Ничего личного. Книга 9

— Один вопрос, принц. — Ребекка обвиняюще ткнула пальцем в мужчину, вальяжно развалившегося на стуле напротив. — Он здесь зачем? Кнут широко улыбнулся и принялся нарочито медленно откручивать крышку фляги. Джо за стойкой что-то проворчал, но громко возмущаться не осмелился. Не по душе ему было, когда кто-то приходил в бар со своей выпивкой. Любого другого наглеца он тут же выставил бы вон, но этого… Даже не будь он приятелем принца, Джо проявил бы благоразумие — стоило повнимательней взглянуть на ленивые, но отточенные движения этого, на первый взгляд, совершенно не примечательного мужчины, чтобы понять, откуда ветер дует. Сегодняшним вечером бар был закрыт для посетителей. В зале находились только эти трое, но ради собственной безопасности Джо не слишком-то прислушивался, о чем они говорят. Пришлось задушить любопытство и включить инстинкт самосохранения на полную катушку. Потому-то он устроился как можно дальше от углового столика и драил стойку, изредка выбегая из-за нее, чтобы поднести очередную порцию виски принцу или текилы — Ребекке. Ох, эта женщина… Ей Джо готов был таскать выпивку вечность! — Затем же, зачем и ты, Ребекка. — Амадео аккуратно поставил стакан на подставку. — Информация. — Тебе мало моих сведений? — обиженно фыркнула та. — Нет. У вас разная точка зрения и разные источники. А мне нужна максимально полная картина. Кнут пожал плечами, не переставая ухмыляться. — Несколько лет назад вы о моем существовании вообще не подозревали, мисс, — пустил он шпильку. Ребекка в долгу не осталась: — Зато сейчас сведений о вас более чем достаточно. Некоторые факты вы и сами о себе не знаете. — Вот как? — заинтересовался Кнут. — Нельзя ли почитать? — Заплатите и читайте сколько влезет. Кнут осклабился в восхищении и, отставив флягу, захлопал в ладоши. — Какая женщина! Джо поставил перед Амадео новую порцию виски, а перед Ребеккой — стопку текилы. — А вам что-нибудь? — ревниво спросил он у Кнута. — У меня еще есть. — Кнут отсалютовал ему фляжкой. — Боитесь, что отравят? — фыркнула Ребекка. — Нет. Кефирчик пью. Гастрит, знаете ли, замучил. — Кнут сделал большой глоток из фляги, и Амадео едва не рассмеялся над озадаченным выражением лица Ребекки. Он-то не понаслышке знал, что за адское пойло Кнут всегда носит с собой… С возвращения из Мексики прошел месяц. Амадео всецело сосредоточился на управлении «Азар» и параллельно вел дела «Гандикапа» и «Камальон». О свободном времени пришлось напрочь забыть, но, с другой стороны, тревога отступила на задний план. У нее просто не было шанса вклиниться в круговорот постоянных дел. Правда, спал он по-прежнему неважно — ассортимент кошмаров пополнился видениями корчащегося в приступах ломки Ксавьера. Крупный бисер пота блестел на искаженном мукой лице, руки и ноги неестественно выворачивались в стороны, сквозь стиснутые зубы рвался крик, и Амадео затыкал уши, чтобы не слышать страшного вопля. Но все было тщетно. Он просыпался не от крика Ксавьера. Он просыпался от собственного. Пусть разумом он понимал, что друг больше не сорвется, но сердце заходилось от страха при мысли о том, что Себастьян снова повторит грязный трюк, а то и сам воткнет шприц в вену партнеру, если решит, что Ксавьер его надувает. Тем безумней казался Амадео план, и тем сильнее он хотел отговорить Ксавьера от него. Но иного выхода попросту не было. Они перепробовали все. Все, кроме покорности. И она работала — Ксавьер расслабился и начал делать то, что умел лучше всего, а Себастьян постепенно оттаивал и больше не зверствовал. Правда, слежку пока отзывать не спешил, и сегодня Амадео пришлось пробираться в бар тайком, позаимствовав автомобиль Чилли. — Вам удалось что-нибудь найти? — спросил он. Кнут сделал учтивый жест: — Дамы вперед. Ребекка признательно поморщилась и плюхнула на стол папку. — Прежде всего, «Кайрос» — это не один человек, это организация. Лет десять-двенадцать назад она гремела на всю Юго-Восточную Азию. Похищения, торговля людьми и органами, шантаж, вымогательство, нелегальные азартные игры — вот сфера ее деятельности. Но потом она неожиданно прекратила свое существование, и с тех пор о ней нет никакой информации. Да что там, даже старую найти трудно — ее как будто кто-то подчищает. — Уверен, это заслуга Марии Альварес. Она заключила сделку с Себастьяном, но я не знаю, какую. По крайней мере, одно из условий нам известно — не допускать меня к Китаю. Ребекка фыркнула. — Все вычистить невозможно, тем более из Всемирной паутины. Да и от людей, связанных с сетью, не так-то просто избавиться. Людская память иногда похлеще любого жесткого диска будет. Джо расплылся в улыбке и послал Ребекке воздушный поцелуй, пользуясь тем, что она сидела к нему спиной. — Дополню ваш рассказ. — Кнут поднял фляжку. — «Кайрос» развалился из-за масштабной облавы, о которой никто из больших шишек не подозревал. Все произошло слишком быстро, и они не успели скрыться. Загребли почти всех. — Почти, — подхватила Ребекка, — кроме одного. Этот человек возглавлял «Кайрос» и двенадцать лет назад организовал самое громкое похищение за всю его историю. — Похитил Алонсо Альвареса, — утвердительно сказал Амадео. — Да. Но догадались об этом не сразу, иначе организация развалилась бы раньше. Мария Альварес вела свое расследование, так как быстро поняла, что полагаться на правоохранительные органы не стоит. — И спустя четыре года нашла виновника. — Кнут поглаживал подбородок пальцами, затянутыми в белую перчатку. — Но к такому на кривой кобыле не подъедешь, вот и пришлось искать в стане «Кайроса» предателя, чтобы подобраться к Ариасу поближе. — Ариасу? — переспросил Амадео. — Фернандо Ариас. — Ребекка вынула из папки листок и положила перед Амадео. — Фото раздобыть не удалось, и я не уверена, что это тот, кого ты ищешь. Амадео пробежал глазами досье. Возраст совпадал с Себастьяном, но это еще ни о чем не говорило. Приехал в Китай почти пятнадцать лет назад. Семья — жена и дочь. Жили вместе с ним в Гуандуне. Официальных мест работы не так уж много, почти все — в Мексике, выходит, на кривую дорожку он ступил уже в Китае… Внезапно его заинтересовал один пункт. Ариас вел свою деятельность в Юго-Восточной Азии, но родом он был из Мексики, где и заполучил большинство официальных записей в досье. И в его послужном списке значилась компания, название которой показалось Амадео знакомым. Где же он его слышал? И тут его осенило. Ночные клубы Рикардо Торреса открывались под эгидой компании «Луна эскарлата», которая раньше принадлежала его матери, а затем — Марсело Флавио. Пазл сошелся с таким громким щелчком, что Амадео услышал его едва ли не физически. — Это он. — Ребекка и Кнут вопросительно смотрели на него. — Фернандо Ариас — это Себастьян Арройо. — С чего ты так решил? — Ребекка загасила сигарету в пепельнице и зажгла новую. — После смерти… — Амадео запнулся, — исчезновения Марсело на его место пришел Дженаро Бланко, и никто не стал возражать, когда он объединил всех под своим знаменем. Значит, его уже знали, и мы ошибались в том, что у Флавио не было