Ничего личного. Книга 9

Даниэль шумно дышал в бумажный пакетик, а Амадео уставился в иллюминатор на расстилающиеся внизу снежным полем облака и накручивал волосы на палец. На столике перед ним лежала пухлая папка. Ребекке понадобился всего час, чтобы собрать подробное досье на некоего Фиделя Феррера. Колумбийский медиамагнат, которому принадлежала львиная доля средств массовой информации Колумбии, а также азартный игрок, с легкостью проигрывающий такие суммы, которые обычным людям не потратить за всю жизнь. Впрочем, проигрывать он не любил, и Амадео только усмехнулся, уловив сходство с еще одним фаталистом, обожающим попытать удачу. Но что-то тут было не так. Амадео открыл папку и в четвертый раз пролистал документы. Пусть Фидель Феррер выигрывал так часто, что многие подозревали его в организации договорных матчей, поймать его никто не мог. Он был очень осторожен. И никогда не стал бы рушить кривую ставок, тем самым обнаружив свой собственный подлог. Нет, тут действовал кто-то другой. Кто-то неопытный, не знающий, что редкий результат хоть и озолотит, но в то же время подведет мошенника под монастырь. Или все было подстроено специально?.. — Мсье Амадео. — простонал белый, как мел, Даниэль. — А что, если это подстава? Амадео не мог не улыбнуться схожести их мыслей. — Думал о том же. Это не просто глупость мошенников. — Если кому-то понадобилось обанкротить «Гандикап»? — подхватил Даниэль, заметно оживляясь. Даже пакетик отложил. — Или любую другую букмекерскую контору. Знаю, что из-за Себастьяна у нас всех обострилась паранойя, но все же не стоит приписывать ему все грехи мира. Множество других компаний принимают ставки на этот матч и точно так же, как и мы, ломают голову над тем, что делать дальше с таким раскладом. — Но разве футбольная ассоциация не может отменить игру? Есть же какие-то экстренные ситуации… Амадео покачал головой. — Сколько матчей было отменено из-за возможных подозрений? Нет, ассоциация предпочтет разбираться в этом после. Тем более, весомых доказательств нет. — Перекос ставок на одну чашу весов — не доказательство? — Нет. И потом — на поле легче будет понять, кого именно подкупили. Даниэль задумался. Он понимал, что мсье Амадео прав, но внутри все бурлило от протеста. Кто-то посмел таким грязным образом нажиться! Да у кого вообще рука поднялась… Внутри и правда забурлило, и он со стоном схватил пакетик. Амадео обеспокоенно наклонился к нему. — Позвать стюардессу? Даниэль замотал головой. — Я… я в порядке! — Он попытался придать голосу побольше бодрости, но вышло слишком фальшиво. Амадео едва не вздрогнул. Слишком уж тон Даниэля напомнил ему последний разговор с Ксавьером. Друг храбрился изо всех сил, но Амадео уловил едва заметную фальшь. И теперь не мог выбросить ее из головы. Что, черт побери, происходит в Мехико? Амадео решил: как только разберется с матчем, обязательно полетит туда. Никого не предупреждая. Когда Амадео и Даниэль прибыли на стадион, матч уже заканчивался. Слушая игру по радио, таксист всю дорогу материл кривоногих игроков, и Амадео от души ему посочувствовал, понимая, в чем заключается истинная причина проигрыша. Не ускользнуло от его внимания и то, что комментаторы по большей части ругали арбитра за необоснованные предупреждения, удаления с поля и назначенные пенальти. Кандидатура, виновная в получении взятки, вырисовывалась все четче. Оставив таксисту щедрые чаевые, Амадео первым вышел из автомобиля. Матч уже закончился, разочарованные болельщики покидали поле. Каждый болел за свою команду, и ничья — меньшая из зол, но от этого не менее болезненная — подогрела злость на арбитра. — Четыре — четыре, — объявил Даниэль, вглядываясь с экран мобильного телефона. — Общее количество голов — восемь. Как и было предсказано. — Не сомневался в таком исходе. — Амадео свернул к раздевалкам и остановил первого попавшегося человека в форме работника стадиона. — Где нам найти Роберто Гойо? — В аду, — презрительно сплюнул тот. — Черти ему уже котел готовят. Такого поганого судейства я в жизни не видел! — А поконкретнее? — Вам на кой? — фыркнул он. — Впрочем, если вы его грохнуть собираетесь, то завсегда пожалуйста… Амадео начал терять терпение. — Где нам его найти? Работник махнул рукой в сторону трибун. — Вон раздевалки. Он наверняка где-то там забаррикадировался. Обе команды его сейчас убить планируют, так что поспешите, если хотите его сами тогось. — Миленько, — выдавил Даниэль, лавируя среди идущих к выходу болельщиков. — Говорят об убийстве многие, но действительно совершают это единицы, — заметил Амадео. — А вот покалечить этого Гойо могут запросто. Нам лучше поспешить. Даниэль удвоил темп, стараясь не толкаться. В раздевалках никого не было. Амадео сверился с экраном телефона, на котором светился план стадиона, и зашагал к душевым. Шум толпы сюда не доносился, и Даниэль явственно различил звук ударов. Били чем-то тяжелым по чему-то мясистому. Съеденный в такси сэндвич запросился наружу, и он с трудом подавил позыв. — Что… что там такое? На его счастье Амадео отодвинул его к стене и приказал: — Жди здесь. Сам же вошел в помещение, где размещались душевые. В дальнем углу сгрудились человек двадцать, не меньше. Обе команды почти полными составами плюс два тренера. Дюжий полузащитник размахнулся и так заехал ногой, обутой в бутсу, в живот скрючившегося на полу человека, что тот издал даже не крик, а нечто отдаленно похожее на всхлип. — Будешь знать, падла, как жульничать, — пропыхтел полузащитник и занес ногу для очередного удара. — Если продолжите, узнаете, каково живется в тюрьме, — без всяких эмоций произнес Амадео. Полузащитник (на футболке была написана фамилия — Конрад) замер с ногой в воздухе. Тренер «Лос Тигрес» повернулся к незваному гостю. — Убирайтесь. — Хотел бы, да не могу. — Амадео развел руками. — Вы изобьете его до полусмерти, а мне нужно, чтобы он мог говорить. — Так. — Тренер «Амарильос» пошагал к нему, постукивая кулаком о ладонь. — Не знаю, кто вы, но посторонним сюда вход воспрещен. Не суйте нос в чужой вопрос, сеньор. — Вы хотите его наказать. — Амадео указал на арбитра. Тот съежился в углу, из носа непрерывным потоком текла кровь. — Я тоже. Но если вы добьетесь только уголовной статьи о нападении для всех своих ребят, то я получу ответы, которые нужны и вам, и мне. — Да эту сволочь забить до смерти мало! — выкрикнул кто-то из толпы футболистов. — А его смерть стоит поломанной карьеры? Опустили головы. Зашептались. Кое-кто поглядывал на распростертого на полу Гойо, но бить его больше никто не