Ничего личного. Книга 9

Себастьян, склонив голову набок, изучал экран планшета с таким видом, будто наблюдал за спариванием двух редких жучков. — Разве я не сказал тебе избавиться от тела так, чтобы его никогда не нашли? — спросил он тоном «разве я не просил отбивную?» — Сказали. — Хесус потирал бритый затылок. — Я поручил Санчо отвезти его на свалку, ребята должны были избавиться от него позже. Да и кто знал-то, он же бродяга бродягой… — Даже богатенькие сынки проходят через переходный возраст, — мурлыкнул Себастьян. — Даже богатенькие сынки хотят иногда пожить жизнью черни. Потому и сбегают из дома, черт возьми! — Он грохнул кулаком по планшету. Раздался громкий «хрясь!», экран зазмеился трещинами. Хесус подпрыгнул и опустил глаза на свои ботинки. — Мы не знали, — выдавил он. — Он, конечно, грозился своим папашей, но кто мог предположить… — Да, я помню, — хмыкнул Себастьян. — «Мой отец отвалит за меня кучу бабла». Только дело в том, что у его отца нет столько денег. Но у него есть власть! Власть разрушить все, чего я так долго добивался, Хесус, ты понимаешь? Хесус понимал. Поэтому молчал, как рыба. И продолжал изучать ботинки. Себастьян швырнул сломанный планшет в мусорное ведро. — Сверни базу. Чтобы ничего не осталось. — Там же placas все заполонили… — Сделай это у них под носом! Почему я должен учить тебя, как избавляться от тел? — мурлыкнул Себастьян. — Из-за твоей некомпетентности я сейчас и барахтаюсь в этом болоте! Если утонешь ты, считай это избавлением, но если пойду ко дну я, ты и на том свете не будешь знать покоя. Ясно? Хесус переминался с ноги на ногу, чувствуя, что еще немного — и мочевой пузырь не выдержит. Когда Себастьян кричал, а это случалось не так уж часто, это было страшно, но не смертельно. Но если он разговаривал ласково, это значило, что на Землю вот-вот поднимется Ад. — А вторую свалку сжечь? — рискнул спросить Хесус. — Чтобы дым было видно, издалека, да. — Себастьян запустил пальцы в волосы. — Давай, спали все к чертям, поставь вдоль дороги мигающие стрелки и подпиши: «Здесь братская могила запчастей»! Отличная идея, мать твою! Хесус попятился к двери, благоразумно больше не раскрывая рта. А с виду этот псих казался таким добрячком, Хесус даже думал, что ему не под силу помять под себя Санторо, но… Нет уж, с сумасшедшими он работать больше ни в жизнь не станет. Он уже взялся за ручку двери, когда Себастьян остановил его. На мгновение Хесусу захотелось сделать вид, что не услышал, распахнуть дверь и скрыться, теперь уже навсегда, но что-то удержало его от этого шага. Должно быть, страх. Как давно Хесус чего-то боялся? Он уже не помнил. После смерти Энрике все покатилось под откос, ему пришлось заниматься такой грязной работой, о которой даже в обществе самых что ни на есть отбросов не упомянешь, но страшно ему не было. Так откуда же этот противный холодок, бегущий вдоль позвоночника? — Слушаю. — Он повернулся, опасаясь, как бы не скрипнула спина — все мышцы одеревенели и пытались сопротивляться. — Мне нужно, чтобы ты сделал еще кое-что. — Себастьян снова улыбался, и Хесусу стало еще страшнее. Живот скрутило так, что он едва подавил стон. — Последнее задание перед тем, как отправишься на покой с толстым чемоданом, набитым песо. Ох не нравился Хесусу этот тон, ох не нравился! Но, с другой стороны, он и так собирался сваливать после того, как распустит банду, так чего бы не подзаработать напоследок? Он сглотнул, ощутив сухость в горле. Проклятый Мехико, слишком сухо. Надо перебираться поближе к морю… — Что нужно делать? — спросил он. Себастьян не мигая смотрел на него. Губы улыбались, но взгляд оставался ледяным. — Организуй мне морской круиз. Помотав головой туда-сюда и убедившись, что на дороге образовалось временное затишье, Даниэль рванул через улицу прямиком к зданию «Азар». Он жутко опаздывал и не знал, как объяснить мсье Амадео причину задержки. Впрочем, он сомневался, что тот потребует с него объяснительную. Несколько дней учитель ходил сам не свой, бормотал что-то под нос и трепал прическу. В конце концов, Чилли сделала ему сердитое замечание и пообещала позвонить в салон, где тот регулярно наводил красоту, и потребовать, чтобы его объявили там персоной нон-грата. Мсье Амадео рассеянно улыбнулся и снова погрузился в размышления, беспрестанно крутя волосы. Даже мсье Санторо не мог его отвлечь. Да кто бы вообще отвлек самого мсье Санторо! После возвращения из Мексики он разительно переменился. И хотя окружающие по-прежнему видели в нем человека сильного, сломить которого может только собственная смерть, Даниэль знал, что произошло на самом деле, и отчетливо видел следы огромной ошибки, которую тот совершил. Однако его умение держаться все же впечатляло. Даниэль проникся к нему еще большим уважением, но бояться меньше не стал. А еще Даниэлю не нравилось то, что от дела Себастьяна мсье Амадео его попросту отстранил. Да, теперь он знал его историю, знал, какую трагедию тот пережил, но Даниэля не отпускало ощущение, будто от него скрыли какую-то деталь пазла, без которой вся картина выглядела слишком простой. Нет, ему это не просто не нравилось. Его это бесило. Яростно топнув по луже, Даниэль поскользнулся и расквасил бы нос о ступеньку лестницы, ведущей в «Азар», но кто-то подхватил его под локоть. — Куда вы так спешите, Даниэль? Он поднял голову и встретился взглядом с Себастьяном Арройо. Первой рефлекторной реакцией было отпрянуть, но сильные пальцы крепко сжимали