steel wings

      Бабушку выпишут только через неделю, да и то в лучшем случае — так говорит её лечащий врач. Её жизни ничего не угрожает, но вот стационар пройти бы не помешало, особенно в таком возрасте. Все это денег стоит, конечно же, что вынуждает Юнги согласиться на предложенную Намджуном работу. Но, оказывается, это не та проблема, которая должна волновать его первостепенно. Дома он практически не находится, бабушка в больнице, а Юсоль всего девять. Да, она крайне ответственная девочка, может сама себе приготовить поесть и даже запустить стиральную машинку. Она прилежно учит уроки и ложится вовремя спать, однако Юсоль все ещё ребёнок и оставлять её дома одну на несколько суток Юнги боится. У них не самый благоприятный район и взломы, убийства и даже кража детей случаются не редко. Было бы просто прекрасно согласиться и приступить к работе уже сегодня, к слову, на второй день, после того, как бабушка оказалась в больнице.       Весь вчерашний вечер Юнги провел дома, а день в больнице. Пропустил тренировку, игнорируя звонки Джина до тех пор, пока от нервов не сломал ручку сковородки и не кинул тренера в чёрный список, разблокировав только на следующее утро. Было бы здорово отправить к кому-нибудь Юсоль на неделю или наоборот — пригласить к себе, но родственников кроме бабушки у них нет и надеяться не на кого. Отложить работу на время он тоже не может, денег почти нет, он не в состоянии купить себе сигареты, а это значит, что бедность жмет на горло костлявыми руками. — Я уже взрослая! — дуется Юсоль, наблюдая как Юнги собирает ей ланч-бокс. — Подумаешь недельку пожить одной, ты ведь будешь иногда приходить. — Только поздно ночью, — устало выдыхает он, — и то два через два. — А Хосок? Он не может остаться у нас? — она тянется за своим сегодняшним школьным обедом и складывает его в сумку, застегивая замок.       Конечно, Хосок был первым, кому Юнги позвонил, но парень только тихо извинился и сказал, что у него серьёзные проблемы дома. Если вспомнить, ещё в тот день, когда они вместе с Тэхеном следили за Юнги, парень уже был крайне подавлен, все время в своих мыслях. Наверное, Юнги ужасный друг, раз предпочитает не обращать на это внимание. Надо бы ему позвонить ещё раз и спросить о том, как дела, а лучше встретиться.       Чонгуку Юнги в целом никогда бы не доверил свою сестру. Не то, чтобы парень плох, просто иногда ему самому нужна нянька. Он ужасно готовит, вечно разбрасывает повсюду свои вещи, а ещё… он просто не любит детей, не говоря уже о том, что самое весёлое занятие для него — это разрисовать школьную стену или зажимать в коридоре какого-нибудь задрота, смеясь и издеваясь над ним. — У него есть свои дела, — Юнги снимает фартук, оставляя его на спинке стула и идёт провожать сестру. — Братец, неужели у тебя совсем больше нет друзей? А ведь всегда с кем-то общаешься и видишься. Хотя бы коллеги по работе, — бубнит Юсоль под нос, завязывая шнурки на кроссовках. — Ну или в конце концов, я все ещё могу остаться одна! — добавляет она, выпремляясь и гордо вскидывая голову.       На прошлой неделе у соседей разбили окно. Грабители залезли через кухню и украли микроволновку, сосед сказал, что в руках бандита была бита нашпигованная гвоздями, поэтому прикинулся спящим и просто выждал, пока те уйдут, только после вызвав полицию. — Ну уж нет, — наотрез отказывается Юнги, зверея только от мысли, что на месте соседа, могли оказаться они. — Я найду тебе няньку, шуруй уже в школу, мартышка. — Вот всегда ты так! — она показывает язык и, открывая входную дверь, выбегает из дома. — Пока! Я напишу тебе, когда вернусь, — и машет рукой. — Будь осторожна, — кидает Юнги ей вслед и закрывает дверь, поворачиваясь и опираясь на неё спиной.       И правда, если задуматься, кроме Хосока и, может быть, Чонгука, у него ведь совсем нет друзей. Даже в такой ситуации не у кого попросить помощи. Он всегда считал, что не иметь друзей совсем не проблема, даже к лучшему — никто тебя не предаст в самый неподходящий момент, никто не всунет палки в колеса. Но сейчас один единственный надёжный человек очень бы пригодился.       Он смотрит на настенные часы времен бабушкиной молодости и понимает, что до первого урока остаётся тридцать минут. Сегодня у него есть время и возможность сходить на уроки, по крайней мере до обеда. Юнги отталкивается от двери и идёт в комнату, чтобы одеться и захватить рюкзак с тетрадями. Не стоит пока думать о няньке, поразмышляет об этом на уроке. Возможно найдётся кто-то с работы из кафе, не плохо, если бы это была девушка, все же Юсоль с ней будет интереснее. Правда доверия к людям, с которыми он даже не гулял ни разу, не обсуждал личные темы, совершенно нет, поэтому мысль так себе.       Завязывая последний шнурок на старых кроссовках, Юнги охватывает прихожую взглядом и устало вздохнув, выходит на улицу.