решился. Тренер «Лос Тигрес» подошел к коллеге и устало спросил: — Вы ведь знаете, что эта сволочь сделала, да? — Знаю, — спокойно ответил Амадео. — Но не думаете же вы, что виноват только он? Очевидно, ему за это заплатили, и мое дело — найти заказчика. Тренеры неловко переминались с ноги на ногу. Их застали с поличным, и перспектива самим оказаться на скамье подсудимых за подстрекательство к расправе их отнюдь не прельщала. Сегодняшний матч оказался чистым цирком, и только совершеннейший тупица не усмотрел бы в нем сговор. В конце концов, тренер «Амарильос» махнул рукой и подозвал своих ребят. — Нечего бутсы марать об этого червяка. Пойдемте, накормлю вас ужином. Вторая команда тоже не стала долго раздумывать. Вскоре Амадео остался в раздевалке один на один с Роберто Гойо. Он подошел и присел на корточки неподалеку от арбитра. Выглядел тот жалко — под носом размазались сопли и кровь, полосатая рубашка была порвана в нескольких местах. Руку он прижимал к животу — тяжелая бутса Конрада наверняка что-то повредила. Он поднял искаженное болью лицо на Амадео и благодарно кивнул. — Если считаете, что я вас спас, то вы ошибаетесь, — одним махом разрушил его надежды Амадео. — Вам повезет, если отделаетесь всего лишь нынешними повреждениями. Выражение облегчения сползло с лица Гойо, как плохо закрепленная маска. Он в испуге уставился на Амадео и впервые пожалел, что футболисты ушли. — Кто вы? — прохрипел он. — Не вам здесь спрашивать имена. Кто приказал вам слить матч? — Никто мне не приказывал! Я уже сказал этим тупоголовым, но они меня и слушать не пожела… А-а-а-а! Амадео едва слышно вздохнул и, поднявшись, наступил каблуком на кисть Гойо. — Еще раз соврете — и я надавлю сильнее. Тонкие кости пальцев ломаются очень, очень легко. Арбитр скулил и пытался выдернуть руку из-под ботинка Амадео, но ничего не выходило. — Кто? — снова спросил Амадео. — Считаю до трех — а потом от вашей руки останется только кровавая каша в мешочке из кожи. Раз. — Мсье Амадео… — раздался позади робкий голос Даниэля. — Не сейчас, — отмахнулся Амадео, не поворачиваясь. — Два. — Но мсье Амадео! — Что?! — раздраженно рыкнул он. — Кто же так ведет допрос? — раздался вдруг знакомый голос. Амадео повернул голову и медленно убрал каблук с кисти несчастного Гойо. Тот, всхлипывая, притянул к себе руку и спрятал на груди. Себастьян стоял в дверном проеме и улыбался. Амадео до жути хотелось стереть эту улыбочку ударом кулака, но он понимал, что ничего этим не добьется. Даниэль вжимался в стену рядом, поглядывая то на учителя, то на незваного гостя. Себастьян торжественно прошествовал в душевые, будто ступал по богато украшенному залу на светском приеме. — Я полагал, ваши методы более… действенны, сеньор Солитарио, — пропел он, все с той же улыбкой оглядывая забившегося в угол Гойо. — Иди-ка вон отсюда, Роберто, пока к допросу не приступил я. Тот не заставил себя просить дважды и испарился, два раза поскользнувшись по пути к двери. Даниэль проводил его испуганным взглядом. — Были бы действенны, если бы сюда не заявился ты, — прошипел Амадео сквозь стиснутые зубы. — Хотя о чем я. Мог бы и раньше догадаться, что ты и тут приложил свою мохнатую лапу. Себастьян вытянул руки перед собой и рассмеялся. — Я похож на Чудовище из сказки? Правда, Красавица упорно отказывается видеть во мне принца. Я не такой уж плохой человек, сеньор Солитарио, вы приписываете мне слишком много грехов. — Можете не верить, но результаты сегодняшнего матча я не собирался вменять вам в вину, — не остался в долгу Амадео. — Но вы сами выкопали себе яму. Какого черта вы творите? — О нет-нет! — Себастьян замахал руками. — У меня и в мыслях не было вредить «Гандикапу»! Меня попросили организовать договорной матч, только и всего. Результаты будущей игры распространил вовсе не я. — Вы вполне на это способны, — подал голос Даниэль. — И правда. — Себастьян задумчиво кивнул. — Но в этот раз прошу мне поверить — я никому не сообщал конечный счет, кроме арбитра. Да и он вряд ли стал бы делиться с кем-то прибылью… Вы же знаете, что арбитры делают тайные ставки через подставных лиц? — Хотите сказать, информация утекла через них? — Амадео скептически скрестил руки на груди. — Когда вы с ним договорились? — За день до матча. — Чушь. Кривая ставок начала меняться раньше. — Мне незачем вам врать. — Себастьян развел руками. — Если бы я решил свалить «Гандикап», я выбрал бы именно этот способ, не сомневайтесь, он надежный и самый безопасный… — Даниэль возмущенно фыркнул. — Но зачем мне это делать? Да и заказчику это как минимум невыгодно. Амадео был вынужден признать, что Себастьян прав. Если Феррер действительно хотел подстроить матч под свой результат и сорвать солидный куш, ему не было бы резона распространять конечный счет среди посторонних. Это дискредитировало бы его и уменьшило размер выигрыша. Не сказав больше ни слова, он направился к выходу из душевой. Даниэль робко последовал за ним, поглядывая на Себастьяна через плечо. — Как себя чувствует сеньор Санторо? — крикнул им вслед Себастьян. — Ходят слухи, что у него нелады со здоровьем, но… Амадео замер. Слова Себастьяна подействовали, как ледяной душ, и он с трудом заставил себя открыть рот. — Мы разговаривали вчера. С ним все в порядке. Не беспокойтесь за свой груз, — добавил он не без яда в голосе. — О, что вы, — сердечно рассмеялся Себастьян. — Благополучие груза волнует меня ровно до того момента, как он прибудет к новому хозяину! А сеньор Санторо должен хорошо делать свою работу. Всегда. Амадео пошел дальше, с трудом подавляя желание рвануть прочь со всех ног. По спине тек холодный пот. Даниэль семенил следом, то и дело оглядываясь назад. — С чего он вдруг заговорил о здоровье мсье Санторо? — недоуменно спросил он. — Мсье Санторо здоров как бык… Да? — Да, — отрезал Амадео. — А если нет, я позабочусь о том, чтобы закопать его поглубже. — Твою мать. — Томас выудил из нагрудного кармана сигаретную пачку. — И давно он так? — Больше недели. — Йохан взял предложенную сигарету, уныло затянулся и выбросил ее, почти целую, в урну. — А Амадео… — Конечно, не в курсе. Иначе давно был бы здесь. — Йохан прислонился к кирпичной стене особняка и закрыл глаза. Томас выругался повторно и, судорожно вдохнув сигаретный дым, вцепился в свою блондинистую шевелюру. Ему «повезло» застукать очередной приступ — Санторо трясло, как будто он за высоковольтку схватился, а Гарсиа впихивал ему в зубы какую-то таблетку и поил водой через соломинку. Томас дураком не был и сразу понял, что к чему — немало героиновых