Ничего личного. Книга 9

Девочек выстроили вдоль стены ангара. Почти все они смотрели в пол, некоторые держались за руки, вцепившись в пальцы друг дружки так, будто тонули. Впрочем, так оно и было — все они отправятся в долгое, долгое путешествие, но окончится оно для них по-разному. Самых симпатичных продадут в бордель, тех, что похуже, пустят под нож. Вон та, низенькая, с уродливым шрамом на пол-лица, уляжется на стол первой. Себастьян неторопливо прохаживался вдоль шеренги, делая вид, что оценивает товар, но сердце бешено колотилось. Он мог лишь уповать на то, что сегодня его поиски подойдут к концу, и изо всех сил молил госпожу Удачу коснуться его хотя бы кончиками пальцев. Этого будет достаточно. Восемь лет назад она отняла свою нежную ладонь прежде, чем он успел ухватиться за нее. В последнем, отчаянном рывке он протянул руку вперед, но схватил лишь воздух. Схватил пустоту там, где стояла Лаура. Восемь лет он вымаливал прощение. Восемь лет шел на самые рискованные сделки, играл на самых высоких ставках, делал щедрые подношения сеньоре Суэрте, чтобы обратить на себя ее драгоценное внимание! И она благоволила ему! Помогла привлечь на свою сторону опытного бизнесмена, который наконец-то взялся за ум и перестал чинить препятствия бизнесу. Помогла избавиться от осколка прошлого, которого Себастьяну надо было убить еще там, в Китае. Она помогала ему во всем. Осталось немного. Еще чуть-чуть ее благосклонности, и самая большая удача в его жизни наконец накроет его с головой. Он найдет то, что ищет. Не в этой партии так в следующей. С каждым разом находилось все больше детей, похожих на Лауру, больше шансов того, что среди них наконец окажется и она… Еще немного. Еще чуть-чуть. Себастьян дошел до конца шеренги и, разочарованно вздохнув, остановился. И снова промашка. Развернувшись на каблуках, увидел стоящего в дверном проеме Ксавьера Санторо. Тот хмуро смотрел на девочек, затем отвел взгляд. Неужели его до сих пор что-то смущает? Подумать только. — Здравствуйте, сеньор Санторо! — Несмотря на очередное разочарование, голос Себастьяна звучал бодро и чуть ли не весело. — Вы пунктуальны, впрочем, как и всегда. — Почему вы назначили встречу здесь? — ровным голосом спросил Ксавьер, не глядя на сгрудившихся в углу девочек. — Ресторан вас больше не устраивает? — Слишком много лишних ушей, — отмахнулся Себастьян. Равнодушие партнера в очередной раз убедило его, что с прошлыми разногласиями покончено. Раньше Ксавьер руками и ногами открещивался от живого товара, но сейчас, похоже, эта проблема его не волновала. Впрочем, транспортировал он в основном запчасти, и у Себастьяна не выдавалось возможности проверить, рискнет ли Санторо повысить планку. Но его, похоже, ничего не беспокоило. Вчера Себастьян получил очередной отчет и несколько благодарственных сообщений от новоявленных реципиентов. Санторо делал свою работу великолепно. Кивком пригласив Ксавьера следовать за ним, Себастьян вышел из ангара под обжигающее солнце. Сезон дождей должен был вот-вот начаться, и в воздухе уже стояла удушающая влажность, однако палило нещадно. Он запрокинул голову и уставился на белое раскаленное небо. — Благодаря вам мой товар беспрепятственно пересекает границу и прибывает к месту назначения в кондиционном состоянии. Ксавьер кивнул и вынул из кармана пачку сигарет. Предложил Себастьяну, и тот с благодарностью взял одну. — Я умею делать свою работу, — не скромничая, констатировал он. — Особенно когда меня никто и ничто не отвлекает. — А как к этому относится ваш друг? — Себастьян прикурил от зажигалки Ксавьера и вернул ее владельцу. — Никак. Мы решили этот вопрос. — Ксавьер выпустил дым и снова затянулся, прикрыв глаза в едва заметном проблеске наслаждения. — Он не лезет в мой бизнес, я не лезу в его. Это единственный приемлемый вариант. — Надо же, — протянул Себастьян. — Раньше вы покрывали друг друга по всем фронтам, поэтому никто не мог взять вас с поличным. Вам просто невозможно было ничего предъявить! А сейчас решили расстаться на такой ноте? — В бизнесе дружеские чувства только мешают, — отрезал Ксавьер. — Поэтому больше никаких общих дел. Амадео принимает траффикинг слишком близко к сердцу. Дружба дружбой, но… — …мухи отдельно от котлет, — закончил Себастьян и раздавил окурок каблуком. — Совершенно верно. — Ксавьер на секунду нырнул в припаркованный у ангара автомобиль. — Держите. Это отчет за два дня. — Поверить не могу! — всплеснул руками Себастьян. — Вы за это время успели что-то натворить?! — Просто делал свою работу. — Ксавьер остался равнодушен к притворной вспышке восхищения. — Кстати, — он мотнул головой в сторону ангара, — у меня есть знакомый, которого заинтересует как минимум половина из них. Себастьян поднял глаза от отчета и озадаченно хмыкнул, оценив порыв Санторо и сочтя его добрым знаком — ведь он только что об этом думал. — Раньше вы не слишком-то любили иметь дело с живым товаром. — Надо же мне двигаться дальше. — Ксавьер пожал плечами. — Впрочем, дело ваше, не смею чинить препоны на ваших каналах поставок. Он открыл дверцу машины. — Погодите. — Себастьян заинтересованно смотрел на него. — Вы правда сможете их сбыть? Ксавьер побарабанил пальцами по крыше автомобиля, размышляя. — Половину точно. Об остальных спрошу у клиента. Себастьян зажал отчет под мышкой и захлопал в ладоши. — Сеньор Санторо, вы не перестаете меня удивлять! Даю вам мое разрешение. Если ваш знакомый заинтересуется, выставьте их за приличную цену! В этом вопросе я вам полностью доверяю. — Если бы вы мне не доверяли, — усмехнулся Ксавьер, — я бы засомневался, стоит ли овчинка выделки. Я позвоню сегодня вечером. Постарайтесь к тому моменту не попортить товар. В том деле, для которого они требуются… — Я вас понял. — Себастьян расплылся в широкой улыбке. — Сейчас же распоряжусь, чтобы ни одну из них и пальцем не тронули. Когда автомобиль Ксавьера скрылся вдали, оставляя за собой клубы пыли, Себастьян поднял лицо к белому небу и расплылся в широкой улыбке. — Ты видишь это? — прошептал он в небеса. — Ты видишь это, Лаура? Скоро я найду тебя, моя крошка. Подожди еще немного. Амадео помог Цзиню аккуратно опуститься в инвалидное кресло. Врач весил не больше перышка — три месяца в коме сделали из изящного китайца пустую куклу. Он скорее почувствовал, чем услышал тихое шипение — при каждом движении Цзинь страдал от боли, но никогда не жаловался, прилежно