запястье. — З-здрасьте, — пробормотал Даниэль, крепче прижав к себе другой рукой стопку книг. — Давно не виделись, но простите, я опаздываю, и… — Не волнуйтесь, я пойду с вами. — На губах Себастьяна играла странная, будто приклеенная улыбка, глаза смотрели колюче и зло. — Не опоздаем. Даниэль осторожно повел рукой, пытаясь освободиться, однако Себастьян держал крепко. Он беспомощно огляделся, ища помощи, но Себастьян наклонился к его уху и прошептал: — Не делайте глупостей, Бенуа. Одно неверное движение — и я сверну вам шею. Не думайте, что я шучу — сил у меня на это хватит. И даже если меня потом застрелит доблестная охрана, вам уже будет все равно. Даниэль сглотнул и послушно зашагал рядом с Себастьяном. — Охрана все равно не пропустит ваших… Вот этих. — Он мотнул головой в сторону следующих за ними по пятам двоих мексиканцев. Один из них, невысокий и лысый, едва ли не подпрыгивал от возбуждения. — Пропустит. Едва они поравнялись со стойкой охраны, Себастьян достал из-за пояса пистолет и выстрелил в потолок. Раздались крики, но никто не двинулся с места, опасаясь пули в спину. — Ой-ой, — пролепетал Даниэль, мгновенно поняв, к чему идет дело. Он рванулся прочь, но Себастьян и не думал его выпускать. Он прижал пистолет к затылку юноши и негромко сказал охраннику: — Вы знаете, кто этот мальчишка. Открывайте турникет, или эти умные и способные мозги окажутся на полу. Тому ничего не оставалось кроме как подчиниться. Лысый мужчина тоже достал пушку и, держа охранника на мушке, предупредил: — Нажмешь тревожную кнопку — и ты покойник. Тот упрямо стиснул зубы и вдруг метнулся к пульту управления. Грохнул выстрел, и охранник повалился на пульт, заливая его кровью. Взревела сигнализация, раздались крики, и вот теперь-то люди бросились прочь, к выходу. Себастьян потащил Даниэля за собой к лифту, ловко лавируя в людском потоке. — И почему со всеми, кто имеет дело с нашим принцем, так сложно? Откуда такая преданность? — бормотал он, тыча в кнопку верхнего этажа. — Поехали. Даниэль пытался извернуться, чтобы дотянуться до телефона в заднем кармане джинсов, но Себастьян быстро заметил маневр и прижал холодное дуло к затылку. — Я вас предупредил, Даниэль. Пока вы мне нужны, но как только станете бесполезны, я сразу от вас избавлюсь. Если, конечно, не станете вести себя покладистей. — Понял, — пролепетал Даниэль и скосил глаза на лысого. — Зачем вы охранника-то… У него жена и дочка… — Твое, что ли, дело? — Тот презрительно сплюнул, забрызгав кроссовок юноши. Лифт остановился, и они всей толпой высыпали из него, как горох. Разумеется, сигнал тревоги дошел и сюда, и Киан уже ждал их, с хмурым видом целясь в Себастьяна из пистолета. Тот однако лишь широко улыбнулся. — Влепи мне пулю в лоб, — весело предложил он. — Всех с одного выстрела не уложишь, а как только я умру, малыш Бенуа тоже сдохнет. Бросай пистолет и уйди с дороги. — Пристрели его, Киан, — дрожащим голосом попросил Даниэль. — За меня не бойся, стре… Его прервал грохот выстрела, раздавшийся над самым ухом. Киан пошатнулся и рухнул на ковер, который тут же начал пропитываться кровью. — Прости. Я вспомнил «Индиану Джонса». — Себастьян подтолкнул остолбеневшего Даниэля вперед и перешагнул через распростертого на полу юношу. — К чему разводить демагогию, как в кино? По его приказу лысый распахнул дверь ногой. В просторном кабинете генерального директора «Азар» не было живых трупов. Не было пластиковых трубок, по которым бежала кровь, стекая в контейнеры. Не было назойливого жужжания мух и отвратительного запаха. Не было даже извечной жары — весна подходила к концу, но лето еще не наступило, не то что в этой чертовой Мексике, где солнце сжигает все живое девять месяцев в году. — Удивительно. — Себастьян опустил голову и глядел на город, расстилающийся внизу. — Мы все боимся попасть в ад и не подозреваем, что он уже здесь. — Потянуло на философские размышления? — Ксавьер смотрел на него снизу вверх — Хесус и второй молодчик по имени Начо — Ксавьер несколько раз встречал его в свите Себастьяна — поставили его на колени посреди кабинета, замотав руки сзади скотчем. Спины он однако не согнул и одаривал пленителей таким взглядом, что они, закоренелые преступники, с трудом сдерживались, чтобы не отступить на пару шагов. Принц сидел у стены, рядом с опрокинутым стулом. Голова была опущена, длинные волосы закрывали лицо. Он был без сознания, но дышал ровно — в этом Ксавьер убедился, когда очнулся рядом с ним несколькими минутами ранее. А вот Йохану не так повезло. Верный телохранитель лежал в углу и не подавал признаков жизни. Светло-серый ковер пропитался кровью, и у Ксавьера бешено колотилось сердце при мысли, что Йохан уже мертв. Но он оказался не единственной жертвой. Когда дверь открылась от пинка, Ксавьер успел разглядеть лежащего ничком Киана. Он смотрел на Себастьяна сверху вниз и мысленно посылал на его голову самые страшные кары. Однако внешне оставался спокойным. Хладнокровие и на этот раз не изменило ему. — Какого черта происходит? — полюбопытствовал он. — Что вы здесь вообще делаете? — А вы не догадываетесь? — Себастьян по-прежнему не смотрел на него, изучая город. — Мог бы предположить, в таком случае, не понимаю причины. Я сделал что-то не так? — Та поставка. — Себастьян наконец соизволил отвернуться от окна и нацелил на Ксавьера палец. — Ты знал, что с ней что-то не так. Тот пожал плечами. Разумеется, он слышал новости, но тогда лишь с удовлетворением подумал, что капкан захлопнулся. Но