торчков повидал на улицах. Значит, вот почему его так поспешно отослали из Мексики. Но тогда это длится уже… — А сколько всего? — спросил он снова. — Больше трех, — лаконично ответил Йохан. — Умоляю, не спрашивай, как это произошло. Сам в шоке. Взял и сорвался. — Но с чего бы, на пустом-то месте? — Томас с силой потер глаза. — Бред какой-то… — Дино Аурелио умер от передоза. — Йохан выщелкнул новую сигарету из пачки. — Вот босса и понесло. Я даже пикнуть не успел… А он уже. Но черт с ним, это уже в прошлом. Сейчас он вроде как в себя приходить начал. — Но с чего бы? Я не понима… — А вот пойми. Много лет назад на игле сидел, еле слез. — А… — Это многое объясняло. Впрочем, Томас не удивился — мало ли у кого какие скелеты в шкафу. Дурью не от хорошей жизни торговать начинают. — Вы принцу вообще планировали об этом когда-нибудь сказать, нет? Или меньше знает — крепче спит? А если бы что-нибудь случилось… — Случилось. Потому он сейчас и в завязке. Полный трындец. — Йохан до того устал, что говорить полными предложениями для него оказалось непосильной задачей. — Черт, Томас… Я несколько ночей не спал, не читай мне нотации. Все закончилось благополучно. Иначе я бы уже на дне Атлантики плавал. — О чем это ты? Йохан подпрыгнул и выронил сигарету. Томас зажмурился и тихо выругался. Позади них стоял Амадео. — О чем, черт побери, вы только что говорили? — голос его звучал глухо, но у Йохана все волоски на теле встали дыбом. — Да это… Мы… А ты почему тут… — Мы в Колумбию летали. — Даниэль вынырнул из-за плеча учителя. Вот и решили в гости заглянуть, раз уж рядом… Мсье Амадео! Вы куда?! Никого и ничего не слыша, Амадео уже взбегал по ступенькам. Охрана пропустила его без препятствий. — Твою мать, — хором сказали Йохан и Томас и дружно стукнулись лбами о кирпичную стену. Даниэль недоуменно хлопал глазами. — А что случилось? Визит Томаса оказался полнейшей неожиданностью. Последняя неделя совершенно оторвала Ксавьера от реального мира, и он напрочь забыл о Хендриксоне. Мигель не подпускал его к работе ни на шаг, связывался с подчиненными от его имени, заставив Ксавьера сосредоточиться на выздоровлении, и он позволил себе расслабиться. До такой степени, что упустил из виду возвращение Томаса и даже не вспомнил о нем до того момента, пока тот не возник на пороге кабинета. Американец сразу все понял. Вряд ли Ксавьер скоро забудет ошарашенное выражение его лица, но на очередное неудобство ему было наплевать, лишь бы тот ничего не сболтнул принцу. Ксавьер понимал, что вечно утаивать шило в мешке не выйдет, но старался оттянуть неизбежное до последнего. До того момента, пока полностью не поправится. По словам Мигеля, прогноз был благоприятным, но медикаментозное лечение прекращать не стоило. Дашь слабину — и все начнется сначала. Ксавьер терпеть не мог, когда им помыкают, но снова отдаться в рабство белому порошку не имел ни малейшего желания. Приходилось терпеть и глотать лекарства. Дверь кабинета, чуть скрипнув, открылась. Ксавьер даже не поднял глаз от бумаг. Хоть что-то Мигель позволил ему делать, а именно — разгребать накопившиеся завалы бумажной работы. «В поля» же ездил сам или посылал кого-то из своих подчиненных. — Ты что-то хотел мне сказать? — спросил он, не глядя на вошедшего. Черт, неужели ему даже перед Томасом стыдно?! Мигель бы его засмеял. — Да. Хотел сказать, как сильно тебя ненавижу. Сигарета выпала изо рта и прожгла дыру в каком-то документе. Ксавьер не глядя смахнул ее в пепельницу и поднялся. — Что ты тут делаешь, принц? Я, конечно, рад тебя видеть, но… — Рад? — Голос Амадео дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Поэтому ты столько времени скрывал от меня то, что снова подсел? Ксавьер дернулся, как от пощечины. Краска бросилась в лицо, он на мгновение перестал дышать. — Не хотел тебя волновать, — пробормотал он, прекрасно осознавая, насколько жалко звучит оправдание. Амадео шагнул к нему, на ходу сжимая кулаки. — Я бы сейчас заехал тебе по носу, если бы не представлял, что ты вытерпел за последние недели. Как ты мог… Как ты мог, черт возьми, бороться с этим в одиночку?! — Со мной был Йохан. И Мигель. Они… — Они покрывали тебя как могли. Врали мне, что ты на совещании, на приемке товара, что ты спишь, что ты отправился на родео, они врали обо всем, только чтобы я ни о чем не прознал! И чем кончилось их вранье? Передозом? Ты же мог умереть, дьявол тебя раздери! — Прости, — еле слышно сказал Ксавьер. — Я не должен был… Он оторопел, когда Амадео крепко обнял его. Так сильно, что дыхание перехватило, и он не смог больше выдавить ни звука. — Идиот. Какой же ты набитый идиот, — прошептал Амадео. Голос дрожал, и у Ксавьера предательски защипало глаза. — Я же мог тебя потерять. Навсегда! Неужели ты этого не понимал? Нет… — объятия чуть ослабли, и Ксавьер снова мог дышать, — ты понимал, я знаю, но остановиться было так тяжело… Почему же ты молчал, почему? Ксавьер и сейчас не мог вымолвить ни слова. Все мысли улетучились, в голове гулял ветер. Он боялся нарушить тишину, боялся, что, издай он хоть звук, попытайся он поднять руки, чтобы обнять друга, и принц просто развернется и уйдет. Навсегда. В молчании текли минуты, никто из них не шевелился. Ксавьер слышал неровное дыхание принца, ощущал, как колотится его сердце, и изо всех сил старался унять свое — еще немного, и оно пробьет грудную клетку. Когда в последний раз он испытывал такой страх и одновременно такое облегчение? Все же врать принцу оказалось выше его сил. Он и не подозревал, какой груз давил ему на плечи все это время, пока тот наконец не испарился. — Ты не злишься на меня? — наконец осмелился спросить он. Голос прозвучал тихо, слишком тихо, и он не был уверен, расслышал ли его Амадео. — Злюсь? Да я убить тебя готов. — Амадео отстранился. Губы дрожали, по щекам катились слезы. Рубашка на плече Ксавьера промокла насквозь. Вот же глупый… — Я могу сколько угодно оправдываться, что хотел как лучше. Думал, не станет меня, Себастьяну не будет нужды лезть к тебе. — Ксавьер тихо рассмеялся. — Глупость несусветная. Я просто искал повод снова подсесть. И даже самая надуманная ерунда сгодилась, как видишь. — Да не нужны мне твои оправдания. — Амадео сердито ударил его кулаком в плечо. — Будь добр, заткнись. — Как скажешь, принц. И впервые за много недель Ксавьер рассмеялся. Луч солнца медленно, но верно подбирался к кровати. Плавно скользнув на подушку, он осветил красивое лицо. Амадео поморщился и перевернулся на другой бок. Живот скрутило, и сон слетел, будто смытый ведром ледяной воды, сердце