I knew you.

      Извергнув из своего желудка содержимое всего вечера, Феликс, с закрытыми глазами и, очевидно, без сознания, повалился на траву. Джисон, который секунду назад намеревался впиться поцелуем в своего милого принца, с нескрываемой гримасой отвращения, отпрыгнул назад, однако в следующее же мгновение с беспокойством кинулся к другу. Чонин, и сам едва державшийся на ногах, выглядывал из-за плеча Хана. По позеленевшему лицу младшего было понятно, что он еле сдерживается, чтобы не повторить выступление Ликса. Отойдя в сторону, он отвернулся и начал глубоко дышать. Чан вскочил со своего места и ринулся в дом, очевидно, за чистыми полотенцами. Все это произошло за считанные доли секунды, никто не успел ничего понять, но инстинкты, разносящие из затуманенного мозга нервные импульсы по всему телу, подсказывали, что надо делать.       Джисон склонился над отрубившимся Феликсом, вглядываясь в его лицо:       - Ликс?! Ликс, ты как? Да чтоб тебя… Ликс!.. - он нагнулся ниже, собираясь схватить Феликса за плечи, однако неожиданно выросшая перед ним тень вцепилась в запястье темноволосого парня, не давая дотронуться до своей цели. Хёнджин стоял перед Джисоном и крепко держал его руки, всем своим видом показывая твердое намерение не дать тому прикоснуться к отключившемуся Феликсу.       - Ты че делаешь? Отпусти меня! - Джисон дернулся, пытаясь вырваться из цепкой хватки длинных пальцев, но Хёнджин не отпускал. Хан яростно сверкнул глазами. - Не видишь, что ему плохо?       - Вижу, а ещё я видел, что ему стало плохо из-за тебя. Отойди, - Хёнджин крепче сжал руку Джисона, отчего тот скривился в лице и всосал воздух сквозь крепко сжатые зубы. Сдаваться, тем не менее, он не собирался. Злость от скотского поведения Минхо, алкоголь, разжигающий и так горячую кровь до немыслимых температур, и лицо Хёнджина, так и напрашивающееся на кулаки, поддразнивали и до того заведенного парня еще сильней. Он резко приблизился к Хвану, и теперь их лица отделяли каких-то жалких пять сантиметров.       - Ты двуличная мразь, кинул Феликса в самый худший момент его жизни и даже ни разу не поговорил с ним за все это время, а теперь пытаешься строить из себя героя? Ты всерьез думаешь, что после всего я позволю тебе указывать, что мне делать с моим другом?       - Так ты считаешь себя лучше меня? Разве не ты минуту назад собирался поцеловать пьяного человека без его согласия? - Хёнджин тоже начал злиться, он сжал запястья Джисона еще сильнее и оттолкнул его, всем телом загораживая Феликса. - Или это для тебя в порядке вещей? Что еще ты делал с Феликсом без его ведома?       - Ты совсем больной, че ты несешь? - Джисон покраснел и сжал кулаки, направляя тело в сторону блондина, но тут ему на плечо легла тяжелая рука Чана.       - Не надо, - тихо сказал старший. - Джисон, мне нужна твоя помощь, пойдем, - и он потянул разгневанного парня к себе.       Хан явно был от этого не в восторге, однако пошел за Чаном, по пути продолжая оглядываться на Феликса.       Минхо наблюдал за разгорающимся спектаклем со своего места. Он был единственным, кто ничего не предпринял, а только продолжал следить за каждым участником с пристальным вниманием, делал пометки у себя в голове и пытался по кусочкам сложить мозаику взаимоотношений людей. За все время он уже порядком устал сопротивляться, поэтому признался самому себе, что больше всех остальных его интересует Джисон. Весь год Минхо пытался держаться подальше от этого чёрта, не давая себе повода общаться с ним, хоть сам и понимал, что Джисон, наверняка, много о чем хотел бы его спросить. Однако произошедшего не изменить, да и сам Хан не тянулся к нему, обходя стороной, фыркая и неодобрительно косясь на него с Хёнджином каждый раз, как те оказывались в его поле зрения, стараясь увести Феликса подальше. Сложить два плюс два было просто. Вероятнее всего, Феликс поведал ему об их разговоре на ночевке Хвана. Минхо корил себя за слабость, за то, что позволил себе довериться кому-то, и теперь приходится пожинать горькие плоды своей ошибки. Сразу после той вечеринки больше года назад, с которой они с Хёнджином ушли вместе, что-то для себя осознавшие, он поклялся, что забудет Джисона, выкинет его из головы и продолжит жить свою размеренную жизнь как ни в чем