выполняя все физиотерапевтические упражнения. Кому как не ему было понимать, что иначе на ноги он не встанет. Уже несколько дней Амадео помогал Цзиню заниматься физиотерапией, и каждый раз у него сжималось сердце при виде его мучений. И все больше росла ненависть к Себастьяну, сделавшему из Цзиня куклу с заржавевшими шарнирами. Даже трагедия, которая растопила сердце Марии Альварес и заставила ее отказаться от мести за Алонсо, Амадео не тронула. Он знал, что Себастьяну уже нечего искать в этом мире. И собирался его уничтожить. — Погоди немного, принц, — выдохнул Цзинь, заметив, что Амадео собирается приступить ко второй части упражнений. — Прости. — Амадео опустился на колено перед коляской. — Может, продолжим завтра? Наверное, я тебя слишком вымотал, и… — Нет-нет. — Цзинь обмахнулся веером. — Я не устал. Чем точнее я буду следовать графику, тем быстрее смогу нормально ходить. Дело не в этом. — В чем же… — Как ты спишь? Вопрос застал Амадео врасплох, и он, нервным движением заправив за ухо прядь, выбившуюся из стянутых в узел волос, быстро ответил: — Хорошо, я… — Можешь не врать, как Лесфору, — перебил Цзинь. — Мое тело не действует как положено, но центр распознавания обмана у меня в полном порядке. Амадео опустил голову. Он совершенно забыл, что перед Цзинем бесполезно разыгрывать карту «мне уже лучше». Он решил сказать полуправду. — Плохо. По-прежнему донимают кошмары, но таблетки, прописанные Жаном, я принимаю исправно… — И снова лжешь. Ты просил его снизить дозу. Амадео стиснул зубы. И когда Цзинь успел все выяснить? Впрочем, следовало бы догадаться, что он сразу же свяжется со своим преемником и подробно расспросит его о состоянии пациента. Врач он и есть врач. — Я не могу постоянно сидеть на таблетках, — наконец признался он. — С каждым разом их требуется все больше и больше, а я не хочу… — Не хочешь подсесть. Понимаю. — Цзинь раскрывал и закрывал веер, любуясь рисунком. — Если учитывать то, что произошло с Санторо, это логично. Но с ним я разберусь позже. Ты не можешь игнорировать свои проблемы, принц. Рано или поздно психика просто не выдержит, и ты заработаешь нервный срыв. Это самое безобидное, что может произойти. В худшем случае ты достанешь пистолет и расстреляешь собственную семью. Хочешь такого исхода? Амадео вздрогнул. — Я никогда… — он откашлялся, — никогда такого не сделаю. — Ой ли? — Цзинь провел по краю веера пальцем. — Психика — загадочная вещь, принц. Взгляни хотя бы на Фернандо. Вместо того чтобы принять правду о смерти дочери, он занавесил все окна в своей голове плотными темными шторами и в панике затыкает любой лучик, проникающий в непроглядную тьму и пытающийся осветить хоть крупицу правды. Он уничтожает любой источник света, как попытался уничтожить меня. Почему он столкнул меня с окна? — Цзинь ласково положил ладонь Амадео на плечо. — Я напомнил ему о том дне. Стал факелом, способным сжечь темный покров лжи, которым опутано его сознание. И он попросту меня погасил единственным доступным ему способом. Убил. Амадео судорожно выдохнул и поднял голову. Глаза покраснели, губы едва заметно дрожали. — Должен быть другой выход, — прошептал он. — Мы столько с тобой перебрали, но так и не нашли… — Почему же, нашли. — Цзинь улыбнулся, но тут же скривился и потер поясницу. — Атропин. Помнишь? Амадео кивнул, в глазах засветилась надежда. — Да. Я предлагал Жану попробовать этот метод, но он категорически отказался… — И правильно сделал. Атропин либо вылечит тебя, либо покалечит. Это опасный препарат, принц. — Цзинь по-лисьи улыбнулся и легонько стукнул Амадео сложенным веером по плечу. — Но я умею им пользоваться. Когда закончится эта свистопляска с Себастьяном, мы этим займемся. Обещаю. А теперь, — он властно протянул руку, — помоги мне встать. Амадео улыбнулся и, обняв Цзиня за талию, осторожно приподнял его с кресла. Утром Себастьян, как обычно, натягивал перед зеркалом счастливую маску, когда зазвонил телефон. Чертыхнувшись, он поднял трубку и услышал голос человека, который представился как личный помощник Фиделя Феррера. — Сеньор Фидель хотел бы видеть вас лично. Номер люкс отеля «Эмпорио», как можно скорее. Отказывать таким высокопоставленным людям Себастьян не любил. Но чего опять хочет от него Феррер? Снова организовать договорной матч? Прошлый едва не закончился катастрофой из-за дурака арбитра, который не смог даже грамотно организовать подставу. Еще и невесть откуда взявшийся Солитарио едва все не испортил… Себастьян отправился туда, гадая, что получит: награду или пинок под зад. Но, едва перешагнув порог, понял: его крупно надули. Феррер выглядел куда старше, чем пару недель назад, когда они встречались в рыбном ресторане. И ростом был ниже, но окончательно развеял иллюзию голос — высокий, чуть визгливый, он ничуть не походил на басок, который Себастьян слышал тогда. — Доброе утро, сеньор Бланко. Простите, что заставил вас приехать в такую рань. Отличный грим, отличный гример. Отличный актер. Кто же так одурачил его? — Сеньор Феррер, — поприветствовал он хозяина номера, протянув руку. Рукопожатие вышло вялым, и Себастьян вспомнил сильные и ловкие движения самозванца, раздирающего краба на части. Едва не рассмеялся, но в последний момент сдержал себя. — Зовите Фиделем, — бросил тот, не заметив смятения гостя. — Садитесь. — Сеньор Фидель. — Себастьян уселся в предложенное кресло. Сам хозяин остался стоять, вцепившись в спинку своего. — Рад встрече, но давайте перейдем к делу. У вас какие-то проблемы? — Разве стал бы я звать вас лично, если бы все было в ажуре? — отозвался тот, и Себастьян с удивлением заметил, что глаза у него влажно блестят. — Моя дочь. — Что с ней? — участливо спросил Себастьян, уже догадываясь, о чем пойдет речь. Тревожный звоночек, который тренькал не переставая во время предыдущей встречи с фальшивкой, на этот раз молчал. Вот он — отец, беспокоящийся за своего ребенка. Он даже говорить о ней не может без того, чтобы руки его не тряслись, а голос не дрожал! А тот странный тип лишь отмахнулся, продолжая вгрызаться в сочное мясо краба. — Несколько лет после пересадки все было отлично, — начал Феррер, — но пару дней назад она почувствовала себя плохо. В больнице сказали, что орган отказывает. Как? Как такое может быть, сеньор Бланко? Он умоляюще уставился на Себастьяна в надежде, что тот даст ему подробные объяснения. Ну да, конечно, Себастьян