заместителя, которому он мог бы доверить свои дела. Возможно, он тогда находился не в Мексике, но, услышав о том, что случилось, тут же явился, чтобы не потерять нагретое место. — Та облава выбила почву у него из-под ног, это верно, — кивнул Кнут. — Китай отныне стал запретной зоной, и, помыкавшись по миру, он вернулся на родину. Сменил имя и продолжил безобразничать. — А еще одно имя понадобилось ему для легального бизнеса, чтобы отмывать вырученные с траффикинга деньги, — продолжила Ребекка. — Я проверила — за Себастьяном Арройо ничего криминального не числится. Даже чертова штрафа за превышение скорости. — Хорошо же он все подчистил. — Амадео постукивал пальцем по стакану. — Никто не бывает настолько законопослушным. — Бывает, если возишь с собой несколько удостоверений личности, — хмыкнула Ребекка. — Но Себастьян сам признался Ксавьеру в торговле людьми, — Амадео вложил листок в папку и захлопнул ее, — когда заключал с ним договор. — Его слова в суде как доказательство не используешь. — А что с предателем, который сдал «Кайрос»? — Согласно большинству свидетельств им был Чжао Юнь Фэн. Он исчез в ночь облавы, и его так и не нашли. Ни полиция, ни триады. — Значит, пропало двое, а не один, — подытожил Амадео. — Не изловили только двоих: Чжао Юнь Фэна и Фернандо Ариаса. Трэвис Морган потом приполз к триадам на коленях, умоляя поверить, что сдал их не он. — Но здесь несходняк, — заметил Кнут, крутя крышку на фляжке туда-сюда. — Юнь Фэн был всего лишь мелкой сошкой, патологоанатомом, одним из этапов транспортировки органов. У него не было и просто не могло быть сведений, интересовавших власти. Вероятнее всего, из него просто сделали козла отпущения. В баре воцарилась тишина, нарушаемая только позвякиванием бутылок — Джо наводил порядок за стойкой. Ребекка курила, стряхивая пепел в наполовину полную пепельницу. Амадео листал папку, скользя взглядом по строчкам и выискивая любые зацепки, которые могли бы пролить свет на события, произошедшие в Китае. Где-то должен быть ответ… — Как там мальчишка? — невзначай бросил Кнут. — Хорошо, — ответил Амадео. — Спасибо, что спросили. Киан переживал, что вы о нем забыли после его… промаха. — Промаха, — фыркнул Кнут и присосался к фляжке. — Даже новички таких ошибок не допускают. Пусть скажет спасибо, что пса изловил. — Пса?.. Амадео поежился. В прошлом году ему довелось познакомиться с Мамонтом — здоровенным монстром, которого Киан растил со щенячьего возраста. Когда на убежище, где «Апани» спрятала семью Амадео, напали, он скрылся в близлежащих лесах и поступил крайне умно — иначе его бы попросту пристрелили. — Так он жив. — Амадео нервно усмехнулся. — Я обязательно передам Киану. — Заодно передайте, чтобы пришел повидаться, — кашлянул Кнут, стараясь сохранять невозмутимый вид. — Я понимаю, конечно, что он на меня в обиде, но… Амадео рассмеялся. — Что вы! Он-то считает, что это вы до сих пор на него сердитесь! После окончательного ухода из «Апани» Киан не разорвал связей — покинуть главу навсегда оказалось выше его сил. Как-никак, этот грубый мужчина, любивший прикладываться к любимой фляге, не дал мальчику погибнуть на улице. Амадео не знал всех подробностей, но одно не оставляло сомнений — Киан относился к Кнуту с огромным уважением. — Вот же мальчишка. — Кнут сокрушенно покачал головой. — Так что, мне продолжать рыть под «Кайрос», или как? — Мне нужно имя предателя, который настучал в полицию. Сомневаюсь, что Себастьян организовал облаву на самого себя, чтобы благополучно скрыться. Судя по всему, дела у него шли неплохо, не было причин спешно бежать из Китая. — Согласна. — Ребекка поманила к себе Джо, и тот с готовностью рванулся из-за стойки, держа наготове бутылку. — Я займусь новостными агентствами, о «Кайросе» много писали в связи с этими событиями, и репортерам известно больше, чем осталось в печати. Вдруг где-то всплывет имя. — А «Апани» прошерстит тамошнее подполье. — Кнут, прищурившись, оглядел Амадео с ног до головы. — Выставить вам предварительный счет? — Да, будьте добры. Внеплановые расходы оформим дополнительным договором. — Амадео поднялся, и, прихватив папку, направился к двери. — Задержитесь немного, Кнут. Я скажу Киану, что вы здесь. — Скидка десять процентов! — довольно прокричал тот ему вслед и подмигнул Ребекке. Та фыркнула и опрокинула в рот текилу. Джо в который раз восхищенно присвистнул. — А вы умеете пить! — Ты договорился о встрече с министром? — Так точно, господин Санторо, завтра в двенадцать он ждет вас в своем кабинете. — Йохан запнулся. — Не безопасней было бы встретиться на нейтральной территории? — Нет, встреча в неформальной обстановке вызовет больше подозрений. — Ксавьер сосредоточенно пытался завязать галстук. — Черт побери, эта удавка — единственное, что мне не под силу. Помоги. Без единого возражения Йохан принялся завязывать боссу галстук. Он вообще предпочитал не спорить, хотя в последний месяц Санторо будто с цепи сорвался, творя все то, чего делать было категорически нельзя. Он связался с чиновником по вопросам миграции, и тот дал ему зеленый коридор по определенным числам месяца. Затем последовала встреча с несколькими главврачами и трансплантологами. А уж про таможенный контроль и говорить нечего! Те и так сидели у Санторо в кармане, а теперь едва ли не с рук ели, преданно виляя хвостиками! И все ради кого? Себастьяна! Как ни силился Йохан понять, что же на самом деле задумал босс, у него ничего не выходило. Как укрепление власти Себастьяна поможет его уничтожить? Но Ксавьер потребовал, чтобы помощник не задавал вопросов. И Йохан молчал, беспрекословно выполняя все, что тот приказывал. Например, две недели назад он распорядился закупить новые грузовики с встроенными рефрижераторами. Теперь в каждой партии груза ехал дополнительный, «скоропортящийся» товар. Благодаря новым связям останавливать их стали гораздо реже. Нет, их вообще не останавливали, позволяя беспрепятственно пересекать границу! Йохан в смятении наблюдал за тем, как Ксавьер потакает желаниями бесноватого маньяка, но ничего не мог сделать. И, что самое страшное, Амадео молчал тоже. Их разговоры с Ксавьером теперь приобрели совершенно невинный характер. Принц не делился опасениями и подозрениями, он даже не упоминал Арройо. Лишь рассказывал о том, как прошел день, как дела в «Азар» и «Камальон», которая из-за отсутствия Ксавьера временно перешла под его управление, в общем — обычная болтовня. Иногда в разговор влезал Даниэль, который под покровительством учителя стал гораздо лучше разбираться в делах «Гандикапа», но и он при всей своей осведомленности не затрагивал эту тему. Казалось, что два самых сильных человека, которых когда-либо знал Йохан, просто сдались. Не желая верить, он гнал подобные мысли подальше, но с каждым днем это оказывалось все труднее. Все действия Санторо говорили об обратном, он собрался вознести Себастьяна к таким вершинам, которых не достигал сам. И Арройо был этим жутко доволен. Он все чаще назначал Ксавьеру встречи, где превозносил его до святых небес, но Йохан, наблюдающий за ним издали, видел, что