Касание Небес

      А на следующий день настало то, чего так долго ожидал весь сверхъестественный мир, но не ждала Земля — Великое Сражение.       У Эстель с раннего утра всё валилось из рук, всё не ладилось. Осознание того, что она может навсегда лишиться Михаила, что он проиграет или Люцифер его убьёт затягивало её, словно кошмарный сон. И от этого сна невозможно пробудиться. Эстель была вся как на иголках. Страх за Михаила был в её глазах, а тревога закрадывалась глубоко в душу.       Архистратиг же, в отличие от неё, вёл себя совершенно спокойно, где-то даже равнодушно. Великая Битва — его судьба, план Отца. Так было задумано изначально… и противиться судьбе смысла не было.       — Готова? — невозмутимо спросил Михаил у Эстель.       Пророк сидела перед трюмо и бездумно расчёсывала волосы.       — К этому можно подготовиться? — нервно отбросив расчёску, вдруг уточнила она и развернулась к архангелу. — Я должна мириться с тем, что потеряю тебя?! Серьёзно?!       Михаил поднялся с кровати и, бросив мимолётный взгляд на скрижаль, ответил:       — Что предписано, то и случится. Бери тетрадь. Отправляемся.       Мысленно вздохнув, Эстель от отчаянья сжала зубы. Ладно, в конце концов Бог им и выбора-то не оставил. И, естественно, не позволил бы сойти с шахматной доски. Поэтому, в конечном итоге, она подчинилась.

***

      Разгаданная пророком карта привела их к поросшей высоким сорняком, гигантской полынью и ещё какими-то травами поляне. Утреннее солнце скрылось за густыми облаками, от чего стало ещё печальнее, тоскливее и омерзительнее на душе у зачастую позитивной Эстель.       — Это здесь, — повторно изучив записи, сообщил Михаил и ткнул пальцем в землю.       — И что дальше? — еле выдавила из себя девушка.       Архистратиг не ответил. Он уткнулся в тетрадь и зачитал заветные слова заклятья. Несколько секунд ничего не происходило, а потом… Прям посередине поляны появился сияющий синим круглый портал. Эстель и Михаил одновременно посмотрели на него, после чего архангел сказал:       — Мне пора.       — Нет-нет-нет! — залепетала девушка и судорожно вцепилась в руку Михаила.       Тот прикрыл зелёные глаза и вымученно улыбнулся.       — Эстель, давай не будем?       Он аккуратно выдернул руку и в один прыжок заскочил в портал. Эстель бросилась за Михаилом, но портал откинул её на несколько метров, как только она прикоснулась к нему.       Придя в себя и потихоньку осознав, что только что случилось, девушка зашлась в истерике. Она кричала что-то о Божьей несправедливости, ненависти к судьбе и била руками по земле. Она плакала и плакала. Создавалось впечатление, что слёзы лились прямо из сердца. Эстель казалось, что её только что лишили смысла жизни.

