Вальс Под Луной

“Жизнь — это то, что с нами происходит, пока мы заняты планированием других событий.” - Аллен Сондерс  Судорожный выдох, и кулак упирается в бетон. Тело бьет тремор, мозг пытается отключится, энергии и вовсе не осталось. Когда нога ударяет по подбородку - затылок чувствует тупую боль, казалось, этот удар должен был быть последним. Мигающая лампа посередине зала с каждым своим миганием вынуждала закрыть глаза, ведь с каждым мерцанием - в голове происходила невероятная мука.   С каждым новым ударом в мальчишеской голове, мысли спутанно разлетались по сторонам, не давая и вспомнить последние слова в думах. Со стороны могло показаться, что тело мальчика окончательно «погасло». Лишь слабый стук сердца находился меж жизнью и смертью.   Отдалено послышался тяжелый стук деревянной тростью. Но мозг отказывался это воспринимать, только и делая, что давая тревогу о том, что следующий вдох может быть последним. Перед глазами плыло и темнело, коричневый  потолок стал выдавать странные узоры, которые бывали лишь в редких грезах.   Один    Ладони ловко оттолкнули надвигающийся удар левой рукой противника. Тот издал раздражений фырк, и, со своим желанием победы, сделал неумный удар правой. Парень перехватил руку и другой мощно ударил в солнечное сплетение. В моменте были лишь они вдвоем, и они ни капли не жалели себя.    Противник издал болезненный, хриплый стон, а из уголка рта потекла струя крови. Пока он был в замешательстве, черноволосый глянул на старика с тростью, что внимательно изучал их поведение в бою. Ответив лишь взглядом, мужчина перевел морщинистые глаза на соперника.   Парень, похоже, ушел в мысли, ведь не заметил надвигающегося ответного удара на самого себя. И очнулся он только на холодном полу. Боковое зрение уловило недовольное покачавшееся лицо старика и как тот гордо ретировался с тренировочного зала. С глаз выступили слезы, бок невыносимо болел, и, скорее всего, что ему сломали ребра.  Два  Внутри горячей и пыльной тренировочной площадки, два бойца стояли напротив друг друга, готовые к битве. Ветер обдувал их потные лица, а солнце беспощадно светило своими лучами. Сегодня был решающий бой для одного из них. В их глазах горела решимость, а их тела были настоящими орудиями. Тренировочный бой начался с момента, когда черноволосый, с уверенным выражением, двинулся вперед с молниеносной атакой. Противник быстро отклонился и ответил с серией блестящих ударов и блоков. В глаза били солнечные лучи света, а мокрая и пыльная трава - которая стала похожа на месиво -  под ногами сотворила условия битвы ещё тяжелее.  С каждой минутой бой становился интенсивнее. Бойцы чувствовали адреналин, когда они сражались за преимущество. Они использовали свой опыт и интуицию, чтобы читать действия противника и пытались выиграть преимущество.   И лишь один резкий удар со стороны повзрослевшего парня дал возможность сопернику кануть в небытие. И только после этой финальной борьбы, он понял, насколько его тело болит. Не только от ежедневных тренировок, но и от ежедневных сильных ударов от учителей. Он смотрит назад и понимает насколько устал не только физически, но и морально и психологически. Парень может издать только тяжелый выдох и обреченно упасть на колени перед отключенным человеком. Три  Усталые глаза медленно передвигаются к очередному трупу. Чувство дежавю завлекает разум, подставляя мыслям картинки прошлого, где он доходит до кровати еле живой, где костяшки стирались в клочья от беспрерывных тренировок, где из окна изредка выглядывало мрачное солнце.   Джон никогда не вернется в этот ад, он знает, что гнусные мысли о детстве - будут его постоянной тенью. Грубые удары тростью, которые ежедневно делал Петр, - главный учитель по борьбе -  оставались в форме глубоких шрамов. Смотря на них, Уик испытывал чувство отвращения и омерзения. Хотел бы он стереть эти воспоминания с его головы.   Каждый раз при взгляде на бок проносится судорожный вздох. Этот шрам был одним из самых запоминающихся на его памяти и одним из отвратительных на его теле. Тот удар был почти что смертельным, но медики постарались на славу. Что в итоге чувствовал его тогдашний соперник он не знал, но знал, что его рана оставит запоминающиеся след на нём.   Джон устал чувствовать разочарования от самого себя, будто он - ошибка. Бывало, его мучали вопросы о том, что бы было будь он не найден русской мафией. Может, он, рано или поздно, получил бы свою семью? Но для него это были фантазии, которым не суждено было сбыться, как бы он не уговаривал Бога.   