тот продолжает прощупывать партнера, искать подвох в его действиях. Если Ксавьер рассчитывал притупить его бдительность, то пока ему это не удалось. И сегодня Йохан устроился за столиком неподалеку, потягивал кофе и хмуро наблюдал, как Себастьян в очередной раз восторженно хлопает в ладоши. — За прошедшую неделю доставили двадцать три партии! Двадцать три! Если бы не видел отчеты собственными глазами, не поверил бы, что такое возможно. Вы меня поражаете, право слово! Ксавьер невозмутимо просматривал меню. — Чем же? Тем, что делаю свою работу как положено? — О, в этом сомнений у меня не было, — отмахнулся Себастьян. — Вы так изменились… Даже не знаю, как объяснить… Вам приходилось рождаться заново? Вот так вы сейчас выглядите. — Можно сказать, так оно и было. — Ксавьер невозмутимо сделал заказ и отложил меню. — Что мне нравится больше всего так это ваша уверенность. — Себастьян поправил запонки на манжетах. — Не потеряете ли вы осторожность? — Об этом можете не беспокоиться, в случае моего прокола на вас не выйдут, — утешил его Ксавьер. — А меня о вашем бизнесе спрашивать бесполезно — я понятия не имею, где вы берете товар. Я всего лишь перевозчик, мое дело — доставить груз в место назначения, а все прочее меня не волнует. — Да-да, вы сами настояли на этом условии, — с сожалением произнес Себастьян. — Кто знает, познакомься вы ближе с этой индустрией, она могла бы заинтересовать вас… — Прошу прощения, но нет. — Ксавьер покачал головой и взял вилку с ножом — официант поставил перед ним тарелку. — Так будет безопасней для нас обоих. Подперев подбородок ладонью, Себастьян наблюдал, как он расправляется со стейком. — И все же — двадцать три поставки! Я восхищен. Есть ли что-нибудь в этом мире, что вам неподвластно? — Есть то, что в данный момент не представляет для меня никакого интереса, — парировал Ксавьер. — При желании возможно все. — Потрясающе. В который раз хвалю себя за то, что выбрал в партнеры такого человека как вы. Но знаете, — Себастьян сложил брови домиком и сложил ладони под подбородком, — иногда такая покладистость несколько настораживает. Ксавьер отложил вилку и промокнул губы салфеткой. — Что же вам не нравится? Вы изначально добивались от меня послушания, а теперь недовольны тем, что я подчинился? Давайте исходить из практических соображений: у вас есть, в чем меня упрекнуть? По пунктам. — О, вовсе нет. — Себастьян замахал руками и едва не сбил со стола бокал с вином. — Вы превзошли мои самые смелые ожидания! Не обижайтесь на мою подозрительность, сеньор Санторо, нас с вами связывают непростые отношения, да и в прошлом я неоднократно убеждался, что нельзя никому доверять на сто процентов. — Я с этим не спорю, — хмыкнул Ксавьер. — И вовсе не требую этого от вас. В вашем штате достаточно профессиональных юристов и счетоводов, способных заметить малейшую мою ошибку. Просто позвольте мне и дальше делать то, что получается у меня лучше всего — свою работу, а аудит оставьте на своих людей. — Разумеется. — Себастьян поднял бокал и чокнулся им со стаканом Ксавьера. — За неизменный успех. Йохан мрачно уставился в чашку с остывшим кофе. А после ужина повез босса на точку — на телефон Ксавьера вовремя не пришел сигнал об отправке. — Почему задержка? — сурово выговаривал Ксавьер, постукивая по ладони свернутым в трубочку графиком поставок. — Разве я не приказывал отправлять груз без дополнительного досмотра? — Вы сами требовали, чтобы все было идеально, — хмуро ответил Марио, пнув колесо грузовика. — Пришлось проверить давление в шинах, датчик показывал, что там непорядок. — Это дело нескольких минут, а вы задержались на час. — Потом потек бензобак. Машины новые, но это не гарантия бесперебойной работы. Мы слишком часто гоняем их туда-сюда, и износ… — Не желаю слышать оправдания. Если в машине поломка, вы просто меняете машину. То же относится и к вам. Не можете выполнять свою работу — поищите что-то соразмерно вашим способностям. — Ксавьер бросил взгляд на наручные часы. — Если поедете по маршруту номер двенадцать, сократите временной разрыв. Живее. Марио исподлобья глянул на Йохана. Тот лишь пожал плечами, признавая, что босс прав. Но и Марио не на пустом месте возмущался — дороги, по которым приходилось возить груз, были не самыми лучшими, а в большинстве своем — просто отвратительными, и грузовики редко возвращались из рейса без того, чтобы их не подремонтировали где-то по пути. И слишком частые рейсы не способствовали работоспособности транспорта. Но Ксавьера эта проблема ничуть не волновала. Он мог бы закупить десятки грузовиков, если бы не считал, что это привлечет внимание УБН, и так пристально наблюдавшего за ним. Приходилось соблюдать осторожность, чтобы не загреметь за решетку. Иначе все, чего он достиг, рухнет, как карточный домик. Рухнет раньше времени. — Как думаешь, — Амадео глядел в окно автомобиля и накручивал прядь волос на палец, — зачем Себастьян пришел к Марии Альварес? — Без понятия. — Дэвид покачал массивной головой и повернул руль, с трудом втискивая машину в узкий переулок. — Я уже давно понял, что с логикой он не дружен. — Это верно. И все же… Дэвид так резко нажал на тормоз, что Амадео бросило на пристегнутый ремень. Самые неблагозвучные слова вырвались изо рта охранника, затем, моментально отстегнувшись, он перегнулся через сиденье и спустя мгновение выволок на свет божий даже не думающего сопротивляться Даниэля. — Ты что тут делаешь, гром и молния тебя поджарь?! — рявкнул Дэвид, швыряя юношу на заднее сиденье, как котенка. Амадео откинул волосы с лица и зло уставился на ученика. — Это еще что за фокусы, Даниэль? Тот совершенно невозмутимо пригладил кудряшки. — Вы наотрез отказались брать меня с собой, что еще мне было делать? — Ты… — Амадео закрыл глаза и глубоко вдохнул. — Невыносим. Не подумал, что это может быть опасно? Хотя о чем я, об опасности ты думаешь в последнюю очередь. Ученик радостно закивал. — Поехали, Дэвид. — Амадео развернулся и скрестил руки на груди. — Высадить его все равно уже не выйдет. Охранник нажал на газ, недобро поглядывая в зеркало заднего вида. Вскоре он остановил автомобиль неподалеку от того места, где погиб Цзинь и хмуро глянул на сидящего рядом Амадео. — Этого птенчика надо было выкинуть у въезда в квартал. — Знаю. — Амадео повернулся к притулившемуся на заднем сиденье Даниэлю. — Еще раз залезешь в машину без спроса — высажу на первом же перекрестке. Тот закивал, пытаясь придать себе самый что ни на есть жалостливый вид. — Я больше не буду, честно! — Больше всего, — продолжил Амадео, — я жалею о том, что ты уже совершеннолетний, и что-либо запретить тебе я не могу. — Даже в этом случае толку бы не было. — Даниэль улыбнулся во все тридцать два зуба и помахал Киану, остановившему мотоцикл рядом с автомобилем. — Продолжим? Вы говорили о том, что Себастьян пришел к мадам Альварес не просто так… Амадео достал из кармана пузырек с таблетками и, вытряхнув на ладонь две штуки, отправил их в рот. Он бы проглотил больше, если бы не сидящий рядом Дэвид. — Что если Себастьян обратился к Марии Альварес