многое мог бы рассказать о случаях, когда пересадка помогает лишь на короткое время, но к чему это обеспокоенному отцу? Он жаждет услышать, что все будет хорошо, что его дочь не умрет. Только и всего. — Ей снова требуется сердце? — сказал Себастьян то, что от него желали услышать. Лицо Фиделя просветлело. — Вы схватываете на лету! Да, ей нужно сердце. Вы помните, что у нее очень редкая группа крови, и достать его будет не так просто… Себастьян не помнил, но не подал виду. Лишь кивнул. — …но я слышал, у вас новый перевозчик. Ходят слухи, что ему сам черт не брат, и с ним вы теперь можете достать и переправить что угодно и куда угодно. — Так и есть, — хохотнул Себастьян, хотя упоминание услуг Ксавьера его неприятно кольнуло. — Если вы мне поможете, сеньор Бланко, — продолжал Фидель Феррер, — я забуду о досадном промахе со сбежавшим товаром. Только, пожалуйста, поторопитесь. — Никаких проблем, — ободряюще улыбнулся Себастьян. — Все будет готово в лучшем виде и как можно быстрее. Вышлите мне ее медицинскую карту, и я подберу вам идеального донора. — Может, сразу отправить ее вашему преемнику? — Феррер вынул из кармана телефон и нервно теребил его в пальцах. — Чтобы не упустить время… — Я не могу позволить себе лично не проконтролировать, что все попало туда, куда нужно. — Себастьян улыбнулся, с трудом сдержав гнев. — Вышлите карту мне. Так будет надежней. Сев в машину, Себастьян положил руки на руль и уставился в пустоту. В ушах звенели хвалебные слова, но в груди поселился неприятный холодок. — Преемнику, значит? — прошептал он едва слышно. — С каких это пор я готовил себе преемника? Он раздраженно ударил ладонями по рулю и полез в нагрудный карман за портсигаром. Пальцы наткнулись на заколку. Странно, он не помнил, чтобы клал ее сюда, но вот она, лежит в левом внутреннем кармане пиджака, колет сердце и всячески напоминает о том, что он потерял. Мертвое обещание, данное самому себе. Стиснув ее в пальцах, он раз за разом прокручивал в голове все события, начиная с просьбы Феррера (как он тогда думал) организовать договорной матч. Еще тогда что-то дребезжало не переставая, какая-то незначительная деталь выбивалась из картины, но он никак не мог ухватить ее за хвост. Его возмутило то, как Феррер отмахивался от вопросов о здоровье дочери, что правда то правда, однако ничего необычного в этом не было. Деловые люди не склонны к сантиментам. А ведь в тот раз «Феррер» ни слова не сказал о предназначенном для него мигранте, которому удалось скрыться во время транспортировки, вдруг понял Себастьян. Во время ужина он не придал этому особого значения, посчитав конфликт исчерпанным, но все же для такого злопамятного человека это было странно. Ни единой шпильки, ни напоминания о том, что Себастьян теперь его должник, ничего. Встреча с Солитарио нос к носу на стадионе Метрополитано его озадачила. С чего бы Ферреру обрушивать кривую ставок и заставлять Амадео и малыша Бенуа мчаться через океан, чтобы найти виновного? Это было совершенно не похоже на всегда осторожного медиамагната, и теперь он понимал, почему. Наскоро обшарив бардачок, куда скидывал ненужные бумажки, он нашел обрывки билета на игру и пропуск, дававший право прохода в раздевалку, чтобы без помех поговорить с арбитром. Его прислали курьером перед самым вылетом. Под фотографией значилось имя: «Себастьян Арройо». Но в Мексике его знали под именем Дженаро Бланко. Настоящий Феррер несколько минут назад называл его только так, и не иначе. Себастьян запрокинул голову к крыше автомобиля и расхохотался. — Да как же… — бормотал он, вытирая непрошеные слезы. — И показалось же мне тогда, что он моложе, чем на фотографиях… Кем бы ни был тот любитель крабов, Фиделем Феррером он точно не являлся. Кому-то в срочном порядке нужно было убрать его из Мексики, и Себастьян заглотил наживку. Интуиция подсказывала, что тот же самый человек обрушил ставки в «Гандикапе», чтобы заманить туда и Амадео Солитарио. Но зачем? Зачем кому-то сталкивать их лбами? Может быть, Амадео таким образом дал своему другу глотнуть свежего воздуха? Мысль глупая, но интересная, эти двое друг за друга горой стоят, чем Себастьян неоднократно пользовался. Согласно донесениям, Санторо действительно выглядел свеженьким, что твой огурчик, а ведь соглядатаи Себастьяна частенько встречали его в Тепито. Стремясь скрыть пагубную страсть от верных людей, Санторо сам отправлялся на поиски чудодейственного зелья. Впору было поверить досужим сплетням, что за внешностью человека скрывается самый настоящий демон! Себастьян знатно наказал строптивца за сорванную поставку. Смерть протеже низвергла Санторо на самое дно ада, но он вылез оттуда как ни в чем не бывало. Это восхищало. Лучшего перевозчика он и желать не мог. Выберется с того света только ради того, чтобы сдержать слово. Потрясающе! Но вряд ли у него это вышло бы без посторонней помощи. Значит, пока они с Амадео Солитарио развлекались в Колумбии, в Мексике происходило что-то интересное, и у них с принцем отобрали билеты на представление. Движимый нехорошим предчувствием, он посетил несколько известных ему маршрутных точек. Рабочие вытягивались перед ним в струнку, однако от внимания не ускользнуло, как они к нему обращаются. Марио, из-под носа которого ускользнул тот несчастный мигрант, не ответил ни на один вопрос, ссылаясь на Санторо. Дескать, ему запрещено выдавать информацию посторонним. Себастьян едва не вспылил и уже схватился за рукоять пистолета, спрятанного в кобуре под мышкой, но вовремя опомнился. Если рассуждать здраво, Ксавьер отлично поработал со своими подчиненными — те и под страхом смерти не выдадут компрометирующую информацию. Под ложечкой неприятно зудело. Этот зуд вылился в крайне неудачную игру в баккара. Карта категорически не шла. Себастьян курил одну сигарету за другой, официант едва успевал менять пепельницы. Впрочем, Себастьян мог бы тушить окурки и о зеленое сукно, никто ничего не посмел бы сказать. Кроме Санторо. Этот наглец никогда не церемонился. Себастьян поначалу воспринимал это как честность, столь необходимую в лживом мире бизнеса, но теперь все зашло слишком далеко. Еще вчера он был близок к тому, чтобы стать богом. Но сегодня его как следует пихнули, и он едва не свалился с пьедестала. Из всех партий, сыгранных сегодня, только одну он свел в ничью. Госпожа Удача снова решила от него отвернуться. Именно сейчас, когда он так