не бывало. Однако чем больше он старался не думать о бывшем соседе по парте, тем чаще его образ непреднамеренно возникал в голове. Не помогало и то, что они учились в одном классе. Это как с курением: ты всерьез решил завязать и не покупать убивающий тебя поганый дым, но повсюду висят социальные плакаты, пропагандирующие вред никотиновой зависимости с перечеркнутым красным крестом сигаретой, и от одного ее вида тебя сразу бросает в омут воспоминаний о том, как ты на самом деле любишь затягиваться горьким табаком. Все равно что заядлый курильщик проходит мимо дымящей компании - одного запаха достаточно, чтобы забыть все и броситься в ближайший ларек, спонсируя свой рак легких. Примерно так и ощущал себя Минхо, приходя каждый день в школу. Он видел силуэт Джисона в тени деревьев на школьном дворе, слышал его заливистый смех в столовой, чувствовал аромат его одеколона в коридоре. И, конечно, находился с ним в одном классе на уроках. Последняя парта предоставляла ему отличный обзор на темный затылок с взъерошенными волосами, которые Хан, так безрезультатно, регулярно пытался пригладить рукой, как будто выполняя какой-то ритуал. Все попытки не думать о том вечере в комнате Джисона превращались в очередное перебирание в голове малейших деталей их столкновения. Горячее дыхание, крепкие пальцы на плечах, плотно прижатые бедра и слегка приоткрытые губы. “Хочешь поцеловать меня?”. Что было бы, если бы Минхо тогда поддался ему? Думать об этом было слишком поздно, к тому же, до жути мучительно. Минхо впервые в жизни понял, что значит быть влюбленным. Внезапно все глупые фильмы и книги, описывающие романтику парочек, перестали казаться такими уж глупыми; в терзаниях главных героев Минхо с неудовольствием находил себя. Он стал читать гораздо больше классической литературы, пытаясь подцепить из историй выдуманных людей зацепки, как забыть человека, или наоборот, как выйти из сложившегося в его жизни кризиса, однако единственным, что связывало его с лирическими героями, были душевные терзания от неразделенной любви.       Приглашение Чана на день рождения он воспринял как возможность пристальней изучить Джисона в нестандартной обстановке, увидеть его минусы и понять, что в нем с самого начала не было ничего особенного. Что на его месте мог бы быть кто угодно другой. Минхо надеялся разочароваться в Хане настолько, что пелена влюбленности спадет с его глаз, и он сможет вдохнуть полной грудью.       План начал трещать по швам с самого начала: при появлении Джисона сердце предательски ёкнуло, заставив его обладателя отвернуться и продолжить бессвязный диалог с Хёнджином, чтобы хоть как-то отвлечься и скрыть собственное смущение. Весь вечер Минхо игнорировал Джисона как только мог, сам не понимая, почему. Он не заговаривал с ним, да и сам парень не обращал на Минхо ни малейшего внимания, что только больше злило и подливало масло в огонь. С увеличением концентрации алкоголя в организме усиливалось и внимание Хо к мелочам, особенно к поведению объекта изучения рядом с Феликсом. Минхо никак не мог выкинуть ощущение, что эти двое стали намного ближе с последнего раза, когда они общались, и это наблюдение разжигало адское пламя изнутри, кололо раскаленными вилами, заставляло яростно ревновать и беситься от одной только улыбки веснушчатого, обращенной к Хану. По правде говоря, Минхо все еще не мог напрочь выкинуть прошлое хорошее отношение к Феликсу, и все же холодный рассудок подсказывал, что действия человека говорят о нём гораздо красноречивее, чем ложное поверхностное впечатление, которое упорно пытались выдать за истину. Обида и нефильтрованная злоба проросли крепкими корнями в его сердце, окрашивая его окружение в темные тона. Когда началась игра, он сразу решил для себя во чтобы то ни стало сделать этим двоим как можно больнее, заставить их почувствовать себя дураками, ощутить хоть частичку того, что ощущал сам Минхо на протяжении года. Он чувствовал себя преданным, обманутым людьми, которых он начал считать друзьями, а алкоголь только усиливал эти эмоции, возводя их в абсолют.       