не за тем, чтобы запугать и заставить прекратить его поиски? — продолжил он, недовольно глядя на ученика в зеркало заднего вида. — Да, он мог бы манипулировать своим статусом, но заявиться к матери убитого тобой человека и выдвинуть некие условия… Это слишком даже для него. — Думаете? — протянул Даниэль. — По-моему, он на все способен. Но вы правы, мадам Альварес приказала бы тут же его схватить, но почему-то не сделала этого. А зачем мы приехали в Старый квартал? — Рикардо попросил о встрече. Амадео вышел из машины, Даниэль бодрым кузнечиком выпрыгнул следом, Киан поставил мотоцикл на подножку, в удивлении глядя на невесть откуда взявшегося юношу. Дэвид запер автомобиль и грузно потопал следом. Амадео поежился под порывом ветра и подтянул воротник черного свитера повыше — несмотря на то, что на дворе стоял апрель, весна не спешила заявлять свои права. Небо было подернуто серыми облаками, делая и без того мрачный квартал еще мрачнее. Даниэль короткими перебежками следовал за ним, явно чувствуя себя не в своей тарелке, Киан же внимательно осматривал окрестности и сразу заметил слежку — на углу топтался мужчина в черной куртке и надвинутой на глаза кепке. Он топал ногами и растирал руки, будто бы давно ждал тут кого-то — может, приятеля, а может, и барыгу, но взгляд его то и дело стрелял в сторону Амадео. — За нами следят, — коротко сообщил Киан начальнику, и тот едва заметно кивнул, даже не повернув головы. Себастьян не оставлял его в покое, несмотря на то, что Ксавьер работал совершенно, доводя все до идеала. Амадео мог понять, почему подобное поведение недавнего бунтаря казалось ему подозрительным, и попросту смирился с лишними наблюдателями. Тем более что он ничего противозаконного не совершал. Себастьяну было не в чем его упрекнуть. И в сегодняшней встрече не было ничего нетривиального. Сразу за углом находился ночной клуб «Чабакано», принадлежащий Рикардо Торресу, и во время его прошлого приезда Амадео пообещал организовать в подвале игровую точку. Когда тот позвонил и предложил встретиться, Амадео насторожился. Что-то случилось с Диего? Нет. С ним самим? Тоже нет. В чем же дело? Бизнес. Почему Рикардо явился решать деловые вопросы лично, не пожалев времени на долгий перелет, оставалось загадкой — они прекрасно могли уладить все интересующие вопросы дистанционно или через представителя. Собираясь на встречу, Амадео не сомневался, что разговор пойдет вовсе не о расстановке игровой мебели в подвале клуба. Должно быть, и Даниэль почуял неладное, поэтому заблаговременно забрался на заднее сиденье автомобиля. Он прекрасно знал, что после взрыва, уничтожившего джип Амадео, тот еще не приобрел новый автомобиль и пользовался огромным неповоротливым динозавром Дэвида. В управлении машина оказалась чудовищной, но единственная не вызывала клаустрофобию. Сегодня же Дэвид решил облегчить задачу Амадео и вызвался сесть за руль сам. Никто из них не заметил спрятавшегося за пассажирским местом юношу. Амадео предпочел бы отправить Даниэля подальше, но понимал, что мальчишка все равно найдет способ добиться своего, а тратить время на разборки с недавним подростком смысла не имело. Тем более соглядатаи Себастьяна, которых регулярно замечал Киан, уже наверняка привыкли, что старший Бенуа неотступно следует за учителем. Охранник, не задав ни единого вопроса, пропустил их внутрь. В разгар дня в клубе никого не было. Танцпол пустовал, сцена тонула во мраке. Горела только лампочка в небольшом коридорчике, ведущем к кабинету, где обычно проводил время Рикардо. Из подвала не доносилось ни звука — для игр было слишком рано. Но через три-четыре часа начнут прибывать первые игроки, затем зажгутся огни, загремит музыка, и клуб заживет обычной жизнью. Киан и Дэвид остались в зале, держа под наблюдением оба выхода — основной и черный. Даниэль же с интересом оглядывался — ему еще не приходилось бывать в ночных клубах. Интересно, а игорная комната похожа на ту, подпольную, в которой он оказался несколько месяцев назад вместе с Катрин? Решив попросить мсье Амадео сводить его туда, он догнал учителя, вытянулся за его спиной по стойке «смирно» и замер. Амадео постучал в хлипкую дверь кабинета. Замок так и не удосужились заменить — два года назад он сам сломал его, когда пришел сюда за Тео. Почти сразу прозвучал вальяжный голос «Войдите!», и Амадео толкнул дверь. В кабинете ничего не изменилось с тех пор, как он побывал тут в последний раз — всю обстановку составляли только стол, стул и небольшой сейф, которым, впрочем, не пользовались — все важные бумаги управляющий клубом всегда носил при себе. Рикардо восседал на единственном шатком стуле, закинув ноги на стол. Вдоль стены выстроились трое мужчин — все небольшого роста, но руки под натянутыми пиджаками бугрились мускулами. Даниэль сразу обратил внимание на раскосые глаза и сглотнул — он-то считал, что азиаты все сплошь худенькие… Нужно поменьше смотреть аниме. Четвертый мужчина, также азиатской наружности, стоял справа от Рикардо и холодно смотрел на вошедших. В отличие от своих телохранителей он был высоким и подтянутым. — Привет. — Рикардо спустил ноги со стола и поднялся. — Рад тебя видеть, Арманд. — Я тоже, Рикардо. — Он крепко пожал протянутую руку и понизил голос. — Неприятности? — Это? — Рикардо оглянулся на азиатов. — Нет, ничего страшного. Собственно, они с тобой хотели поговорить, но втихую. Прости, что ничего не сказал заранее. — Любопытно. — Амадео глянул на главного, который все так же стоял, заложив руки за спину. На гладком лице не дрогнул ни единый мускул. — Здесь тесновато, давай выйдем в зал. — Рикардо выглядел безмятежно спокойным, и Амадео заключил, что стрелять тут никто не собирается. Однако он уже догадывался, кто эти люди, и наконец странное поведение Трэвиса, трясущегося от любого упоминания о Китае, приобрело свое объяснение. Рикардо первым вышел из кабинета, увлекая за собой Амадео. Даниэль семенил следом. — Мсье Амадео, — шипел он, дергая учителя за рукав. — Кто это? — Меня кое-что смутило в рассказе Трэвиса, — так же тихо ответил Амадео. — До сих пор я считал, что ничего полезного в нем нет, но сейчас мне так не кажется. Он не сопротивлялся, когда я приказал ему сдаться и сесть в тюрьму. Почему? — Потому что там безопасней… — Верно. — Амадео одобрительно кивнул. — А боится он триад. Вот их. — Он кивнул в сторону шедших за ними китайцев. — Что?! — Даниэль едва не подскочил на месте, но тут же взял себя в руки и понизил голос. — Это они? Но что они здесь… — Помнишь, как-то за обедом Рикардо упомянул о нескольких азиатах, регулярно посещающих «Чабакано»? Они пытались наладить бизнес, подобный тому, каким занимался его отчим, но Рикардо наотрез отказался иметь с ними дело. — И вы считаете, что они как-то связаны с Арройо? — С «Кайросом». Прошло достаточно времени, кого-то из тех, кого тогда арестовали, могли уже выпустить. Потому-то Трэвис не хотел ничего говорить — боялся, что его посчитают стукачом и убьют. Восемь лет назад ему едва удалось убедить триад в том, что сдал их не он. А сейчас появляются люди из «Кайроса», и Трэвис вполне обоснованно предполагает, что те пришли за ним. Потому и радуется перспективе сесть в тюрьму так, будто его отправляют на курорт. — Китайцев на Земле миллиард, — проворчал Даниэль, присаживаясь на уголок сцены. — Но вы почему-то решили, что это те же самые люди! — Нет. Но они связаны с торговлей людьми. Может, им что-нибудь известно. Но почему, в таком случае, они хотели видеть именно меня? Троица телохранителей рассыпалась по залу, заставив Дэвида и Киана подобраться. Главный устроился за столиком и кивком предложил Амадео сесть напротив. — Меня зовут Цяо Синь, — представился он с сильным акцентом. — До меня дошли слухи, что вы ищете «Кайрос». Амадео поморщился. Если уж им известно о том, что он копает под Китай, значит, и до ушей Себастьяна это скоро дойдет. Надо быть осторожней… — Как вы об этом узнали? — вместо ответа спросил он. — Неважно. — Цяо Синь улыбнулся, обнажив белые ровные зубы. — Мы не любим, когда кто-то лезет в наши дела. — Этого никто не любит. — Взгляд Амадео оставался спокойным. — Но вы не попросили бы о встрече, если бы дело было только в этом. Вы бы подкараулили меня и похитили. Может быть, даже убили. Зачем предупреждать меня, втягивая в это и моего друга? — Он кивнул на Рикардо. — Бесполезно. — А вы крепкий орешек, — ухмыльнулся Цяо Синь. — Все в точности как он и говорил. Значит, разговорами убедить вас не удастся… Киан тотчас же запустил руку под куртку и выхватил пистолет. Троица китайцев сделала то же самое. Дэвид шагнул вперед, к Амадео, понимая, впрочем, что защитить его вряд ли не успеет. Даниэль сполз со сцены поближе к полу, чтобы не угодить под случайную пулю, если начнется стрельба. Амадео мысленно похвалил его за это. Сам же он оставался невозмутим. — Демонстрация силы ни к чему. Сомневаюсь, что вы собираетесь избавиться от меня. Вам не нужен лишний шум. Да и мой друг не стал бы звать меня сюда, если бы заподозрил, что вы собираетесь причинить мне вред. Рикардо развел руками. — Так и есть. Вы, ребята, щедрые клиенты, но я, не раздумывая, откажу вам от дома, если вы выступите против этого парня. Цяо Синь поднял ладони вверх, не переставая ухмыляться. — Полегче с такими заявлениями. Никто никого не убьет. — Он шевельнул пальцами, и его телохранители, убрав оружие, снова приклеились к стенам. — На самом деле я лишь посредник, не надо валить все шишки на меня. Амадео нахмурился. — Посредник? — Ага. — Цяо Синь указал большим пальцем за спину. — Хозяин — вот он. Хлопнула дверь клуба, и Киан тут же взял вход на прицел. На пороге стоял невысокий жилистый человек. Несмотря на довольно теплую погоду, одет он был в длинный темно-коричневый плащ. Шея была замотана полосатым шарфом, на макушке криво сидела странного вида шляпа, похожая на помятый торт. Его Амадео узнал — Бэйн, патологоанатом, к которому в прошлом году попал на стол Томас. Бэйн держался за ручки инвалидного кресла, в котором сидел, неестественно прямо держа спину, человек. Иссиня-черные волосы, когда-то струившиеся до самой талии, теперь были подстрижены под каре. Он сильно похудел и выглядел измученным, но хитрый взгляд лисьих глаз остался прежним. — Здравствуй, принц, — сказал Цзинь Тао. Себастьян выслушал очередной доклад и, не попрощавшись, положил трубку. Амадео Солитарио ведет себя прилично, ничего подозрительного за ним не наблюдается. Работает в поте лица, ведет три компании одновременно — на глупости времени попросту не хватает. Сейчас вот наведался в клуб к Рикардо Торресу, позже туда приехал его брат в инвалидной коляске… Впрочем, они старые друзья, да и к незаконным делам братья имеют сильно опосредованное отношение. Ничего заслуживающего внимания. Выбросив мысли о Солитарио из головы, Себастьян склонился над списком, который ему только что прислали. Органы шли бесперебойным потоком, и всего лишь пару месяцев назад он приказал бы сократить количество доноров, но сейчас, когда Ксавьер Санторо наладил отличный канал для транспортировки, можно было не то что не уменьшать, а даже увеличить приток свежего мяса. Себастьян широко ухмыльнулся и толкнул дверь ангара. В нос сразу шибанул запах. Вонь немытых тел, застоявшийся воздух — и это несмотря на то, что условия содержания старались поддерживать на приличном уровне! Если кто-то из коров умрет или нацедит в пробирку бактерий — пострадает его репутация. Себастьян сделал себе мысленную зарубку как следует отчитать ответственных за это место. Таких ангаров у него было шесть. Раскиданные по всей Мексике, они вмещали до пятидесяти человек и служили стабильным источником дохода. В народе о них рассказывали страшные сказки и именовали «кровавыми асьендами». Это прозвище они полностью оправдывали, а так как «пациентами» были в основном люди из бедных семей, а то и вовсе бездомные, местные власти их вообще не замечали. Глаза привыкли к полумраку, и он уже различал ряды коек вдоль стен. Большинство из них были заняты, в воздухе слышалось непрерывное гудение, будто от электрических проводов. Но это были мухи. Они вились над лежащими на койках людьми, а те ослабели настолько, что даже не могли поднять руку, чтобы их прогнать. Впрочем, даже будь у них силы, они все равно не смогли бы этого сделать — руки были привязаны к койкам ремнями. От сгибов локтей шли трубки, по ним кровь сцеживалась в контейнеры, которые тут же замораживались и транспортировались к точке сбора. А дальше — уже работа Санторо. — Сколько сегодня, Начо? — спросил он подскочившего к нему мужчину. — Около пяти галлонов, — доложил тот. — Один умер от истощения, успели нацедить меньше пинты, пока сердце не перестало биться. — Ваша задача — поддерживать их жизнь. — Себастьян лениво обмахнулся бумагами — жара от нагретой жестяной крыши стояла невыносимая. — Почему не работают вентиляторы? — Электричество отключили, и… — Генераторы? — Закончилась соляра, и… — За мной. Себастьян произнес это все тем же расслабленным тоном, но у Начо задрожали колени. На полусогнутых он вышел из ангара следом за Себастьяном и тут же получил сокрушительный удар в лицо. — Сколько я тебе плачу, Начо? — спросил Себастьян, наклонившись к нему. Тот с трудом поднял голову, зажимая пальцами разбитый нос. — Сколько я тебе плачу? — повторил Себастьян. — Достаточно, чтобы ты мог не просто жить, а роскошествовать. Эти часы на твоей руке. Сколько они стоили? Начо что-то прохрипел и сплюнул на пыльную землю кровь. Себастьян приставил ладонь к уху и наклонился. — Что-что? Я не расслышал. — Десять… десять тысяч песо… — По-твоему, это нечестная сделка? Начо замотал головой, но такой ответ Себастьяна не удовлетворил. — Это нечестная сделка? — Вовсе нет! — выкрикнул тот, поднимаясь на колени. — Это очень щедро с вашей стороны, сеньор Бланко… — Так будь добр отрабатывать мою щедрость, — перебил Себастьян. — Чтобы завтра же сюда доставили вентиляторы. И если еще раз услышу про неработающий генератор, залью три галлона солярки тебе в глотку, и мне плевать, насколько раздуется твой живот. А теперь пошел вон с глаз моих. Начо дважды себя просить не заставил и скрылся в