Простые вещи

      «Здравствуйте, дорогая Елена Идрисовна!»       Елена Идрисовна хмыкнула и недоверчиво посмотрела на имя адресанта. «Стефан Краузе». Имя ей ни о чём не говорило. Очередной желающий познакомиться с дамой средних лет? К письму прилагались фото. Недолго думая, Елена Идрисовна кликнула на первую попавшуюся фотографию.       Обычный современный парень лет двадцати пяти–тридцати, точнее трудно было определить, в простой белой майке и чёрных джинсах. Модная стрижка, которую Елена Идрисовна по старинке называла «канадкой», а её молодые коллеги — «фейд». Медно–рыжие густые волосы курчавятся на макушке. И, конечно, пирсинг и татуировки. Куда уж без них! «Прямо пропуск в двадцать первый век», — фыркнула про себя Елена Идрисовна. Она ничего не имела против и даже подумывала сама сделать тату, только не смогла найти в родном городке мастера высокого уровня. Но её смешило, как быстро ещё вчера величавшемуся «неформальным» сегодня был присвоен статус чуть ли не стандарта.       Самыми знакомыми на лице паренька были глаза — голубые, чуть печальные, добрые, и мягкая полуулыбка, и сам взгляд — доверчивый, открытый, не ищущий внимания, не заискивающий, но и не таящий вызова, а спокойный и смелый.       — Не может быть!       Елена Идрисовна откинулась в кресле, барабаня пальцами по подлокотникам. Вскочила, побежала на кухню, дрожащими руками налила кофе, рассыпав сахар и расплескав тёплую жидкость.       Плюхнулась в кресло, сделала большой глоток, поморщилась и открыла письмо.       «Я живу теперь в Германии, — писал ей Стефан. — Как видите, пишу про себя в мужском роде. Теперь меня зовут Стефан Краузе. Прежнего имени нет, как нет прежнего меня».       Елена Идрисовна опять вскочила, кинулась к стеллажу, забитому книгами, учебниками и пухлыми тетрадями с записями и конспектами. Нашла пыльный потрескавшийся фотоальбом, стала листать, приговаривая: «Где же, где же?..». Выхватила пару фотографий и, впившись в них взглядом, вернулась к столу.       Сашенька Бурцева — ясноглазая девочка с пухлыми щеками, румяными всякий раз, когда она смеялась или радовалась, улыбалась и махала ей с фотографии. А вот она и её неизменная подружка Алия на прогулке: тянут санки, на которых торжественно восседают Игорёк и Асенька. Нагрянули тогда неожиданно к Елене Идрисовне, навестили, пока она была в отпуске по уходу за ребёнком. Сидели, смеялись, пили чай, а потом сгребли детей, санки, Елену Идрисовну и отправились гулять на озеро. Бегали по его замёрзшей глади наперегонки с лыжниками, катались с горок, хохотали и валялись в снегу.       Сашенька была отличницей, закончила школу с серебряной медалью. И поступила потом на филфак, на романо–германское отделение. Елена Идрисовна помнила её ещё пятиклашкой, а потом уже старшеклассницей. И всегда поражалась её решительности и невероятной отзывчивости и готовности прийти на помощь. Сашенька могла во время игры, организованной Еленой Идрисовной, выбрать самый короткий, но и самый рискованный путь и победить. Могла, заприметив протёкший потолок в кабинете литературы, прийти и побелить его. Безо всяческих просьб и призывов помочь, просто потому, что кто–то нуждался в помощи. А ведь Елена Идрисовна даже не была её классным руководителем!       «Я часто вас вспоминаю, — продолжал Стефан. — Вспоминаю, как вы были добры ко мне и помогли с подготовкой в университет. Надеюсь, у вас всё хорошо… Я долго искал себя, встречался и с мужчинами, и с женщинами, а полтора года назад принял окончательное решение и совершил переход».       Елена Идрисовна вгляделась в фотографию, перелистнула их все. Да, теперь перед ней была уже не Сашенька, а молодой, немного нескладный мужчина: на подбородке пробивалась щетина, груди не было видно вовсе, да и сам облик стал совсем иным, начисто лишённым женственности.       «...С родителями я давно не общаюсь, а моя сестра Вера (вы же помните её?) оборвала со мной связь после того, как я совершил переход…».       Елена Идрисовна обмякла в кресле и закрыла лицо руками.       Как же долго пришлось идти Сашеньке по бесконечной дороге одиночества! Сколько страданий она перенесла! И сколько работы над собой должна была проделать совсем юная девушка, чтобы понять, чего она хочет, понять и принять, наконец, себя. Видимо, на родителей, их сочувствие и помощь Саше изначально рассчитывать не приходилось, а теперь, после того, как и сестра отвернулась от неё, связей с родными не осталось вовсе. Теперь Елене Идрисовне стали очевидны причины Сашиных конфликтов с родителями, хотя раньше она только недоумевала, внешне их не находя.       Елена Идрисовна покачала головой: тоже хороша, педагог, называется. Нет, не так. Считаешь себя прекрасным человеком, способным к сочувствию и сопереживанию. Но ребёнок был рядом, а ты не помогла, не рассмотрела, не увидела. И никто не помог. А может ли хоть кто-то помочь человеку, чтобы он перестал чувствовать себя одиноким, обособленным от других? Чтобы он принял себя таким, какой он есть, без оглядок на кого бы то ни было? Чтобы он не страдал от непохожести на других, считая её, эту непохожесть, да и самого себя ущербным?       Елена Идрисовна вытерла ладонью глаза, и её пальцы решительно застучали по клавиатуре:       — Дорогой Стефан!..