Минхо перевел взгляд на Хёнджина, который склонился над отрубившимся телом. Тот аккуратно убирал прилипшие к потному лбу волосы Феликса, переложив его голову себе на руки и, подхватив, как будто тот был совсем невесомым, понес того в дом. Старший Ли закатил глаза. Как бы его друг не пытался играть в ледяного принца, свою ахиллесову пяту он слишком часто выставлял напоказ. По крайней мере, наедине с Минхо. Он поражался, как быстро холодность и раздражение Хвана по отношению к его бывшему лучшему другу сменялись какой-то грустной нежностью, когда он думал, что его никто не видит. Возможно, этого и не заметил бы ненаметанный глаз обычного человека, но Минхо всегда мог остро чувствовать малейшие изменения в настроении окружающих. В такие моменты для него менялась сама атмосфера вокруг: одни запахи заменялись другими, воздух вокруг человека становился более терпким или душным, даже освещенность, казалось, сама по себе подстраивалась под настроение личности, сгущая или осветляя краски. Вот и сейчас Минхо наблюдал за тем, как жестокая призрачность Хёнджина отступила от его образа, сменяясь теплыми невидимыми лучами, направленными на парня в его руках. Минхо до сих пор не мог бы точно ответить, какие чувства Хван на самом деле испытывал к Феликсу. После произошедшего год назад они часто проводили время вместе, но бурлящей во всех негативных ключах темы старались не касаться. Каждый оставался закрыт и молчалив в своих чувствах, предпочитая заколачивать свое сердце крепкими досками, закрывать его на тысячи замков, чтобы никто не мог даже на десять метров подобраться к истинным сантиментам, трепещущим, как птица в тесной клетке. И Хёнджин, и Минхо понимали, что чувствуют одинаковый спектр эмоций, наверное, из-за этого слова казались им излишними. Они оба оказались в ловушке своих чувств, но, по всей видимости, чувства были совсем разные. Если Минхо боролся с желанием растоптать и уничтожить Джисона в своем сердце, нанеся ему непоправимые душевные раны, а может и пару физических, то Хёнджин и слушать не мог о том, что что-то может навредить Феликсу. Одна только мысль об этом или вскользь упомянутое предложение, неверно услышанное в пределах школы - и Хёнджин превращался в свирепую машину по выкручиванию конечностей каждому, у кого хватило глупости сказать что-то плохое о его, вроде как бывшем, близком человеке. Наверное тяжело в один момент лишиться друга всей жизни, тем более быть преданным им, но если Минхо подтолкнуло это бы к оглушающей ненависти и жажде мести, Хёнджин, похоже, все еще хранил в себе трепетные воспоминания о теплой дружбе, и это оставило на нем след, заставляющий подсознательно оберегать Феликса, делающий невозможным любые попытки намеренно причинить тому боль.       “Иронично…”, - думал про себя Минхо, наблюдая за очередным всплеском бурных эмоций Хвана, - “...что он сам не замечает, что своей отчужденностью делает Феликсу гораздо хуже, чем кто-либо мог бы физически”. Однако обвинять в этом друга он не мог. Его вообще ставил в тупик тот факт, что Хёнджин еще способен испытывать какие-то теплые чувства по отношению к Феликсу. Даже Джисона, который, по сути-то, никак к Минхо и не относился, - как бы старший ни желал обратного - он хотел удушить своими же руками (а ещё лучше - поцелуями, но эту мысль он старательно отбрасывал в дальний угол), а уж от Феликса, будь это его дело, и мокрого места бы не оставил. Ли по началу ни раз подумывал преподнести тому какой-нибудь урок, который заставил бы мелкого навсегда запомнить свои ошибки, но в таком случае пришлось бы связываться с Хёнджином, а в данном контексте это себе дороже. Так что Минхо оставил эту затею и, чтобы не забивать себе голову, переключился на другое дело, которое, как нельзя кстати, подкинул ему Хван.       Проследовав в дом, он услышал шум воды, доносящийся из ванной на первом этаже. Заглянув туда он, как и ожидал, обнаружил Хёнджина, стоящего на коленях, мокрым полотенцем протирающего лицо Феликса. Убедившись, что младший все еще без сознания, Минхо закрыл за собой дверь и оперся спиной о холодный белый кафель, скрещивая руки на груди.       - Твои обвинения были неразумны. Мы не знаем, что тогда произошло на самом деле.       Хёнджин посмотрел на него из-за плеча и продолжил отмывать Феликса, на этот раз стягивая с него худи, чтобы застирать пятна от рвотных масс.       - Хотел посмотреть на его реакцию. Именно потому, что мы не знаем, глупо было бы исключать любую возможность.       - И все же, вероятность того, что все было обоюдно, выше…       - А сейчас тоже все было обоюдно? - Хёнджин несколько повысил голос, но продолжил тише, чтобы не быть услышанным нежелательными ушами. - Он собирался поцеловать его, хотя даже такому идиоту должно было быть понятно, что Ликс не в том состоянии, чтобы отреагировать хоть как-то.       - “Ликс”, значит, - усмехнулся Хо, полностью игнорируя предупреждающий взгляд Хвана исподлобья. - И все же хоть как-то он отреагировал, -он многозначительно посмотрел на испорченное мокрое худи, не без садистского удовольствия вспоминая, как его обладателя выворачивало наизнанку. - Возможно, Феликс и не хотел бы давать отпор. Что если поцелуи входят в обыденный порядок вещей для них, поэтому он с такой легкостью согласился это выполнить?       - Теперь ты его выгораживаешь? Разве не по твоей подачке он вообще должен был это делать? Как будто тебе самому приятно было бы на это смотреть.       Хёнджин прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнего. Несмотря на то, что они с Минхо общались чаще, это все еще не делало их настолько близкими, чтобы открыто делиться своими переживаниями. Минхо предполагал, что Хёнджин, скорее всего, мог догадываться о его истинных чувствах к Джисону, однако им обоим хватало такта не заговаривать об этом. Минхо благоразумно предпочел пропустить намек мимо ушей.       - Не тебе же одному играться с ними.       Сегодня ему доставило особое удовольствие следить за тем, как Хана повергли в прах во время игры в бадминтон, как его унизили, когда он полностью был уверен в своей победе, однако странное чувство насыщения быстро сменилось ревностью от того, что сделал это Хёнджин, а не сам Минхо. За возможность ощутить раздражение и злость Джисона по отношению к собственной скромной персоне он готов был на многое, а к концу вечера желание раздразнить жизнерадостного пёсика достигло апогея. Как только представилась такая возможность в виде загаданного “действия”, Минхо уже не мог отпустить её, да и не особо-то желал. Мнимое наслаждение от шанса поставить Джисона в неловкое положение, посмотреть, как он попытается выкрутиться, пересилило желание сохранения своего ментального здоровья от наблюдения за поцелуем человека, в которого он безрассудно влюблен, с кем-то другим.       - К тому же, мне было любопытно, как они оба отреагируют. Думаю, тебя тоже это заинтересовало, - Минхо склонил голову на бок. - Все-таки было похоже, что Феликс был не против. Такой мечтательный взгляд, и эти приоткрытые губы…       Это было произнесено специально. Теперь ему было интересно посмотреть на реакцию Хёнджина. Тот не мог не заметить, с каким блаженным видом сидел Феликс, ожидая своего поцелуя. Он явно понимал, что сейчас произойдет, и не спешил это остановить, от неминуемого его спасла только реакция организма, предотвратившая алкогольное отравление. Хёнджин на секунду напрягся, всего на секунду, после чего продолжил смывать мыло с рук. Оба парня знали, что наверняка разобраться в ситуации годовалой давности можно только одним способом: напрямую спросить у своих бывших друзей. Но так же они знали, что никогда этого не сделают, предпочитая путь уловок, догадок и тайного наблюдения.       Выключив воду, Хёнджин повернулся к Минхо.       - Он пьян. В таком состоянии его надо держать подальше от Джисона. А то кто знает, что он еще выкинет, - он многозначительно посмотрел на друга и начал развешивать мокрую одежду на полотенцесушитель.       Минхо загадочно хмыкнул и поспешил удалиться из ванной комнаты. Из другого конца коридора его сразу заприметил Чан.       - Минхо! Нужна твоя помощь, - он подбежал к внимательно слушающему парню и неловко потер затылок. - Э-э-э, похоже, Чонину тоже не очень хорошо. Он вырубился на диване. Чёрт, именно этого я и боялся, так и знал, что нужно брать меньше алкашки. Как я объясню их родителям, почему их дети вернулись домой в таком виде?       - Хён, даже если бы ты не купил алкоголь вообще, они все равно нашли бы способ нажраться, - Минхо положил руку на плечо нервничающего именинника и сжал его, пытаясь подбодрить. - Ведешь себя так, будто это твои дети. О нет, подростки напились на вечеринке - да такое происходит каждый день, в этом нет ничего криминального. Вспомни себя в их годы. Не случись это здесь, случилось бы где-нибудь в другом месте, где за ними никто не стал бы следить, а так они, может, начнут понимать свою меру, - Чан подуспокоился и благодарно улыбнулся другу. - Так с чем тебе надо помочь?       - Ах да, насчет этого… Из-за того, что вы четверо должны спать на полу, нам не хватает двух матрасов. Они должны быть в сарае. Я бы и сам сходил, но со всей этой историей с Феликсом и Чонином… Я предпочел бы последить за ними, понимаешь?       Минхо утвердительно кивнул.       - Не переживай, я принесу все необходимое. Занимайся своими делами.       Еще раз похлопав старшего по плечу, Минхо вышел на прохладный воздух и, вдохнув полной грудью, чтобы скинуть с себя духоту ванной комнаты, направился к сараю. Дверь в небольшое строение была приоткрыта, он дернул за ручку, чтобы открыть ее полностью, но та не поддалась. Опустив взгляд вниз, парень обнаружил небольшой камень, который мешал полному открытию прохода - наверное, Чан оставил проветриваться, чтобы мало посещаемое помещение не заплесневело от влажности. Откинув ненужный булыжник подальше в траву, Минхо распахнул дверь и шагнул в темноту. Тонкая полоса света, исходящая от луны и освещаемого дома, мигом угасла, сопровождаемая хлопком закрываемой двери.       - Эй! - тут же послышался чей-то голос из недр комнаты. - Кто это сделал?       Минхо вздрогнул от неожиданности. Встретить здесь компанию, тем более такую, не входило в его планы. Послышалось какое-то движение, стук и грохот падающих неопознанных предметов в сопровождении потока матов. Джисон явно обо что-то ударился.       - Блять, какой умник закрыл дверь, а?       - Я не мог пройти, - сохраняя спокойствие, ответил Минхо. - Мог бы включить свет, было бы эффективнее.       Все шорохи на мгновение стихли, после чего раздались приближающиеся шаги.       - А, Минхо, - недовольно произнес Джисон, который стоял уже рядом, однако в кромешной темноте его невозможно было разглядеть. - Спасибо за гениальный совет, вот только лампочка тут перегорела уже хрен знает как давно. Что ты вообще тут забыл?       - Чан попросил принести маты, - спокойно ответил Минхо, нащупывая на стене рядом выключатель и пару раз его щелкнув. Бесполезно. - Не знал, что ты тоже здесь.       - Решил убрать на место бадминтонные ракетки, - нехотя ответил Джисон, - можешь не напрягаться, это не поможет, я имею в виду выключатель. Чан не предупреждал тебя?       - Нет, - коротко ответил Минхо, вглядываясь в темноту. Глаза уже начали привыкать к отсутствию света, и на черном фоне вырисовывался силуэт стоящего рядом парня.       - Блять, а ты думал, что камень просто так подпирает дверь? Я специально его подставил, чтобы хоть что-то тут увидеть, - Джисон недовольно подошел к Минхо, пытаясь обойти его, чтобы открыть путь на выход. - Не стой столбом, открой дверь. Я все равно уже закончил.       Минхо развернулся и толкнул деревянную панель, однако та не поддалась. Он приложил чуть больше усилий - казалось, что дверь закрыл на замок кто-то снаружи.       - Отойди, - резко вскрикнул Хан, отталкивая Минхо и упираясь в дверь руками. - Черт! - он начали пинать крепко сколоченные доски ногой, однако это было так же, как пытаться разрушить кирпичный домик дуновением воздуха.       Теперь уже оба парня пытались приложить все силы, но бесполезно - дверь не поддалась ни на миллиметр.       - Что за… Ты запер её? - в голосе Джисона звучало явное обвинение.       - Каким бы образом я это сделал? Я даже не знал, что тут есть замок.       - Тогда какого хрена она не открывается?       Джисон предпринял еще пару попыток, напрягая все свои мускулы, и всё же все усилия были напрасны.       - Думаю, её заклинило. Подвинься, - Минхо рукой отодвинул Джисона в сторону и присел на корточки, осматривая скважину чуть ниже дверной ручки. - Похоже, мы тут застряли.       Джисон фыркнул.       - Вот уж последнее, чего мне сегодня бы хотелось, - он подошел к двери и начал колотить по ней кулаками. - Эй! Чан! Слышишь меня? Я тут заперт с психопатом, выпусти меня! - ещё пару ударов и в ход пошли ноги. - Хён! Эй!       - Без толку, - констатировал факт Минхо. - Он сейчас в доме, слишком занят Феликсом и Чонином и вряд ли тебя услышит.       