близок к цели! Еще немного, и она была бы полностью в его власти! Но почему, почему все так повернулось? Он своими руками вырыл себе могилу, а на свое место на троне усадил Санторо. Вот кому сеньора Суэрте с радостью отдаст свою благосклонность! И кого в этом винить? Себастьян поднялся так резко, что опрокинул хлипкий стол. Карты и банкноты разлетелись в стороны, другие игроки изумленно заахали, но возмутиться никто не посмел. У него есть власть над этими людьми. У него есть власть над теми, кто пользуется его услугами. Он держит их всех за cojones так крепко, что при всем желании они не смогут вывернуться! Так почему же они предпочли не его, а Санторо?! В машине он приказал себе успокоиться. Санторо и не думает захватывать власть, это же очевидно. Он не раз повторял, что намеревается быть всего лишь перевозчиком, и его не интересует, где Себастьян берет товар. Но все же… Все же… Недавно он предложил сбыть тех девчонок. Себастьян воспринял это как шаг к тому, что Санторо полностью погрузится в его бизнес и станет еще более незаменимым, но… Не нарабатывал ли он себе базу? Откуда он знал клиентов, что купили девочек? Их ведь не один и не два… Не значит ли это, что за его спиной Ксавьер раскинул обширную сеть? Что, если он с самого начала планировал захватить власть? Тогда понятна его неожиданная покорность, которую Себастьян списывал на смирение. О нет, Санторо не таков. Он не станет прогибаться ни перед кем, и Себастьяну с самого начала это казалось подозрительным. Но время и растущие показатели сделали свое дело. Он потерял бдительность. — Погоди-погоди, — сказал он сам себе, глядя в зеркало заднего вида. — Не гони коней. Так ведь можно совсем параноиком стать. Он рассмеялся и тут же замолк, испугавшись панических ноток. Голос разума прав. Торопиться с выводами не стоит. Себастьян завел мотор и вырулил на дорогу, ведущую в «Тронадор». Сегодня он больше за карточный стол не сядет. Хватит испытывать удачу, она и так отдала все, что у нее было припасено, преподнеся разгадку личности Фиделя Феррера на серебряном блюде. Но в глубине души надеялся, что на дне ее кошелька все же осталась монетка для последней милости. И, чтобы заслужить подачку, Санторо он крылья все-таки подрежет. — Что значит — вы хотите сами руководить перевозкой? — спросил Ксавьер, хмурясь. — То и значит. — Себастьян не улыбался, что бывало с ним довольно редко. — Это очень важная поставка, и я хочу контролировать ее сам. — Вы мне не доверяете? — в голосе Ксавьера проскользнула нотка обиды. Кто бы мог подумать, что и эту бесчувственную скалу можно задеть! — Дело не в этом. — Себастьян махнул рукой. — И вообще, почему вы предъявляете мне претензии? Я — ваш начальник, не оспаривайте мои решения, сеньор Санторо. — И не думал. Ему показалось, или на губах Ксавьера мелькнула едва заметная усмешка? Этот заносчивый индюк считает, что Себастьян растерял сноровку? Да он правил красным рынком задолго до того, как Санторо впервые слез с наркоты! Лучшего учителя, чем Флавио, нельзя и желать, и Себастьян накрепко усвоил его правила, среди которых главным было: «Не позволяй никому занять твое место». — Предоставьте все данные о безопасном маршруте и обслуживающем персонале, — холодно приказал он. — И можете быть свободны. Езжайте в отпуск, повидайтесь с вашим другом. Даю честное слово, что не стану мешать вашему отдыху. — Прошу прощения, но своих людей я вам дать не могу, — покачал головой Ксавьер. Себастьян разинул рот. — О чем вы? — Человеческие ресурсы слишком ценны. Если у вас будет подробный маршрут и грузовики, вы сможете справиться и своими силами. Разве не так? Себастьян рассмеялся, поняв, что Санторо расстроен тем, что его отстранили от дела и пытается вставить палки в колеса. Это только утвердило его во мнении, что Ксавьер намеревался с самого начала захватить власть. — А если с вашей, — Санторо подчеркнул слово «вашей», — поставкой что-то пойдет не так, вы обвините моих людей в саботаже, а меня — в подстрекательстве. Поэтому… — У меня достаточно людей, — уступил Себастьян. — Но все остальное приобретено на мои деньги, и я имею полное право им распоряжаться. Жду маршруты через два часа. Оборудование проверят мои люди. Ксавьер хмыкнул. — Полагаете, я действительно займусь саботажем? Какого низкого вы обо мне мнения. Что ж, ладно. Валяйте. Но потом не говорите, что я вас не предупреждал. Он развернулся на каблуках и ушел, не попрощавшись. Себастьян сцепил пальцы перед собой и задумчиво смотрел ему вслед. Разумеется, он не ждал, что Санторо согласится так легко, но тот, похоже, всерьез обиделся, что только укрепило Себастьяна в подозрениях. Но он оказался умнее. Даже такому хитрецу не удалось пролезть ему под кожу и управлять им, словно марионеткой. Нет, сеньора Суэрте не окончательно оставила его! Иначе он не раскусил бы честолюбивых планов Санторо. Минуту спустя пиликнул телефон. Подробные схемы маршрутов, контакты подсадных уток и купленных лиц — тут было все. Себастьян на секунду задался вопросом, а не подстава ли это, но тут же отмел эту мысль. У Санторо просто не было времени все сфабриковать. Два часа, что дал ему Себастьян, были лишь прикрытием, очередной проверкой. Санторо же прислал информацию практически сразу, как вышел отсюда. Похоже, и правда всерьез обиделся! Листая документы, Себастьян довольно кивал. Маршруты и впрямь оказались хорошо продуманными, было расписано абсолютно все, до минуты. Прочитав пункт «дать взятку на блокпосту Б сержанту Флоресу в размере не больше тысячи песо», он расхохотался так, что едва не упал на спину вместе со стулом. — Если ты и дальше все будешь планировать с такой тщательностью, — выдохнул он, вытирая выступившие слезы, — то действительно сможешь хоть черта рогатого из Ада вытащить! Смех как рукой сняло. Себастьян сел прямо и уставился прямо перед собой, сцепив пальцы у подбородка. На губах появилась кривая улыбка. — Но я отправлю тебя туда прежде, чем ты на это решишься. — Однако, — только и произнес Ксавьер, увидев посреди гостиной Амадео сидящего в кресле Цзиня. Йохан от потрясения выронил чемодан, который гулко ударился о паркетный пол. Мигель же громко присвистнул и, промчавшись прямиком к врачу, залопотал на китайском, бурно жестикулируя. Цзинь рассмеялся и ответил ему, на что Мигель достал из кармана джинсов блокнот и сосредоточенно зачеркал в нем, периодически уточняя. — Принц, — прервал