steel wings

      Если рассуждать на тему чувств, то Чимин скажет, что просто не помнит каково это. В голове тусклыми картинками всплывают моменты прошлого, того, где у него за спиной ещё теплились нежные пушистые крылья. Он и смеялся, и плакал, и злился, а иногда все и сразу, когда эмоции переполняли, он улыбался слишком широко заливаясь звонким заразительным смехом, но что теперь? Не может вспомнить, что чувствовал, перед тем, как начать смеяться.       Мир прямой как рельса, не нужно задумываться о том, что подумают другие, что скажут, выслушивать их советы и делать вид, что кто-то ему интересен. Теперь он просто уходит, если считает человека скучным и просто становится другом, если считает человека интересным, например, Тэхена.       Жизнь стала понятнее? Стали чётче контуры, грубее рельефы, словно графику выкрутили на минималку, зато лагать перестало. Никаких тебе эффектов и сглаживаний, так что без души жить можно, но уныло.       Перемена после пятого урока встречает Чимина продирающим до костей холодным ветром на крыше школы. Он стоит, опираясь на перила и смотрит вниз. Школьники слишком шумные и весёлые. Кто-то собирается компаниями и что-то обсуждает, в самом углу двое девчонок издеваются над третьей и никто ей не приходит на помощь, всем все равно. Какой-то закон джунглей ей богу, хотя Чимину ли об этом говорить? Ведь он сейчас точно так же смотрит, как ту хватают за волосы и грубо дёргают в сторону, ударяя головой о дерево, и ничего не делает. Просто потому, что ему тоже все равно. Вспоминает момент, когда Тэхен что-то говорил о заботе, кажется это было в первый день, когда им удалось заговорить. Да нет, ему просто неприятно смотреть на раны и ушибы, свои или чужие, наверное поэтому он их не пытается лечить, а просто закрывает забавным пластырями, чтобы не было видно. — Не думал, что ты и правда придёшь.       Позади скрипит дверь, а по ушам проезжается насмешливый голос, только Чимин не оборачивается. Цепляется взглядом за крадущегося внизу Тэхена, который, видимо, в шпиона решает поиграть, прячась за каждым мусорным баком, лишь бы идущий впереди его Юнги не заметил. Тот скрывается за воротами и Тэхен быстрее перебирается, выглядывая в сторону исчезнувшего парня. Школьники странно на него косятся и смеются, показывая пальцами, пока сзади не подходит Хосок, кладет ему ладонь на плечо и что-то говорит, тот пугается неожиданности и взвизгивает, да так сильно, что слышит даже Чимин. Раньше его бы это очень рассмешило, но сейчас он даже не улыбается.       Он вздыхает, слыша приближающиеся шаги позади и оборачивается, смотря на собеседника и показывая ему дисплей своего телефона. На нем одно единственное сообщение в переписке, возможно другие были удалены или вовсе не существовали. [12:35] Чон Чонгук: Нам нужно кое-что обсудить, это срочно. Встретимся на крыше после пятого урока. — Это было неожиданно, — ровно произносит Чимин, — ты придумал новый способ втоптать меня в грязь и спешишь им поделиться? А как же зрители, Чонгук-а? Твои обожаемые хены не смогут насладиться представлением. — Твой длинный язык, — стискивает зубы парень и раздраженно цокает. — Что? — наклоняет голову в бок. — Вырвешь мне его?       Чонгука словно молнией прошибает, он дергает рукой и делает шаг назад, прожигаемый пустым, безразличным взглядом. Его холод оставляет ожоги, несравнимые с ранами даже от самого жгучего пламени. — И нехрен на меня так пялиться, — шипит, хмурясь, — ты сам во всем виноват! — В чем же?       