steel wings

      Почти неделя проходит с тех пор, как Тэхëн получает метку, и то ли это страх так на него влияет, то ли благоразумие, но всë это время он успешно прикидывается больным и сидит дома, тупя бездумный взгляд в монитор компьютера. С его стороны это выглядит как побег, и из всего этого шоу жалко только маму, которая беспокоится не на шутку, и каждый день, уходя с утра на работу, окидывает сына печальным взглядом. Он ненавидит врать родителям, но ещё больше ненавидит получать от Юнги побои ни за что. А тот ведь не поскупится на силу, особенно после получения метки. Мысль, что психопат поджидает его каждый день с битой у школьных ворот, кажется практически реальной.       В двенадцать дня все передачи по телевизору скучные и однотипные, игры уже порядком поднадоели, а за уроки он обычно берётся вечером, к тому же сегодня пятница. Нужно будет набраться сил за выходные, ведь в понедельник в школу, и уж там точно не получится отвертеться.       Сначала Тэхён думает, что ему кажется, когда раздаётся дверной звонок, во второй раз он резко соскакивает с дивана, едва не рассыпая чипсы по полу, и несётся в прихожую. Кого вообще может принести в такое-то время в будний день? Он смотрит в глазок и облегчённо выдохнув, открывает дверь. Чимин, недолго думая, протягивает ему пакет и коротко здоровается без приглашения проходя внутрь: — Привет, — он всучивает продукты Тэхёну и разувается, — там сладости и лекарства.       Тот смотрит заинтересованно и видит коробочку с пирожными, мандарины, яблоки и… лекарства для Чимина — это мазь на основе подорожника и пачка детских пластырей. — Я очень надеюсь, что врачом ты быть не хочешь, — смеётся и идёт на кухню, чтобы поставить чайник. — Кондитером хочу, — без лишних мыслей отвечает парень и топает следом. Чужие апартаменты, как и их состояние, его мало интересует. Однако не заметить их просторность довольно сложно – ещë при входе он обратил внимание на лестницу, ведущую наверх, значит это как минимум два этажа, что уже редкость в обычной квартире. — Тебя не было всю неделю, не выглядишь сильно больным.       Он садится на мягкий стул за огромный светлый стол. Вся квартира такая мягкая, светлая и невероятно уютная, а ещё в ней пахнет ненавязчиво сладким освежителем воздуха, наверняка мама Тэхёна подбирала. — Я должен истекать кровью, чтобы ты мне поверил? — кривит губами и по-хозяйски достаёт две кружки и тарелки, раскладывая по ним пирожные. — Поздравляю, — однотонно говорит Чимин и Тэхён вскидывает взгляд, выгибая одну бровь.       Нет, он, конечно, уже привык к странным выкидонам этого парня, но иногда не понимает, откуда ноги растут у его мыслей. Чимин вытягивает одну руку и пальцами второй указывает на своё запястье, только сейчас до Тэхена доходит: он в футболке, чужое имя не заклеено, ведь родители должны прийти только вечером. Он инстинктивно прячет руку за спину и отводит взгляд. — Не с чем поздравлять, — шепчет и садится напротив, подождать, пока закипит чайник. — Забудь об этом. — Ты — доминант, это уже здорово. Я бы порадовался за тебя, но сам понимаешь, — и жмёт плечами, пока Тэхён достает пластыри и заклеивает одним имя на запястье. Хоть в чём-то пригодились.       Чимин же вроде как друг, но достаточно ли близкий, чтобы доверить ему тайну? Вряд ли, конечно, он кому-то её растреплет, да и некому. Услышит и наверняка тут же забудет, это на него похоже. А что, если расспросить о его паре? Кто это был и почему всё так случилось? Может быть это поможет разобраться и в себе? Может быть, всё окажется не таким безнадежным?       Но спросить у Чимина о его главной ране жизни не хватает духу. Каким бы бездушным он сейчас не был, это то, что в конце концов его сломало и сделало таким, какой он есть сейчас. Имеет ли право вообще хоть кто-то спрашивать о таком?       Чайник закипает слишком неожиданно, заставляя Тэхена вздрогнуть и понять, что всё то время, пока он пропадал в мыслях, Чимин сверлил его взглядом.       Ким резко поднимается и заваривает чай. — Ты хочешь спросить меня о чём-то? — ей Богу, иногда Тэхёну кажется, что этот неугомонный и в самом деле умеет читать мысли. Он ставит чашку перед гостем и садится на своё место, улыбаясь. — Хватит лезть в мою голову. Ты всегда знаешь, о чëм я думаю? — Когда эмоции умирают, мозг воспринимает исходящую от других информацию иначе, и читать людей становится проще. Всё равно, что книгу в тишине или шумной, полной людей комнате.       