***

— Так как твоя бабушка? Надеюсь, что ей уже лучше, в ту ночь ты выглядел совсем убитым. На какой-то момент я даже подумал… — Юнги дальше не слушает, уши заложило рвущимся изнутри раздражением. Да, он сказал на свою голову, что больше цепляться к этому придурку не будет, но вспомнить не может, когда соглашался водить с ним дружбу.       Стоило зайти в класс и сесть на свое законное место с краю у самой двери, Тэхен тут же подскочил со своего нагретого стула и сел за парту перед Юнги, поворачиваясь и закидывая дурацкими вопросами. Тишина в кабинете была настолько оглушающей, что Юнги не сдержался и обвел взглядом одноклассников, те настороженно смотрели на Тэхена и тихо перешептывались между собой, отсчитывая последние секунды жизни парня. Но ничего не происходило и сейчас, когда звонок на урок уже звенит, а этот бесячий так и не затыкается, Юнги думает, что свое обещание не распускать руки забудет и врежет Тэхену пару раз, чтобы больше не смел с ним заговаривать.       Ручка в руках трещит и вот-вот сломается, но от срыва Юнги Тэхена спасает зашедший в класс преподаватель, который спешно начинает урок.       Юнги скучающе слушает предмет, тему которого ещё четыре дня назад изучил самостоятельно и думает, что мог бы заняться более полезными вещами, нежели идти в школу. Он начинает перебирать в голове своих знакомых и шерстить телефонную книжку, номеров в которой больше, чем в справочнике Сеула. Иногда они неудачно подписаны, всего парой сокращенных слогов от каких-то полноценных слов и если он их не вспоминает, то номер тут же подлежит удалению.       Два урока проходят слишком долго и нудно. На перемене Тэхен снова лезет с вопросами, но ожидаемо натыкается на ледяной взгляд своего собеседника и расстроенно вздохнув, замолкает, наконец, отворачиваясь и начиная что-то черкать в своей тетради. Юнги довольно улыбается своей победе, а ведь даже не дошло до рукоприкладства и трехэтажного мата — гордится собой. Но тишина заканчивается с началом обеденного перерыва, когда Хосок безудержной бурей влетает в их класс, едва звонок раздаётся, и складывая ладони лодочкой, смотрит на Юнги. — Прости-прости, дружище, столько всего навалилось, даже на себя времени нет, ты же знаешь, что я бы никогда тебе не отказал, — быстро тараторит он и замечает вылупившегося на него Тэхена. Улыбается и отсалютовав ему, звонко здоровается: — Привет задротам! — тот корчится и продолжает скидывать в рюкзак тетради, пока не чувствует перекинутую через шею руку и повисшего на своих плечах Хосока, — А чего это не здороваемся? — От тебя колбасой за версту тащит, — пытается оттолкнуть от себя парня. — Ага, только что бутер схавал! — На уроке? — Ну а что? — жмет плечами Хосок и, наконец, отстраняется, — на последней парте все равно ничего не видно, а учитель чуть храпака не дал от собственных лекций. На сколько нудно надо преподавать, чтобы уснуть от собственной болтовни? Над ним уже пол школы угорает. Кстати, есть видео одно, — и лезет в карман за телефоном.       Хосок Тэхену напоминает Чимина своей чрезмерной болтливостью, только этот более эмоциональный и яркий. Они как одно целое под разными фильтрами — цветная сторона и черно-белая. — Во, гляди… — Хватит цирка! — рявкает Юнги и забирает чужой телефон. — Ещё дружбу с ним водить начни, — цокает и обводит Тэхена презренным взглядом, качая головой. Парень выше, шире в плечах, но улыбка на лице такая глупая и наивная, что становится противно, все же Юнги предпочитает серьёзных людей, знающих себе цену и тех, кто может постоять за себя. А от мысли, что это несуразное существо — по другому он назвать Тэхена не может — его доминант, совсем плохо становится. — Да ладно тебе, крутой же чувак, он даже защищал меня от громил в том бункере. — Каком бункере? — выгибает бровь Юнги. — Сдался ты мне! — фыркает Тэхен и поднимается со своего места, ему совсем не интересен Хосок, который хвостиком вьется около своего лучшего друга. — Отдал бы тебя им при первой возможности. — Гляди, ещё и скромный какой, — хихикает, кулаком толкая парня в плечо.       