Вальс Под Луной

"Она смеялась, и я понял, что это звучание стало моей самой любимой мелодией. Её улыбка была для меня домом, а взгляд — маяком, который освещал мой путь в темноте. В этот момент я понял, что любовь способна преобразить самое обычное волшебство и заставить сердце биться сильнее, чем когда-либо прежде."    Краски, что использовал маляр, стали тусклыми. Не увидеть теперь той кристальной росы, ярких растений под елями, будто суровая реальность застилала художнику глаза. И лишь по вечерам можно увидеть то весеннее солнце, что сквозь кроны деревьев падало на влажную землю.   Либо же это было осознание того, что в мире не может быть всё настолько красочно, как это говорят по телевизору. И с горьким выдохом остается только смотреть в панорамное окно и мечтать. Воображать что угодно, но не возвращаться в мрачную реальность.   Былое время время взаперти всегда сопровождалось ложными надеждами о том, что внешний мир более добросердечный, чем тот в котором она находилась. Тогда тайком сидя возле толстой металической двери, Вероника любопытно пыталась услышать разговоры охранников. Сквозь мутный разговор пробегали более четкие слова, и девушка, казалось, не отлипала от поверхности. «…Всё как обычно.»; «…дорожает, семью уже хрен прокормишь, зарплата, будто кот наплакал. Заебался я…»; «…свою кинул, начала мне нервы молоть…»; «…Не, нигде больше не берут, только тут приходится тащится…». И каждый раз она нагло мечтала услышать хотя бы слово о том, что творится наверху, кроме неинтересных ей личных проблем охранников.   От непрошеных воспоминаний приходилось мотать головой, пытаясь закинуть их подальше, вместо которых приходили мысли о недавно начавшейся программе. Но даже разглядывание живности на сенсорном экране, не приводило Веронику в восторг.  После передряги мысли стали удрученными и монотонными, которые отражались в виде темноватых кругов под глазами. Завтрак любимыми хлопьями перестал приносить удовлетворение, кошмары всё чаще настигали Веронику по ночам, а гуляние по лужайке и вовсе доставляло скукоту. Впервые у девушки было такое состояние, и она легкомысленно скидывала это на последствия полученной раны. Но Вероника знала, что это не так.   Беспокойства о Джоне, о его псе проходили с каждым днём все медленнее. Мужчина в последние дни перестал контактировать с девушкой, предпочитая время самому себе. Даже разговоры по утрам сошли на нет, что уж говорить о тренировках в лесу. Вероника спрашивала причину этого поведения, но тот молчаливо давал слово тишине. Мысли о том, что она докучает и навязывает свое общество Уику - саднили её. Временами, особа чувствовала вину за свои действия, отчего становилось скверно.   Девушка давала мужчине желаемое - оставляла с самим собой. Предоставляла ему «свободу» от самой себя. Вопросы о том, что она делала не так - мучили её. То ощущение, будто ты вернулся туда, куда не пожелаешь прийти даже страшнейшему врагу, давило. На сердце налег тот груз, вместе с которым Веронике приходилось выживать каждый день, до того как она попала в этот дом. И если уж это изменение как-то связано с тем, что девушка скоро должна будет уйти, особа, хоть и не хотя, но смирится с этим решением. Ей будет не хватать тех уютных посиделок, тех воодушевляющих тренировок, тот вкус домашнего апельсинового сока - и будет Вероника вспоминать это с улыбкой на устах. Да, мысли стали намного скверными, но только они появлялись в голове, заставляя забывать о многом хорошем.   Она пытается спрятаться ото всех. Старается найти тот укромный уголок, в котором будут просачиваться еле видные лучи надежды на «спасение». Девушка хочет, чтобы той помогли. Помогли справится - протянули руку в непроглядную тьму. Нагло хочет, чтобы на неё обратили внимание и большее ни на что не уделяли свое время. И слишком много этого «хочу» нахально останется вместе с ней, даже, если ей помогут.   С тяжелым выдохом взор опять обращался в сторону окна, глазами пытаясь найти ответы на вопросы, не замечая, как указательный палец вновь создает заусеницу. Неподалёку послышались шаги Джонатан и его собаки. Брови сделали домик от ощущения собственного отвращения. «Что со мной не так?»   ——  Неприятная консистенция обволакивала ладонь. Но взгляд все так же был прикован к собаке, игравшей неподалёку. Та резво гонялась за ярко-зеленым шариком для тенниса, а после послушно приносила его в руки девушки.  