урок Ксавьер. — Где ты, прости за черный юмор, его откопал? — Нигде, — улыбнулся Амадео. Вид у него был усталый, но спокойный. Из глаз пропало напряжение, и Ксавьер позволил себе понадеяться, что принц наконец выспался. — Он сам ко мне пришел. Связался через Рикардо. Чудом выжил, хоть и переломал себе все кости. — Полагаю, Себастьян не в курсе. — Разумеется. — Почему не сообщил мне? — Хотел сделать сюрприз. Ксавьер усмехнулся и осторожно пожал руку Цзиню. Он неукоснительно последовал приказу Себастьяна отправиться на отдых. Уже на следующий день, вытерпев долгий перелет, они с Йоханом и Мигелем, который, несмотря на все протесты Ксавьера, тоже решил устроить себе отпуск, добрались до особняка Солитарио. Нажимая кнопку звонка, Ксавьер запоздало понял, что даже и не подумал заехать домой. Что ж, в любом случае, кот Бандит знал, куда идти, если хозяина нет в городе. После того, как гости отдохнули и пообедали, а Роза принесла в гостиную кофе, Амадео вкратце изложил то, что узнал от Цзиня. Ксавьер не перебивал, только хмурил брови и изредка кивал, Йохан тихо ругался под нос, а Мигель то и дело громко восклицал «Asombroso! » Когда Амадео закончил рассказ предположением, что Себастьян ищет свою дочь, так как считает, что она еще жива, Ксавьер с сомнением покачал головой. — Ты не можешь знать этого наверняка, принц. — Это самое логичное объяснение того, зачем ему понадобилась Мария Альварес, и почему она не пустила его на корм собакам в качестве мести за Алонсо, — возразил Амадео. — Цзинь говорит, что Себастьян набросился на него с кулаками, когда тот сообщил ему о смерти Лауры, но не может утверждать, что Себастьян видел тело. — Я больше не возвращался в Китай и оборвал все контакты, — подтвердил Цзинь, попивая остывший кофе маленькими глотками. — Трэвис утверждает, что кто-то приходил в морг той ночью, но кто именно, сказать не может. Не видел лица. Ксавьер забарабанил пальцами по подлокотнику кресла, размышляя. — Если Себастьян видел тело и считает, что его дочь до сих пор жива, значит, действительно сошел с ума. Ему место в психиатрической клинике. — Я уже давно понял, что он нездоров, — вздохнул Амадео, — но думаешь, упечь его в больницу просто? Как бы не так. — Есть кое-что еще, — помолчав, произнес Ксавьер. — Незадолго до того как отправить меня в отставку, он принимал… кхм… товар. Детей. Амадео скривился. — И? — Там были одни девочки. Лет шести-семи, не больше. Он каждую рассматривал с каким-то странным любопытством. Я решил, что он отбирает кандидаток для какого-нибудь извращенца или даже для себя, но в свете того, что ты рассказал… — Погоди. — Амадео поставил чашку на стол и наклонился вперед, упершись локтями в колени. — Считаешь, он искал среди них свою дочь? — Да. — Боже… — Амадео сжал ладонь в кулак и прижал ее к губам. — Но ведь прошло уже восемь лет! Почему он до сих пор ищет шестилетнюю девочку? Все молчали. Но думали об одном и том же. Себастьян свихнулся окончательно, и переубедить его в том, что все кончено, может только тело его ребенка. Которого уже не существовало в природе. — Что с теми детьми? — спросил Амадео. — Себастьян продал их? — Знал, что ты об этом спросишь. Себастьян их не продавал. Это сделал я. — Ты?! Ксавьер молча кивнул Мигелю, и тот протянул Амадео телефон. На видео, снятом им, десятка два девочек облепили братьев Финч с ног до головы, включая рыжего Рори, и заливисто смеялись. — За них заплатил Мигель, — пояснил Ксавьер. — Пришлось организовать сложную цепь, чтобы казалось, будто их купили несколько разных людей, но Себастьян не слишком интересовался клиентами, доверяя моему выбору. Амадео улыбнулся. — Вы молодцы. — Я вряд ли смогу провернуть такой фокус снова, принц. — Ксавьер допил кофе и с тихим звоном поставил чашку на блюдце. — Надо поскорей с этим заканчивать. — Согласен. Иначе мы и сами свихнемся. Оба замолкли, не произнеся вслух очевидную вещь: бороться с сумасшедшим — дело практически безнадежное. Они не смогут доказать Себастьяну, что искать уже нечего. А когда он сам это поймет, будет уже слишком поздно. Мухи жужжали так громко, что заглушили бы звук пролетавшего в небе самолета. Вонь стояла невыносимая, но Себастьян научился не замечать ее. За время, что он торговал на красном рынке, привыкаешь и не к такому. Не видишь слезы, дрожащие в воспаленных уголках глаз, не различаешь все оттенки красного; не слышишь хрипов умирающих и отчаянные мольбы еще живых; не чувствуешь омерзительный запах полусмерти, въедающийся в одежду намертво. Ты видишь лишь цвет денег, вдыхаешь запах свежеотпечатанной купюры, слышишь ее хруст. Вот все, что тебе нужно видеть, слышать и обонять. Все остальное — несущественно. Все остальное — лишь товар. Тела лежали ровными рядами на тонких матрасах. Они были еще живы, но от мертвецов их отличало только слабое шевеление грудной клетки — на другие движения сил у них уже не осталось. Себастьян прошелся между рядами по узкому проходу, разглядывая надписи на небольших контейнерах, стоящих рядом с каждым донором. Группы крови были крупно выведены черным маркером. Мутные глаза то и дело пытались следить за ним, но веки опускались, и полутрупы погружались в полузабытье. Полужизнь боролась с полусмертью. Лишь один, подросток лет пятнадцати-шестнадцати на вид, умудрился схватить Себастьяна за лодыжку и прошептать потрескавшимися от жары и обезвоживания губами: — Мой отец… Он заплатит сколько скажете… Пожалуйста… Себастьян едва шевельнул ногой, и рука безвольно упала. — Я заработаю на тебе куда больше, чем может предложить твой никчемный папаша, — лениво ответил он. Взгляд скользнул по контейнеру, и внутри все затрепетало. Он нашел. Себастьян подозвал Хесуса, который маячил неподалеку, и спросил: — Почему обладатель редкой группы находится здесь? Хесус бросил быстрый взгляд на полуживого парня, затем — на контейнер. И пожал плечами. — Понятия не имею, эту партию не я принимал. Должно быть, Санчо… Он вскрикнул и согнулся — кулак Себастьяна угодил ему в солнечное сплетение. — Это не ответ, — мурлыкнул Себастьян. Затем схватил Хесуса за ухо, как нашкодившего школьника, и дернул вверх. — Ты следишь за этим ангаром, а значит, должен знать, что обладателей редкой группы тут быть не должно. Для них приспособлены отдельные боксы, и сейчас там, — он снова дернул, и Хесус взвыл от боли, — никого, — дернул еще и еще, — нет! За каким чертом я тащился бы