затрепыхалось пойманной птицей. Амадео со стоном подтянул колени к груди. Наручные часы показывали девять утра. Он едва уснул только три часа назад, и измученный организм пытался снова погрузиться с мир сновидений, но карусель в животе не давала ему этого сделать. Подушка свешивалась с кровати — еще немного и упадет, простынь комком валялась в ногах. Одеяло вообще куда-то подевалось. Он рывком сел и, откинув назад спутанные волосы, с силой потер глаза ладонями. Правая кисть заныла, и он рассеянно почесал ее, сковырнув запекшуюся кровь. На костяшке выступила алая капля, и Амадео поморщился. Несколько часов назад он готов был вырубить Ксавьера транквилизатором и увезти обратно, как тот однажды поступил с ним (Амадео покривил бы душой, если бы утверждал, что тут не замешана маленькая месть). Он действительно испугался. Адреналин схлынул, и он, не в силах больше стоять на ногах, рухнул в кресло Ксавьера, пока друг изо всех сил убеждал его, что теперь все в полном порядке. Не помогли даже увещевания Мигеля, Амадео чувствовал себя так, будто из-под ног выбили землю, предварительно затянув на шее пеньковую веревку. Он задыхался. И не хотел ничего и слышать о том, чтобы Ксавьер продолжал опасные игры с Себастьяном в таком состоянии. — Себастьян ничего не знает, — убеждал его Ксавьер. — Я по-прежнему у него на хорошем счету, и это нам на руку. Они проговорили до полуночи, потом Мигель подхватил Ксавьера под руку и потащил спать, уговаривая, как малое дитя. Амадео же отправили в одну из гостевых спален на первом этаже, но шел он туда словно во сне. Неимоверных трудов ему стоило удерживать на лице улыбающуюся маску! Но как только за ним захлопнулась дверь, ее как ветром сдуло. Амадео щелкнул замком и прислонился к двери спиной. Какое-то время он стоял неподвижно. Затем из горла вырвался низкий рык. Упав на колено, он с силой ударил кулаком в пол, едва не пробив паркет. Он бил, и бил, и бил, рыча все громче, пока наконец тонкие дощечки с жалобным хрустом не переломились пополам. Но даже тогда он не остановился, продолжая методично превращать их в труху. Дрожа, он сел и стукнулся затылком о дверь. По щекам катились злые слезы, разбитые костяшки кровоточили, капли с мягким стуком плюхались на раскуроченный пол. Как он мог ничего не заметить? Да, многое казалось ему странным, но он упорно гнал плохие мысли, убеждая себя в том, что Ксавьер не перешагнет запретную границу. Раз за разом он ложился спать с чувством смутной тревоги, но списывал это на собственное неуравновешенное состояние. И даже не хотел думать о том, что другу нужна помощь. Но злился он не только на себя. Одна незначительная, казалось бы, деталь, приводила его в ярость, и только нечеловеческим усилием ему удавалось держать себя в руках. Но если бы в этот момент рядом оказался Себастьян, Амадео без промедления превратил бы его тело в кровавую кашу. «Я увидел Дино, и в голове что-то перемкнуло, — рассказывал Ксавьер. — На мгновение я утратил контроль, позволил себе слабость — и вот я уже держу в руке шприц и втыкаю в вену…» Откуда там взялся наполненный шприц, если Дино получил свою дозу? Ксавьер упорно избегал воспоминаний о том роковом дне, потому до сих пор не задумался над этим вопросом, но Амадео был уверен: Дино Аурелио не сам сбежал из клиники и не сам всадил в себя шприц. Ему помогли. И Амадео готов был поставить «Азар» на Себастьяна. Значит, этот дьявол с самого начала знал, что произойдет с Ксавьером. Знал и сознательно толкал его к краю пропасти. Зачем? Какая ему выгода от того, что Ксавьер в его состоянии начнет допускать ошибки, терять груз, а вместе с ним и прибыль? Они с самого начала ошибались, принимая поступки Себастьяна за поступки психически здорового человека. Он был болен, и болен давно. И не найдя источник его болезни, они так и будут топтаться на месте. Найдя в ванной аптечку, Амадео, морщась, обработал ссадины на костяшках. Бинтом заматывать не стал — он обязательно бросится в глаза. Со второго этажа донеслись голоса, хлопнула дверь кабинета. На лестнице навстречу попался Мигель. Он скакал по ступенькам: две вниз, одну вверх — и Амадео пожелал ему доброго утра. Тот бодро отдал честь. — И вам того же! Знал бы, что с вашим приездом сеньор Санторо начнет охотнее глотать таблетки — вызвал бы вас сюда раньше. А так пришлось организовывать вам командировку… — Он сделал большие глаза и зажал рот рукой, будто сболтнул лишнего. — Вы ничего не слышали. И прежде чем Амадео успел задать хоть один вопрос, сбежал по ступенькам и скрылся за входной дверью. — Вот шельмец, — ругнулся Амадео и поднялся в кабинет. Ксавьер выглядел уставшим. Но в глаза вернулся блеск, на губах появилась едва заметная усмешка — ничего общего с насупленными бровями и поджатыми губами, которые Амадео обычно наблюдал на экране смартфона. Непобедимый Ксавьер Санторо вернулся. И у него был план. — Разъяренные болельщики требуют отменить результат. — Майкл Корсо щелкал клавишами ноутбука. — Но Международная ассоциация не хочет признавать матч несыгранным: его никто не останавливал, прошло семьдесят процентов отведенного времени, а согласно правилам этого достаточно, чтобы признать его свершившимся. — Если кто-то решит подать в суд, Ассоциации придется прогнуться, — резонно заметил Бартоло. — Одно дело — пообещать провести расследование, но другое — немедленно вернуть все проигранные деньги, и что еще хуже — забрать выигрыши. Как ни крути, ситуация для «Гандикапа» патовая. Амадео задумчиво постукивал ручкой по столу. — Мы не будем забирать выигрыши. В конференц-зале воцарилось молчание. Все до единого вытаращились на Амадео так, будто он пообещал распилить золотую статую на равные кусочки и разбросать по всей планете. — Но позвольте, — несмело возразил Голдман, — если мы выплатим все выигрыши как положено… — «Гандикап» разорится, — тихо закончил Даниэль. — Вы спрашивали, как сохранить репутацию компании. — Амадео развел руками. — Вот вам самый очевидный ответ. Даже если суд признает игру несостоявшейся и отменит сделанные ранее ставки, не отзывайте деньги. Бартоло тихо присвистнул. Даниэль же таращился на учителя, открыв рот, а потом вскочил на ноги. — Да ведь вы правы! Если остальные компании откажутся выплачивать выигрыши, а «Гандикап» сделает такой великодушный жест… Он не утратит доверие клиентов! Мсье Амадео! Вы гений! — Вовсе нет, — улыбнувшись, отмахнулся Амадео. — Это самый очевидный, пусть и неудобный вариант. — Про «неудобный» вы точно сказали, — проворчал Карло Сандрелли. — Где нам взять столько денег? Если мы