этот безумец, похоже, собрался возложить всю вину на него. Кто бы сомневался. — Откуда мне было знать? — Нет, ты знал! — Себастьян сорвался на крик. — Ты знал о засаде на четвертом пункте маршрута! Знал, что в этом месяце местные placas не получили свою премию! Знал о моей свалке ненужных отходов, ты все знал! — Он, тяжело дыша, наклонился к Ксавьеру, схватил его за волосы и запрокинул голову назад. — Ты, черт побери, знал донора! Ксавьер холодно таращился на него, сохраняя полную невозмутимость. — Я не знаю ваших доноров. Вы сами настояли на личном контроле этой поставки, я дал вам всю нужную информацию. Все случившееся — чистый форс-мажор. — Ты еще и оправдываешься. — Себастьян хохотнул и выпустил Ксавьера. — Чистый форс-мажор, подумать только! Говоришь как самый настоящий законопослушный бизнесмен! Вот только, уважаемый сеньор Санторо, когда в легальном бизнесе случается форс-мажор, он оборачивается всего лишь убытками. В нашем же деле ты заплатишь за него по полной программе. Он кивнул охраннику, и тот с готовностью вложил в ладонь босса пистолет. Ксавьер поморщился и сглотнул. Горло пересохло из-за жары. Было бы неплохо потребовать у Себастьяна глоток воды в качестве последней милости, но он скорее загнется от жажды, чем вообще хоть о чем-то его попросит. Йохан не шевелился, и это пугало. Нет, только не смей умирать, мысленно приказал Ксавьер. Ты столько из-за меня вынес, какая-то пуля тебя не убьет. Держись! — Вы серьезно? Собираетесь убить меня за свою же ошибку? Это не я настаивал на поставке. Вы сами вырвали ее из моих рук. Так кто же виноват в том, что что-то пошло не так? — Хочешь сказать, это я?! — взвизгнул Себастьян, взмахнув пистолетом. Пуля, с грохотом вырвавшись из ствола, пробила дыру в потолке. Откуда-то снизу послышались испуганные вскрики — весь офис уже знал, что директора взяли в заложники. — Я — любимец сеньоры Суэрте, у меня ничто не могло сорваться! Она любит меня, одаривает своей милостью, держит меня за руку! Так почему, почему, почему она решила остаться с тобой, hijo de puta?! Ксавьер смотрел на него, стараясь ничем не выказать охватившего его ужаса. Амадео был тысячу раз прав, когда назвал Себастьяна безумцем — ни на кого другого он сейчас не походил. Всклокоченные волосы, горящие бешеным огнем глаза, перекошенный рот, трясущиеся руки. Но больше всего Ксавьера пугал пистолет, дуло которого прыгало туда-сюда. Один раз Себастьян уже нажал на спусковой крючок, что помешает ему сделать это еще раз, только хорошенько прицелившись? За себя Ксавьер не боялся, но позади сидел принц. — Судя по тому, что я сейчас стою перед вами на коленях, — осторожно произнес Ксавьер, изо всех сил стараясь не смотреть на пистолет, — меня она тоже оставила. Себастьян вытаращился на него, а затем расхохотался так, что его подручные одновременно вздрогнули. Да что там, Ксавьер сам едва не подпрыгнул. С самого начала стоило относиться к нему как к сумасшедшему, а не пытаться искать рациональные зерна в его требованиях и поведении. Он сглотнул, стараясь держаться невозмутимо, хотя кожа, несмотря на жару, покрылась холодным липким потом. Он не знал, как переубедить этого психа, он вообще не знал, что говорить. Переложить всю вину на Себастьяна? Взять на себя? Свалить на третьих лиц? Ксавьер сомневался, что безумца устроит хоть какой-то из предложенных вариантов. Оставалось только добиваться отсрочки. — Я могу исправить ситуацию, — заявил он. Себастьян перестал смеяться и озадаченно уставился на Ксавьера. — Ты — что? Можешь исправить? — повторил он. — Интересно, как ты сможешь это сделать, если за моей головой объявили охоту, — он начал загибать пальцы, — организация по миграции, МКБТ, «Рука Бога», да даже чертова ООН! Видишь, куда ты меня завел? А? А?! — Думаю, они охотились за вами еще до того, как вы заключили договор со мной, — хладнокровно ответил Ксавьер. — Так почему же вы начали истерить только сейчас? Он мысленно отругал себя за необдуманные слова, но Себастьян не разозлился. Наоборот, почесал дулом макушку (Ксавьер со всей искренностью пожелал мерзавцу случайно нажать на спусковой крючок и вышибить себе мозги) и закивал. — А ты прав. Эти ребята давно хотят заполучить мою задницу. Но я считал, что ты нашел к ним подход, а сейчас… — Я и нашел, — перебил Ксавьер. — Но не могу связаться ни с кем из этих организаций, пока протираю брюками пол. Приходилось внаглую врать — так высоко он лезть не стал. Достаточно было местных чиновников, чтобы беспрепятственно работать, а захочешь взобраться на вершину — рано или поздно рухнешь. Как Себастьян. Именно на это и рассчитывал Ксавьер, когда придумал эту авантюру. Вознести Себастьяна так высоко, как только сможет, поддерживать его задницу, помогая ему взбираться все выше и выше, а потом в решающий момент убрать руки. Привыкший полагаться на его безоговорочную поддержку, Себастьян рухнет с огромной высоты, не успев схватиться даже за связку кишок, как это произошло в наркотических галлюцинациях Ксавьера, и разобьется о землю с такой силой, что останется лишь кровавое пятно. Но Ксавьеру даже не пришлось ничего делать. Себастьян, пожадничав, сам подставил себя, и Ксавьер мог с чистой совестью заявить, что он в этом не виноват. — Какого черта ты делаешь? Ксавьер вздрогнул и вывернул шею. Амадео поднял голову и со злостью смотрел на Себастьяна. Взгляд его был ясен, и Ксавьер немного расслабился. Принц знатно схлопотал по лицу рукоятью пистолета несколько минут назад, на