Смешно думать о Боге, когда многие люди чуть ли не сравнивают его с Полубогом. Впервые услышав об этом, Джонатан нервно смеялся, от абсурдности высказывания. «Баба Яга», «Бугимен» - интересные личности в мифологии, но они ни капли не похожи на богов.  И всё же, несмотря на то, что про него говорят и какое было его детство, об этом можно забыть, видя как он ухаживает за почти что незнакомой ему девушкой. Это можно посчитать какой-нибудь сказкой, но разве его прозвища - не есть сказки?   Сидя в обнимку вместе с Вероникой, Джон неосознанно прижимает ту ближе. И позже, при разговоре с специальным доктором, он удивляется от своего поведения при контакте с ней, но после этого вспоминается его резкий вывод о них двоих в кухне. От этого он тяжело вздыхает, неосознанно напрягая тело.  Хотел бы мужчина перестать чувствовать давно забытые эмоции. Уик понимает, что не может вытерпеть ещё одну смерть, и от этого он сжимает кулаки. Джон не хочет чтобы люди близ него страдали, и страдал он сам, как бы эгоистично это не звучало.   И не спасает даже стереотип о том, что Джон Уик - сверхчеловек. Быть может, таким он является для своих врагов, но никак не для самого себя.  ——  Вероника смотрела на Джона, он смотрел на неё. Из выше сказанных мужских слов, девушка поняла несколько слов, но в голове все так же было запутанно. Чай остывал, оставляя за собой приятное тепло кружки, и в руках особы запах мяты доносился особенно чутко.   Джонатан тяжело вздохнул и, в ответ на молчание, сказал простыми словами, что её организм «перестраивается». И теперь уже со стороны Вероники был тяжелый вздох. Пальцы, поглаживая чашку, пытались найти быстро увядавшее тепло, а веки устало прикрылись.   Мужчина стоял напротив сидящей на постели девушки и внимательно впитывал в себя все изменения на лице Вероники. Ладони необъяснимо потели в карманах домашних штанов, но её присутствие рядом придавало спокойствие Уику. Вероятнее всего, волнение ещё не прошло, но он чувствовал долгожданную безмятежность рядом с ней. В такой умиротворяющий для него обстановке он хотел бы остаться навсегда.   - Твой организм адаптировался к препаратам, которые вкалывали тебе, и после того, как ты пришла сюда, инъекции,  очевидно, тебе никто не делал. Потому твое тело отталкивает многие витамины и полезные вещества - вследствие чего и произошла вся эта ситуация. - попытался вдумчиво объяснить Джон, смотря как Вероника делает последний глоток. На лице девушки заиграли желваки, корпус медленно наклонился в сторону, чтобы отставить кружку на прикроватной тумбочке.   Особа смутно помнила, как в неё вставляли иглы, ибо это происходило только после сложных тренировок. Но помнит как после инъекций её ужасно мутило. Галлюцинации и частые голоса в голове - всегда сопровождали Веронику в эти часы. Но когда Джонатан впервые упомянул хирургический предмет, что вводился в её кожу, в качестве притупления некоторых действий организма, её тело невольно вспомнило ту фантомную боль. Тысячи тонких игл впивались в разные части тела, но больше всего тело помнит уколы в грудь и вены. Взгляд, бывает, находит шрамы на руках от глубоких проникновений.   Уик вновь начал говорить что-то про витамины, которые ей прийдется принимать, но девушка уже не слушала. В мыслях были лишь остатки воспоминаний о прошлой жизни. А ведь недавно Вероника поклялась себе, что никогда больше не вспомнит те времена.   Резкие воспоминания заставили сердце вздрогнуть, отчего рука не спеша сжала грудную клетку, и в голове проносились все самые яркие моменты. Болезненный узел завязался где-то внизу живота.   Мир вокруг начинает казаться ирреальным. Объекты растворяются в неясности, а звуки тускнеют до едва слышимого шепота. Девушка борется с навалившейся паникой, но её мысли беспорядочны, как падающие метеориты, несущие хаос и неразбериху.  Мужчина напротив прищурился и запнулся на недоказанной фразе. И, как тогда в отеле, он, сев на корточки, положил руку на её ладонь, беспокойно сжав. Вероника внезапно выдохнула, глянув в глаза Джонатана. Через касание он почувствовал, все то беспокойство девушки не только о ней, но и о самом себе. Уик не понимал, отчего ему пришла эта мысль, но при мыслях об этом - в его душе становилось тепло.  