удержим на плаву репутацию компании, а она сама пойдет ко дну из-за финансового кризиса… В чем смысл? — Беспроцентная ссуда. Я дам «Гандикапу» от имени «Азар» беспроцентную ссуду на сумму, необходимую для выплат. — Вы загоните нас в рабство! — Мне жаль, что вы видите это в таком неприглядном свете. — Амадео пожал плечами. — Если знаете другой выход, готов вас выслушать. Сандрелли замолк, постукивая пальцами по чашке. Разумеется, он знал о финансовом кризисе, разразившемся в «Азар» несколько лет назад, и не мог взять в толк, как компании удалось выплыть без долгов и кредитов. Бернард Мартинес тогда предложил свою помощь, но гордец Солитарио отказался… — Я согласен, — подал голос Даниэль, и Сандрелли задохнулся от возмущения. Да что этот малец вообще понимает?! — Не думаю, что есть еще какое-то решение… достаточно бескровное. — Бескровное! — выдавил Карло. — Да нас высосут досуха! — Я много думал над этим, мсье Сандрелли, правда! — Даниэль устало потер глаза. — Не думайте, что я соглашаюсь только потому, что мсье Амадео — мой учитель, хотя вы наверняка так и решили. Я с самого начала понял, что без дополнительных денежных вливаний нам не обойтись. Вы же работали с займами, которые выдавал дедушка, и не можете не понимать текущей ситуации. Карло Сандрелли был вынужден признать, что юноша прав. Бернард Мартинес держал не только букмекерские точки, он выдавал ссуды всем, кому срочно требовались деньги. Мелкими потребительскими кредитами он не занимался. Крупные заемщики, огромные суммы, которые проходили через руки Сандрелли — и репутация. Со смертью Бернарда с ссудами было покончено. Старые займы были погашены, новые никто не выдавал. Не было и желающих. И Сандрелли справедливо решил, что эта сфера закрыта навсегда. Кто бы мог подумать, что дверца вновь откроется, но с другой стороны. — Действуйте так, как сочтете нужным, — выдавил он. Собрал бумаги и поднялся. — Но потом не говорите, что я вас не предупреждал. — Не всем пришлось по душе наше партнерство. — Даниэль уныло крутил в руках так и не открытую бутылку с водой. В конференц-зале остались только они вдвоем. — Этого следовало ожидать. — Амадео ободряюще улыбнулся юноше. — Не переживай. Какое решение ты бы ни принял, всегда останутся недовольные. — Знаю. — Даниэль вздохнул и понизил голос. — Почему мы так спешно уехали из Мексики? Сеньор Санторо только-только оклемался, не боитесь, что он снова… — Нет, — решительно ответил Амадео. — Ксавьер сорвался от безысходности, но теперь мы знаем, что делать. Поначалу план показался ему чистым безумием. К тому же опасным безумием. Но до чего же он оказался простым! Это и пугало, и смешило одновременно — и как только они не додумались до этого раньше? Ответ был прямо перед глазами. Но и в этом идеальном плане по-прежнему не хватало кусочка пазла, и Амадео должен был его отыскать, что без Марии Альварес по-прежнему казалось невозможным. Амадео больше не делал попыток связаться с ней, прекрасно понимая, что сделает этим только хуже. Он решил ждать. И благодаря задумке Ксавьера времени теперь появилось предостаточно. Даниэль же мог только чесать в затылке. Он так до конца и не понял сути гениального плана Ксавьера Санторо — его внаглую выгнали спать, а сил сопротивляться у юноши уже не осталось — сказался долгий перелет сначала туда, потом сюда… Он еле держался на ногах и заснул, как только голова коснулась подушки. Зато учитель, кажется, схватил все на лету. Раньше Даниэль едва ли не физически ощущал нервозность и раздражительность, исходившую от Амадео, но сейчас он заметно успокоился. Правда, кошмары ему снились по-прежнему. Во время обратного рейса из Мексики Амадео заснул. Но не прошло и двадцати минут, как Даниэль подскочил в своем кресле. Амадео вцепился в подлокотники. Глаза его были закрыты, но глазные яблоки метались из стороны в сторону, будто он пытался уследить за всем происходящим вокруг одновременно. Лицо покрылось бисеринками пота, сквозь сжатые зубы прорывался мучительный стон, который и разбудил Даниэля. — Мсье Амадео! — позвал Даниэль и потряс его за плечо. — Мсье Амадео, проснитесь! Амадео распахнул глаза и уставился на Даниэля так, что тот едва не вывалился из кресла. Ужасная гримаса исказила прекрасное лицо, в глазах плескалась боль и ярость. На мгновение Даниэлю показалось, что, будь в руках Амадео пистолет, он без промедления нажал бы на спусковой крючок. Учитель его совершенно не узнавал. Длилось это всего несколько секунд, но они показались Даниэлю вечностью. Наконец взгляд стал осмысленным, кошмарный оскал исчез. Губы едва заметно задрожали. — Д-даниэль? — прошептал Амадео. — Что случилось? Я тебе что-нибудь сделал? Даниэль с трудом скрыл схвативший его за самую душу ужас. «Я тебе что-нибудь сделал?» Даже в самом кошмарном сне ему не могло привидеться, что мсье Амадео способен причинить вред близким. Это же нонсенс! Но сам он, похоже, так не считал. — Ничего. — Даниэль широко улыбнулся. — Вы ерзали во сне, вот я и решил вас разбудить, а то мало ли что, вы же не пристегнуты… Амадео провел дрожащей рукой по лицу и, поморщившись, вытер ладонь салфеткой. — Спасибо за заботу. — Он нажал кнопку вызова стюардессы и попросил стакан воды. Даниэль заказал апельсиновый сок и тихо булькал, искоса наблюдая за учителем. Из аэропорта они сразу же помчались в «Гандикап». Ситуация для компании складывалась критическая, но Амадео и из нее нашел выход, за что Даниэль был ему безмерно благодарен. Эх, ему еще учиться и учиться… — Так что же нам делать дальше? — спросил Даниэль. — Я имею в виду не «Гандикап», а… Ну… — он покрутил ладонью в воздухе, — того, кого нельзя называть. Амадео улыбнулся и похлопал его по плечу. — Ничего, Даниэль. — Но… — Знаешь, почему исчезают боги? Потому что о них забывают. Люди перестают приходить на службы, храмы разрушаются временем, стираются имена, выдолбленные на стенах, истлевают священные тексты… Мы просто о нем забудем. И он исчезнет сам. — Нет, вы подумайте только, каков наглец! Двое игроков подняли головы, но тут же вновь уставились в сданные карты. Банкиры не шевельнулись — они не в первый раз играли с Себастьяном и знали, что он может ляпнуть что-то невпопад. Обращать на это внимание было себе дороже — однажды он здорово вышел из себя, когда его спросили, в чем дело. Подобные вопросы вспугивали удачу. Бред или не бред, но в тот раз он проигрался вчистую. Себастьян раздраженно бросил карты на стол рубашкой вниз и, опасно накренившись на стуле, достал портсигар. Пальцы наткнулись на заколку. Странно, он не помнил, чтобы