Юнги раздражается не на шутку, хватает Хосока за локоть и показывая средний палец Тэхену, выходит из класса, таща за собой сопротивляющегося друга. И если бы последний не знал характер Юнги, то подумал бы, что тот ревнует от того и бесится, но он просто его ненавидит и причина этой ненависти до сих пор не известна. Разве можно о чем-то так просто забыть, даже если просят? Возможно Юнги просто неприятен сам разговор, но если рану не трогать совсем — она может загноиться, наверное, именно это сейчас и ним и происходит. — Да что с тобой такое? — Хосок одергивает руку, только когда они спускаются на этаж ниже и уже более спокойным шагом идут на излюбленное место за школой. Наверняка там уже сидит Чонгук. — За что ты так его ненавидишь? Юнги, я понимаю, что у тебя характер не сахар и все такое, но он, вроде, не плохой чувак, и вообще… Стой.. — он останавливается посреди потока школьников и кладет ладони на его плечи, замечая, что тот сейчас обязательно выскажет все, что думает по этому поводу, однако неожиданный поступок Хосока заставляет его замереть. — Тебе же нужна нянька для Юсоль, чем Тэхен не нянька? По-моему вполне адекватный парень, все лучше, чем Чонгук. — Ты издеваешься? — давит смешок Юнги, не ожидая такого предложения от друга и скидывает с себя его руки. — Моргни два раза, если он держит тебя в заложниках. — Каких заложниках? — спешит за развернувшимся Юнги Хосок. — Я серьёзно, да и выбора у тебя особо нет. — Хо, ты, блять, пообщался с ним пару часов два дня назад и твой мозг стал генерировать дебильные идеи, — он разводит ладони в стороны, — ты его совсем не знаешь, а вдруг он вор или маньяк? Хоть думай, что предлагаешь. Этот никчёмный совсем незнакомый нам человек, а я ведь даже Чонгука не хочу пускать к себе домой. — Не хочешь пускать именно потому, что знаешь его. Но я ни разу не видел, чтобы Тэхен избивал слабых или разрисовывал кабинки в туалете, а ещё… — Да знаю я, — фыркает Юнги и останавливается, завернув за школу. Чонгук и правда сидит на скамейке, выкуривая уже, наверное, вторую сигарету. — Он ненавидит детей, — озабоченно заканчивает чужую мысль.       Идея Хосока о Тэхене кажется нелепой и глупой. Ещё неделю назад Юнги прижимал его к стенке, отбирал деньги и бил со всей дури, на самом деле со всей своей злости, которая до сих пор кипит и бурлит лавой в венах, а ведь прошло уже много лет. И теперь ни с того ни с сего попросит несколько дней понянчить сестру. Во-первых Юнги боится, что Тэхен через сестру начнёт ему мстить, все же он не знает на что действительно способен этот парень, а с доверием у Юнги огромные проблемы. Во-вторых, как ни крути, а Тэхен его доминант, тот, чьё имя выведено под его ключицей — не стереть. Воспоминания об отце и том, как он поступал с мамой и к чему это в итоге привело, свежи как хлеб из печи и вызывают неподдельную панику. Поэтому идти на контакт самому — крайне опасно и рискованно, вдруг тот подумает, что Юнги совсем не против принять его в качестве своей пары и человека, чьи хотелки будет исполнять до конца жизни, стоя перед ним на коленях в ошейнике.       Юнги непроизвольно морщится из-за своих размышлений, все ещё глядя на Чонгука и думая, что этому дебоширу он точно сестру не доверит, и неопределенно вздыхает.       Как там говорят? Выбор есть всегда? Была даже мысль брать Юсоль с собой на работу, но по правде говоря, зная с чем примерно там придётся сталкиваться, для её же безопасности и сохранения психики, лучше было бы оставить её на саму себя. Вот только этот вариант тоже не канает. — Ты че застыл? — одергивает его Хосок. — Как на счет устроить ему проверку? Сегодня же у тебя ещё не срок, верно? Скажи, что идёшь на работу и заявись домой в самый неожиданный момент. — Я тут в игры играю по-твоему или что? — Ну от меня хоть какие-то предложения поступают, а ты упёрся как баран и долбишься своими рогами в одни ворота, — разводит руками Хосок, — дружище, ты не узнаешь, пока не попробуешь. — Чего пробовать-то?       