Спокойствие Чимина раздражает, бесит, выводит из себя и Чонгук не сдерживается, слишком юн и, может быть, глуп, чтобы контролировать позывы ярости. Он хватает парня за грудки его безразмерной кофты и встряхивает, силы достаточно, но вот контроля по нулям. Смотрит, сталкивается с чёрной пустотой зрачков напротив и соврет, если скажет, что его это не пугает, но желание быть всегда правым, когда знаешь, что проебался по всем фронтам, побеждает. — Думаешь умнее всех? — Чонгук скалит свою улыбку и отталкивает парня к перилам, чтобы чужая пустота так ощутимо не затягивала в себя. — Ты саб, Чимин, даже такой жалкий и никчёмный как сейчас, но все равно ещё принадлежащий мне. — Он резко отдергивает напульсник с запястья и Чимин может разглядеть на нем свое имя. Очень красивыми, ровными буквами. Раньше он с таким восхищением смотрел на него, сейчас бы отрубил вместе с рукой, лишь бы не видеть. — Очень важно, срочно и интересно, — старший встаёт ровно, опираясь на перила, которые, кажется, едва спасли его от падения вниз. Хлипкие совсем, — Это весь твой разговор? Очередное желание самоутвердиться и доказать себе, что ты сам кому-то ещё нужен? — Чего?       Чонгук сжимает пальцы в кулак и шипит ядовитой змеей. — Правда глаза колет? Ты ведь все сам знаешь, зачем теперь приходишь ко мне? Одиночество стало невыносимым? — режет по живому и слова кажутся острее лезвия. — Завали свою пасть, шлюха, — Чонгук подлетает быстрее, чем Чимин успевает понять, что тот вообще двигается с места. Он находит себя на грязном бетоне, прижатым к нему тяжелым телом своего доминанта. Длинные сильные пальцы впиваются в его шею, норовя, если не задушить, то отметины оставить на долго. — Какого хрена ты вообще знаешь, дешёвая потаскуха!? — он рычит прямо в лицо, отлепляя чужую голову от бетона и с силой ударяя об него же. У Чимина темнота перед глазами, а в ушах неприятный, кружащий голову шум. Он вцепляется в чужое запястье своими пальцами. — Твоё дело закрыть рот и стоять на коленях, но ты все время без конца вякаешь и вякаешь, безмозглая пустышка. В тебе уже ничего нет, кто тут никому не нужен, а?! — Чимин чувствует, что начинает задыхаться, но страха на лице нет, он сильнее разжигает своей пустотой чужую ярость и Чонгук с размаху бьёт его по лицу, размыкая пальцы на чужой шее.       А небо над ними голубое-голубое… Чимин видит только его, жадно глотая поступающий в лёгкие кислород.       У него теперь есть Тэхен, не говоря уже о том, что у Чимина прекрасная семья. Отец доминант, но не злоупотребляет своим преимуществом над женой. Любовь и идиллия. О какой ненужности говорит Чонгук? — Это ты так себя успокаиваешь? — вот только с лишением души у Чимина и в самом деле язык развязался. Говорит первое, что приходит на ум и не важно, чем он в итоге за эти слова заплатит. — Тебе че, уродец, жить надоело? — скалит зубы и коротко и резко усмехается, словно ему в голову приходит идея. — А знаешь что, ты ведь любишь, когда тебя имеют, может так заткнешь свой рот?       Он хватается за низ чужой кофты и рывком задирает его, вцепляясь в пояс чужих джинс мёртвой хваткой. — Чонгук? — это не страх точно, но внутри Чимина что-то сжимается и он отталкивается ладонью от бетона, скользит по нему локтем, царапая нежную кожу через кофту. — Ты думаешь я забыл, как ты вилял задницей передо мной? — он усмехается и рваными торопливыми движениями расправляется с ширинкой. — Сам виноват!       Чимин дёргается, когда с него пытаются стянуть штаны до колен, но те слишком узкие и удаётся это с трудом. Он бьёт кулаками в чужие плечи, вцепляется в них пальцами, отталкивая и желая причинить боль, чтобы Чонгук отстал. — Хватит! — крик — всего-лишь повышенный голос, но для Чимина в нем слишком много эмоций, он бы до ужаса боялся, если бы мог, но только шипит, когда младший сгибает его колени и Пак голой спиной проезжает по асфальту. — Чонгук, ты будешь жалеть, остановись. — Жалеть шлюху? Что тут жалеть-то? — смеется и прижимается своим пахом к голой заднице парня, имитируя толчок. Чимин правда не понимает как в такой ситуации у Чонгука вообще стоит, но чувствует через ткань чужих грубых джинс. — Пожалуйста, Чонгук, — шепчет, не оставляя попытки вырваться, а Чон наклоняется ниже. Сжимает пальцами чужое лицо и смотрит в холодные глаза, шепчет прямо в губы: — Умоляй громче, пустышка. Хочу видеть как тебя размазывает от унижения, ведь на большее ты не годишься.       