скуле наливался живописный кровоподтек, но в остальном он не пострадал. — Может, угадаешь? — Себастьян тряхнул пистолетом в сторону Ксавьера. — Этот cabron подставил меня. Или, хочешь сказать, ты не в курсе? Вы наверняка это вдвоем задумали! Ну конечно, этого следовало ожидать, вы же братцы-кролики, друг без друга никуда! — Понятия не имею, о чем речь. — Амадео с трудом держал себя в руках — вид стоящего на коленях Ксавьера поднял внутри горячую волну ярости, если бы не стягивающий запястья скотч, он бы незамедлительно бросился на Себастьяна. А Йохан… Амадео взмолился, так же как Ксавьер несколько минут назад, чтобы Йохан был жив. — А надо иметь! — вскричал Себастьян. — Надо! — Если ты о шумихе с сыном Куэваса, то… — Ага, значит, ты в курсе. — Себастьян улыбнулся так довольно, будто в одиночку слопал целый килограмм мороженого. — И ты еще смеешь утверждать… — Об этом трубят по всем каналам и радиостанциям. Ни одно СМИ не обошло вниманием этот инцидент даже здесь. — Амадео старался не замечать взгляд друга, призывающий его замолкнуть. Но он не мог тянуть время. Каждая минута вытекала из тела Йохана, приближая его к смерти. О том, что друг может быть уже мертв, Амадео старался не думать. — Если у тебя завелся стукач, Ксавьер тут ни при чем. Ищи в другом месте. — Он кивком указал на вжавшуюся в стену тщедушную фигуру. — Начни с него. — Ты че, охренел?! — взвизгнул Хесус Гальярдо, пулей вылетая на свет. — Босс, че он городит, это не я! — Энрике Гальярдо ты уже однажды предал, — холодно заявил Амадео. — С чего тебе верить? — Ты, смазливый кусок… — Тихо! — рявкнул Себастьян и выстрелил в пол. Хесус от грохота присел, а Амадео вздрогнул. Где-то нестройным хором снова раздались крики. — Хесус, если тебя не просили разевать пасть, ты не отсвечиваешь и ведешь себя, как мышь. Ясно тебе? — Угу, — недовольно буркнул тот. — А ты, el principe, прекрати сеять раздор между мной и моими людьми. Знаю, что у тебя зуб на Хесуса, поэтому твоим словам доверять тоже не особо стоит. Так? — Так, — признал Амадео. — Но это уже тебе решать. Он оглядел разгромленный кабинет, задержал взгляд на неподвижном Йохане, глянул за запертую дверь, за которой, прежде чем потерять сознание, успел разглядеть Киана в луже крови, и к горлу подступила тошнота. Скольких людей замучил этот зверь! И во имя чего? Денег. Власти. Призрачного трона. — Зачем? Он и не заметил, что задал вопрос вслух, и вздрогнул, когда Себастьян ответил: — Зачем все это? — Он обвел пистолетом кабинет. — Глупые вопросы ты задаешь, принц. Даже шестилетний ребенок ответит. — Она все равно не вернется. Так зачем? Себастьян застыл с поднятым пистолетом. Глаза его расширились, рот открылся так широко, что туда запросто залетела бы колибри. Ксавьер в ужасе воззрился на Амадео и замотал головой, призывая его прекратить, но друг смотрел только на Себастьяна. — Что ты сказал? — выдавил тот наконец. — Твоя дочь. Лаура. Она не вернется. Руки Себастьяна затряслись так, что он едва не выронил оружие. — Не смей, — прохрипел он. — Не смей произносить ее имя. — Принц! — предупреждающе воскликнул Ксавьер. — Ты ведь ищешь ее и до сих пор не нашел. Не задумывался, почему? — Принц! — Нет. — Себастьян подошел вплотную к Амадео и наклонился так низко, что едва не коснулся кончиком своего носа его. — Так скажи мне. Просвети меня. — Ты уже знаешь ответ, — прошептал Амадео. Голова раскалывалась от боли. — Но боишься его. Потому и продолжаешь бесплодные поиски, зная, что ничего не найдешь. Себастьян пнул Амадео в живот. Тот завалился набок, хватая ртом воздух. Ксавьер рванулся было вперед, но Хесус схватил его и усадил обратно на пол. — Стоять, — прошипел он, ткнув дулом пистолета между лопаток. — Или решето из тебя сделаю. Себастьян присел на корточки и наклонил голову, пытаясь заглянуть Амадео в лицо. — Я? Ничего не найду? Тут ты ошибаешься. Еще немного, и я наконец встречусь с ней. Кому как не тебе понять нетерпение родителя, который давно не видел своего ребенка! Я знаю, принц, знаю, как ты страдал, когда твоего обожаемого Матео забрали органы опеки. Знаю, как ты втихаря звонил ему, когда был в плену у Марсело Флавио. Знаю, что мальчишка не отходил от тебя ни на шаг, когда тебя ранили. А Генри! Ты исколесил полстраны, когда этот тупоголовый амбал похитил твоего малыша! Так скажи мне, ты бы сдался, если бы твой сын пропал?! — Нет, — прохрипел Амадео. — Я бы обыскал весь земной шар, чтобы найти его. — Вот видишь! Тогда почему ты ставишь мне в упрек мои попытки? Почему говоришь, что я должен смириться? — Если бы существовал малейший шанс… — Амадео откашлялся и с трудом поднял голову, — малейший шанс, что мой ребенок жив, я бы не смирился. Искал бы до последнего. В этом я тебя полностью понимаю и поддерживаю. Но… — Но — что? — Себастьян нахмурился. — Ты снова будешь заливать мне, что я ничего не найду? Почему ты так уверен, черт возьми? Амадео не успел ответить. Запиликал коммутатор. Себастьян развернулся и размашистым шагом подошел к столу. — Слушаю вас, — пропел он, крутя пистолет на пальце. Ксавьер воспользовался возможностью и состроил принцу страшную рожу. Вздумал злить этого психа в самый неподходящий момент! Но Амадео лишь мотнул головой. Волосы разметались по полу, скрывая лицо. — Здравствуйте, господин Арройо, — донесся из коммутатора теплый голос. — Это Чилли Райо. Вы меня помните? — Разумеется, мисс Райо, разумеется! — обрадовался Себастьян. — Чем обязан вашему звонку? Ах, впрочем, не говорите, я