Даже это не помогало отвлечься от гнусных мыслей. Они обволакивали сознание темной дымкой, отравляли девушку. А мысли о том, что причиной всему была рана - все чаще сомнительно оставляли за собой след.   И вновь, сильный кидок в сторону леса и мяч потерялся в его пучине. Шустрые лапы мигом ринулись в деревья, оставляя Веронику наедине с собой. Ветер небрежно целовал открытую кожу, уносясь за кроны деревьев. Вечерние облака сливались с ночным небом, хотели, чтобы их называли звездным небом. И даже не смотря на такую погоду, дом тускло выдавал свои очертания: стены стали темными, но такими же белыми. Чувство одиночества закрадывалось в груди, когда девушка смотрела в сторону здания, где свет из единственного горящего окна одиноко падал на улицу .  Вероника умиротворенно прикрыла веки, вслушиваясь в звуки леса. Неподалёку слышались шустрые звуки собачьих лап. До того момента, как рот наполнился слюной, а в ушах зазвенело.   Веки взволновано приоткрылись, но вместо привычного леса были видны лишь черные пятна. И единственная опора поблизости находились лишь колени, которые нервно подрагивали. Голова трещала от риска в ушах, а рту постоянно приходилось глотать наступающую слюну.  Не выдержав, Вероника попыталась облокотиться о недалеко стоящее дерево. Трясущиеся ноги неуклюже привели её к стволу. Двух рук не хватило, и пришлось облокотиться всем телом. Тяжело дыша, Вероника вновь попыталась приоткрыть глаза. Но четно.     Особа не заметила, как пришла собака с мячом в пасти. Она не понимала, что именно происходит с девушкой, потому ходила кругами, будто бы спрашивая о её самочувствии. И если бы Вероника знала от чего это происходит, то утешила бы, хоть и не сразу.   «Вот черт…»  Приступ тошноты подкатил к горлу. Широко открыв глаза и, не сдержавшись, Вероника мигом развернулась, все так же опираясь о ель. Глотка издала жалобный звук.   Хотелось плакать. Вот только от чего? Девушке неудачно вовремя вспомнилось то время. Голова неприятно раскалывалась и от воспоминаний, и от ситуации. Кора ели исцарапала все руки Вероники, похоже, в ладонях поставились неглубокие занозы.   С ужасом прокашлявшись, она выплюнула остаток рвоты, молясь, чтобы это был конец. Темные пятна перед глазами прошли, шум в ушах прекращался, но головная боль даже и не думала проходить.  Тяжело дыша, Вероника смотрела на перемешку завтрака и обеда. Отвращение подхватило девушку, и та, качнувшись, ногой бегло зарыла землей жутко пахнущую смесь.    Обернувшись мутным взглядом на пса, девушка медленно направилась ко входу в дом, буркнув четвероногому другу команду «Рядом», как часто это делал  Джон. Шаги давались с трудом, голова болела ужасно. Хотелось завалиться на диван и не вставать с него хотя бы неделю.   Собака шла рядом, все так же держа в пасти ярко-зеленый мяч, и лишь изредка поглядывая на гостью. И в который раз Вероника говорила самой себе, что пёс очень напоминает его хозяина.    ——  Как бы того не хотелось, еда в рот не лезла. Взгляд на макароны с мясом вызывал отвращение. Впервые. Было ли это связано с недавним наплывом воспоминаний, или с недавней реакцией тела - девушка точно не знала. Да и сейчас ей это было не важно.   Прищуренные веки, казалось, анализировали то, что находится внутри еды. Мозг схватился за мысли о том, что в пище может быть отрава, хотя Вероника знала, что это не так. Но аппетит так и не разогревался, будто все желание к еде пропало вместе с тошнотворной массой.   Руки крепко сжимали приборы в руках. От взгляда напротив становилось некомфортно. Девушка отвыкла от общества Джона Уика и вновь приспособилась к одиночеству. Странно это говорить, когда живешь под одной крышей с другим человеком.   Приятное удивление, в перемешку с неловкостью, наполнило всю кухню. Барный стул вдруг стал совершенно неудобен, а свисающий свет лампы неприятно саднил глаза.     Мужчина определено заметил поведение особы, но продолжал молчать. Можно уловить лишь напряженную спину, которая выдавала поведение Уика.   Резкий вдох и женская кисть быстро накрутила на вилку еду. Макароны немедленно отправились в рот Вероники и та усердно старалась их съесть. Почувствовала вкус пищи, рот немедля заполнился слюной.   Насладится едой не получалось. Организм, казалось, отталкивал ужин, а в мыслях появились кадры недавней потасовки и воспоминаний. Зажмурив глаза, девушка пыталась ровно дышать, но поняла, что слюнные железы стали усерднее вырабатывать слюну. Внешне, она стала ещё бледнее, чем до этого ужина, а голова невыносимо разболелась.   