И, наверное, Чимин бы поблагодарил Чонгука, что у него хватает мозгов хотя бы растянуть, но его подкидывает от пронзающей боли, когда тот вводит на сухую один палец. Все кажется совершенно невозможным и нереальным, перед глазами разноцветные пятна, пьяняще уносящие сознание парня от жестокой реальности подальше. И все выглядит как самый настоящий конец: сейчас Чонгук получит, что хочет, а Чимину ведь плевать, он все равно ничего не чувствует, только почему-то сердце болезненно ноет, разрывая грудную клетку. Может быть это из-за того, что корни его крыльев все ещё торчат из спины мёртвыми надломленными костями? В них даже перышков уже нет, просто неудачная ампутация, поэтому и имена все ещё не стерты. Отголоски души, но только из-за них уже невыносимо все это терпеть. — Какого черта вы тут вытворяете!? — дверь открывается слишком неожиданно и громко. Из-за нависшего над ним Чонгука, Чимин не видит кто говорит, но по голосу, кажется, учитель истории. Угрюмая женщина старой закалки и с кучей принципов. — Какое бесстыдство, прямо в школе! Живо оба к директору!       Она ещё что-то говорит, кричит, визжит, словно это её застали за процессом и, к слову, даже не разбирается кто прав, кто виноват. Стоит, скрестив руки на объёмной груди, только отворачивается, когда Чимин натягивает на себя штаны и с трудом встаёт, даже не отряхиваясь. Чонгук в своей манере толкает его плечом и идёт к выходу, кидая в Пака нечитаемый взгляд, мол проговоришься — умрёшь. Не верить причин нет, вот только смерть Чимина не страшит, может, даже наоборот.       Директор долго их отчитывает, говорит, что за все пятнадцать лет своей работы здесь, впервые с таким сталкивается, вот только река предъяв к Чонгуку резко меняет свое русло, когда тот говорит, что Чимин вообще-то его саб, который очень сильно провинился и наказать его за непослушание было долгом младшего. Этот мир по какой-то неизвестной всем причине ненавидит сабов… Не важно в чем был виноват и виноват ли вообще, законы никогда не будут на его стороне. Даже если доминант убьёт своего саба и будет утверждать, что тот сам виноват, довёл, взыскания сведут к минимуму. Возможно, штраф, который едва ли подпортит жизнь ублюдку.       Чонгука отпускают первым, а Чимину читают получасовую лекцию по поводу его места в этом мире. И он правда не может вспомнить, каково ему было, когда он был безумно влюблён в этого человека. [14:27] Чон Чонгук: Мы с тобой не договорили, Пустышка.

***

      Идея о том, чтобы проследить за Юнги, приходит в голову Тэхена к середине третьего урока. И дело не в любопытстве или неожиданно проснувшихся чувствах, вообще нет, просто крылья на спине ощутимо прибавили в весе. Пока что не критично, но ждать чуда неоткуда, надеяться на то, что у Юнги проснётся совесть — тоже пустая трата времени, а часики-то тикают. Что удивительно, тот сидит с самого первого урока, как прилежный ученик. Ни с кем не спорит, не донимает Тэхена, кажется вовсе спит, склонив голову над учебником. Он даже на переменах не выходит, чтобы покурить или встретиться с друзьями, наверняка те и не знают, что он пришёл.       Девчачьи смешки за спиной загоняют Тэхена в краску, когда он выныривает из своего очередного укрытия и подбегает к воротам, выглядывая и врезаясь взглядом в чужую сутулую спину. Юнги так и не досиживает до конца уроков, поэтому и Тэхену приходится сбежать за ним следом, играя в шпиона и молясь всем богам, чтобы тот его не заметил. Вот только замечает другой. Хосок подкрадывается слишком тихо, цепко хватается за плечо и шепчет: — Что это ты задумал?       