знаю. Вас послали провести переговоры и обсудить условия освобождения заложников, так? — Верно, господин Арройо… Могу я называть вас Себастьяном? — Первое правило переговоров — стань ближе к злодею, — мурлыкнул Себастьян, усаживаясь за стол Амадео. — Что ж, разумеется, можете, мисс Райо. Я, в свою очередь, буду называть вас Чилли. Договорились? — Конечно. — Она помолчала. — Могу я убедиться, что господин Амадео и господин Санторо в порядке? — Это ваше право. — Себастьян махнул рукой, призывая Амадео и Ксавьера вставить свое слово. Амадео наконец удалось сесть. — Чилли, это я, — сказал он, устало прислонившись к стене. — Не ранен. Ксавьер тоже в порядке, но Йохан, он… Потерял много крови. — Я вас поняла. — В голосе Чилли едва заметно скользнуло беспокойство, но в целом она держала себя в руках. — Себастьян, позволите ли вы забрать раненого? — Вы же понимаете, что должны предложить что-то взамен. — Разумеется. Мы обменяем его на другого человека. Амадео вздрогнул. Только бы Даниэль не вызвался заменить Йохана собой! Паренек вполне мог предложить такое. Когда Хесус ворвался в кабинет, Себастьян оттолкнул Даниэля прочь, и тому удалось сбежать, но сейчас… Себастьян размышлял, почесывая дулом пистолета бровь. — Что ж ладно, — согласился он. — Но если заложник будет не равноценен, я потребую замены. И буду требовать до тех пор, пока кандидатура меня не удовлетворит. — Это ваше право, — отчеканила Чилли. — Я пришлю троих человек. Один останется, двое других заберут раненого. — Прекрасно. Не забудьте, что они все должны быть безоружны. — Себастьян лениво ткнул пальцем в кнопку на коммутаторе. — Сколько же преданных людей ты ведешь на гибель, принц. — Не пытайся играть на моем чувстве вины, — отрезал Амадео. — Убиваешь их ты, а не я. Ксавьер мысленно зааплодировал. Это потом принц будет грызть себя, но сейчас он великолепно держал себя в руках. — Развяжи меня, — потребовал Амадео. — Зачем? — искренне удивился Себастьян. — Руки затекли. В таком состоянии я все равно не смогу причинить тебе вреда — твой молодчик слишком сильно меня ударил, перед глазами плывет. Себастьян хмыкнул, разглядывая пистолет. Затем, решив, что нежный принц угрозы не представляет, кивнул. — Начо. Тот недоверчиво покачал головой, но все же выполнил приказ босса. Скотч на запястьях Амадео разрезали, и он первым делом, пошатываясь, поковылял к Йохану. Себастьян наблюдал за ним с любопытством зоолога, изучающего повадки животных в стрессовых ситуациях. И держал наготове пистолет. Ксавьер приготовился рвануться вперед, если принц вдруг озвереет, но тот, приложив пальцы к шее Йохана, едва слышно выдохнул. Раздался стук в дверь. Себастьян тут же поднялся и крепче сжал рукоять пистолета. — Без глупостей, принц. Или размозжу твое прекрасное лицо. Ксавьер яростно замотал головой, призывая принца сохранять спокойствие. Тот кивнул и отступил назад. Брюки его на коленях пропитались кровью Йохана. Первым вошел Мигель, волоча за собой носилки, и Ксавьер мысленно выругался. Себастьян понятия не имеет, кто это такой, и никогда не согласится обменять Йохана на какого-то пацана в футболке с мультяшками. — Кто вы? — спросил Себастьян, с любопытством разглядывая гостя. — Я вас, кажется, где-то видел. — Разумеется, сеньор Бланко. — Мигель выглядел донельзя серьезным. — Мы встречались в рыбном ресторане. Себастьян в изумлении вглядывался в сосредоточенное лицо Мигеля, затем расхохотался. — Да что вы! Никогда бы не подумал… А вы отличный актер, просто отличный! Но какая мне выгода от вас как от заложника? Я вас даже не знаю. — А я и не собирался им быть, — просто ответил Мигель. — Мы вместе с Картером заберем раненого. — Любопытно, любопытно. — Себастьян искренне заинтересовался и, вытянув шею, пытался разглядеть кого-то за спиной Мигеля. — Кого же вы привели на замену? Юного Бенуа? Амадео не сводил напряженного взгляда с двери. Если Даниэль и правда пошел на это безумие, он ему уши надерет… — Меня, — прозвучал вдруг голос с мягким китайским акцентом. Амадео застыл у стены, а Себастьян и вовсе остолбенел. Картер завез инвалидную коляску внутрь, а потом, вместе с Мигелем уложив Йохана на носилки, покинул кабинет. Цзинь смотрел на Себастьяна снизу вверх, сложив руки на коленях. — Ну привет, — улыбнулся он. — Фернандо. Фернандо Ариас молча таращился на призрака, восседающего в инвалидном кресле. На тонкого, изящного китайца, которого своими же руками убил. — Не скажу, что рад тебя видеть, учитывая, что предыдущие наши встречи заканчивались для меня весьма плачевно, — произнес Цзинь. — Но все же здесь, — он приложил кисть к груди, — немного тепло. — Тепло? — в отупении повторил Фернандо. — Тебе тепло? — А тебя сжигает ненависть. Но не на меня ты должен злиться. — Ну и на кого же? — Губы Фернандо затряслись. — На кого же мне злиться, что моей дочери нет рядом? На хряка Пэй Луня? На Чжао Юнь Фэна, навравшего мне с три короба? Ты вообще думал, о чем говорил, как ты мог так пошутить?! — Я не шутил. — Цзинь смотрел на него с неизбывной грустью в глазах, сложив руки на коленях. — Я сказал тебе правду. То, что ты сам себе придумал — уже шутки твоего подсознания. Впрочем, — он устало махнул рукой, — не имеет смысла тебе об этом говорить. Слова тебя не убедят. — Меня не надо ни в чем убеждать. — Голос дрожал, щека судорожно дернулась. На виске запульсировала жилка. Амадео понял, что сейчас произойдет, и бросился наперерез Себастьяну. Он раскинул руки в стороны, загораживая собой