Даже сквозь беспросветную мглу Минхо уловил, как гневно блеснули глаза Джисона.       - И что ты предлагаешь? Просто сидеть и ждать, пока нас хватятся?       - Либо так, либо можем поискать инструменты. Ты нигде не натыкался на отвертку или что-то типа такого?       - По-твоему, я за несколько минут успел изучить содержимое всего этого хлама?       - Если нет, то придется это сделать. Я тоже не в восторге от этой ситуации, знаешь ли.       Минхо поднялся и на ощупь пошел вдоль рядов металлических стеллажей, заставленных коробками. Джисон с неохотой последовал за ним. Хватило и нескольких минут, чтобы понять, что этот план более чем неосуществим. В коробках лежали тысячи мелочей и приспособлений на все случаи жизни, однако в такой темноте не оставалось никакой надежды найти хоть что-то мало-мальски нужное. Глаза уже немного адаптировались к отсутствию света, и теперь он мог явственно различать лицо Джисона на фоне серых стен. Тот пребывал в состоянии какой-то злости, которую, как чувствовал Минхо, он вот-вот начнет выплескивать как яд, по каплям добавляемый в стакан. Он не учел только то, что Джисон никогда не мелочится, поэтому тот не стал осторожничать, и сразу залпом вылил весь пузырек, произнеся:       - Если бы не твое идиотское задание, мы бы тут не оказались.       Минхо даже опешил на секунду. Какое это вообще имеет сейчас значение?       - Феликс бы не валялся сейчас без сознания, и Чан сразу бы заметил, что меня долго нет. Так что спасибо тебе за то, что ты решил поиграться со своими потаенными извращенными желаниями!       - Феликсу надо научиться следить за количеством потребляемого алкоголя. Тогда ему не пришлось бы выкидывать черт знает что, и он не подставил бы тем самым ни себя, ни тебя. Раз ты так переживаешь, то тебе стоило бы поговорить с ним на эту тему. Это ведь не первый раз, когда он так напивается?       - Как будто ты никогда в жизни не накидывался! - вспылил Джисон, и даже в темноте было заметно, как его щеки покраснели, что очень некстати показалось Минхо милым. - Возможно, если бы ты со своим дружком не вели себя как гребаные придурки, он бы не оказался в таком состоянии!       Минхо хмыкнул, продолжая перебирать очередную коробку.       - И что ты хочешь этим сказать? Каким таким образом я или Хёнджин повлияли на способность Феликса контролировать себя в усугубляющемся алкоголизме?       - О, только не надо строить из себя идиота, а то у тебя слишком хорошо получается! Как будто ты не знаешь, как хуево было Феликсу, когда Хёнджин начал страдать своей хуйней!       Тут уже вспылил Минхо. Его не сильно волновало, что там происходило у Феликса, но тот факт, что Джисон прикрывался им, чтобы оправдать свое собственное недовольство, просто выводило парня из себя.       - Вообще-то, не знаю! Если ему было так плохо и ужасно, как ты описываешь, и он места себе не находил и сидел страдал, - Минхо сделал писклявый голос, чтобы показать свое полное пренебрежение к чувствам описываемого человека, - то он бы захотел поговорить и обсудить, а не пустить все на самотек. А знаешь, почему он так сделал? - Ли выпустил коробку из рук, отчего та упала на пол с тихим стуком, поднимая в воздух клубы пыли и выбрасывая из себя несколько вещей, и подошел к Джисону чуть ли не вплотную, заглядывая ему в глаза. - Потому что он чувствует себя виноватым. Потому что он знает, что совершил, и с кем совершил, и это осознание пожирает любую попытку перешагнуть через собственную гордость и сделать то, что должен. Если он так дорожил дружбой с Хёнджином, что же мешало ему весь этот год поговорить и разъяснять “недопонимание”, а? Потому что не было никакого недопонимания - он облажался и теперь боится как-то это сгладить, ведь исправить ничего нельзя, и глубоко в душе он осознает, какой он кусок дерьма, не достойный ничего большего, чем жалкие ошметки общения с теми, кто недостаточно умен, чтобы его раскусить.       