Сквозь комфортную для них тишину, слышались шуршание одеяла и выровнявшиеся дыхания. Поглаживающие движения успокаивали внезапно разбушевавшиеся женские мысли. И, похоже, Джону это нравилось, хоть вида он и не подавал.   - Скажи, я - бремя для тебя?  - Никогда в жизни. ——  Через несколько дней Вероника могла полноценно двигаться. Лекарства, что выписал врач, эффективно помогали, потому самочувствие девушки вернулось в былое состояние. Слабость в теле проходила незаметно, головная боль и вовсе прошла на следующий день.   Уик оставался дома чаще, и было удивительно, что тот днями напролет не бывал на заданиях. Он даже «одолжил» свою комнату Веронике - которой это очень льстило - ибо «так он будет рядом и, в случае, сможет помочь с чем-нибудь». И с этой перестановкой, мужчина, казалось, «оживился». Любой человек, не зная его в лицо, скажет, что он - домосед или, что он «нашел то самое умиротворение в жизни».  По утрам Веронику встречал свежесделанный завтрак, после которого были мысли о том, что Джон знает её как облупленную. По советам врача, девушка стала больше выходить на улицу, беря с собой пса. Тот резвился, видя как состояние особы приходит в норму. И Уик, бывало, проводил время вместе с ними, но задания само собой не решались.  Оставляя снег позади, взамен природа наполняла всё живое солнечными лучами. И так в один из весенних вечеров, на двуспальной кровати, появилась стопка теплой одежды. И довольный мужской смешок пронесся сквозь слух Вероники, когда та нетерпеливо разглядывала ткани.   С весенним периодом, передачи сменились на показ чего-то далекого и неизведанного. Всё великолепие космоса не мог передать даже самый лучший сенсорный экран, хоть на передаче и были лишь хорошо спроектированные модели структур энергии.  Черные дыры, что в миллионы раз превышали Солнечную систему; цвета туманностей, которые человек не сможет воспринять; планеты, которые могут быть заселены жизнью; стремительность нейтронных звезд, что все не могут догнать друг друга. И при каждом взгляде на небо, сложно было представить, насколько мала Земля, по сравнению со всей галактикой.   О как же была счастлива Вероника, когда Джон лишь переключил канал телевизора в его комнате. И ему доставляло удовольствие чувствовать домашнюю обстановку, несмотря на присутствие своеобразной особы. Лишь мимолетный взгляд в большой экран заставил Уика заинтересоваться, хоть раньше он и не был большим поклонником залипания в телевизор. Теперь, по вечерам, они вдвоем внимательно смотрели документальный фильм, где многие скажут, что такие совместные просмотры такого жанра - скучные.   Пребывания Джонатана рядом - было приятно девушке. На все действия мужчины она отвечала лишь краткой благодарностью и смущенной улыбкой. И сердце замирало, когда Вероника видела сосредоточенный взгляд на её лице, будто он, как в первый раз, заметил, что та может улыбаться.   И с этим «незначительным» изменением, жизнь будто стала налаживаться. И Вероника, и Джон чувствовали легкость, которая так давно не появлялась в их жизни. И всё чаще, прикрывая глаза, каждый из них мог вздохнуть полной грудью, забывая обо всех трудностях, что преследовали их в прошлом.   Однако, как только время подходило ко сну, лишь девушка могла спокойно прикрыть глаза и уйти в беспробудный сон, который вновь показывал интересные сценарии. Но Уик не мог избавится от чувства тревожности, кой приходил к нему только перед сном. К этому добавлялись и мысли о скором выполнении заказа, связанный с его гостьей, к которой он слишком привязался. А привязываться - он считал неправильным, ибо Джон не хотел повторять ошибок прошлого.   Тяжелый вздох раздавался перед тем, как он впадал в Царство Морфея. Мужчина не смог бы себя простить, если бы что-то произошло с близкими для него людьми, хотя как таковые были давно мертвы. И эта девушка, Вероника, к которой он так привязался… Холодок крался где-то в районе живота, когда Джонатан думал, как может её потерять. И надумывал он разные ситуации. Нервный смешок проносится посреди пустой комнаты. А вот и плата.  Джон проклинал все правила мира, понимая, что реальность - это антонимы оптимистичности. Простое желание счастья, сколько он этого желал, не появлялось в его жизни. Мужчина хоть и не верил в Судьбу, но проклинал и ее за всё свои взлеты и падения. Он не верил, что в его жизни когда нибудь наступит «белая полоса», где он будет по-настоящему счастлив. Скорее это произойдет, ежели он вступит одной ногой на ту сторону.   