Тэхен никогда не думал, что может издать такой высокий визг с его-то низким тембром. Хосок, видимо, тоже. Он смотрит так, словно видит перед собой ненормального, больного на голову человека и ещё немного и точно покрутит пальцем у виска, надменно посвистывая. — Чего народ пугаешь? У меня чуть сердце не остановилось! — бубнит Чон, цокая. — Кажется это я должен говорить, нет? — возмущается, дергая плечом и скидывая чужую руку. — Ни на что не намекаю, но подкрадываться к людям сзади — идея хреновая. — Ты сейчас следишь за хеном, тебе ли говорить о хреновых идеях?       Тэхен морщится и вспоминает, что вообще-то да, он тут делом занят и вновь выглядывает из своего укрытия. Юнги уже прилично отошёл за это время и грозит вот-вот скрыться в неизвестном направлении за каким-нибудь поворотом. — Не до тебя сейчас, — бросает Тэхен и срывается с места, прячась за столбами, соблюдая дистанцию, но не выпуская парня из виду. Вот только он не учитывает тот факт, что Хосок увяжется следом, прилипнув как банный лист. — Так ты ещё больше выделяешься, — шепчет он, прижимаясь спиной рядышком к стене. — Юнги-хен ненавидит, когда лезут в его дела. — Вот и не лезь! — он оставляет прилипалу и перебегает к следующему укрытию, вот только оказывается, что избавиться от Чона не так-то просто. Они с Чимином, наверное, одни курсы проходили. — Да отвали, я говорю! — срывается Тэхен, когда в очередной раз к нему прижимаются с боку и видимо худощавого парня с злорадной улыбкой это мало волнует. — Ну да щас, — выгибает бровь он, толкая Тэхена костлявым бедром в его бедро, — Ты намереваешься причинить вред моему лучшему другу, серьёзно думаешь, что я тебя оставлю? — Чего? — едва не давится воздухом. — Вред? Каким образом? Ты кажется забыл кто из нас с ним двоих обычно жертва! — О, так ты хочешь отомстить? — хлопает в ладоши парень и скрещивает руки на груди. — У нас уже нет тех денег, что мы у тебя отбирали, так что поздняк метаться.       Тэхен на секунду зависает и не может понять, то ли он дурак, то ли друзья у Юнги мозгами не очень развитые. С Чонгуком-то все понятно, у парня дефицит внимания и об этом многие говорят, но вот Хосок… Ким всегда думал, что он более приближенный к Юнги, значит должен быть не менее умным или хотя бы обладать какой-никакой логикой. Ну даже если предположить, что у него получится как-то это провернуть, им доучиваться вместе ещё пару месяцев, а парень хочет закончить школу живым, а не встречать выпускной в холодном гробу под несколькими метрами земли.       Он ничего не отвечает, хмурится только и краем глаза замечает, как Юнги заворачивает за угол и сам срывается с места, отталкивая Хосока в сторону. Они ещё какое-то время спорят между собой, пока Тэхен не сдаётся и не решает просто сделать вид, что шумного парня рядом нет. Сделать это, правда, довольно сложно, ведь каждую секунду на него обрушивается ряд предъяв и тонна вопросов. — Отвечай, что у тебя на уме! Я ведь не отстану, пока все не выложишь!       На удивление, Юнги не идёт ни на какую заброшку или же в компанию странных бандюганов, как думал до этого Тэхен, он просто скрывается за дверьми милой на вид кафешки с множеством растительности и цветов под окнами. К тому же, что действительно удивляет — заходит он не с главного входа, а с боку. — Он что, подрабатывает? — догадывается Тэхен, смотря на вылупившегося на двери Хосока. Кажется, тот тоже не в курсе, поскольку жмет плечами. А Юнги-то, видимо, не особо любит распространяться о своей жизни. Наверняка его лучший друг не знает, что тот занимается фигурным катанием, хотя… — Я знал, что у него проблемы с деньгами и есть подработка, но не думал, что это кафе. Он же ненавидит такие места!       Ещё бы, все слишком ярко и софтово. Предел мечтаний романтичных особ и настоящий ад для таких, как Юнги. Наверняка там и музыка играет соответствующая. — Мы должны подойти поближе, — шепчет Хосок и Тэхен не понимает, в какой именно момент все вышло так, что теперь они вдвоём за ним следят?       