врача. — Не смей, — прохрипел он. — Цзинь не виноват в твоих бедах. Он не убивал Лауру. Себастьян даже обрадовался. — Так и я ему об этом говорю! Лаура жива, я найду ее, и… — Лаура мертва, Фернандо. Он застыл напротив Амадео, неотрывно глядя на него. Улыбка стекла с лица, как краска под дождем, уголки губ поползли вниз. Только что он олицетворял собой смеющуюся театральную маску — и вдруг резко стал плачущей. — Не говори так, — жалобно произнес он. — Лаура жива. Как ты-то можешь так говорить, у тебя же есть сын! — Потому и говорю. — Амадео смотрел на него взглядом, полным ярости. — Не мучай ни ее, ни себя. Смирись с тем, что ее больше нет. Начо озадаченно таращился на босса, не понимая, что происходит. Хесус же изо всех сил пытался раствориться в стене — вокруг были одни психи, и ему поскорее хотелось выбраться из этого сумасшедшего дома. — И ты туда же, принц, — сокрушенно вздохнул Себастьян. — А видит Бог, я хотел оставить тебя в покое. Что ж вы все так склонны к суициду? — Кто бы говорил. — Амадео криво усмехнулся. Ксавьер с растущим беспокойством наблюдал за ним. — Ты убиваешь себя уже восемь лет. Нам с тобой не сравниться. — Мне все равно, что ты говоришь. — Себастьян снова пытался натянуть счастливую маску, но уголки губ упрямо стремились вниз. Выглядело это комично, но Амадео даже не улыбнулся. — Я добьюсь своей цели, госпожа Удача мне благоволит. Ну и что, что она отвернулась на минутку? Каждый может отвлечься. Да? В глазах появилось умоляющее выражение. Амадео сделал шаг вперед, не обращая внимания на предупреждающий окрик Ксавьера. — Может. Но она никогда не была на твоей стороне. Ты сам отвратил ее от себя, когда поставил на кон свою дочь! Себастьян зарычал и, забыв про пистолет, бросился на Амадео. Тот сбил его с ног, и они оба покатились по полу. Амадео схватил Себастьяна за руку и ударил ею о пол, заставляя разжать пальцы, и выхватил оружие. — Не двигайся, — приказал он, наставив дуло в грудь Себастьяну. Тот сидел на полу и ошеломленно хлопал глазами, забыв, что собирался сделать. — И ты не двигайся! — рявкнул Амадео на Начо, двинувшегося было к нему. — Иначе твой босс схлопочет пулю. Тот застыл, в нерешительности поглядывая то на Себастьяна, то на Амадео. Хесус подтолкнул Ксавьера вперед, и тот едва не рухнул носом в светло-серый ковер. — Эй, аристократ! — прокричал он. — Я твоему дружку сейчас мозги вышибу! А ну убери пукалку! — Попробуй только, и твой босс отправится туда же. — Амадео не сводил дула с Себастьяна. — А ты стой на месте. — Нежный принц не сможет выстрелить. — Себастьян, успокоившись, больше не смотрел на него. — Юнь Фэн. Как ты выжил? Как ты все время выживаешь? Цзинь пожал худыми плечами. — Как ты все еще можешь жить?! — заорал Себастьян и бросился вперед. Амадео нажал на спусковой крючок, но Себастьян налетел на него, и пуля ушла мимо. Ксавьер резко подался вперед, Хесус, не удержав равновесия, перелетел через него, пистолет заскользил по полу. Ксавьер наподдал Хесусу ногой и, перекатившись к стене, поднялся, с трудом удерживая равновесие. Чертов скотч и не думал рваться или растягиваться. Амадео грохнулся на пол, приложившись затылком о пол. В глазах на мгновение потемнело, но он тут же пришел в себя. И увидел, как Начо поднимает оружие, оброненное Хесусом. Амадео выстрелил, целясь в коленную чашечку, но тот не вовремя споткнулся, и пуля угодила ему в голову. Брызнула кровь и мозг, и бугай повалился назад с выражением изумления на мертвом лице. Ксавьер восхищенно присвистнул и откинул пушку ногой в угол, подальше от Хесуса, едва удержав равновесие. После грохота выстрела тишина показалась Амадео всепоглощающей. Затем он расслышал едва заметные хрипы позади и обернулся. Кресло валялось перевернутым неподалеку. Цзинь лежал на полу, в круге белого ханьфу, остриженные волосы обрамляли голову черным ореолом. Дыхание едва вырвалось из широко раскрытого рта, а верхом на нем сидел Себастьян и стискивал шею ладонями. — Я уничтожу тебя, — прошипел он. — И тогда ничто не помешает мне найти Лауру! — …мертва, — еле слышно выдохнул Цзинь. — Нет! — заорал Себастьян. Бахнул выстрел. Себастьян рухнул на Цзиня, заливая белое ханьфу кровью, и Амадео, отбросив пистолет в сторону, спихнул его с врача. Надсадно кашляя, Цзинь протянул к Амадео руку, и тот помог ему сесть. Лицо китайца покраснело, дыхание было хриплым. Амадео обернулся. Себастьян умоляюще тянул к нему перепачканную кровью руку. — Почему? — прошептал он. — Почему так случилось? Что я сделал не так? Хесус, о котором в суматохе попросту забыли, выскользнул за дверь, но тут же влетел обратно от тычка в грудь. Того, что произошло дальше, Амадео почти не запомнил. Полиция, желтые заградительные ленты, машины «скорой помощи», накрытое простыней тело. Ксавьер, которому перевязывали запястья — в попытке освободиться от скотча он здорово порезал их. Цзинь, морщась, тер шею, на которой все явственней проступали синяки. Ругающийся на чем свет стоит Хесус едва не ускользнул второй раз, но бдительные полицейские усадили его в машину и увезли на допрос. Амадео только качал головой в ответ на вопросы, которые сыпались на него со всех сторон. Чилли, как Цербер, не отходила от него ни на шаг, отгоняя полицейских и чудом проскользнувших за кордон репортеров, и беспрестанно повторяла: «Никаких комментариев до прибытия адвоката». Реми Бенуа и Люсиль Муэрте, наперебой орущие на журналистов и полицию. Все смешалось в один большой калейдоскоп, от которого кружилась