клал ее сюда, но вот она, лежит в левом внутреннем кармане пиджака, колет сердце и всячески напоминает о том, что он потерял. Мертвое обещание, данное самому себе. Да что за день сегодня такой! Согласно донесениям Санторо действительно выглядел свеженьким, что твой огурчик, а ведь соглядатаи Себастьяна частенько встречали его в Тепито. Стремясь скрыть пагубную страсть от верных людей, Санторо сам отправлялся на поиски чудодейственного зелья. Впору было поверить досужим сплетням, что за внешностью человека скрывается самый настоящий демон! Себастьян знатно наказал строптивца за сорванную поставку. Смерть протеже низвергла Санторо на самое дно ада, но он выбрался оттуда как ни в чем не бывало. Это восхитило Себастьяна. Лучшего перевозчика он и желать не мог. Выберется с того света только ради того, чтобы сдержать слово. Потрясающе! А вот встреча с Солитарио нос к носу на стадионе Метрополитано озадачила Себастьяна. С чего бы Ферреру обрушивать кривую ставок и заставлять Амадео и малыша Бенуа мчаться через океан, чтобы найти виноватого? Это было совершенно не похоже на всегда осторожного медиамагната. Себастьян раз за разом прокручивал разговор в рыбном ресторане. Что-то дребезжало не переставая, какая-то незначительная деталь выбивалась из картины, но он никак не мог ухватить ее за хвост. Его возмутило то, что Феррер отмахивался от вопросов о здоровье дочери, что правда то правда, однако ничего необычного в этом не было. Деловые люди не склонны к сантиментам. А ведь Феррер ни слова не сказал о предназначенном для него мигранте, которому удалось скрыться во время транспортировки, вдруг понял Себастьян. Во время ужина он не придал этому особого значения, посчитав конфликт исчерпанным, но все же для такого злопамятного человека как Фидель Феррер это было странно. Ни единой шпильки, ни напоминания о том, что Себастьян теперь его должник, ничего. И тут его словно ножом резануло, да так, что он вскочил на ноги. Наскоро обшарив карманы, он нашел обрывки билета на игру и пропуск, дававший ему право прохода в раздевалку, чтобы без помех поговорить с арбитром. Его Фидель Феррер прислал курьером перед самым вылетом. Под фотографией значилось имя: «Себастьян Арройо». Но в Мексике его знали под именем Дженаро Бланко. Себастьян запрокинул голову к низкому потолку и расхохотался. Теперь уже все без исключения партнеры по игре таращились на него, как на сумасшедшего. Но ему было плевать. — Да как же… — бормотал Арройо, вытирая непрошеные слезы. — И показалось же мне, что он моложе, чем на фотографиях… Кем бы ни был тот любитель крабов, Фиделем Феррером он точно не являлся. Кому-то в срочном порядке нужно было убрать его из Колумбии, и Себастьян заглотил наживку. И интуиция подсказывала, что тот же самый человек обрушил ставки в «Гандикапе», чтобы заманить туда и Амадео Солитарио. Но зачем? Зачем кому-то сталкивать их лбами? Может быть, Амадео таким образом дал своему другу глотнуть немного свежего воздуха? Мысль глупая, но интересная, эти двое друг за друга горой стоят, чем Себастьян неоднократно пользовался. Но не верилось Себастьяну, что Амадео настолько отчаялся. Нет, в Мексике происходило что-то интересное, и у них с принцем отобрали билеты на представление. Не сказав игрокам ни слова, он схватил телефон со стола и вышел из игрового клуба. На сегодня хватит испытывать удачу, она и так отдала все, что у нее на сегодня было припасено, преподнеся разгадку на серебряном блюде. Но в глубине души надеялся, что на дне ее кошелька все же осталась монетка для последней милости. — Позвони пятой бригаде, сегодня вечером они должны отвезти груз к границе, — говорил Ксавьер в телефон. — И чтобы никаких накладок! Все тщательно проверить, вплоть до давления в шинах. Все ясно, Марио? — Так точно! — рявкнул на том конце провода подчиненный. Он был так горд, что его повысили с обычного перевозчика и контролера до распределителя и больше не гоняли в опасные рейсы, что готов был работать сверхурочно. Чего, впрочем, Ксавьер ему не позволял. При частых переработках ухудшается концентрация, увеличивается количество ошибок, а этого он себе позволить не мог. Ни единой, мать ее, ошибки. — Жду ответ, — закончил он разговор и убрал телефон в карман. Толкнул дверь кабинета и вошел. Увидев у окна посетителя, не особенно удивился. Охрана должна была пропускать его в любое время дня и ночи, и раньше Ксавьер ненавидел подобные визиты. Но все кардинально изменилось, и сейчас он был даже рад гостю. — Себастьян, — поприветствовал он, не подав руки. — Вы что-то забыли в моем кабинете? Тот повернулся и одарил хозяина ослепительной улыбкой, в которой, впрочем, сквозила растерянность. — Неужели я наконец вижу Ксавьера Санторо собственной персоной! Меня несколько дней кормили сказкой, что вы в командировке, я уже опасался, не заболели ли вы… — Он раскинул руки, будто собирался обнять Ксавьера. — Но, как вижу, вы в самом цвету! — Сказкой? — Ксавьер опустился в кресло, мельком заметив, что бумаги лежат не так, как он их оставил — похоже, Себастьян не сдержался и сунул длинный нос куда не следует. Впрочем, Ксавьер был этому только рад. Он вообще в последнее время радовался выходкам Себастьяна. Пусть следит за ним во все глаза. Пусть проверяет каждую букву и цифру в сметах. Пусть делает что хочет! Он не найдет ровным счетом ничего. — У вас проблемы с доверием. Я был в Венесуэле и весьма оскорблен сейчас вашими подозрениями. Чем могу помочь? Не спрашивая разрешения, Себастьян опустился в кресло для посетителей. Закинул ногу на ногу и достал из нагрудного кармана портсигар. Любимые тонкие сигареты. Ксавьер изучил его привычки настолько хорошо, насколько Себастьян сам их не знал. — У меня новая партия груза. Несколько мигрантов из Гайаны, нужно доставить их в целости и сохранности через границу в Штаты. Разумеется, конфиденциально. С ними поедут три ящика с органами, поэтому делать все нужно быстро. Справитесь, надеюсь? — Если есть сомнения в моих способностях организовывать отправку, то просто покиньте этот кабинет. — Ксавьер взял блокнот и, вырвав из него лист, черкнул несколько слов. — Я понял. Что-то еще? Себастьян буравил его взглядом, в котором Ксавьер не увидел ничего веселого. Он яростно пытался сообразить, в чем же тут подвох — каждый раз, как Себастьян требовал отправить кого-то в грузовике с наркотиками, лицо Ксавьера кривилось так, будто тот съел лягушку. Он изо всех сил превозмогал себя, чтобы не послать Себастьяна в гости к дьяволу, но в этот раз все было по-другому. — Похоже, слухи о вашей