Делать нечего. Внутрь они не заходят, но прячутся за ближайшим к огромному окну кустом. Юнги в форме официанта что-то с чем-то. Он даже иногда улыбается посетителям, да и в целом выглядит словно другой человек, что заставляет сидящего на корточках Хосока прослезиться, говоря о том, какой же его хен великолепный человек. Чужого фанатизма Тэхен не разделяет. Ну подумаешь работает официантом, многие студенты этим занимаются. В этом нет ничего сверхъестественного, хотя он соврет, если скажет, что не закинул крохотный плюсик в карму к Юнги.       Они так сидят до шести вечера, когда Хосок уже раздраженно ноет, что ноги затекли, а в желудке настолько пусто, что он ощущает эту пустоту прожженной насквозь дырой. А вкусный запах, идущий из кафе, только подливает масла в огонь. Ему бы сейчас жареную курочку съесть, рамен и ещё что-нибудь посытнее, что он и выговаривает не менее раздраженному Тэхену. Последний даже на обеде толком ничего не съел. — Голова уже от тебя пухнет, жалуйся в другом месте! — огрызается парень и подпинывает сидящего на земле, когда замечает вышедшего из кафе Юнги.       Он выглядит немного уставшим и невыспавшимся. Закуривает сигарету и очень долго стоит на одном месте, запрокинув голову вверх к небу. В какой-то момент Тэхен тоже решает посмотреть вверх, думая, что тот за чем-то наблюдает. Но там ничего. Просто вечер ложится на голубое полотно и не единого облачка. Интересно, сегодня Юнги тоже пойдёт на тренировку в ледовый дворец? Или есть какие-то другие планы?       Похоже есть. Он выкидывает окурок и идёт в противоположную сторону от парней, которые до сих пор выглядывают из-за угла. Ищет что-то в телефоне и набирает по пути номер, чтобы позвонить, вот только на другом конце трубку не берут, что явно Юнги не радует, однако звонить второй раз он не решается. Парень идёт пешком уже почти сорок минут и двигается в направлении окраины города. Сумерки постепенно ложатся на ещё пока людные улицы и Тэхен сам готов уже взвыть, так как нервы медленно, но верно подходят к красной черте срыва. Когда он придумывал план по слежке, то не задумывался, что все это будет так нудно и голодно. — Фука! — выругивается Хосок, толкая плечом Тэхена и шурша одеждой. — Ты можешь не быть таким громким? Нас заметят! — зачем-то шепчет парень. — Я пролил сок на джинсы и негодовать тише я не могу. — Какой сок? — Тэхен оборачивается, чтобы взглянуть чем за его спиной занимается соучастник слежки, но взгляд врезается в набившего щеки Чона. — Ты что… ешь? — он опускает взгляд ниже и смотрит на его руки, — Где ты спёр палку колбасы, черт возьми? — Я говорил, что хочу есть! — и показывает пальцем на маленький мясной ларёк, — там не было очереди, поэтому я по быстрому… — Можешь не продолжать, — возводит взгляд к небу и смотрит в сторону, куда направляется Юнги. — Эй, погляди, — дергает Хосока за рукав и показывает пальцем в сторону объекта слежки.       Юнги какое-то время топчется на месте, роясь в телефоне и вновь пытаясь кому-то позвонить, но ему опять не отвечают. Комкает в руках маленькую бумажку, выкидывая её на землю и уверенным шагом спускается вниз по лестнице, а дальше пропадает из виду. Возможно там какой-то подвал или что-то вроде этого, выглядит слишком странно.       Он подходит к выброшенной бумажке и подбирает её с земли, пока ветер не унёс далеко. Разворачивает и читает адрес, собственно на котором они сейчас и находятся. Внизу ещё приписано имя. Хосоку, видимо, интереснее лестница, заканчивающаяся расписанной маркерами и краской из баллончика, дверью. Юнги судя по всему внутри, но сердце Тэхена бешено колотится не предвещая ничего хорошего. Их ведь не убьют за этой дверью? Все это выглядит как в каком-нибудь сериале, в котором слишком глупых и любопытных школьников похищают плохие дяденьки. Вот только они, вроде, сами сюда пришли. — Проверим, что там? — оборачивается Хосок, доедающий последний кусок несчастной колбасы. — Вряд ли там что-то незаконное, хен не из тех людей, которые будут подвергать себя опасности. Возможно какой-то клуб. — Ага, — скептически выдаёт Тэхен и морщится, — вязания крючком.       