вагончике, притулившемся рядом с ангаром. Себастьян сел в машину, которую оставил с работающим двигателем, и с наслаждением вдохнул кондиционированный воздух. Телефон завибрировал — пришло сообщение от Ксавьера Санторо. «Партия отправлена». Подумать только, они расстались всего час назад, а этот невероятный бизнесмен уже сумел организовать поставку! А ведь полтора месяца назад Себастьян и не подозревал, чем обернется его шутка. Оставив возле тела Дино подготовленные шприцы, он рассчитывал на то, что Ксавьер сразу поймет, что это — адресованное ему сообщение. Но он даже думать не стал! А попросту взял и ввел одну из доз себе. Это поразило Себастьяна до печенок. Почему Санторо это сделал? Вопрос недолго крутился в голове — Хесус, все еще вертевшийся в окрестностях Мехико, дал на него исчерпывающий ответ — когда-то Ксавьер был наркоманом, которого снял с крючка Энрике Гальярдо, а старые зависимости никуда не исчезают. Они лишь дремлют до времени, а потом вновь показывают уродливый клюв, готовый выклевать мозг по кусочкам. Себастьян хохотал, пока на глазах не выступили слезы. Сам того не желая, он попал в точку. Санторо теперь регулярно наблюдали в Тепито, пусть он и считал, что никто не знает о его прогулках. И хотя его состояние отражалось на поставках, Себастьян не вмешивался, с интересом наблюдая, что будет дальше. Он мог себе позволить немного развлечься. Они с Хесусом даже поспорили. Последний считал, что Санторо героин в конце концов убьет. Себастьян же, думая о соглашении, ставил на то, что партнер выкарабкается. И в этот раз удача не изменила ему. Вскоре после приезда Амадео Солитарио, с которым Себастьян совершенно неожиданно столкнулся в Колумбии, Санторо взял себя в руки и, казалось, напрочь забыл о наркотике. Что было тому причиной, Себастьян так и не узнал, но подозревал, что без вмешательства принца тут не обошлось. Каким-то образом привязанность и дружба оказались сильнее. Впрочем, Себастьян быстро выбросил из головы период «больничного». Его бизнес развивался с такой скоростью, что порой он сам не успевал за всем уследить. Но и в таком случае Санторо не подводил, указывая на ошибки в отчетностях и сопроводительных документах. Он же придумал систему шифрования данных, и теперь Себастьян мог не опасаться перехвата сведений. Все шло настолько гладко, что поначалу он подозревал неладное. Но время шло, масштабы поставок увеличивались, богатые клиенты требовали все больше и больше, а деньги текли рекой. Еще полгода — и он станет не просто королем красного рынка. Он станет богом этого мира. Проклятый «Кайрос», который должен был им стать, окончательно предан забвению. Мария Альварес постаралась стереть все сведения о нем с лица Земли. Родится новый бог, и он будет куда могущественнее предыдущего. Не найдется в этом мире человека, не поклоняющегося ему. И имя ему — Себастьян Арройо. — Вот не зря же китайцы верят в перерождение, ох не зря! — разглагольствовал Дэвид, тряся в своей огромной лапище тонкую, как птичья лапа, кисть Цзиня. — А вы увлекаетесь восточными культурами? — в своей обычной манере ехидничал Цзинь. — Не ожидал от вас, право слово… Амадео мог только молчать. Все слова казались излишними, он до сих пор поверить не мог, что перед ним — Цзинь, настоящий, живой, не какой-нибудь двойник, не обманка — а его дорогой друг! — Как же так? — наконец вымолвил он, когда Цзинь, едва сумев вырвать руку у Дэвида, одернул на коленях ханьфу и принял свой обычный полубожественный вид. — Как ты смог выжить? Я думал, Себастьян выбросил твое тело… н-на свалку, как он сказал… А потом утверждал, что продал на органы… Цзинь фыркнул. — Боги, в кои-то веки он тебе не соврал. Да, у него действительно хватило наглости и ненависти ко мне, чтобы отвезти мое хладное тело к Бэйну, вот только я не умер. И Бэйн сразу это понял, когда начал меня резать. — Из него как брызнет! — радостно воскликнул Бэйн. — А я к такому не привык, напугался сильно… Ну что ты за человек! Помираешь — так помирай, к чему людей до инфаркта доводить? Цзинь фыркнул и снова повернулся к Амадео. — Ты, должно быть, видел бетонные выступы на каждом этаже того злосчастного дома. При всей моей удачливости я собрал их все. Переломал множество костей, но это и спасло мне жизнь. — Скорость падения замедлилась, — подал голос Даниэль. — И еще вы упали в кучу мусора, потому и не разбились насмерть. — Поразительно умный молодой человек, — похвалил Цзинь. — Кстати, кто это, принц? — Мой ученик. Расскажу тебе о нем позже… А твои волосы? На лицо Цзиня набежала хорошо знакомая тень — обычно она означала, что в чей-то зад вот-вот вонзятся острые иглы. — Этот, с позволения сказать, патологоанатом!.. — рыкнул Цзинь, но тут же медленно вдохнул и выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. — Не распотрошил меня на органы, не успел, а вот волосы решил обрезать сразу. Они, знаешь ли, продаются за неплохую цену. — Ну чего ты сразу, — обиженно надулся Бэйн. — Я, между прочим, предъявил их заказчику как доказательство, что ты действительно разобран по запчастям, иначе как бы он поверил? — Вот видишь, — Цзинь устало провел рукой по укоротившейся прическе, — на какие жертвы пришлось пойти, чтобы остаться мертвым? — Но почему ты сразу ко мне не пришел? — Амадео взял его ладони в свои и стиснул. — Почему так долго скрывался? — Потому что я до недавнего времени пребывал в коме, мой дорогой принц, а Бэйн понятия не имел, кто ты такой и где тебя искать. У него общение с внешним миром осуществляется исключительно через прозекторскую. — Цзинь фыркнул. — Глупость, но порой такими вот глупостями вся наша жизнь и определяется. Как бы там ни было, я очнулся спустя три месяца. Большинство костей благополучно срослось, но я повредил спину. Не пугайся, меня не парализовало, несколько месяцев, может, год физиотерапии, и буду как новенький. Но пока мне даже стоять тяжело. Амадео зажмурился, из-под ресниц выкатились слезы. — Я думал, что потерял тебя. — Ну уж нет, так просто тебе от меня не избавиться, — мягко улыбнулся Цзинь и смахнул тонкими пальцами слезу с щеки Амадео. — Я бы еще немного пожил у Бэйна, но прослышал, что тебе тут туго приходится. Фернандо окончательно обнаглел. — Значит, я был прав, — горько усмехнулся Амадео. — Фернандо Ариас и есть Себастьян Арройо. — Поразительно, что ты до этого докопался. «Кайрос» уничтожили так, что не осталось и следа. Я много лет не слышал ничего о Фернандо, пока он неожиданно не возник прямо передо мной. — Цзинь фыркнул. — А как театрально обставил свое появление, подумать только! И не делай такое лицо, принц, ты ведь умный и уже догадался, что, даже несмотря на твой проигрыш, Фернандо не оставил бы меня в живых, так? — Конечно. Он принес мне твое досье… То есть, досье на Чжао Юнь Фэна. Тогда-то я и понял, что он так или иначе собирался от тебя избавиться… — Надо же, до какой степени может доходить ненависть. — Цзинь принял из рук Рикардо стакан с соком и благодарно кивнул. — Говорят, в старину посланников, принесших плохую новость, убивали. Так же произошло и со мной. Чжао Юнь Фэн стоял столбом