сюда, если бы нашел там нужного мне донора?! А, Хесус?! — Н-но… — простонал Хесус, безуспешно пытаясь вывернуться из железной хватки. — Если вы знали, что тут… что тут нет нужной группы… зачем… Себастьян расхохотался. И впечатал Хесуса в стену. — Как раз потому, что такой идиот, как ты, запросто мог поместить сюда нужного мне донора, — прошипел он, возюкая Хесуса лицом по раскаленному солнцем железу. — Потому что всегда все нужно проверять самому! И если ты своими сентенциями пытаешься сделать из меня идиота, то через минуту сам окажешься на этой лежанке! Он отпустил Хесуса и брезгливо вытер пальцы носовым платком, который тут же отправился на грязный пол ангара. Затем ткнул пальцем в донора номер пятьдесят семь, который все еще тянулся к его ноге. — Погрузи его в машину и отвези в секционный зал. Мне нужно сердце. И чтобы никаких промашек. Повредишь орган — вырежу его из тебя собственными руками. — П-понял. — Хесус, стискивая красное ухо, принялся отсоединять трубку от руки несчастного. Лицо его покраснело от соприкосновения с горячим железом, но волдырей не было. Пока не было. — Идиот, — бормотал Себастьян, выходя из ангара на жаркое солнце. — Всегда все нужно контролировать самому. Поручи он это дело Санторо, сердце уже направлялось бы в больницу Святой Марии, где ждала пересадки сеньорита Феррер. Но он предпочел менее амбициозного Хесуса, который в свое время собаку съел на подобных поставках, втихаря организовывая их для Марсело. Энрике Гальярдо резко противился работорговле, и куда это его привело? Даже Санторо в конце концов прогнулся, но лишь затем, чтобы, резко распрямившись, выбить Себастьяна за пределы ринга. Он мотнул головой, вытащил из портсигара сигарету, но, так и не прикурив, раздавил ее каблуком. — К чертям, — улыбнулся он сам себе. — Пора бросать. Лауре не нравится запах табака. Он сел за руль и резко тронулся с места, взметнув тучу пыли. Гул мух наконец утих. Черный автомобиль без опознавательных знаков затормозил у длинной бетонной стены. Сержант Агилерос вышел из него и от души потянулся. Дорога выдалась долгой, и если бы наводка не заслуживала внимания, черта с два он бы вылез сегодня из прохладного офиса. Все-таки изобретатель кондиционера заслуживал места в раю под своим же изобретением. Такой жарищи в апреле он не припоминал. Вот-вот начнутся дожди, и тогда к ней добавится еще и дикая влажность. Хуже ничего быть не может. Агилерос прислонился к дверце и закурил. Напарница, дрыхнущая на пассажирском сиденье, хрюкнула и разбудила сама себя. Заозиралась по сторонам взглядом младенца, которого только-только вытащили из утробы, затем сладко зевнула и, перегнувшись через сиденье, высунула длинный тонкий нос из открытого окна. — Чего мы так быстро приехали? — проворчала она. — Ты-то быстро, Орелья. — Агилерос едва не ткнул сигарету ей в глаз. — А я гнал по этой сельской дороге три часа. Задница квадратная, пальцы сейчас сломаются, а ты дрыхла и даже не подумала, что меня надо сменить! — Разбудил бы — я бы села за руль, — обиженно проворчала Орелья и выбралась из машины, вытягивая ноги туда-сюда, как кошка. — Солнце когда село? — Незадолго до того, как ты соизволила вернуться в реальный мир. — Агилерос все еще был зол на напарницу и не собирался делиться сигаретами. — Ждем. Ты же помнишь, что там было сказано. — Ага, конечно. — Орелья припомнила распечатку электронного письма, которую анонимно прислали сегодня в управление. «21:00, заброшенный завод в Лос Ораториос. Сжигание трупов». Больше ничего, но начальник управления, давно мечтавший о повышении, вцепился в этот огрызок информации похлеще бультерьера. И отправил туда двух самых лучших (вообще хоть сколько-нибудь опытных) сотрудников — Агилероса и Орелью. Агилеросу стукнуло сорок девять, и он уже лет пять как мечтал о пенсии. Орелье же едва перевалило за тридцать, и она совершенно не хотела работать, мечтая встать на довольствие к какому-нибудь местному главе картеля и спокойно закрывать глаза на происходящее за солидную прибавку к зарплате. Поэтому когда с ней связался некий тип (Орелья с удивлением узнала, что это не мексиканец, а американец), она с радостью ухватилась за эту возможность. Именно этот мужик и подкинул наводку, однако Агилеросу Орелья об этом говорить не собиралась, думая заграбастать всю награду себе. А старику пусть начальство выпишет премию. Если расстарается. Ох уж эти межкартельные войны… Всегда кто-нибудь проигрывает, кто-нибудь одерживает победу, а тебе остается только стоять внизу и ловить трофеи, следя, впрочем, чтобы на голову не рухнул осколок или пуля. Ну и, разумеется, важно вовремя подмазаться к победителю. Агилерос курил, выпуская дым, как паровоз, Орелья же напряженно вглядывалась в темноту, выискивая фары. Но пока ничего. Свой автомобиль они благоразумно заглушили, только красный огонек сигареты Агилероса мог их выдать, но на таком расстоянии… — Ты читала о снайперах первой мировой? — вдруг спросил Агилерос. — Чего? — не слишком охотно отозвалась Орелья. Агилерос вытащил сигарету изо рта и задумчиво смотрел на тлеющий кончик. — Говорят, они по сигаретам ориентировались. Стоит часовой, курит, и тут ему пуля в башку — бах! Оттуда и пошла примета, что прикуривать нескольким людям от одной спички нельзя — снайпер всех снимет. — Круто. — Орелью неожиданно заинтересовала эта история. — Так чего ж ты тогда куришь в темноте? — А откуда тут снайперы? Смеешься, что ли. — Агилерос фыркнул, но сигарету все же раздавил каблуком. — Смотри. Вон там свет. Орелья повернулась к дороге. И правда — в темноте появились две светящиеся точки. Одна была тусклее другой, но сомнений не оставалось — сюда ехал автомобиль. — Тихо, — шепнула Орелья, хотя в этом и не было необходимости — машина находилась слишком далеко. Оба они прижались к стене и двинулись к воротам. Притаившись за углом, Орелья осторожно высунула нос. Машина остановилась у ворот, кто-то вышел, хлопнув дверцей, послышалось ворчание собаки. Агилерос, стоявший вплотную, содрогнулся, задев объемистым животом Орелью. Та поморщилась и снова вперила нос в угол. Пес вскоре успокоился, зазвенела цепь, с которой сняли замок, мотор снова завелся, и автомобиль въехал внутрь. — Ну и че мы будем делать? — Агилерос ткнул ее кулаком между лопаток, и Орелья с трудом удержалась, чтобы не вмазать ему с разворота. — Ждать, — процедила она. Так было сказано в инструкции, чуть было