Тэхён едва не давится заварным кремом, понимая, что Чимин тот ещё фрукт и полон секретов. Все лишённые крыльев такие чудаковатые? Может быть, с отсутствием души и правда открывается какая-то другая сторона этого мира, недоступная простым смертным с бьющимся сердцем от любви и чувств? — Ну так что? — настаивает парень. — Как ты лишился крыльев? — это не совсем то, что хочет спросить Тэхён, но почему-то слова сами срываются с губ. — Ты можешь не отвечать, если не хочешь. Всё же… это довольно болезненная тема. — Мне всё равно, — как ни в чëм не бывало, продолжает пить чай Чимин, — это не секрет и мне не причиняет дискомфорт. По крайней мере теперь.       Разве такие вещи не должны оставаться тайнами? Тэхёну по какой-то причине вмиг начинает казаться, что он лезет совсем не в своё дело. Он переводит взгляд за спину друга, смотрит в окно и, вроде бы, разгар дня, но на улице очень темно — пасмурно. Дождь немного накрапывает, грозясь перерасти в настоящий ливень, где-то вдали слышны отголоски грома. Тэхён понимает, что не хочет знать всю историю, по крайней мере не сейчас, ему хватит и одного единственного: — Почему ты решился на операцию? Знал ведь наверняка, чем это для тебя обернётся. — Я и не решался, — коротко отзывается Чимин и кладёт в рот кусочек пирожного, добавляя: — То была безответная любовь. — он говорит спокойно, словно о погоде, и это немного пугает. — А крылья… — Есть другой способ избавиться от них, — Чимин поднимает взгляд на друга, указывая на него чайной ложечкой, — но ты не хочешь его знать. — Опять читаешь меня? — натянуто усмехается. — Можешь так думать.       Дальше они минут пять едят в тишине, и не то, чтобы Тэхен получил ответы на свои вопросы. Он до сих пор не знает, что ему делать с Юнги и стоит ли рассказать об этом Чимину. С другой стороны, никто другой и не выслушает его в такой ситуации. Он не настолько открыт перед родителями, а Джин – не лучший собеседник в подобных вещах, да и других друзей у Тэхёну нет.       Он вздыхает и всё же задает ещё один вопрос: — Какой был характер у твоей пары? — Скверный, — короткий ответ.       У Юнги тоже скверный характер и это даже мягко сказано. Он у него отвратительный, мерзкий и злобный. Парень – настоящее чудовище, как у него вообще друзья-то появились? — Как ты пытался к нему подступиться? — не отстаёт Тэхен, может это оно и есть? — Дарил подарки, — отпивая чай, смотрит на друга, — Шоколад там, один раз даже телефон. Может, по мне и не скажешь, но моя семья довольно состоятельная. — А он что? — А он любил другого.       Да, хреново получается, даже пирожное больше не хочется. Тэхён мнёт его ложечкой и поджимает губы, а ведь ему даже в голову не приходило, что главная проблема может быть не в том, что Юнги хулиган и ненавидит парня, а в том, что… он уже влюблён в кого-то другого?       Истеричный смешок сам срывается с губ: да не может быть такого, чтоб этот психопат, да был влюблен? Даже представить сложно. В себя он влюблён, скорее всего, чего вообще таким нужно? Наверняка его родители из высших чинов, вот и покрывают сынишку за любой грешок, да и другого оправдания тому, что Юнги до сих пор не выгнали из школы с его-то репутацией, Тэхён не видит.       За размышлениями он не замечает, как Чимин тянет свою руку к нему, хватает его за запястье и сдëргивает пластырь. И стоило ли вообще его наклеивать? — Неожиданно, — выдаёт Пак, смотря на имя на чужой покрасневшей коже. — Теперь понятно, к чему все эти вопросы.       Тэхен кривится и отдëргивает руку, становится немного обидно, что его личное пространство так легко нарушают. — И что мне делать?       За окном ярко сияет молния и гром раскатывается по небосводу, да так громко, что заглушает телевизор в зале. Он ждёт от Чимина какого-то совета или предложения, но тот только жмёт плечами и отодвигает от себя пустую тарелку. — Ты знаешь, по какой причине он так ненавидит тебя? — подаёт голос парень.       Но Тэхён не находит ответа и качает головой. — Просто потому, что он псих? — смотрит в чашку на остывающий медленно чай. — Разве он не со всеми так? О нём много мерзких слухов ходит. — Возможно, — кивает Чимин, — но я не видел, чтобы он издевался над кем-то ещё, кроме тебя. — А ты? — Юнги я не интересен, если ты не заметил. Из их компании я не нравлюсь Чонгуку, поэтому делю с тобой участь боксёрской груши.       