болезни оказались сильно преувеличенными, — подвел Себастьян итог своих наблюдений. — Что ж, я рад, что с вами все отлично. Однако ж вы слишком покладисты, вам что, вкололи сыворотку послушания? — Увидев недоумение на лице Ксавьера, он рассмеялся. — Шучу! Жду отчет через неделю. Он ушел, не переставая оглядываться через плечо, будто желал убедиться, что Ксавьера не подменили, и ему сейчас не отвечала безвольная кукла в его оболочке. Возможно, Ксавьер слишком быстро согласился. Возможно, следовало потянуть время и разыграть целый спектакль. Но зачем это все? Ксавьер пожал плечами и вызвал Йохана. Помощник хмурился так, будто решил перегнать в этом тучу, которая с самого утра нависла над городом, грозя вот-вот пролиться дождем. — Держите, господин Санторо. — Он поставил перед Ксавьером стакан воды и протянул несколько таблеток. — Мигель сказал, что вам пока рано жить без лекарств, и велел выпить это. — Очень мало желания поступать так, как велит Мигель, — хмыкнул Ксавьер, однако взял таблетки и, закинув в рот все разом, запил водой. — Амадео благополучно сел в самолет? Помощник кивнул. — Я думал, он не захочет улетать, но… — Амадео умный мальчик и все понимает. Теперь каждый будет делать свою работу и не станет лезть в дела другого. — Он помахал вырванным из блокнота листком. — У нас новый заказ, пойдем, посмотрим товар Себастьяна. Йохан скривился так, будто проглотил слизняка, и Ксавьер не оставил этого без внимания. — С сегодняшнего дня ты забудешь, как выражать недовольство перед этой сволочью, Йохан. И не потому, что он может навредить принцу — он этого не сделает. С этого момента уж точно. — А почему тогда? — проворчал Йохан. — У меня нет ни малейшего желания лизать ему… — И не надо. Просто делай свою работу как положено. От тебя требуется только безграничное терпение и повиновение, а ты в этом дока. И не тушуйся перед ним. — Ксавьер вдруг широко улыбнулся, и Йохан опешил — таким он босса видел впервые. — Пошел обратный отсчет до краха этого ублюдка. Ксавьер подхватил со стола блокнот и, сунув ручку в нагрудный карман, пружинистым шагом вышел из кабинета. Йохан ошарашенно глядел ему вслед, затем спохватился и бросился за ним. — Я устал ждать, сеньора Альварес, — объявил Себастьян. На другом конце провода воцарилось молчание. Себастьян слышал хриплое дыхание перепуганной насмерть женщины, но не ощущал обычной радости от того, что кто-то боится его больше всего на свете. Нет, он жаждал услышать ее спокойный голос и слова, которых жаждал: «Я нашла ее». Но молчание затягивалось. Дыхание участилось, он расслышал тихий всхлип. Но ни единого слова. — Сеньора Альварес, — позвал он. — Мне… — прошептала она, пытаясь скрыть слезы. — Мне очень жаль. Я не смогла ничего найти о Лауре Ариас… Себастьян обмяк на сиденье, уже не слыша, что лопочет та женщина, не слыша стука дождя о лобовое стекло автомобиля. Маска соскользнула легко, будто обрезали веревочки, и уголки губ поползли вниз, а веки беспомощно опустились. Ничего нет. Ни самой Лауры, ни ее следов, ни единого отпечатка. Ничего. Как может человек бесследно исчезнуть? — Ты дурак, — хохотнул он. — Уж тебе ли не знать, как именно это происходит! Мария Альварес озадаченно умолкла, но он этого не заметил. Отключил телефон, бросил его на пассажирское сиденье и тихо рассмеялся. — Люди исчезают каждый день, — произнес он нараспев, будто читал мантру. — Никто не обратит внимания на пропажу одного-двух побродяжек. Схема отлажена до последнего винтика, Дженаро! Тебе остается только грести деньги экскаватором! Так ты мне говорил, Марсело? Его снова разобрал смех. Да, люди пропадают каждый день, пропадают без следа, никто и никогда не сможет найти их, как бы ни старались, но это не касается его дочери! Смех перешел в тихий скулеж. Себастьян ударил ладонью по рулю и всхлипнул. Такое могло случиться с кем угодно, но только не с Лауритой. Только не с ней. Он же чертов король траффикинга, кто осмелился бросить ему вызов? Кто посмел украсть у него? В тот злосчастный вечер восемь лет назад сеньора Суэрте отвлеклась на воробья, улепетывающего от кошки, и он потерял дочь. Она просто исчезла. Была рядом — и нет, словно никогда и не было. На темных улицах было пустынно. Шел дождь, но он не замечал холодных капель, барабанящих по незащищенной коже. Он искал. Обыскивал каждый закоулок, заглядывал в каждую дверь, в каждое окно, в каждый мусорный бак! Нигде ни малейшего следа, девочка словно сквозь землю провалилась, исчезла, испарилась, будто и не существовала вовсе! Обшарил все бары, но в ответ на его расспросы местное отребье только качало головами да плечами пожимало: не видели, не знаем… А на следующий день Юнь Фэн принес заколку. Откуда она у него, Себастьян так и не узнал. Красная пелена заволокла сознание, и очнулся он, услышав хрипы. Юнь Фэн лежал на полу, точеное лицо побагровело, а руки Себастьяна сжимали его горло. Он запустил дрожащую руку во внутренний карман. Она была здесь, все эти восемь лет он берег ее как зеницу ока. Кончиками пальцев погладил бабочку, аккуратно, чтобы случайно не смахнуть блестки. Единственное доказательство того, что Лаура вообще когда-то существовала. Себастьян всхлипнул и сунул заколку обратно в карман. Глянул на себя в зеркало заднего вида. Обычно аккуратно уложенные волосы всклокочены, глаза покраснели, да и кончик носа тоже. Еще, чего доброго, примут за забулдыгу и оштрафуют. Он аккуратно промокнул салфеткой глаза, причесал волосы и швырнул расческу в бардачок. Поправил задравшийся воротник пиджака и снова уставился на свое отражение. Пара минут — и к губам вновь приклеилась насмешливая улыбка. Идеально. Это лишь очередная неудача. Одна из многих. Но с каждым годом их становится меньше, госпожа Суэрте все чаще одаривает его милостью, и в конце концов свяжет себя с ним окончательно. Он наденет ей на палец кольцо, они поклянутся друг другу в верности и рука об руку двинутся в будущее. И тогда наконец долгие, изнуряющие поиски подойдут к концу. — Что это? Мигель с загадочным видом отпер замки на желтом чемоданчике, обклеенном изображениями мультяшных героев, и откинул крышку. У Даниэля перехватило дыхание. Ровными рядами в чемоданчике лежали пачки купюр, перетянутые резинками. — Компенсация ущерба. «Гандикап» понес значительные потери, и я… — Значит, я не ошибся. — Амадео усмехнулся и, протянув руку, захлопнул чемоданчик. — Обрушение ставок устроили вы. Даниэль поперхнулся жвачкой и громко закашлялся. Мигель услужливо похлопал его по загривку. — В проницательности вам не откажешь, сеньор