Какое-то у них разное представление о Юнги, для Хосока этот психопат едва ли не ангел во плоти, а для Тэхена настоящий тиран и бандит. И едва ли хоть что-то изменит это мнение. Наверняка за расписанной разноцветными надписями дверью скрывается нечто жуткое.       Он спускается вниз и сглатывает ком нервозности, застрявший в горле, когда тянется к ручке и дергает её на себя. Становится неожиданностью понимание, что дверь заперта. Он дергает её ещё пару раз и даже толкает, думая, вдруг ошибается направлением, но все без толку, та не поддаётся. Ну не мог же Юнги исчезнуть в никуда. Тогда Тэхен не подумав начинает барабанить. — Эй, а что, если там по каким-нибудь пропускам, что мы скаж…       Щелкает замок и дверь неожиданно открывается, отталкивая обоих парней назад. Перед ними вырастает бугай под два метра ростом. Смотрит сверху вниз как на букашек. Весь его образ говорит о том, что он не крючком здесь вяжет: чёрная майка, оголяющая перекачанные татуированные руки, обтягивающие чёрные джинсы, наушник в одном ухе и, кажется, Тэхен замечает за поясом пистолет. Вряд ли он игрушечный. Есть ещё одна деталь, которая заставляет Тэхена нервно смеяться и дрожать перед силой огромного парня. На его широкой шее красуется ошейник саба, тот, что получают после взаимного согласия о принадлежности. И кто-то ведь ставит это чудовище на колени, хотя вероятнее всего доминант сидит у него на цепи, против такого пойти страшно. — Чего вам, мелочь? — басит громила, сжимая ручку двери и, видимо, желая её захлопнуть.       Тэхен вообще забывает, что они тут делают, зачем они сюда пришли и самое главное — он не знает, что нужно отвечать. Чужой вид пугает настолько, что ноги прирастают к земле, а язык прилипает к небу и никак не хочет отлипать. — Ну? — уже более раздраженно говорит он, а Тэхен отмирает. Нужно срочно что-то придумать, чтобы пройти внутрь. — Мы слышали у вас тут не плохо проводят время, — хихикает из-за спины Хосок и крупно вздрагивает, ойкая, когда громила переводит свой взгляд на него. Чон мёртвой хваткой вцепляется в чужие плечи, которые на порядок шире его собственных. Вот ведь трус, а ещё совсем недавно вместе с Юнги избивал Тэхена за школой. — Откуда информация? — Д-да говорили тут… — он прячется за чужой спиной с головой, затихая, а Ким одним вздохом набирает воздуха в лёгкие. Была не была: — Мы к Ким Намджуну, — произносит он имя с бумажки, — нам нужно с ним встретиться.       Он думал, что точно заплетется в словах пару раз, пока будет их говорить, но на удивление голос звучит очень твёрдо и уверенно, на сколько это возможно. Тэхен чувствует, как его кофту позади сжимают сильнее, да он и сам боится получить от ворот поворот, но мужчина ничего не делает, смотрит только нечитаемым взглядом. — Что-то последнее время много школьников ищут босса, — недовольно басит он, но дверь шире открывает, пропуская внутрь. Неужели все так просто? Назвать имя достаточно, чтобы попасть внутрь? Такая себе охрана. — Если вы знаете его имя, то найдёте и где он находится. — кивает головой в сторону длинного коридора, освещенного тусклыми лампочками. Прямо как в фильме ужасов. — Да, спасибо, — прилагает огромные усилия, чтобы не заикнуться вначале, и низко кланяется, желая уже пойти дальше и не контактировать больше с этим чудовищем. — Было бы за что, — неожиданно улыбается тот и Тэхена продирает дрожь, Хосок уже бледный как смерть, двигается на одних инстинктах. — Все равно, если босс сочтёт вас врагами, то убьёт на месте.       И только сейчас до них обоих доходит, куда они ввязались. Не стоило соваться в место, о котором ничего не знаешь, нужно было подождать Юнги снаружи, вот только… он и сам тут, а если с ним что-то сделают? С другой стороны — Тэхену же лучше, не придётся страдать от тяжести его крыльев.       Он давит нервный смешок и, хватая Хосока за запястье, стремительно уходит вглубь этой неведомой чертовщины.