***

      Один шаг.       Михаила окружила бесконечная белизна, которая вскоре рассеялась. Портал перенёс его в параллельный мир. Едва ступив на неизведанную землю, архангел удивился: он мог попасть в жаркую пустыню, холодную Антарктиду, сплошные джунгли или даже в космическую Вселенную — в любой мир За-реальности. Всё это не казалось таким необычным, как… кладбище. А ещё сильнее архистратиг удивился, вдруг услышав знакомый смех. И нет, он не принадлежал Чаку, который уже запасся поп-корном и приготовился смотреть фееричное представление.       — Гляжу, ты тоже пришёл за дополнительной порцией способностей, братец, — хлопая в ладоши, с сарказмом произнёс Люцифер.       Он так и не получил согласие Сэма Винчестера, поэтому и оставил себе Ника в качестве теперь уже постоянного сосуда.       — Беру пример с тебя, — постарался более-менее сдержанно ответить Михаил.       — Слушай, может, остановимся? — вдруг предложил Дьявол. — Папаньке ведь всё равно на нас двоих. Для него и ты, и я — лишь два комедийных актёра на сцене, за которыми классно наблюдать с чипсами и пивасиком.       — У меня приказ, и я его исполню, — непоколебимо и твёрдо отчеканил архистратиг.       — Да Боже — эгоист! — вскричал Люцифер. — А ты — придурок, Миша! Необязательно его выполнять!       Вместо пустых слов и дальнейших перепалок Михаил ответил неожиданным действием: в Люцифера прилетела тяжёлая надгробная плита, сбив с ног. Дьявол откашлялся и скинул с себя плиту, перед этим бегло рассмотрев её.       — Кидаешься мрамором? Он же дорогой. Люди, небось, отвалили кучу бабок, а ты просто взял и сломал его об меня. Циник.       — Много слов, — недовольно шикнул Михаил.       Теперь уже Люцифер отправил в архистратига плиту, но тот увернулся. И когда Михаил вернул взгляд на брата, того на прежнем месте уже не было.       Старший архангел прекрасно знал этот фокус и понимал, что ничего хорошего после него не будет. Однако Люцифер всегда удивлял его на поле боя. Вот и сейчас удивил. Архистратиг продолжал осматриваться, стараясь не угодить в ловушку. Но вместо Дьявола он встретился с толстым дубом. Дерево прилетело так внезапно, что ударенный им в спину Михаил свалился.       Подняться ему помог Люцифер, который нагло схватил брата за одежду и с силой швырнул в ворота кладбища. А сам достал штырь из забора и, как бы играя, покрутил его в ладони.       — Зачем нам драться, Михаил? Можем добраться до Божественного Камня вместе и разделить его могущество.       Архистратиг нахмуренно посмотрел на довольного брата. Тот пожал плечами и стал ожидать ответа. И Михаил решил сыграть в его игру.       — Ты думаешь, всё так просто? Согласно Гримуару Камень нельзя использовать двоим. Коснётся один и впитает всю его магию. А если дотронуться нескольким, то никто ничего не получит.       — Очередная байка от Папы, — направив штырь острием на брата, ответил Дьявол и снова расхохотался. Потом поставил руки в боки и заговорил серьёзнее: — Тебе не надоела эта роль правильного сынишки? На тебя без жалости уже смотреть нельзя.       — Себя пожалей, — грубо бросил Михаил и предпринял попытку исчезнуть.       Однако хитрый Чак подготовил для него сюрприз…

***

      Тем временем Эстель, охваченная истерикой и отчаяньем, возвела глаза к небу и обратилась к Гавриилу:       — Ты меня слышишь, Гавриил, и даже не отрицай! Я не знаю молитву тебе, но просто призываю тебя! Ты мне нужен! Пожалуйста… Прилети! Молю! — обжигающие слёзы катились по девичьим щекам. — Если есть в тебе хоть капелька сострадания…       И архангел явился на её зов. Да не один, а в компании Бальтазара, которому сам же разрешил прогулять тренировку в гарнизоне.       — Сиськи Афродиты! Эстель!       Ангел помог подняться девушке с земли и поддержал под локоток, когда она, обессиленная, невольно пошатнулась. Затем, подведя ко пню, аккуратно усадил Эстель на него.       — Не объясняй, — подойдя к друзьям, заговорил Гавриил, — и не реви. Плохих новостей мы пока не получили.       Он и сам переживал за итог сражения, и его волнение было во много раз сильнее, чем у Эстель… Но архангел умел сдерживать эмоции и холодно мыслить в критических ситуациях — семейное. Хотя ощущение тревоги нарастало внутри, как снежный ком, увеличиваясь с каждой минутой. У Гавриила болело так, будто его без перерыва окунали в чан с кипящим святым маслом…       — А если Михаил… — Эстель снова заплакала, горько, навзрыд, как плачут маленькие дети.       Бальтазар прижал её к себе и нежно погладил по волосам, утешительно прошептав:       — Он вернётся, mon cœur ardent (моё пламенное сердце. — франц.). В любой битве он всегда побеждал. И сейчас победит — нехуй делать.       — Надо её к Эфраиму отвести, — сочувствующе смотря на Эстель, посоветовал Гавриил и с толикой сожаления в голосе добавил: — Я не мой брат и раненую душу исцелить не смогу. Даже если сильно захочу.       — Пойдём, mon étoile, — согласился со своим командиром Бальтазар. — Наш Рит Зиен приготовит отварчик с дрёмолистом и цветами эвионы… ты успокоишься, расслабишься. Нечего, сидя тут, в соляную статую превращаться и слезами Рай затапливать. Tout ira bien! (Всё будет хорошо! — франц.).