Ярость разгорелась в Минхо нешуточным огнем, он чувствовал её в ногах, которые сами принесли его к Джисону, в руках, которые непроизвольно сжались в кулаки, в голове, которая разрывалась от переполнявших его эмоций, и на языке, что все продолжал выливать обжигающие своей желчью слова, которые он так давно хотел кому-либо высказать, но никак не мог найти подходящего собеседника. И вот перед ним стоит Хан, причина всех его бессонных ночей и тучных мыслей, стоит и защищает человека, предавшего Минхо, когда он только начал доверять людям. Джисон, который сидел с ним за одной партой и донимал своим бесконечным трепом, тот самый Джисон, из-за которого Минхо вообще захотел с кем-то общаться, Джисон, которого больше всего на свете он хотел сейчас поцеловать, разодрав его губы в кровавое месиво, и оставить на теле синяки и шрамы, которые не пройдут еще долгое время. Джисон, который смотрел на Минхо так, как будто тот являлся источником всего мирского зла и который готов был вцепиться ему в глотку. Что он практически и сделал. Сжав зубы так крепко, что старший услышал их скрип, Джисон схватил Минхо за рубашку и хорошенько тряхнул, отчего их лбы ударились друг об друга. В глазах у Минхо потемнело, колени подкосились от неожиданной встряски, и, потеряв равновесие, он сильно плюхнулся на холодный бетонный пол, утягивая вцепившегося в него Джисона за собой.       Не успев прийти в себя, все еще с закрытыми глазами, он услышал у самого уха шепот, больше похожий на рык:       - Не смей… Не смей ещё хоть раз открывать свою пасть в сторону Феликса, или я-       - Или ты что? - Минхо открыл глаза, с трудом фокусируясь на лице, находящемся в паре миллиметров от него. Ноздри Хана широко раздувались, на висках проступили вены, челюсти все еще были сильно сжаты. До Минхо донесся слабый вкус парфюма, который Джисон наверняка нанес на себя ещё днём. Он вдохнул поглубже, заполняя запахом парня над собой все легкие, забирая вместе с желанным ароматом крупицы пыли, которые теперь мелким облаком витали вокруг них, поблескивая в слабом свете луны, проникающем через маленькое окошко у самого потолка. Странное дежавю отозвалось внизу живота, стягивая органы в тугой узел. Минхо опять оказался в таком положении: лежа под Джисоном, чьи смоляные волосы свисали вниз прядями, немного прикрывая глаза, горящие каким-то необузданным пламенем. Ли был крепко прижат весом тела младшего, а руки того уперлись в его грудную клетку, не давая пошевелиться, даже если бы он и захотел. Горячее дыхание опять обжигало его лицо, а губы, которые он рисовал в своем воображении слишком часто, снова были так близко, что достаточно было поднять голову всего чуть-чуть, чтобы они соприкоснулись.       Минхо продолжил внимательно разглядывать лицо напротив, одними губами произнеся:       - Навевает воспоминания, да?       Джисон криво ухмыльнулся, однако не отстранился, продолжая сверлить взглядом Ли, все так же тесно прижимая того к полу. Не повышая голос ни на децибел, Минхо, сам не до конца понимая, что делает, выдохнул:       - Что, хочешь меня поцеловать?       - Я хочу тебе вмазать.       Никто из двоих не пошевелился. Сбитое дыхание обоих сталкивалось потоками в спертом воздухе тесной комнаты, которая, казалось, сжалась до размера их тел. Обстановка была слишком интимной, и Минхо почувствовал, как жар от живота растекался по всему телу, а член набухал, и явно в скором времени уткнется в ногу Джисона. Сейчас это волновало его меньше всего. Поддавшись безрассудному порыву, он сделал небольшой толчок бедрами вверх, прижимаясь промежностью к тонкой ткани облегающих джинс парня сверху, делая вид, что хочет выбраться из его цепкой хватки. От этого движения Хан только крепче придавил того к полу, наваливаясь всем весом и наклоняясь ещё ближе. Поднеся губы вплотную к уху Минхо, так, что при малейшем движении они касались мочки его уха, Джисон спросил:       - И когда ты успел стать сучкой Хёнджина?       - Тогда же, когда ты стал сучкой Феликса.       Джисон сильнее впился ногтями в грудь Ли, отчего у того непроизвольно вырвался стон. Парень снизу слегка повернул голову вбок - Джисон смотрел на него не мигая. От этого взгляда Минхо плавился изнутри, бороться со стояком уже стало практически невозможным. Он лежал на грязном полу, бессильный против чар этого чертенка сверху, одурманенный его запахом и присутствием, готовый впиться в его губы прямо здесь, прямо сейчас… Минхо больше не мог сопротивляться. Он откинул голову назад, предоставляя Джисону лучший вид на его лицо, облизнул пересохшие от напряжения губы и, оставив их приоткрытыми, медленно закрыл глаза. Его ладони аккуратно легли Хану на бедра, - тот не шелохнулся - и Минхо не спеша притянул его ближе к себе. Он не мог видеть изменений на лице Джисона, да и не очень-то и хотел, после того, как ему показалось, что тот наклоняется все ближе. Столкновение их губ было неизбежным, как у двух комет, летящих в открытом космосе навстречу друг другу, неумолимо сближаясь под силой тяготения. Ещё одно мгновение, ещё чуть-чуть и…       - Минхо, ты тут? - дверь резко распахнулась, впуская в темное помещение слишком яркий свет.       