Баллада Любви и Смерти

История с Хранителями казалась Мире чрезвычайно странной. Профессор Рэкхем хоть и говорил по делу, но за его словами скрывалось нечто больше. Было видно, что он не доверял ей. «Напоминаю ли я ему ту девочку по имени Исидора?», — думала Мира, вспоминая о просмотренных воспоминаниях в Омуте памяти после так называемого Первого испытания. Кстати, проходя его, Мира была готова взвыть от страха. Там было столько летающих, вечно качающихся платформ, которые нужно было передвигать с помощью Акцио, что её тело пробирал озноб и фобия сковывала движения. Даже сражение с главным стражем, которого можно было одолеть парой-тройкой связок заклинаний и зелий, не казалось ей таким уж сложным. «Что же со мной будет, когда дело дойдёт до следующего испытания», — размышляла Мира, стоя в зале Картографии. Она невероятно устала: от постоянных сражений, от решений загадок, от ненужной ответственности, которую на неё возложили. Мысли в голове смешались в кучу, то и дело подкидывая разные воспоминания. От пауков – почему они тут такие огромные?! – до сожаления в голосе профессора Фига, когда он увидел зал Картографии. Мира хотела бы подумать об этом больше, но всё, чего она желает – это прийти в спальню своего факультета и, упав на кровать, попробовать заснуть. Пусть хотя бы в этот раз её не будет мучить бессонница.

***

Мира прекрасно понимала, что была не самым лёгким в общении человеком. Свои положительные качества она могла пересчитать по пальцам одной руки. И одно из них было умение отказывать в просьбах, которые она не хотела выполнять. Мира спокойно отказала Гаррету Уизли в просьбе добычи ингредиента для зелья. Господи Боже, он не понял в первый раз – не понял и во второй. Мира отклонила предложение рейвенкловца Клоптона по поводу полёта. Ей бы в принципе на высоту колец подняться, а этот юноша говорил ещё о какой-то гонке. Было даже не смешно. Мира, не стыдясь того, что перед ней взрослая, хлёстко отвечала торговке зелий из соседней деревни. Если она была не в ладах с мистером Пипином, это не значило, что и ей нужно было грубить. И ей было всё равно, как после этого на неё будут коситься. Если дать слабину – то подобные люди сядут на шею и будут давить на жалость и манипулировать, как им того захочется. Мира слишком ценила своё не учебное время, чтобы «дарить» его посторонним.