И старался об этом не думать, когда им не мешал звук, доносящейся из телевизора, либо лай резвой собаки. Смотря на профиль Вероники Джон видел, как глубокие впадины на скулах и темные мешки под глазами - постепенно приходят в норму. И длинные волосы, как не вовремя, мешали.     Девушка, бывало,замечала мимолетные взгляды в свою сторону, которая в свою очередь пыталась их игнорировать. Честно говоря, плохо получалось. Она не могла сказать - уютно ей или нет, но понимала, что взгляд мужчины напротив ей совсем не противен. Редкие сравнения взора Венсана де Грамонта и Джон Уика промелькали в её голове, и она настырно пыталась стереть подобные думы. Переводила взгляд на небо, передачу, лежащего неподалеку пса, на что угодно, лишь бы забыть о том, чем она думала, и оставить всю себя настоящему.  ——  - Есть дискомфорт? - со стороны доносится чужой голос. Руки в перчатках аккуратно обследуют область живота, нажимая сильнее в определенных местах. Запах антисептика пришел вместе с лекарем, и обстановка стала тревожной.   Девушка чувствовала себя не комфотртно. Футболка была подтянута к груди, отчего она ощущала себя нагой. По всему телу мелко рассыпались точки и полосы старых шрамов, и вопрос: что испытывали остальные находящийся в комнате, при взгляде на это - особа не знала. Руки интуитивно хотели прикрыть открытый участок тела, но Вероника понимала и то, что этот человек хотел ей помочь. Но доверять кому-то, кроме Джона - было трудновато.  Буркнув, что она ничего не чувствует, мужчина убрал руки. Вмиг стало легче. Со стороны доктора послышалось копошение, но Вероника не хотела поворачиваться и смотреть. Было ли это дело в том, что ей было неуютно или же она стеснялась в компании чужого мужчины - точно девушка сказать не могла.   - Всё очень хорошо, но вам прийдется не таскать тяжелые предметы и в лишний раз не напрягаться и не волноваться, чтобы полностью восстановится. Принимайте витамины и таблетки, которые я пропишу вам - поможет быстрее выздороветь. - Похоже, мужчина обращался и к рядом стоящему Уику. В руках у него щелкнули очки и тот с усталым вздохом поднялся, пригладив седую лысину.   Вероника не заметила, как лекарь ушел, лишь стук двери привел её в мысли. Атмосфера сразу стала более приятной, чем до этого. С первого этажа послышались топающие звуки, а следом и звонкие удары когтей о плитку. Вставать не хотелось, но слух уловил шум из кухни.   Ноги в носках скользили по холодному полу, и не помогало даже солнце, казалось, согревающее  плитку. Собака выбежала из проема напротив и с радостью встретила гостью, по-своему фыркая. Женская ладошка встретилась с мордой пса и тот, будто провожая, повел её на кухню.   Взгляд лег на широкую спину мужчины, который умело делал обед, не обращая внимания на посторонние звуки. Фартук удобно облегал тело Джонатана, а рукава были затянуты до локтей. Сосредоточенные глаза бегали по продуктам и, в конце концов, остановились на разрезании помидоров.   Ткнувшись мокрым носом о колено Уика, питбуль выдержано сел, просящимися глазами смотря, и чуя носом еду со столешницы. Тот в миг оживился, сначала глянув на пса, а затем на Веронику, которая стояла на входе в кухню. Мужчина кивком пригласил к себе, девушка, с теплотой в душе, приняла приглашение. ——  Луна обволакивала женское лицо, бликами касаясь глаз. Холодный ветер не чувствовался через легкую накидку, и дело было совсем не в ткани, лежавшей на плечах. Волосы напоминали спокойное море, переливаясь на лунном свете. В кронах темных елей слышались звуки, издаваемые зверьми: уханье совы, быстрый топот лап лисицы по земле, далекое пищание летучих мышей, и звуков, про которые Вероника ещё не знала.  Деревянная качель, на которой могло бы поместиться несколько человек, одиноко качалась на ветру. И присевши, она издала протяжный звук потрескивающегося дерева. Руки интуитивно скрестились, как только до них касанием дотронулся холодный ветер.   Выйдя из уютного дома, глаза девушки сразу нашли ночное небо, украшенное тысячами звезд. Оно так и притягивало к себе взгляд и заставляло не отводить. Губы непроизвольно приоткрывались, словно Вероника таким незначительным действием выражала все то удивление, скопившееся на языке.  Отражающий свет Солнца появлялся на горизонте в форме месяца. Луна каждый раз нагло перехватывала взгляд на себя, заслоняя своим отраженным светом горящие вдалеке звезды.   