прямо сейчас, это слушать о том, как парень его мечты влюбленно проводит время с кем-то другим. Ему была противна одна мысль о том, что Хёнджин с нежностью дотрагивается до кого-то другого, зарывается в чужие волосы, вдыхает и наслаждается запахом чужого тела, целует чьи-то губы, а не его, Феликса… Представлять себе что-то большее, чем поцелуй Хёнджина с Чэрён, мозг Феликса просто отказывался, ставя барьер на этой прямой фантазий, как будто защищая от неизбежной тянущей боли, что находится за ним. Феликс мог часами напролет фантазировать о Хёнджине, о его теле во всех мельчайших подробностях, пытаться угадать, какой он на вкус, как его язык ощущается во рту, а руки - на паху, но стоило в этой формуле экстаза заменить Феликса на кого-то другого, и мысли переносили его на десятый круг ада. Ему и правда было бы интересно узнать, как началась история Хёнджина и Черён, но он предпочел бы услышать её от самого Хёнджина уже после расставания с девушкой, когда они вдвоем лежали бы в теплой постели, а Хван со смехом рассказывал бы, какой он был дурак, что вообще решил вступить в эти недоотношения. Феликс понимал, что хочет слишком много. Знал он также о негласном правиле жизни: чем больше ты о чем-то думаешь, тем меньше вероятность того, что это произойдет. Ты в самых ярких красках можешь расписывать у себя в голове ситуацию, смакуя ее, пробуя на языке, предвкушая сладость приятных эмоций, получая удовольствие от своих выдумок, но знай: в тот самый момент, когда мысль остановится и ты заснешь с улыбкой на губах, все твои мечты разлетятся пеплом по ночному небу и никогда не станут явью.       Сейчас это была слишком сложная логическая цепочка для Феликса, и он просто ждал, когда Чан заткнется и даст Хёнджину нормальное задание. Он и не заметил, как в спор этих двоих подключились и другие, обсуждая и обговаривая новые правила игры. Феликс поднапряг свое тело и прислушался к разговору.       - Окей, допустим, я согласен, что “рассказать” что-то не может являться действием, - Минхо и Джисон, с самым серьезным видом, кивнули. Как видно, Чану пришлось отступить под натиском большинства. - А если я загадаю “действие” при котором выполняющий будет просто сидеть и ничего не делать, но ему придется терпеть то, что с ним делают другие - это считается за “действие”?       Хёнджин напрягся и хотел было возразить, но его перебил слаженный хор остальных, согласных с тем, что это будет “действием”.       - Отлично! - Чан хлопнул в ладоши и потер руки, - тогда, Хёнджин, я хочу, чтобы ты сидел спокойно и… - он ненадолго отошел и вернулся с собранным Чонином букетом полевых цветов, - …не мешал Феликсу делать тебе прическу, как у Рапунцель!       - Чего? - встрепенулся ненадолго протрезвевший Феликс, - я-то тут при чем?       - Мне слишком лень делать это самому, но Хёнджин отрастил такие шикарные волосы, что мне бы очень хотелось на это посмотреть. Я мог бы попросить кого-то другого, но Чонина я не отдам, - он приобнял младшего и прижал к себе, - мне его жалко, а Хёнджин его точно сожрет. Хотя, может, Минхо сможет заменить те-       - Я сам, - неожиданно для себя самого Феликс подскочил, вырвал из рук Чана букетик и направился к Хёнджину, стараясь не смотреть на него.       Хёнджин сидел неподвижно, как статуя. Он сопровождал каждый шаг Феликса взглядом, пока тот не зашел ему за спину. Разложив цветы на бревне возле Хвана, Феликс замедлился, не решаясь дотронуться до волос блондина.       - Ты не против? - полушепотом спросил он.       Хёнджин только пожал плечами.       - Это задание. Мои желания тут не учитываются.       Тон был настолько холодным, что Феликс чувствовал себя так, как будто его окатили ледяной водой. “Мог бы быть и помягче”, - с досадой подумал он, перебирая мягкие светлые волосы в руках. Он взял небольшую прядь с затылка и начал аккуратно оплетать ее вокруг тоненького стебелька. Сердце бешено колотилось. Он не был так близко к Хёнджину уже черт знает сколько времени, и больше всего на свете ему хотелось сейчас обнять парня, зарыться лицом в его отросшие волосы и вдыхать его запах. Но для него это была непозволительная роскошь. Продолжая двигаться от одной части головы к другой, он воссоздавал цветочную корону на голове перед собой, все больше увлекаясь процессом. На них уже скоро перестали обращать внимание: Джисон принес из дома гитару, и в воздухе разлилась приятная мелодия, как нельзя кстати