Кухонный прибор внезапно стукнулся с тарелкой, воссоздав неприятный слуху звук. Разом поглотив всю пищу, Вероника обречено облокотилась лбом о ладонь. Судорожный вздох - следующее, что можно услышать посреди тишины.  «Что-то не так…»  Единственная фраза крутилась в голове, и верилось в неё все сильнее с каждым ударом сердца. В барабанных перепонках невыносимо свистело, но это не помешало особе услышать звук отодвигания стула напротив.   Внезапно, ноги инстинктивно напряглись. Руки оттолкнулись от столешницы, глаза широко раскрылись. Кончики пальцев дотронулись до губ, якобы помогая держать рот «взаперти».   В бреду, девушка быстро добралась в ванную. Организм не выдерживал, поэтому пришлось облокотиться об унитаз. Не успев сделать полный вдох кислорода, как к горлу подкатилось неприятное ощущение.  Спазмы неприятно распространились по всему телу. Руки сжали ободок, отчего стали ныть и ладони. Приступ тошноты раздирал её изнутри.   Вероника попыталась прокашляться, но изо рта полилась сегодняшняя часть ужина. Она не заметила как из глаз блеснули слезы, а волосы и вовсе кто-то придерживал. Дискомфорт в области глотки с каждым разом становился неприятнее.   Тело боролось с этим невольным проявление, и  девушка понимала, что вкус этой смеси - останется в воспоминаниях навсегда. Откуда-то из глубин хотела взбираться и остальная рвота, но организм будто бы закрыл проход, сказав самодовольно «На потом.».  Веки захотелось прикрыть. Замкнуть их, чтобы не видеть этой картины. Глаза болели от бликов лампы, отражающейся в мраморных плитках. Дыхание судорожно сбилось. И лишь спустя пару мгновений спина почувствовала чужое тепло и дыхание в затылок.    Вероника уже было открыла рот, дабы спросить Джона, что тот делает, но взгляд стал предательски мутным. Стук сердца о клетку костей прекращался. Тело, казалось, решило отдохнуть, отдавая сознание в потемки тайных уголков мыслей. Руки облегчено отпустили ободок и те ударились о мраморную плитку.   Вот только перед потерей сознания Вероника почувствовала мужскую руку, что нежно гладила по волосам девушки.  ——  Голоса в бреду смешивались воедино. От каждого громкого слога пальцы на руках подрагивали. Сквозь сон чувствовался жар тела. Ресницы нервно дергались и, изредка, пытались отлипнуть друг от друга.  Темное пространство перед глазами напоминало место, где она жила всю жизнь. Атмосфера пустоты и ностальгии обволокла пространство. Попытаешься сделать шаг, двинуть рукой - все это напоминает дохлый номер.   Эмоции проносились мимо Вероники, оставляя лишь отголоски в форме дуновения ветра. Эта темнота - тюрьма для неё. Ключа тут нет, а он, очевидно, «снаружи».   Но девушка фантомно чувствовала все те «резкие» моменты. Рана на плече неприятно ныла, участки старых ранений от пуль вновь напомнили о себе, а «тупые» удары в прошлом - мигом хлестнули по призрачной коже. Однако эмоций на лице не было, лишь жалобный писк внутри.   Вероника так хочет, чтобы ей помогли избавиться от всего этого кошмара. Но так желает, чтобы ей помог тот, с кем она провела последние недели. Тот, кому она доверила всю себя. Она хочет посмотреть в его глаза; хочет почувствовать его руку на себе; хочет, чтобы он нашел «ключ» отсюда; хочет его присутствие рядом.  И от такой, как девушка считает, несуразицы хочется плакать. Но Вероника не может. Может лишь вспоминать те моменты вместе, когда они проводили время друг с другом.   Она смотрит в пустую стену, но отвести взгляд не получается. Вероника чувствует, что на глазах выступили слезы, но на лице их нет. Среди всего этого шума в ушах, лишь громкий вздох замкнул голоса.  Но при открытии век - поблизости уже никого не найти. Конечностей не чувствуется, словно их и вовсе ампутировали. Все тело опирается о что-то мягкое, ноги прикрыты. Ощущение дежавю сменятся воспоминанием о первом дне в этом доме.   Казалось, с голосами ушли и все мысли в голове. Чувство одиночества захлестнуло её, и сейчас, как никогда, ей хочется услышать думы ещё раз. Мягкий свет обволок всю комнату, принося приятную атмосферу в комнату.   Внизу грохнула входная дверь, отчего девушка невольно вздрогнула. Реакция организма заставила Веронику окончательно проснуться. Глухие удары о постель обратили внимание особы.   