посреди прозекторской и безучастно смотрел на блестящий металлический стол с желобками для стока крови по краям. Привычный предмет, он видел его каждый день на протяжении многих лет, но сегодня он казался чужим. Холодным. Равнодушным. Тщательно начищенные инструменты ровными рядами лежали на столике. Юнь Фэн протянул руку и взял скальпель, который верой и правдой служил ему все эти годы. Сколько жизней он спас тем, что добывал органы для трансплантации! Множество! Только одну, самую важную, спасти не смог. Дверь распахнулась от пинка, и Трэвис Морган, пыхтя, втащил в прозекторскую черный мешок. — Эй, китаеза! — рявкнул он. — Я тебе тут работенки притаранил! И бахнул мешок прямо на блестящий стол. Цзинь отвлекся от своих пустых мыслей и нахмурился. Маловат что-то для трупа взрослого человека… Даже если предположить, что это женщина… — Гляди. Свеженькая. — Трэвис заботливо расстегнул мешок, и глазам Юнь Фэна предстало тело девочки. Машинально он принялся оценивать ее. На вид едва ли шесть лет. Максимум семь. Не истощена. Длинные темные волосы, черты лица довольно необычны… Метиска? Осознание пронзило мозг подобно молнии, и хладнокровие впервые отказало ему. Юнь Фэна затрясло. Скальпель звякнул о кафель, которым была выложена прозекторская. — Не могу, — прошептал он. — Я больше так не могу. Ноги подкосились, и он опустился на пол, глядя в пустоту. Внутри не осталось ничего, будто его самого выпотрошили, как он делал это с сотнями и сотнями трупов, вынули все органы, заменив их на папье-маше. — Чего ты не можешь? — озадаченно смотрел на него Трэвис. — Черт, и почему именно сейчас ты не смог? Потрошил их раньше что куриц, чего тебя вдруг скрутило? — Девочка… Эта девочка… Я… — Ну да, я тебе раньше детей не таскал, но так уж получилось. Какая разница-то? Слышь, — он присел рядом с Юнь Фэном и доверительно похлопал того по плечу, — в награду за работу можешь взять любой из ее органов. Пойдет такая сделка? Юнь Фэн дернулся так, что Трэвис в испуге отпрыгнул. — Фу-ты ну-ты…. — Он нервно усмехнулся и облизнул губы. — Да будет тебе. Знаю я, что тебе частенько требуются, вот и предложил. У тебя ведь жена болеет, так? Чего ж тогда отказываешься? — Я должен был попытаться! — в отчаянии выкрикнул Юнь Фэн, будто оправдываясь. — Должен был! Я не мог оставить ее… Вот так… Голова его опустилась так низко, что длинные волосы подмели пол — убирать их и надевать шапочку он впервые в жизни не стал. Чан Ли болела уже очень давно, он и не помнил, когда видел ее здоровой. А видел ли вообще? Болезнь нагрянула вскоре после свадьбы, и, как Юнь Фэн ни старался, лечения так и не нашел. Он возил ее по всему Китаю, но безрезультатно, а денег на заграничные клиники у них не было. Вот почему он занялся потрошением трупов. Нелегальщина приносила отличный доход, но дело было не только в деньгах. Когда у Чан Ли один за другим начали отказывать органы, он добывал нужные «запчасти» из трупов, которые ему привозили, и договаривался со знакомым трансплантологом об операциях. Тому было все равно, откуда Юнь Фэн берет материал, а платил тот щедро. Чан Ли ничего не знала о его преступлениях. Она почти не выходила из больницы, операции следовали одна за другой, но все было тщетно. Организм гнил изнутри, и Юнь Фэн ничего не мог с этим сделать. Только мучил и мучил жену бесконечными операциями, пичкал таблетками, которые наверняка опротивели ей, и только из уважения к его труду она не жаловалась. Медицина оказалась бессильна. И сегодня всему пришел конец. Как бы он ни обожествлял жену, богиней ей стать не удалось. — Ты знаешь, — прошелестел Юнь Фэн, — ночью Чан Ли умерла. — Ну, это… — Трэвис равнодушно пожал плечами. — Сочувствую, типа… Юнь Фэн его даже не услышал. — Я проснулся, а она смотрит на меня своими прекрасными глазами, — продолжал он. — Смотрит и говорит: «Юнь Фэн, какая чудесная музыка… Жаль, что ты ее не слышишь». А потом она… Она… На стиснутые кулаки закапали слезы. Трэвис беспокойно заерзал. — Она так и осталась лежать, глядя на меня. — Юнь Фэн испустил длинный вздох. — Но меня уже не видела. Она больше ничего не могла увидеть. Скажи, в чем она провинилась перед Небесами? Почему именно ей было суждено пройти через такие мучения? Почему?.. — Жизнь-то продолжается, — несмело проговорил Трэвис. — Жаль ее, конечно… Но она бы наверное не хотела, чтобы ты умирал вслед за ней. Да? Юнь Фэн молчал. Длинные волосы полностью скрыли фарфоровое лицо. Наконец плечи перестали вздрагивать. А мгновением позже он поднял голову и уставился на тело девочки, лежащее на столе. — Нет, — четко проговорил он. — Что — нет? — недоуменно переспросил Трэвис. — Да я уверен, что так и было, кто вообще желает смерти своим любимым?! Ну, кроме отъявленных психов, разумеется… Юнь Фэн одним движением поднялся на ноги, и Трэвис испуганно отпрянул. Подойдя к столу, Юнь Фэн протянул руку и бережно коснулся волос мертвой девочки. В пальцах осталась фиолетовая заколка с бабочкой, сплошь покрытой блестками. — Бедняжка, — прошептал он, — сколько же тебе пришлось выстрадать… — В ту же ночь я уехал из Китая. Взял билет на первый попавшийся рейс. Поскольку ориентировка, о которой я даже не знал, не успела разойтись по аэропортам, мне удалось выскользнуть незамеченным, а когда меня хватились, я уже был далеко. Узнав, что меня разыскивает Интерпол, я выправил фальшивый паспорт и, петляя, как заяц, пустился в бега. Когда все немного поутихло, я, осмелев, начал практику частного врача и вскоре оказался здесь. — Цзинь печально улыбнулся. — Прости, принц, что пришлось так подло тебя обманывать. Амадео зажмурился и помотал головой. — Не за что просить у меня прощения. Господи, Цзинь… Если бы я только знал… — Если бы ты знал, кто я, никогда бы не позволил работать у тебя. Я и сейчас-то собирался по-тихому исчезнуть, раз уж Фернандо меня убил, но не смог остаться в стороне. Амадео вскинул голову. — Когда ты понял, что Арройо — это Фернандо Ариас? — Поначалу я его не узнал — прошло восемь лет с тех пор, как мы виделись в последний раз, и… — Цзинь кашлянул и ткнул пальцем в Даниэля. — Кажется, твой ученик проглотил лягушку. Посмотри, как вылезли глаза. Даниэль ерзал на месте, выискивая паузу в разговоре, чтобы вмешаться, и как только Цзинь замолк, выпалил: — Заколка! — Что — заколка? — не понял Амадео. — О-о-о. — Цзинь аккуратно похлопал ладонью о ладонь. — Кажется, юноша уже догадался, в чем дело. Что ж, давай тебя выслушаем. — Да! — Даниэль густо покраснел и вскочил на ноги, чтобы немного разогнать жар. — Когда вы упомянули заколку, я сразу понял… Именно такую Себастьян поставил на кон тогда, в подпольном игровом клубе… Помните, мсье Амадео, вы меня тогда еще отругали за то, что я с ним играл? — Помню, но… С чего ты взял, что это она? — Потому что в точности соответствует описанию, которое дал мсье Цзинь! — Даниэль плюхнулся обратно на диван и задрал лицо к потолку. — Офигеть. Так, значит, дочь Себастьяна… — Мертва. Я был там, я это знаю. — В голосе Цзиня сквозила печаль. — И в ту же ночь я пришел к нему, чтобы сообщить страшную новость. Мягко