голова. Лишь поздним вечером Амадео наконец остался один в вип-палате больницы, куда ему посоветовали отправиться адвокаты. Огромный синяк на пол-лица не оставлял сомнений, что ему требуется медицинская помощь, и Люсиль с Реми вовсю использовали это, чтобы отбиться от обвинений в предумышленном убийстве. Но даже если бы ему позволили вернуться, Амадео все равно не смог бы поехать домой. Киана прооперировали, сейчас он был без сознания, но его состояние врачи оценивали как удовлетворительное. Повезло, что Себастьян не стал медлить и сразу ворвался в кабинет, заперев за собой дверь — подоспевшая охрана вызвала «скорую помощь», и юношу вовремя положили на операционный стол. Состояние Йохана оценивалось как тяжелое. Несмотря на то, что операция прошла хорошо, врачи не могли дать утешительный прогноз. Слишком много крови он потерял, слишком долго ждал помощи. Сейчас он лежал в реанимации под аппаратом жизнеобеспечения, и никто не мог с уверенностью заявить, что он очнется. Там Амадео и нашел Ксавьера. Друг стоял, прислонившись лбом к стеклу, и не отрываясь смотрел на опутанного трубками телохранителя. Запястья были туго забинтованы, но он ни разу не поморщился, когда их обрабатывали и перевязывали, а заявление, что он едва не перерезал себе вены, и вовсе встретил полнейшим равнодушием. — Этот парень спас мне жизнь, — хрипло произнес Ксавьер, не поворачиваясь. — Знаешь, сколько раз он это делал? — Боюсь предположить, — тихо ответил Амадео, кладя руку на плечо друга. — Он ни разу не засомневался. — Горькая усмешка искривила губы. — Сколько раз мы с ним ругались из-за наших с тобой ссор, он каждый раз занимал твою сторону, принц! Меня это, конечно, порой раздражало. Но как только дело доходило до защиты, он закрывал меня собой, не колеблясь. Когда я лежал в наркотическом бреду, когда меня выворачивало наизнанку, когда я крыл его последними словами, умоляя дать дозу — даже тогда он оставался со мной, ничуть не сомневаясь, что я смогу все преодолеть. Если бы не он, — Ксавьер зажмурился, — мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Благодаря ему я здесь, а не лежу в гробу с дыркой от иглы в руке. — Я знаю, — прошептал Амадео, сжав его плечо. — Йохан — верный товарищ и добрый друг. Ничто не заставит его предать тех, кто ему дорог. А еще он очень сильный. Обязательно выкарабкается, вот увидишь. — Пусть только попробует этого не сделать. — Ксавьер шумно выдохнул, и стекло затуманилось. — Лично спущусь в Ад и верну его обратно. — Все колюще-режущие предметы вроде ключей, перочинных ножей, значков «За доблесть» и прочее оставьте на входе, — почесывая бок, бубнил санитар в безукоризненно белой одежде и бейджем «Хопкинс» на левой стороне груди. — Запрещается подходить к пациенту вплотную, а также передавать ему что-либо без согласования с ответственным лицом. Вам все ясно? — Да. — Амадео снял солнечные очки и положил их в лоток для личных вещей, который тут же заперли в небольшом сейфе. Прошло восемь дней с нападения в «Азар», и город все еще гудел. В прессе, на телевидении, в Интернете вовсю обсасывали конфликт, возникший между генеральным директором «Азар» и руководителем крупнейшей компании по подбору персонала. Выдвигались самые разные версии: от дележки прибыли до шантажа. Ни одна из них не была близка к истине. Амадео следовал за санитаром по длинному больничному коридору. Из закрытых палат доносились самые разнообразные звуки: кто-то плакал, откуда-то неслись молитвы, а то и дикие крики, будто несчастного режут на куски заживо. Иногда в решетчатых окошечках появлялись лица. Глаза смотрели безумно, злобно, равнодушно, умоляюще, но никогда — осмысленно. Амадео старался не смотреть по сторонам, сосредоточившись на широкой спине Хопкинса. Остановившись у одной из дверей в самом конце коридора, санитар, прежде чем отворить ее, погрозил Амадео пальцем. — У вас пять минут. Не больше. Пациент был серьезно ранен и еще не до конца восстановился. Долгие беседы его утомляют. — Не волнуйтесь, я не отниму много времени, — заверил Амадео. Хопкинс и рад был бы не пускать никого к этому типу. По правде говоря, он играл с ним в карты на ночных дежурствах, когда все остальные засыпали, и частенько выигрывал. Да и как было не выиграть, если в простейшие игры шанса тот играл преотвратнейше! В камень-ножницы-бумагу ему не везло никогда, и от каждого проигрыша он расстраивался так, будто потерял родную мать. Но этот длинноволосый красавчик не сходил с экранов. Хопкинсу было невдомек, кто именно сидел в палате и кого он за глаза называл мистером Неудачей, но получить пухлую пачку купюр от такой знаменитости он всегда был рад. Взамен он пообещал не задавать ни единого вопроса и никому не рассказывать о его визите. Затем он грубо нарушил еще одно правило больницы, оставив посетителя наедине с пациентом. Впрочем, опасаться было нечего — последний не вставал с постели из-за ранения и вряд ли смог бы убить кого бы то ни было. Да он и карты-то едва держал, так тряслись его руки! Чего уж там говорить о причинении кому-либо вреда… Поэтому Хопкинс со спокойной душой вышел из палаты и принялся расхаживать по коридору и покрикивать на разбушевавшихся пациентов. Себастьян сидел на кровати. Легкий ветерок из открытого окна шевелил растрепанные волосы, на лице застыло комичное выражение: один уголок губ был опущен, другой — поднят, отчего лицо его походило на театральную маску в обеих своих ипостасях. Правая рука видела на перевязи — пуля Амадео