***

      Охватившая Эстель истерика схлынула, уступив место чувству опустошенности. Ожидание, бесконечное ожидание, неопределённость… они разъедали её тело и душу. Каждая секунда, каждая минута усугубляли эту страшную пустоту. Время от времени Эстель со страхом спрашивала себя, не сгинет ли она в ней целиком — окончательно и бесповоротно.       Эфраим вошёл в комнату с корзинкой фруктов. Эстель никак не отреагировала на его появление.       — Как себя чувствуешь? — он положил ладонь на лоб девушки, чтобы проверить, был ли у неё ещё жар. — Бальтазар передал тебе спелые персики из Сада, — добавил Рит Зиен, — попробуй. Ты человек, и тебе надо есть.       Пророк промолчала. Лишь тихий всхлип сорвался с её дрожащих губ. Тогда внимание лекаря привлекла деревянная чаша с дымящимся травяным снадобьем, которая стояла на прикроватной тумбочке.       — А ты почему ещё не выпила успокоительный отвар? — поинтересовался он и поставил корзину на подоконник, добавив: — В нём цветки лунной лаванды — довольно редкого целебного растения. За ним я аж на окраину Рая летал.       — Не хочу, — выдавила Эстель и демонстративно отвернулась к стене.       — М-да, что-то беседа у нас с тобой не складывается…       — А если мы больше с ним не увидимся? — вдруг спросила девушка, повернувшись лицом к Эфраиму. — Зачем Бог устроил всю эту жопу с Великой Битвой? Зачем он издевается над своими сыновьями? Почему Он такой жестокий и беспощадный к собственным детям?       Ангел взял стул, стоявший около стены, и поставил его с другой стороны кровати Эстель. Сев на него, он на миг призадумался. Но тут же встряхнулся, словно отгонял непрошенную мысль, вздохнул и произнёс:       — Интересный вопрос. Но, увы, ответить я на него не смогу. Никто из ангелов не сможет.       — И почему я не удивлена?       — Впрочем… Ты знаешь, Эстель, что такое быть архистратигом здесь?       — В лекарском доме?       — Да нет же, — Эфраим усмехнулся. Детская наивность девушки его забавляла, — на Небесах. Учись мыслить масштабнее.       — Ну там, править ангелами, — растерянно протянула пророк, — проводить какие-то реформы… а вообще я даже не представляю, какой ответ ты от меня ждёшь.       — Для Михаила быть архистратигом в Раю это иметь власть. Безграничную власть, но не иметь никаких прав. Быть может, это прозвучит абсурдно, но быть архистратигом здесь — низко… Ему многие завидуют. Только вот чему завидовать? Когда о нём говорят ангелы, его называют просто «он». Уж не унизительно ли? Его боятся, его уважают, его встречают, низко склонив головы, однако…       — Его настоящего мало кто видел, — словно уловив мысль Рит Зиена, подхватила Эстель. — Он будто безвольный пленник, от которого все чего-то только требуют. Тут и психологом быть не надо, чтобы это понять.       — И какова цена власти, Эстель? — продолжил Эфраим. — Самое ужасное, что Михаил уже не сможет оставить трон. Власть его крепко держит. Она не отпускает. Он приказывает, ему повинуются. Но при этом сам он чувствует, как власть сжигает его изнутри подобно вулканической лаве. Ты спросишь, ну, а причём тут Создатель?       — Я сама догадываюсь уже: Богу доставляет удовольствие наблюдать за тем абсурдом, что происходит в жизни Михаила — Его самого нелюбимого сына.       — Это лишь твоё мнение, но…       Дальше договорить Эфраиму не дали. В комнату вбежал его помощник — совсем ещё юный ангел. Армиэлю хотелось познать искусство целительства и обучиться врачеванию. Вот он и упросил архистратига направить его к Рит Зиену на «стажировку». Что-то шепнув лекарю, ангелок также быстро умчался.        — Выпей лекарство, Эстель, — Эфраим поднялся и направился на выход из комнаты, напоследок бросив: — Да вот ещё… Смирись теперь с реальностью.       — В смысле?       — Страданиями и болью, которые я чувствую сильнее других ангелов, Михаилу не помочь. Что ты можешь сделать вот сейчас? Правильно: ничего. Он никогда бы не пошёл против воли Бога. И ты это знаешь. А теперь отдыхай.       Вместо ответа девушка перевернулась на живот, уткнувшись носом в подушку — хотелось плакать, но слёз не было. И это просто разрывало её.