шелестел дождь. Юнь Фэн стоял перед домом Фернандо Ариаса и никак не мог заставить себя постучать в дверь. В окнах горел свет, но никакого движения внутри он не заметил. Заколку он сжимал в ладони, и та больно впивалась в кожу. Ариаса он знал постольку-поскольку, несколько раз они пересекались в морге, когда тот приезжал лично проконтролировать «выгрузку» органов. Юнь Фэн пару раз видел и его дочь — разумеется, вне стен прозекторской. Однажды они с Чан Ли выбрались в парк. У жены тогда наступила долгожданная ремиссия, и она умоляла Юнь Фэна вывезти ее на прогулку. — Когда же еще наслаждаться жизнью? — сказала она тогда. — Я не хочу провести оставшееся мне время в четырех стенах! Он не смог ей отказать, хоть и опасался за ее состояние. И там, в парке, он повстречался с Фернандо Ариасом. Поначалу он даже не узнал своего нанимателя. Фернандо был одет в простые джинсы и футболку и улыбался во весь рот. Вместе с девочкой лет пяти-шести они бросали мяч, неподалеку на расстеленном на траве покрывале сидела симпатичная китаянка и снимала их на телефон. Юнь Фэн и Чан Ли уселись на скамейку неподалеку. Вскоре мяч прикатился прямиком к их ногам, и Чан Ли, улыбаясь, подняла его. — Держи, — мягко сказала она подбежавшей девочке. Та взяла мяч и, отбежав, спряталась за спину подошедшего отца. — Юнь Фэн! — радушно улыбнулся Фернандо, узнав его. — Рад вас видеть. — Взаимно. — Юнь Фэн, поднявшись, пожал ему руку. — У вас очаровательная дочь. — Спасибо. — Фернандо погладил девочку по волосам. — Ну что ты, Лаура, поздоровайся. Это папин коллега. Юнь Фэн бросил быстрый взгляд на Чан Ли, опасаясь, как бы она не узнала знаменитого торговца органами, чья банда свирепствовала в Китае уже несколько лет, но та только улыбалась девочке немного грустной улыбкой. — Тебя Лаура зовут? Какое красивое имя! Девочка и сама была очаровательна. В ее внешности смешались лучшие черты обоих родителей, и она обещала вырасти в красавицу. Потому-то Юнь Фэн сразу узнал ее, когда увидел на столе для вскрытия. Он зажмурился и отступил от двери. В тот вечер Чан Ли вскользь сказала ему, что ей тоже хотелось бы дочку, но оба понимали, что это невозможно из-за ее болезни. Лучше никогда не иметь, чем потерять, и Юнь Фэн представить себе не мог, как отреагирует Фернандо на то, что его ребенка больше нет. Нет, он не может рассказать ему. Сообщит в полицию, пусть те сами вызовут Ариаса на опознание. Он развернулся, чтобы уйти, и едва не налетел на хозяина дома. Фернандо Ариас вымок насквозь. На лице блуждало потерянное выражение, словно он забрел в незнакомый квартал или оказался в чужом городе, где не знает никого и ничего. И Юнь Фэн с первого взгляда понял: ему что-то известно. Может быть, не все — но что-то он уже подозревает. — Фернандо, — произнес он и откашлялся. — Я… — Ты не видел Лауру? — перебил его тот. — Я ищу ее битый час по этому чертовому кварталу, поднял на уши всех, но никто не знает, куда она могла пойти! — Я как раз из-за этого… — Подумать только. — Фернандо нервно хохотнул и запустил пальцы в мокрые волосы. — Из-за какой-то шутки… Обычно удача от меня не отворачивается, а на этот раз решила показать характер! Юнь Фэн понятия не имел, о чем он, и попытался снова вставить слово: — Фернандо, Лаура… Я знаю, где она. — Знаешь? — мгновенно встрепенулся тот. — Ты видел ее? Где? — Она в морге, Фернандо. Слова повисли в воздухе, и дождь падал сквозь них. Фернандо застыл соляным столпом и таращился на Юнь Фэна бессмысленным взглядом. Затем губы его тронула неуверенная улыбка. — Что за шутка такая? Она что, прибежала к тебе в морг? Ничего удивительного, погодка-то разыгралась… — Она мертва, — выдавил Цзинь, ненавидя себя за то, что приходится повергать отца в пучину отчаяния и безнадежности. — Трэвис привез ее час назад. — Я не понимаю, что ты говоришь. Это все ваш китайский, да? Один слог — и миллион значений. Повтори-ка еще раз, может, ты имел в виду, что она… Отчаявшись, Цзинь вытянул вперед руку и разжал ладонь. Блестки на бабочке тускло блеснули в свете уличного фонаря. У Фернандо задрожали губы. Он взял заколку и принялся изучать ее с такой тщательностью, будто мог увидеть ДНК своей дочери, впечатавшуюся в пластмассу. — Это ее, — наконец констатировал он. — Где ты ее взял? — Я же сказал тебе — она в морге! — выкрикнул Юнь Фэн, не в силах выносить этот спектакль. — Она мертва, и ее тело лежит на столе в прозекторской, и Трэвис принес ее мне, чтобы выпотро… Договорить он не успел — кулак Фернандо врезался ему в лицо с такой силой, что Юнь Фэн опрокинулся на спину, прямо в лужу. Фернандо тут же оказался сверху, сильные ладони обхватили шею Юнь Фэна и сдавили. Перед глазами поплыли красные пятна, легкие горели огнем. Юнь Фэн силился оторвать от себя Фернандо, но сил у него было гораздо меньше — события последних суток окончательно его вымотали. Сначала Чан Ли, теперь Лаура… Так, может, нет смысла бороться? Смерть все равно рано или поздно настигнет каждого, никому не уйти от нее цепких объятий. Может, стоит уйти к Чан Ли, пока он еще молод и красив?.. Сознание подернулось дымкой, свет постепенно гас. Цзинь расслабился, руки бессильно упали на асфальт. Да, так будет лучше. Вечный покой. Больше никакой боли. Никаких трупов, органов и тошнотворного запаха, к которому он до сих пор не привык. Только пустота, где его ждет любимая Чан Ли… Внезапно свет вернулся. В легкие ворвался воздух, и Юнь Фэн закашлялся. Никто больше не сжимал ему горло, улица была пуста. Только дождь барабанил по асфальту. Свет в доме Фернандо Ариаса погас. — Ужас какой, — пробормотал Даниэль, зябко кутаясь в куртку — ему вдруг показалось, что в зале похолодало. — Даже не представляю, каково это… Удача от него отвернулась, и он потерял дочь… Вот откуда его зацикленность… Погодите, он и тогда был азартным игроком? Или все это началось после смерти Лауры… И тут Амадео осенило. — Не смерти. Пропажи. — Что? — Даниэль захлопал глазами, оторвавшись от нити своих рассуждений. — Но она же умерла, мсье Цзинь так сказал… — Да, — кивнул тот. — Я в этом уверен. Она была мертва. — Ты уверен, но вот Себастьян — нет. Ты уехал в ту же ночь и понятия не имеешь, что стало с телом, так? — Полагаю, отец забрал ее, — не слишком-то уверенно протянул Цзинь, кашлянув в кулак. — Во всяком случае, на его месте я бы сделал именно так… — Простите, что перебиваю, — вмешался Цяо Синь, — но после облавы Ариас исчез и в морге не появлялся. Я знаю, поскольку Трэвис схоронился именно там. Спрятался в шкафчик, куда нормальный мужик не влезет, а потом, когда все стихло, свалил. Если бы кто пришел за трупом, он бы знал. — Разве это нормально? — пробасил Дэвид. — Да любой отец пришел бы за своим ребенком, даже зная, что попадется полиции! Если он этого не сделал, что ж это за папаша-то такой? — Так вот в чем была суть сделки с Марией Альварес! О боже. — Амадео закрыл лицо ладонями. — Быть того не может. — Что? Что такое? — Даниэль нетерпеливо заерзал. — Себастьян считает, что его дочь все еще жива, — сказал Амадео, запустив пальцы в волосы. — И он попросил Марию ее отыскать.