подходящая под треск костра. Чонин начал тихо подпевать знакомому тексту, вскоре к нему присоединился и Чан. Минхо завороженно смотрел на пальцы, мастерски перебирающие струны, не выдавая ни одной ложной ноты. Феликс засмотрелся на картину перед собой, машинально поглаживая прядку волос, которую держал между пальцев. Он заметил, что Хёнджин расслабился и опустил напряженные плечи. Жаль, Феликс не может видеть его лицо. В полумраке темной ночи блики костра отражались от передней части прически Хёнджина, окрашивая его волосы в замысловатый цвет, похожий на сияние звезд на ночном небе. А может, Феликсу это только казалось: от большого количества выпитого алкоголя он не мог соображать здраво, все окружающее казалось ему каким-то магическим, волшебной картиной, в которую ему посчастливилось быть втянутым из его серой жизни. Хёнджин слегка повернул голову:       - Чего застыл? - Его голос звучал тихо, будто он боялся побеспокоить Феликса, разбудить его.       - А, - Феликс взял себя в руки, вплетая очередной цветок. - Прости.       Он бросил взгляд на профиль Хёнджина, скрытый за волосами. Может, Феликсу и показалось, но в тот момент он готов был поклясться, что до того, как Хёнджин повернулся обратно, на его губах мелькнула еле заметная улыбка. Вдохновленный этой мыслью, Феликс продолжил копошиться в волосах молчаливого парня. Дойдя до левой стороны, он убрал локон из-за уха Хёнджина, случайно коснувшись кончиками пальцев его щеки.       - Прости, - быстро извинился Феликс. Хёнджин ничего не ответил, только через какое-то время дотронулся своей рукой до места, где еще недавно были пальцы Феликса. Тот сглотнул вязкий ком. Любой алкоголь мира не больше, чем просто вода, по сравнению с Хёнджином. Ему хотелось растянуть этот момент навечно, замедлить падение песчаных крупинок времени, остаться в этом моменте до конца существования мира. Тем не менее, на желания Феликса жестокой реальности было плевать.       - Ого, Хёнджин-хён! Тебе очень идет! - Джисон взял перерыв от игры на гитаре, и внимание Чонина привлек новый образ Хёнджина.       - Действительно, Феликс, тебе надо заняться этим профессионально. Может, и мне прическу как-нибудь сделаешь? Только что-нибудь покруче, в моем стиле! - Джисон довольно ухмылялся, рукой подзывая Феликса к себе. Нехотя, Ли поплелся на свое место, усаживаясь рядом с другом, который сразу же его приобнял.       Феликс глянул на Хёнджина. Тот уже о чем-то тихо разговаривал с Минхо, что давало Феликсу еще больше возможностей незаметно любоваться своей пассией. Разноцветные всплески лепестков в волосах Хёнджина еще сильнее делали его похожим на принца. Бледная кожа сияла в лунном свете, из-за чего розовые губы выделялись особенно аппетитно на остром лице. От созерцания прекрасного его оторвал Джисон, протягивая очередной стакан. Хёнджин крутанул бутылку. Игра продолжилась.       Феликс уже отчетливо ощущал, что засыпает. Он пропускал мимо ушей все, что происходило вокруг, не следил за игрой, ему было все равно, кто что делает то тех пор, пока его не отвлекали. Он прикрывал глаза, окунаясь в грезы воспоминаний о прикосновениях к волосам Хёнджина, тепло которых согревало его холодные пальцы. Окончательно уснуть ему не давал Джисон, который все время к нему обращался, громко смеялся в ухо и щекотал, когда удавалась такая возможность. Несколько раз Феликсу казалось, что он ловил обжигающий холодом взгляд напротив, но как только ему удавалось сфокусировать зрение, ни Минхо, ни Хёнджин не смотрели в его сторону. Допив очередной стакан, Феликс вглядывался в плавающие перед глазами предметы. Он не хотел идти спать, не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась, ему нужно было как можно дольше остаться здесь, на этом месте, в компании Хёнджина. Он старался максимально цепко ухватиться за эту возможность, ускользающую сквозь пальцы в пьяном дурмане, ведь завтра утром ему придется возвращаться в обычную жизнь, в которой не найдется ни одного повода для их общения.       Внезапный выкрик справа от него заставил Феликса вздрогнуть и открыть глаза. Он не понял, что так взбудоражило Джисона, пока не проследил за его взглядом. Лежавшая на полу пустая стеклянная бутылка указывала ровно на Хана. Хоть Феликс и не знал наверняка, кто является ведущим, догадаться было несложно: Джисон с выжиданием и вызовом смотрел на Минхо.       - Правда или действие? - ровный голос Минхо в совокупности с бесстрастным лицом создавали напряжение, сгущающееся с каждой секундой.       - Действие, - спустя мгновение заминки произнес Джисон. Наверняка он не хотел выбирать “правду” памятуя о странном и высосанном из пальца опроса для Феликса. Или выбрал “действие” назло Минхо, который за всю игру не ответил ни на один вопрос. В любом случае, вид у него был воинственный, как будто он собирался отстаивать свою честь.       Минхо усмехнулся.       - В таком случае, - он скрестил руки в замок и положил на них свой подбородок, - я хочу, чтобы ты поцеловал Ли Феликса.       Феликс решил, что ему послышалось. Он поднял заплывшие глаза на Минхо, который сверлил взглядом его соседа.       - Че-чего? - с виду Джисон явно был выбит из колеи. Он нахмурился и, размахивая руками, повысил голос с четкими выразительными нотами возмущения. - Что за бред ты удумал? Зачем мне целовать Феликса?!       - Потому что я так сказал. Ты обязан выполнить мое действие.       - Да ты, ты просто гребаный извращенец!       - А что, - Минхо прищурился, но голос его оставался эталоном спокойствия, - так сложно поцеловать Феликса? Он же такой симпатяжка, явно в твоем вкусе. Или ты испугался, потому что он парень?       Минхо знал, куда стоит надавить, чтобы заставить Джисона действовать. Брать буйного парня, который только и делает, что рвется доказать всем свое превосходство, на “слабо” - беспроигрышный вариант. Таким образом ты заставляешь человека делать то, что хочется тебе, а он в то время считает, что это было его желанием, доказать всем, что он достаточно смел, чтобы сотворить очередную глупость. Вот и сейчас, задетый искусно брошенными словами, Джисон решительно встал и повернулся к Феликсу. Тот не совсем отдавал себе отчет в том, что сейчас произойдет. Он слышал, что Джисон должен поцеловать его, но сама идея этого показалась ему такой бредовой, что он списал её на жидкий полусон алкогольного недоразумения. Джисон осторожно приближался, нависая над ничего не понимающим Феликсом сверху. Феликс окинул взглядом всех присутствующих. Насколько он мог судить, Чан и Чонин, затаив дыхание, следили за всем происходящим - они напряглись словно пружины, ожидая какой-то бурной деятельности. Минхо, все в той же позе, не моргая, следил за каждым движением Джисона, который уже начал наклоняться и протягивать руки к обездвиженной случайной жертве. Самого Феликса, как видно, никто о его желаниях спрашивать не собирался - его просто поставили перед фактом, не удосужившись даже поинтересоваться его мнением. Парень напрягся. Глубины сознания подсказывали ему, что еще несколько секунд и произойдет что-то ненормальное, но он был слишком пьян, чтобы сопротивляться. Слегка повернув голову, он посмотрел на Хёнджина. Тот продолжал внимательно наблюдать за Джисоном, словно пытаясь разглядеть того насквозь. Ему было все равно, как поведет себя Феликс. Почувствовав укол досады, Ли перестал сопротивляться. Что ж, безразличие Хёнджина было сейчас только на руку. Он слегка откинулся назад, и сквозь полуприкрытые веки, из-под ресниц, смотрел прямо на блондина. Если уж ему и суждено поцеловаться сегодня с кем-то, то он выжмет из этого максимум. Прекрасное лицо его тайных мечтаний прямо напротив, стоит лишь чуть-чуть подключить воображение, и вот уже к губам Феликса прикасаются губы Хван Хёнджина. А обманывать самого себя, выдумывать иллюзии, принимать их практически за реальность - это Феликс умел лучше, чем кто-либо другой. В его фантазиях он сейчас украдет поцелуй Хёнджина, а что произойдет в реальности, на глазах у всех друзей, его мало волновало.       Затаив дыхание и слегка подавшись вперед, Феликс незаметно разглядывал Хёнджина, который упорно продолжал игнорировать его существование. Вот сейчас… Сейчас… Ещё чуть-чуть… Он не отрывал взгляд от пухлых губ парня, представляя их на своих, и едва сдерживал стон, пока неожиданно, прекрасную картину лица Хёнджина в бликах костра на фоне звездного неба не заслонило неожиданно резко приблизившееся лицо Джисона. Феликс инстинктивно отклонился назад, перед глазами все поплыло, а откуда-то изнутри подкатило неотвратимое чувство, которое он успешно подавлял уже несколько часов. Скрученное от спазмов тело наклонилось в сторону, Феликса несколько раз вырвало, переполненный желудок стал опустошенным, после чего уставший разум окончательно отключился, оставляя бессознательное тело лежать на холодной земле.