С молниеносной скоростью, которой позавидовал бы любой олимпийский спортсмен, Джисон отпрыгнул назад, сильно надавив руками на ребра Минхо, и быстро отошел на несколько шагов, отворачиваясь от распластавшегося на полу тела.       В дверном проеме стоял Чан, его обеспокоенный взгляд блуждал по темным углам, стараясь разглядеть хоть что-нибудь в непривычном для его глаз мраке. Джисон быстрыми шагами направился к выходу.       - Дверь заклинило, - твердым голосом сказал он, не оборачиваясь туда, где находился в лежачем положении секунду назад.       - А, да, замок неисправен, я забыл вас предупредить, чтобы вы не захлопывали дверь… А что ты здесь делаешь?       - Убирал ракетки.       - А Минхо тут?.. - его взгляд наконец зацепился за то, что искал, и, сделав пару шагов вперед, он, сощурившись, вглядывался во все еще лежащего на полу Ли, - Минхо?..       - Я нашёл, - коротко отозвался тот.       - Что?..       - Матрасы, - и он указал рукой на верхнюю полку стеллажа, находящегося прямо напротив него. - Нашёл матрасы.       Ли поднялся с пола, опираясь на обе руки и слегка поморщившись от боли в груди, которая все еще эхом отдавалась от резкого отстранения Джисона.       - Давай помогу достать.       Они с Чаном быстро спустили два больших свертка и зашагали в дом. Джисон ушел раньше них и уже успел запереться в ванной, откуда слышался шум воды.       - Ты как, в порядке? Что ты вообще делал на полу? - не переставал задавать вопросы Чан, отряхивая одежду Минхо от пыли.       - Да просто упал. У тебя в сарае так много хлама, знаешь ли…       Переодевшись в пижаму и все ещё переваривая чуть не произошедшее, Минхо спустился вниз, где уже были расстелены четыре спальных места. На одном из них сидел Хван, вопросительно глядя на друга, который уселся на соседний матрас.       - Долго же тебя не было, - Хёнджин выгнул бровь, ожидая ответа, хоть и знал, что максимум, что он получит - очередная колкая шутка.       - А ты что здесь делаешь? Разве ты не выиграл в честном поединке почетное место на кровати наверху? - Минхо уклонился от ответа, отвечая вопросом на вопрос.       - Мы с Чаном решили, что Чонину и Феликсу сегодня важнее поспать в нормальной постели.       - То есть все твои старания прошли даром?       - Я бы так не сказал, - задумчиво ответил блондин, закидывая руки за голову и укладываясь на подушку, размышляя о чем-то своем.       Минхо взглянул на друга, и впервые за долгое время он не пытался понять, что происходит у того в голове. Отчасти потому что, как ему казалось, сам немного понимал его, но ещё и потому, что собственные мысли сейчас были важнее.       - Кстати… Ты не собираешься расплести прическу?       Хёнджин задумчиво перевел взгляд на светлую прядь и покрутил между пальцев. Он вынул один из вплетенных в неё цветков и слабо улыбнулся.       - Нет. Думаю, не сегодня.       С этими словами он потянулся к Минхо и, неожиданно для того, пристроил стебелек ему за ухо. После этого он отвернулся на бок, демонстрируя всем своим видом, что на сегодня разговор закончен.       Минхо тоже улегся на свое место, накрываясь одеялом. Через некоторое время со второго этажа спустился Чан и последовал примеру двух друзей, забираясь с головой в мягкую постель. Еще через пару минут из ванной комнаты донеслись шаги Джисона. Минхо прикрыл глаза. Он услышал щелчок выключателя, сквозь сомкнутые веки почувствовал, как комната погрузилась во тьму, а шорох постельного белья сообщил ему о том, что Джисон тоже лег спать. Минхо тихонько набрал в грудь воздуха и выдохнул. Тяжесть пережитого долгого дня ощущалась во всем теле.       Впервые за долгое время он уснул быстро, милосердно лишенный длительных раздумий, которыми он так привык самобичеваться перед сном.