Черная кошка, сопровождающая непрекращающиеся удары по всему телу, вокруг лишь пустота - единственное, что Вероника помнит из своего сна. Тогда она проснулась в поту, сердце быстро отбивало ритм, дыхание стало прерывистым, да и в добавок к этому была повышенная тревожность. Девушка впервые так реагировала на собственные сновидения, не смотря какие ужасные они бывали.   Но глаза той кошки из сна не давали ей покоя. И тихо выбравшись на улицу, взглянув на тысячи звезд, она поняла, что янтарные глаза особа видела лишь у одного животного. Воспоминания того дня резко прорезались в голову, что во рту фантомно проявился самый ужасный вкус в её жизни.     Голова непроизвольно наклонилась вбок, веки сильно напряглись. Руки лишь сильнее стянули накидку, стараясь в куске ткани найти укрытие, от собственных воспоминания, как бы то смешно не звучало. Казалось, что все замерло от тихого всхлипа Вероники, давая особе сосредоточится на себе.  Внезапно, на плечи легло что-то тяжелое, но открывать глаза не хотелось. Девушка знала кто это и что он делал. Пальцы нашли новый пуховик Вероники, что Джон купил сегодня, и прижали ближе. Взгляд с темноты сознания - перешли на Джонатана. На уголках глаз можно было заметить еле видные капли слез, которые быстро пропали, стоило женской рукой провести по лицу. Вероника не смогла ничего вымолвить, но немой вопрос так и оставался в её глазах.   - Стены в доме тонкие. - кратко объяснил он. Уик все так же был в домашней одежде, а лицо было и вовсе сонное. Забеспокоившийся ветер запутал и без того запутанные темные локоны мужчины, отчего он раздражительно фыркнул, двигая головой.   Покачав головой, Вероника вновь облокотилась об качель и взглянула вверх. Джон, всё так же стоя, глянул вслед за ней. В мыслях одного из них всплыло первое воспоминание об их совместном время провождении, где они вместе смотрели на молодую луну. Тогда они не знали друг друга, а сейчас стали чуть ли не важными фигурами в жизнях друг друга.   - Прости, что разбудила тебя, - брови сложились домиком, и при взгляде на лицо было видно искренность её слов. В ответ, мужчина потянулся в карман, достав небольшие картонные сигареты, которые от многочисленного использования были помяты. Ловким движением он достал сигарету, в другой руке появилась зажигалка. Как назло, вьюга то и дело тушила огонь. Желание помочь заставило Веронику встать и прикрыть двумя ладонями зажигалку от ветра. Она уважала и ценила то, что Джонатан пытался не курить в её присутствии. И даже это маленькое действие не поможет поблагодарить за все те действия со стороны Уика.  - В такие моменты, лучше быть рядом. На личном опыте знаю. - первая затяжка. Вдалеке прозвучал хруст веток, отчего мужчина отвернулся, при этом выдохнув табачный дым. Девушка мельком глянула в опушку леса и, не найдя ничего интересного, вернула взгляд на бездонные глаза Джона.   - И много у тебя было таких снов? - Мужчина вновь глянул на Веронику. Внутри что-то дернулось.   - Достаточно.  Немногословность Уика не дало толчок на продолжение общения, а рассуждать о прошлом, в образах сна, не хотелось. Руки опустили пуховик, что покрылся складками от столь сильной хватки. И Вероника приняла решение отступить, кинув в последний раз взгляд на тлеющую сигарету и на ночное небо, постепенно светлеющее от света Луны.   Раздались шаги по траве, направляющиеся в сторону дома. Но произошло то, что никто из них не смог этого ожидать. Касание. Мужская рука крепко схватила женское запястье. Взгляд на друг друга. Секунда… и девушка кинулась в объятия мужчины. Неподалёку тлела быстро докуренная сигарета, лежащая в траве, но даже никотин не успокоил волнение в крови.   Прижавши талию ближе к своему телу, Джон не мог унять внезапно возникнувший адреналин и не смог отпустить ту, что сейчас рьяно прижималась к его плечу. Вероника нежно схватилась ладонями за его шею, казалось, что без Уика она могла просто задохнуться. Двоим стало жарко и даже холодный ветер им был не почем. Эти объятия для них были больше, чем просты прикосновения. Правая рука схватилась за подбородок особы. Зрачки обоих вглядывались в друг друга, вдвоем были не способны отвести взгляд. Губы медленно приближались, миллиметры казались километрами, а мысли были недописанным сценарием.   И лишь оглушающий выстрел не дал двоим кануть в долгожданном счастье.