Солитарио. Да, это моих рук дело. — Но… — просипел Даниэль. — Но зачем? Чем вам не угодил «Гандикап»? — Ничего личного, Дэнни, ничего личного. — Мигель покрутил рукой, любуясь бликами солнца на дорогих наручных часах. — Я отвлекал внимание нашего принца от Мексики, где, как уже известно, сеньор Санторо корчился в ломке. Что было бы, застань вы его таким? — Он изобразил руками огромный взрыв. — Третья мировая! Даниэль в ужасе смотрел на него. Этот человек щелчком пальца едва не отправил крупнейшую букмекерскую контору в небытие, чтобы не допустить утечки информации… о состоянии здоровья Ксавьера Санторо?! — Знаю, знаю, о чем вы думаете. — Мигель протянул Даниэлю «чупа-чупс». — Прошу прощения за встряску. Потому, собственно, и собираюсь компенсировать вам все расходы, включая стоимость билетов. — И он пододвинул чемоданчик к Амадео. Амадео усмехнулся. — Мигель, вы с каждым разом все больше превосходите мои ожидания. Более безумного бизнесмена я в жизни не встречал, примите это как комплимент. Неужели вы летели сюда из Мексики ради этого? Есть же банковский перевод. Мигель расплылся в улыбке. — В нашем опасном бизнесе предсказуемые долго не живут. Да и потом, это весело! А банковский перевод что? Клик-клик одним пальцем. Никакого духа авантюризма! Даниэль чуть в обморок не упал. Он схватил со стола какую-то папку и принялся обмахиваться ею, как веером. Весело?! Играть на нервах тысяч человек — весело?! Да он сам едва инфаркт не схлопотал, мозг наизнанку вывернул, чтобы найти решение, как сохранить «Гандикап»! А ему весело?! — «Чупа-чупс», — напомнил ему Мигель. — Съешьте и успокойтесь, Дэнни, я не допустил бы, чтобы все закончилось плачевно для вашей компании. — Угу, — буркнул Даниэль. — Знаете, вы не бизнесмен. Вы… вы — чертов аферист! — Меня и не так называли, — совершенно не обиделся Мигель. Крыть было нечем, Даниэль плюхнулся на кушетку в углу кабинета и принялся яростно разворачивать леденец. — Спасибо вам за заботу о Ксавьере, — Амадео протянул руку к чемоданчику и решительно отодвинул от себя, — но деньги я не возьму. Мигель громко хмыкнул, чем напугал Даниэля, который наконец справился с фантиком и собирался сунуть леденец в рот. Зубы громко клацнули о карамель. — И это меня вы называете непредсказуемым? Да вы мне, сеньор Солитарио, по этой части сто очков вперед дадите! — Тем не менее. Благодарю за вашу щедрость, но мы справимся сами. Даниэль ощутил невероятный прилив гордости за учителя. Да разве можно сломить такого человека?! Даниэль бы все отдал, чтобы быть хоть немного похожим на него! Мигель пожал плечами и защелкнул замки. — О вашей гордости легенды ходят. Не ожидал, что смогу ощутить ее на себе. Респект и уважуха вам, сеньор Солитарио, вы тоже каждый раз меня удивляете. — Он отвесил шутовской поклон. — Сбегаю в местный зоопарк, загляну в кафе, поем мороженого и пиццы, а потом — на самолет. Все же не зря приехал! — У меня будет к вам одна просьба, Мигель, — остановил его Амадео. Тот беззаботно повернулся, но глаза смотрели предельно серьезно. — Я вас слушаю. — Если с Ксавьером снова что-нибудь случится, не скрывайте этого. Знаю, он кажется сильным, но так же, как и я, слишком горд. Он не станет просить о помощи. Мигель сверлил его взглядом, затем вдруг расплылся в озорной мальчишеской улыбке, которая совершенно не вязалась с его строгим костюмом. — Не сомневайтесь. Даю вам слово: если что-то произойдет, или у меня возникнут подозрения, вы узнаете об этом первым. Мертвых обещаний я не даю. Амадео с улыбкой пожал протянутую руку, и Мигель выпорхнул из кабинета, насвистывая и размахивая чемоданчиком. Единственный человек, чьи действия были совершенно непредсказуемы. Но в одном Амадео был уверен — Мигель никогда не станет действовать во вред Ксавьеру. В чем крылись корни такой глубокой привязанности, он не знал, но самого факта было вполне достаточно. Ксавьер под надежным присмотром. — Даниэль, садись сюда, — позвал Амадео. — Нам нужно обговорить условия предоставления ссуды. — Иду! — Даниэль вспорхнул с дивана и подтащил стул к креслу Амадео. — Знаете, я как-то по-другому относился к Мигелю, считал, что он какой-то несерьезный, но сейчас… Он меня пугает, — признался он. — Вас тоже, да? — Он как-то похитил меня и нелегалом переправил в Мексику, чтобы люди Фла… одного моего врага до меня не добрались. От Мигеля можно ожидать все что угодно. — Ого, — уважительно протянул Даниэль. — Выходит, надо просто привыкнуть и ничему не удивляться. — Пока это не удается даже мне. — Амадео покачал головой. — А Ксавьера он раз за разом выводит из себя своими выходками. Но партнер и друг из него надежный. И он ничего не делает просто так, из прихоти. И, как он сам сказал, не дает мертвых обещаний. — И где только вы берете таких друзей, мсье Амадео… — Даниэль склонился над договором займа. Сегодня утром Диего и Рикардо вернулись домой. Амадео сам отвез их в аэропорт. Ему было грустно расставаться с друзьями, они здорово помогли ему удержаться на плаву, когда ему казалось, что он камнем идет ко дну. Диего взял с него клятвенное обещание приехать в отпуск, Рикардо же был до ужаса доволен новым контрактом — Амадео решил открыть игровую точку в подвале «Чабакано», что означало приток новых клиентов. Рауль еще немного задержался — дон Грегорио собирался обговорить с ним управление своим букинистическим магазином. После смерти Лучиано дон Грегорио покинул Мексику и передал управление бизнесом давнему партнеру, но тот больше не мог вести дела — подкачало здоровье, и теперь он искал нового владельца. Рауль пришелся как нельзя кстати. Правда, он втихаря признался, что его по-прежнему грызет чувство вины за гибель Лучиано, но Амадео запретил ему даже думать о чем-то подобном. Если уж дон Грегорио смог отпустить страшное событие, то Раулю уж точно незачем цепляться за старое. — Разъясните мне вот этот пункт, пожалуйста. — Даниэль ткнул пальцем в листок. — Разве это для вас не убыточно? На столе негромко зажужжал телефон — пришло сообщение. Амадео поднял руку, прося Даниэля подождать, и провел пальцем по экрану. Глаза его изумленно расширились, он пробормотал китайское ругательство, которому когда-то научил его Цзинь. — Что? — нетерпеливо воскликнул Даниэль, вскакивая. «Чупа-чупс» едва не выпал изо рта. — Что там такое? Кто пишет? — Мария Альварес. Даниэль уронил челюсть. Леденец, кувыркаясь, брякнулся прямо на документ. — Что? Но вы же сказали, что она… Неважно! Что она написала? Вместо ответа Амадео повернул экран телефона к Даниэлю, и тот прочел единственное слово: «Кайрос».