Облокотившись двумя передними лапами о  покрывало, пёс заинтересовано глядел на неё. От пристального взгляда стало неуютно, но рука сама собой потянулась к собачьей макушке.   Зверь приластился, удовлетворенно прикрыв глаза. Женский взгляд переместился на комнату. Вероника, поджав губы, поняла, что находится в спальне Уика.   Рука замерла, а глаза резко нашли потолок. Отчего-то щеки почувствовали непривычное тепло, а сердце заметно забилось сильнее. Для успокоения помогли лишь прикрытые глаза.  Слабость в теле давала о себе знать, привкус во рту стал отвратительным, желудок, мышцы и голова неприятно ныли. Собака либо от резгкого поведения девушки, либо от шума снизу - быстро ретировалась.    Нос учуял приятный запах мяты. Кружка уже чуть остывшего чая стояла на прикроватной тумбочке. Рука попыталась дотянутся до посудины, однако свалилась на пол пути. Губы поджались от понимания собственной беспомощности.  С первого этажа доносилась тишина. Похоже, девушка осталась одна в доме. Но молчание прерывалось лишь, еле слышным, звоном в ушах. Мысли обливались зеленым, когда Веронике приходили последние воспоминания. Этот цвет был её не любимым - уж слишком много подобных и неприятных вещей было ассоциировалось с этим цветом.   Голова устало вновь откинулась на мягкую подушку. Кроме аромата мятного чая, нос учуял запах утреннего кофе, который так любит Джон. И на устах выступила улыбка, перед тем как особа провалилась в сон. ——  Мужчина, недовольно поджавши губы, сидел на неудобном металическом стуле. Вилкой он размазывал весь обед по тарелке, отчего капли жира попадали на костюм.   Ненавистный голос доносящийся из трубки заставлял пальцы сжимать ткань брюк. Мужчина на линии разговаривал с посетителем ресторана на повышенных тонах. Похоже, ему было совершенно наплевать на статус собеседника. Лицо побагровело от столь неуважительного тона. Он же Маркиз, черт возьми! Никто не имеет права с ним так общаться! Люди близ него могли по щелчку пальцев убить человека, не моргнув и не замарав руки.   От гнева, казалось, из ушей начал исходить пар. Шатен не стерпел:  - Не смейте повышать на меня свой гнилой голос, месье Бланшар! Да будь проклят ваш бизнес! Я - Маркиз! Я! И я решаю когда вы привозите мне товар. Не забываете, что если бы не я, то ваш бизнес давно был бы на дне.- на конце провода послышался тихий смех.  Кто же знал, что при смене Маркиза могут случиться непредвиденные ситуации. Иронично, что у самых богатых людей во Франции резко перестал идти доход. Спонсоры резко затаились в тени, молясь, чтобы новая власть была пуще прежнего. Но и при отсутствии Маркиза, люди, словно крысы, умудрялись своими жадными руками брать сыр со стола. Так и к восхождению новой власти - денег не прибавилось.   Приближенные пытались с этим что-то сделать, но чётно. В казне денег оставалось всё меньше и меньше, а у главных спонсоров и вовсе «появились дела», поважнее самого Маркиза. А последние средства ушли на дряхлую пропавшую девчонку. Мысли юного маркиза считали, что именно она отобьет деньги, и не тем путем, что пришлось бы по душе большинству людей. И всё же, преимущество сейчас было вовсе не у власти.   - Я единственный, кто остался рядом с вами. И вы, месье Гарсиа, должны хвататься за меня любой ценой. Быть может однажды дела пойдут в гору.  Смуглый Маркиз громко стукнул кулаком о стол. С соседних столиков подозрительно поглядывали посетители, часть которых была личной охраной шатена, Звонок прекратился продолжительными гудками.  Он судорожно дышал, пытаясь подавить эмоции.   Чувства смешались, но сам Маркиз понимал, что месье Бланшар прав. Без него, быть может, всё полетит к чертям. И от такой правды хотелось и вовсе не быть Маркизом. Голова судорожно облокотилась о ладонь.   Под рукой внезапно началась вибрация. Ожидая, что это недавний собеседник, мужчина шустро глянул на дисплей. Он удивился, увидев незнакомый номер. рука медленно поднесла телефон к уху.   Женский голос уверенно сказал:   - Птичка забралась в клетку.  Эмоции от недавней перепалки вмиг улетучились и вместо них пришло долгожданное удовлетворение. И вновь послышались гудки о завершении звонка, но это было неважно.   Маркиз облокотился о спинку стула, на его устах выступила улыбка. Где-то внутри потеплело от осознания того, что всё скоро станет на свои места. Маленькая победа для него и для власти.   Среди гула посетителей ресторана раздался мужской смех.