не ляпнула она. Информатор четко обозначил: входить на территорию только после того, как машина въедет внутрь, если задница дорога. Водитель должен быть один, большого сопротивления не окажет, но все же лучше напасть со спины. Но про шавку, разгуливающую по территории, он ничего не сказал. Как быть, если проклятый пес залает? Пока она размышляла, мотор вдалеке заглох. Если идти, то сейчас. — Собака на тебе, — бросила она Агилеросу, который испуганно крякнул. — И что я с ней делать буду?! Но Орелья уже мчалась вперед, уповая на то, что пса с цепи не спустили. Позади раздалось гавканье, но она уже видела перед собой согнутого в три погибели человека, который старательно вытаскивал что-то из багажника. — Стоять! — рявкнула она. — Руки за голову! Повернись! Да брось ты, что ты там тащишь… Кое-как завернутое в драное одеяло тело брякнулось на землю. Орелья невольно скосила на него глаза, и ее едва не вывернуло. В свете задних фар она разглядела, что грудь трупа представляла собой кровавую пустоту. — Что за нафиг… Водитель, воспользовавшись ее замешательством, попытался сбежать, однако Орелья, очнувшись, выстрелила в воздух и рявкнула: — Стоять! Собака заливалась лаем, но позади запыхтел Агилерос, значит, та все-таки сидела на цепи. Одной проблемой меньше. — Держи его на мушке, — приказала Орелья, и напарник, неожиданно подчинившись, вытащил ствол. Она надела наручники на водителя и ткнула его носом в землю, приказав Агилеросу не убирать пистолет. Затем подошла к трупу и включила карманный фонарик. Молодой паренек, еще подросток. Бледное обескровленное лицо, смотрящие в никуда глаза. Развороченная грудь. Либо тут орудовала банда сатанистов, либо, что вероятней — торговцев органами. — Дерьмо, — пробормотала Орелья. Она присела рядом и посветила фонариком в лицо трупа. Что-то в нем показалось ей знакомым. Как будто она встречала мальчишку раньше, и довольно часто… — Дерьмо, — выдохнула она в следующее мгновение. Агилерос недоуменно глянул на нее и ткнул пистолетом между лопаток задержанного. — Чего там? — Дерьмо, — в третий раз повторила Орелья и, достав телефон, вызвала подкрепление. — Его зовут Пэй Лунь, — разглагольствовал Мигель, важно расхаживая из одного конца гостиной в другой. — Недавно откинулся из тюряги, где сидел в связи с небезызвестным делом «Кайроса». Вы о нем уже знаете. — Да, — кивнул Амадео. При упоминании имени Пэй Луня сердце забилось сильнее — именно этот человек, по словам Трэвиса, отдал ему труп Лауры и приказал отнести в морг. — Но как вам удалось его отыскать? Китайская полиция весьма неохотно делилась сведениями о той облаве и не раскрывала имен арестованных. — О, у меня свои источники. — Мигель картинно обмахнулся веером, взятым напрокат у Цзиня. — Вам понадобится переводчик, так что я к вашим услугам, пока наш хрупкий врач отдыхает. Цзинь уснул час назад, и Амадео с таким трудом удалось уговорить его сделать передышку от физиоупражнений, что будить он его точно не собирался. — Как ты уговорил его с нами связаться? — Еще проще — это я вытащил его из тюрьмы. — Мигель произнес этого таким тоном, будто снял с дерева котенка. — Вы же сами пользуетесь правилом «услуга за услугу». Насколько мне известно, сам Кристоф Солитарио одобрял такой метод. Амадео тихо фыркнул. Кейси стучал по клавишам, сгорбившись над ноутбуком. — Почти установил соединение. Линия защищенная, никто не подкопается. — Сомневаюсь, что Себастьяну сейчас есть дело до слежки, — бросил Ксавьер. — Вы совершенно правы, — не стал спорить хакер, — но береженого бог бережет. — Какой еще бог? — раздраженно фыркнул Ксавьер. На него снова накатила волна постабстинентного синдрома, и он с трудом сдерживался, чтобы не выгнать мексиканского проныру взашей. — Кетцалькоатль. — Мигель склонился над Кейси. — Ну что, есть контакт? — Ага. — Тот щелкнул последней клавишей, и на экране появилось лицо мужчины. Плотный, коротко стриженный китаец смотрел прямо на них. Из-под распахнутого ворота шелковой рубашки проглядывали цветные татуировки, подползая вплотную к толстой шее. Мигель поприветствовал его по-китайски, представился сам. Затем залопотал что-то с самым серьезным видом, и если бы не футболка с эмблемой группы «Alice Cooper» и не всклокоченные волосы, его можно было бы принять за серьезного бизнесмена, ведущего переговоры. Ксавьер только головой покачал. Нет, никогда ему не привыкнуть к этому чудику. И как до сих пор он умудрялся вести с ним дела? Отвлекшись от экрана, Мигель сказал: — Он работал с Фернандо Ариасом, тот поставлял ему девочек в дома терпимости. Всегда первоклассный товар, любого возраста и на любой вкус… Не смотрите на меня так, сеньор Солитарио, я всего лишь перевожу его слова. — Повернувшись к экрану, он по-китайски потребовал продолжать. Пэй Лунь знал об игровой зависимости Фернандо и частенько завлекал его в игру для того, чтобы хорошо протрясти его карманы. Но Фернандо подобная настойчивость нисколько не смущала. Удача благоволила ему во всем: и в построении своей огромной империи, покрывшей всю Юго-Восточную Азию, и в карточных играх. Даже браку с дочерью известного китайского бизнесмена поспособствовала. И наградила прелестью дочкой. Та уже в шесть лет обещала вырасти в настоящую красавицу, но на все предложения породниться в будущем с каким-нибудь влиятельным семейством Себастьян отвечал неизменным отказом. «У нас так далеко не смотрят», — каждый раз со смехом отвечал он на очередное предложение, но в глаза в этот момент ему лучше было не заглядывать. — Загрызет, — так описал его Пэй Лунь. Свою семью, а особенно дочь Фернандо защищал, словно дикий зверь. Но, едва взяв в руки карты, забывал обо всем на свете. Единственная слабость его и погубила. В одну дождливую ночь Пэй Лунь и Фернандо засиделись за картами допоздна. Играли в баккара — все остальные игры Фернандо не считал достойными себя, хотя мастерски играл и в покер, и в маджонг, и даже делал успехи в го. Он любил все, что связано с чистой удачей. И удача любила его в ответ. — Похоже, сегодня вам не идет карта, дагэ. — Фернандо собрал карты и подтолкнул колоду к Пэй Луню. Тот хмуро взял ее и принялся тасовать. Уже третью партию подряд он проигрывал, и втихаря молил Дайкоку отсыпать и ему немного удачи на сегодня, хоть и знал, что в игре с Фернандо это почти бесполезно. Этому лаоваю необычайно везло! — Ты молодец, папочка! — Лаура вскочила с кресла, где