Если так подумать, слухи слухами, но Тэхён и в самом деле ни разу не замечал, чтобы Юнги издевался над кем-то другим. Не понятно тогда, почему его все так боятся. Возможно из-за его характера, колких и прямых ответов, из-за взгляда, готового разорвать на маленькие кусочки. Вид у него, конечно, внушающий, и дело даже не в росте или мускулах, совсем наоборот. Юнги ниже Тэхёна, его руки совсем худые, можно даже сказать костлявые, да и ноги тоже, откуда в них столько силы бить — загадка. Немного впалые щеки, словно он ест крайне редко. Встреть его случайно на улице, и поверить будет сложно, что этот паренёк может за себя постоять. Внешность обманчива, и дьявол живёт в самых безобидных на первый взгляд людях.       Тогда назревает другой вопрос: чем не угодил ему Тэхён? Да они, на самом деле, и не встречались никогда раньше. Первое их столкновение произошло в момент поступления в старшую школу. Помнит, как будто это было вчера: линейка и небольшая сцена в спортивном зале, где перед новенькими выступают лучшие ученики с речью. Тогда чëрт дёрнул Тэхёна обернуться и посмотреть, кто стоит позади. Он прежде и не думал никогда, что одним взглядом можно прибить к месту. Холодный, пронзительный, он словно душу вырвал своими цепкими хрупкими пальцами. Почему это случилось? Чем он это заслужил?       Тэхён мотает головой из стороны в сторону, желая избавиться от странных мыслей. Глупо сейчас об этом думать, уже не так важно. Если спросить у Юнги причину, то тот вряд ли ответит. Обведëт презрительным взглядом и заедет коленом в живот так, как любит, ещё и все деньги потом заберёт. Какое тут может быть оправдание? — В любом случае я уже никогда об этом не узнаю, — тяжёлый вздох разносится по комнате вместе с очередным раскатом грома, и Чимин склоняет голову вбок, словно друг сморозил глупость. — С чего это? — Да брось, ты разве не замечал? Всякий раз, когда он видит меня в поле зрения, у него глаза красным загораются. Вижу цель — не вижу препятствий. А если учесть теперь вот это, — он показывает пальцем на свое запястье, — терминатор отдыхает. Маршрут будет выстроен до тех пор, пока он меня заживо не закопает.       Чимин неожиданно поднимается с места и, обходя стол, подходит к Тэхену, берёт его ладонь и тянет на себя, заставляя подняться. Тот поддаётся, ведомый любопытством, удивляясь такому поведению парня. Теперь они стоят друг напротив друга и Чимин немного… мнётся? Это странно видеть его в таком состоянии. Он тянется к воротнику собственной кофты и оттягивает его, оголяя шею и ключицы.       Тэхёну нужно полминуты, чтобы осознать чужие движения и посмотреть вниз. Конечно же, Чимин саб, это было очевидно и раньше, но… Ким непроизвольно замирает. До него доходит в чëм именно здесь подвох. — Но как же… разве после лишения крыльев метки не, — он замолкает не договаривая до конца, потому что Чимин вновь прячет чужое имя, вырисованное на ключицах. То имя…       Тэхен ярко ощущает как к горлу подкатывает комок нервов, который и проглотить-то очень сложно, потому что в глотке сухо. Разве это справедливо? — Как? — голос срывается, он шепчет, а в ответ привычный холодный взгляд. — Это не так важно, — он начинает копаться в кармане объёмной кофты и достаёт оттуда обычный маленький шоколадный батончик, — начни с малого, и ты сможешь растопить даже самое ледяное сердце.       «А ты сам-то смог?» — так и рвётся наружу, но вместо этого Тэхен берет дурацкую шоколадку и думает, что это самая глупая и рискованная идея в его жизни. — Я тебе расскажу, что произошло только после того, как ты потерпишь неудачу или наоборот, — Чимин хлопает друга по плечу, — ты должен попытаться без каких либо предрассудков. Просто сделай это.       И на что он подписывается вообще? Начать бегать и ухаживать за тем, кто его с мусором каждую неделю мешает, Тэхён на мазохиста похож что ли? Отвратительно… от самого себя отвратительно. Он же, блин, доминант, да? Почему тогда всё так?       Внутри груди всё сжимается и даже немного болит, вот только безудержно рвётся начать действовать. Да даже эта глупая шоколадка так по-детски смешно и наивно вызывает какой-то трепет, нечто между страхом и предвкушением. Наверняка, эти странные чувства вызывает метка, надо же было так вляпаться.       Они ещё долго разговаривают, и в основном говорит Чимин, хоть и безэмоционально, как голосовой интернет-помощник, но с такой уверенностью, что в конце концов все его бредовые и странные мысли начинают казаться не такими уж и бредовыми. Или это Тэхён начинает деградировать, ведь всё это время до вечера голову не покидает мысль о том, что теперь ему надо будет всучить шоколадку Юнги.