раздробила плечевую кость, и ее пришлось собирать по кусочкам. Видеокамера, установленная в кабинете, не оставила сомнений в самообороне, поэтому Люсиль и Реми легко добились освобождения Амадео из комнаты для допросов полицейского участка, куда он добровольно отправился, чтобы дать показания о произошедшем. Что, впрочем, не избавило его от внимания прессы. Сразу вспомнилось его тюремное прошлое, СМИ наперебой строили версии о причине конфликта, но Амадео заранее оградил себя от информационного шума, зная, что вскоре репортерам надоест обгладывать косточки, и он найдут себе жертву помясистее. Он встал напротив Себастьяна, дожидаясь, пока тот его заметит. Наконец он поднял на него потухший взгляд, но в нем не мелькнуло и искры узнавания. — Что случилось? — спросил он надтреснутым голосом, в котором Амадео с трудом узнал властный и насмешливый баритон, который слышал в кошмарных снах. — Пришло время игры? — Нет. — Амадео, вопреки предупреждению санитара, сделал шаг вперед. — Я пришел сказать вам кое-что, Фернандо. Это имя пациент узнал. В глазах мелькнул огонек, он сделал попытку расправить сгорбленные плечи. — Откуда вы меня знаете? — в голос прорвался призрак прежнего тщеславия. — Вам кто-то меня порекомендовал? Что вам требуется достать? Почку? Печень? Я могу добыть даже сердце, и… — Мне ничего не нужно, — перебил его Амадео. — Я лишь пришел передать вам сообщение. От Лауры. Себастьян вздрогнул так, будто Амадео влепил ему пощечину. Замер, не шевелясь, но тело колотила мелкая дрожь. — И что? Что она вам сказала? Амадео смотрел на этого несчастного сломленного человека, ничем не напоминающего дьявола, который превратил последние полгода его жизни в чистейший ад, и не испытывал ничего, кроме жалости. Ни злобы, ни ярости, ни страха. Даже ненависти не осталось. Он подошел к Себастьяну и, наклонившись к его уху, прошептал несколько слов. Когда он вышел из больницы, Даниэль, ждавший в машине, выскочил наружу и, как беспокойный козлик, запрыгал вокруг. — Почему так долго? Что вы там делали? Зачем вообще было к нему ехать? Разве репортеры не следят за каждым вашим шагом? Стоит им только выяснить, что Себастьян здесь… — Не выяснят, — ответил Амадео, надевая солнечные очки и подставляя лицо весеннему ветерку. — Мне нужно было повидаться с ним в последний раз. — И что вы ему сказали? — Солгал. — Амадео распахнул дверцу машины. — Сказал, что он ни в чем не виноват. Амадео лежал на специально привезенной кушетке в своей спальне, раздетый до нижнего белья. Цзинь заботливо прикрыл его сверху простыней, которая скрывала ремни, крепко фиксирующие руки и ноги. Вчера Йохан пришел в себя. Слаб он был, как котенок, но его жизни больше ничего не угрожало. Как и предсказывал Амадео, Йохан слишком сильно любил жизнь и был слишком предан, чтобы бросить друга и босса на произвол судьбы. И Амадео с Цзинем решили, что откладывать больше нельзя. Йохан жив, с Кианом все в порядке. Себастьян заперт в психиатрической лечебнице и вряд ли когда-нибудь выйдет оттуда. А вот кошмарные сны никуда не делись. Как и прежде, Амадео вскакивал посреди ночи, вспоминая звук, с которым пуля разносила голову одному из людей Себастьяна. Слышал влажное чпоканье, когда вторая ударяла Себастьяна в спину. Кровь. Мозги на сером ковре. Иногда на месте Начо оказывался Йохан. Иногда пуля била в спину Ксавьера. Таблетки больше не спасали от кошмаров. Не дарили даже временного облегчения, какую бы дозу он ни принял. Ксавьер склонился над ним, с беспокойством вглядываясь в его лицо. — Уверен, что все будет в порядке, принц? — спросил он, убирая волосы с его лба. — Уверен, — ободряюще улыбнулся Амадео. — Вы с Цзинем сделаете все как надо. — Я буду вводить тебе атропин малыми дозами, — Цзинь набирал лекарство в шприц, готовясь ввести его Амадео, — пока ты наконец не заснешь. После пробуждения тебе будет несладко, поверь, но чтобы получить результат, надо пройти весь процесс. Господин Санторо, приглушите свет. Препарат вызывает расширение зрачков, глазам станет больно. Тот молча кивнул и выключил верхний свет, оставив только лампу на прикроватной тумбочке. Затем бросил взгляд на монитор, фиксирующий жизненные показатели, и с силой прикусил губу. По его мнению, все это было сущим безумием, но если это поможет принцу справиться с кошмарами, пусть делает что хочет. — Сколько продлится это состояние? — спросил Амадео, сглотнув. — Три-четыре часа, в зависимости от твоего состояния, — ответил Цзинь. — Не волнуйся, мы все время будем рядом. Потом я введу тебе галантамин, точно так же, небольшими дозами, и ты постепенно проснешься. О побочниках и дезинтоксикационной терапии я тебе рассказывал. Можно сказать, честно предупредил, что будет нелегко. Если ты к этому готов, я начну. Амадео кивнул и улыбнулся Ксавьеру. Друг в ответ сжал его запястье, опутанное ремнями. На лице читалось беспокойство, но Амадео знал, что Ксавьер справится. Больше он не позволит себе слабости, слишком дорогую цену пришлось за нее заплатить. В сгиб локтя ткнулась игла, но Амадео даже не поморщился. Он думал обо всем, через что им пришлось пройти благодаря Себастьяну. Думал, через что прошел сам их мучитель. Думал о том, что грань между безумием не толще волоса, и так легко сорваться в пропасть. Если у тебя нет страховочного троса, ты разобьешь рассудок вдребезги, и в осколках отразится чудовище, которым ты стал. Но у него страховочный трос был. И Амадео закрыл глаза, позволив мягким волнам унести его прочь.