баюкала свою любимую куклу, и взобралась на колени к отцу. — А ты сомневалась, — мурлыкнул Фернандо и погладил шелковистые волосы дочери. Обычно на такие игры он Лауру не брал. Но Мэй-Мэй оказалась в больнице с острым аппендицитом, а всевозможным нянькам он не доверял. Но и от приглашения полистать карты тоже не смог отказаться. Он бросил взгляд на часы — была почти полночь, но Лаура не выказывала никаких признаков усталости. Ее батарейка садилась в один момент, будто щелкнули выключателем — и Лаура мгновенно засыпала, хотя минуту назад скакала зайчиком. — А когда мы пойдем к маме? — прошептала она на ухо Фернандо, бросив стеснительный взгляд на осклабившегося в улыбке Пэй Луня. — Завтра, милая. — рассеянно ответил Фернандо, раздавая карты. Поиграй еще немножко с Лу-Лу, папа занят. Та послушно соскользнула с его колен и снова забралась в кресло. Один из молодчиков Пэй Луня угостил ее конфетой, но Фернандо не обратил на это никакого внимания. Всего его поглотила игра. Один расклад. Второй. Третий. Карта шла как никогда, еще ни разу ему не удавалось выиграть столько раздач подряд! Определенно, это была его ночь! И захоти он — выиграл бы всю империю Пэй Луня, если бы тот осмелился поставить ее на кон! Конечно, от Пэй Луня не укрылись его желания. Он давно знал, что Фернандо не прочь царствовать единолично, подгрести под себя и больницы, которыми заведовал братец Хоу, и бордели, чтобы получать прибыль без ненужных посредников, но оба криминальных авторитета и не думали уступать свои позиции. Фернандо тоже крепко вцепился в свой трон и не собирался отдавать его. Именно поэтому Пэй Лунь и братец Хоу задумали нечто интересное. И должно было оно произойти именно в эту ночь. Дождливую, грозовую ночь, когда ветер рвет крыши с домов, и ни одной крысе не укрыться от бури. Пэй Лунь бросил взгляд на свой телефон в ожидании сообщения от братца Хоу. Всего два слова: «Операция началась», и с души Пэй Луня упадет огромный камень. Его задачей было задержать Фернандо здесь до последнего, и, судя по тому, как сверкали глаза этого лаовэя, это будет совсем нетрудно. Девчонка, свернувшись калачиком, крепко уснула в кресле. Отлично. Значит, никто и ничто не отвлечет Фернандо от игры. А потом будет уже слишком поздно. — Еще раздача, — хмуро возвестил Пэй Лунь. — Я собираюсь отыграться, клянусь всеми богами, и если у меня это не выйдет — забирай мой бизнес. Глаза Фернандо вспыхнули. Надо же, он только что думал о том, чтобы подмять под себя «Летящего дракона», а его владелец сам предлагает ему долгожданное блюдо! — Уверен, что у тебя это выйдет? — насмешливо спросил он, тасуя карты. — Не боишься, что госпожа Удача снова решит одарить меня своей милостью? — Рано или поздно ты ей надоешь. — Телефон Пэй Луня издал короткий «треньк», и словно большая толстая пружина расслабилась внутри. Ну теперь-то почти все. Осталось задержать этого идиота тут всего на полчаса, а потом его раздавят, растопчут и бросят собакам. Фернандо не обратил никакого внимания на внезапную перемену в собеседнике. Он раздал карты и собирался уже перевернуть свои, когда Пэй Лунь внезапно спросил. — Я ставлю «Летящего дракона». А что поставишь ты? Ставка должна быть равноценной. — Что ты, — рассмеялся Фернандо. — Твой «Дракон» против моего «Кайроса»? Как-то даже не смешно. — Да. — Пэй Лунь продолжал улыбаться, в глазах светилось что-то нехорошее. — Моему «Дракону» с твоим «Кайросом» и не сравниться. Тогда как насчет нее? И он кивнул на мирно спящую в кресле Лауру. Мигель уже давно распрощался с Пэй Лунем, а Амадео все еще таращился в экран ноутбука. В голове не укладывалась чудовищная вещь, которую совершил Себастьян. Даже в мыслях он не мог сформулировать рассказ Пэй Луня так, чтобы в сознании не зажигалась сверкающая алым надпись «ОПАСНОСТЬ». Стоило задуматься об этом, как голова начинала кружиться, ладони холодели, а к горлу подступала тошнота. Амадео знал, что Себастьян сумасшедший, но об истинной причине даже не подозревал. — Я… я сейчас вернусь. — Он поднялся и нетвердым шагом вышел из гостиной. Ксавьер хотел было пойти за ним, однако Мигель остановил его взмахом руки. — Не надо, господин Санторо, вы же знаете, принц к этой теме необычайно чувствителен. Наверное, все люди, у которых есть дети, не смогут так просто осмыслить поступок Ариаса. — Значит, ему следует держаться подальше от Себастьяна. — Ксавьер хмуро вертел в руке незажженную сигарету и жалел, что в доме Солитарио курить запрещено. — Учитывая, что произошло с Флавио, это вполне резонно. — Мигель щелкал невесть откуда взявшимся кубиком Рубика. — И не спрашивайте, откуда я это знаю. Я колдун. Ксавьер постукивал сигаретой по подлокотнику кресла. — Любопытно, как много вам известно. — Больше, чем вы думаете, но не волнуйтесь, тайны принца останутся похороненными на дне моря. — Мигель отбросил кубик и потянулся к аккуратной стопке салфеток, лежащих возле кофейника. — Но если вы думаете, что у вас хватит сил оберегать его от Себастьяна, вы ошибаетесь. Амадео сам полезет в пасть ко льву. Разве не видели? Его едва не стошнило, а это значит, что история задела его за живое. — Мигель помахал салфеткой. — Ох уж эти аристократичные натуры… Ксавьер яростно вдавил сигарету в подлокотник. — Я предупреждал, чтобы он не лез в мои дела! — прорычал он. — В последний раз, когда он не лез в ваши дела, сеньор Санторо, вы едва не умерли, — заметил Мигель, одной рукой складывая из салфетки журавлика, а другой стуча по клавиатуре ноутбука. — Ты… Ксавьер осекся. Стыд нахлынул жгучей волной, заталкивая слова обратно. До сих пор он просыпался ночами в ледяном поту с мыслью, что должен сделать что-то важное, не терпящее отлагательств. До сих пор шарил рукой по прикроватной тумбочке, пытаясь отыскать то, что даст успокоение. Самоконтроль довольно быстро возвращался к нему, но эти несколько секунд полнейшей дезориентации и захлестывающей паники вызывали неподдельный ужас. А ведь он никогда ничего не боялся. Разве что потерять этого глупого, обожающего совать свой нос куда не просят принца. — Вы сами сказали недавно: пора с этим заканчивать. — Мигель спокойно, без капли осуждения, смотрел на Ксавьера. — Хочу сообщить вам радостную новость — ждать больше не придется. Он повернул ноутбук к Ксавьеру. На сайте новостного агентства кричал крупными буквами заголовок: «СЫН НАЧАЛЬНИКА ИММИГРАЦИОННОЙ СЛУЖБЫ МЕКСИКИ НАЙДЕН МЕРТВЫМ».