***

      Ладно, на самом деле думать об этом не так сложно. Составлять план, как он будет её отдавать тоже не очень сложно. В действительности же сложнее всего застать Юнги в школе, чтобы эту самую шоколадку всунуть и сбежать как последний трус, пока тот не опомнится.       Идиотская идея, Чимин тоже тот ещё дурак, да и он сам клоун распоследний. Ещё и солнце светит своими лучами прямо в глаза, чтоб его. Всё так сильно раздражает, что ещё немного, и при виде главного психопата школы Тэхён просто метнёт в него несчастный батончик и сделает вид, что не при делах. Так ведь можно, да? Ну, фактически, он же Юнги его отдаст, а о методе никто не говорил.       Вторым уроком должна быть контрольная по корейскому, и действительно важная, ведь конец учебного года на носу, осталось каких-то три месяца и экзамены. — Ни разу не видел, чтобы он приходил к первой паре, — выдаёт Чимин, когда они стоят на крыше — с самого утра здесь прохладнее обычного, но это уже традиция. — Есть время надышаться перед смертью, — Тэхён висит на перилах, наблюдая за школьниками, когда друг протягивает руку и указывает пальцем на ворота. Парень смотрит в ту сторону и замирает.       У него не такое отличное зрение, как у Чимина, но не заметить единственного человека с крыльями за спиной довольно сложно. Вот только… сердце пропускает удар, ведь с ними явно что-то не так. И проблема даже не в том, что они серебряного оттенка и ослепляющим металлом отражают в себе солнце. Проблема в том, что Юнги непосильной ношей волочит их за собой по земле, и если бы они могли, то собрали бы уже всю пыль в себя. Выглядит… очень болезненно. — Его крылья в ужасном состоянии, да? — у Чимина ровный, холодный голос, врывающийся в мысли Тэхёна. — Как ты узнал? — По его характеру и образу жизни можно это предположить, — он жмет плечами и отталкивается ладонями от перил. — Урок скоро начнётся. — Угу, — глухо отзывается парень и наблюдает, как Юнги скрывается за козырьком крыльца школы.       Он никогда прежде не видел чужие крылья, только на картинках в учебниках или интернете. Сфотографировать их невозможно, но вот зарисовать вполне. И чаще всего их рисуют красивыми, белыми, мягкими и даже светящимися, редко можно наблюдать за изображениями сломанных, деформированных, да и просто повреждённых крыльев. Люди до ужаса любят романтизировать душу, какой бы искалеченной она ни была, и ищут в этом прекрасное. В сломанных крыльях Юнги Тэхён не видит ничего прекрасного. Он достаёт шоколадку из своего кармана и понимает, что ему голову открутят из-за неё. — Ты идёшь? — зовёт Чимин, открывая дверь с крыши в здание школы.       Когда они разговаривали на кухне, всё это казалось не таким сложным. В конце концов он должен ненавидеть Юнги, избегать его и попытаться сделать так, чтобы они разорвали эту странную, совершенно никому не нужную связь. Но почему тогда под рёбрами сердце болезненно сжимается?       Ему дали шанс на нечто большее — стать доминантом, когда он был уже уверен, что станет сабом, может именно это он не хочет упускать? Доказать себе и другим, что не все доминанты плохо обращаются со своими парами, и каким бы злым не был Юнги, донести эту простую истину и до него. У озлобленного на весь мир человека должны быть причины так вести себя. Наверное… — Тэхён? — Иду я… иду.       Наверное, он просто хочет попытаться сделать хоть что-то, пока Юнги не перекрыл им обоим кислород.