Хосок закидывает руку на его плечо, в своей излюбленной манере, которая Юнги — и в целом многих людей — раздражает: — Просто попроси Тэхена посидеть с сестрой, друзей у тебя все равно больше нет, а из тех, что есть один великолепный, самый любящий тебя, ответственный красавчик не может, а второй вообще отбитый наглухо.       Юнги возводит взгляд к небу и мысленно стонет: ну за что ему все это? Почему все проблемы, выделенные на год, всегда сваливаются в один момент? Похоже, что боги неудач халявят продолжительное время, а когда сроки сдачи их проделанной за год работы начинают поджимать, они все решают в кратчайшие сроки, вываливая ящик неприятностей в самый неподходящий период жизни своей жертвы, ну или как там она называется. — Вот сам и проси, если такой умный. — И ты думаешь, что не попрошу?       Юнги кидает быстрый, но цепкий взгляд на друга: — Но если произойдёт какая-то хрень, вся вина будет на тебе, — он тычет пальцем в Хосока, — кишки обоим выпущу. — Ты слишком сильно не доверяешь людям. — Это нормально, — двигается с места и, наконец, идёт к заметившему их Чонгуку, — не нормально, что ты можешь так просто всем доверять.

***

      Последние пару дней Чимин на удивление тихий. Не говорит без конца, не рассказывает странные истории, вычитанные из интернета, не закидывает тонной вопросов, что ему свойственно. Даже сейчас, во время обеда, он просто молча распечатывает свою булочку и протыкает коробочку с соком трубочкой, делая из неё глоток.       С Юнги невероятно сложно идти на контакт, не говоря уже о том, что они редко видятся. Он настоящая колючка: отвечает резко, все время фыркает и грозится вот-вот ударить, благо обещание свое о неприкосновенности все ещё держит. С Джином история не лучше — он давно уже не приходил домой, а на сообщения отвечает односложно и сухо, поэтому разговор все ещё не состоялся и тонна вопросов душат Тэхена изо дня в день все сильнее.       И самое главное, то, с чем он вскоре уже не сможет бороться самостоятельно — крылья. Кажется, сегодня утром они снова прибавили в весе, плечи начинают неприятно затекать, а из-за ссутуленной спины, становится тяжелее дышать. Сколько дней прошло с появления метки? Всего ничего, а уже такой прогресс. Он знает, что у всех протекает это по-разному: у кого-то быстрее, у кого-то медленнее. Помнит, читал какой-то на одном сайте в пятнадцать лет, что одну девушку травма крыльев своего предназначенного сгубила буквально за три дня. На данный момент это рекорд, из известных случаев, конечно же, а ведь многие предпочитают хранить это в тайне.       Неожиданно в кармане вибрирует телефон, Тэхен отрывается от приготовленного мамой обеда, достает его и смотрит на экран. Номер неизвестен, но по первым строкам сообщения можно понять, что не реклама. И только открыв его и сразу бросив взгляд вконец, на приписку «P.S. самый лучший человек на свете Чон Хосок к твоим услугам! (Сохрани мой номер)» — Тэхен морщится от ряда вырвиглазных смайликов и перебарывает желание закрыть сообщение немедленно и мысленно собираясь с нервами, начинает его читать. В тексте слишком много лишнего. Что-то о Юнги, который обещал выпустить им кишки не понятно за что, о его скромности и чрезмерной недоверии к людям, ещё где-то между строк Хосок в двух словах извиняется, что до этого избивали парня и это смешит, ну потому что: «Какого, мать вашу, черта? Это так по-вашему делается?», но уже в следующем предложении всю вину сваливает на Юнги. Мол это его инициатива и разбирайтесь в этом сами, вот только Тэхен до сих пор помнит, что чаще всего именно Хосок обшаривал его карманы и рюкзак на наличие денег. Потом он что-то говорит о безруком Чонгуке, который вечно все портит, ломает и вообще не любит детей, да и компания из него — та ещё бандитская шайка. У парня просто дефицит внимания и он слишком бесится, только Тэхен не понимает зачем ему все это знать. Огромное сообщение в десяток ненужных слов, фраз не несущих никакую информацию, заканчивается простым: «Короче, нам надо поговорить, а то у Юнги жмет.»       Что там у Юнги жмет, Тэхен не понимает и даже не догадывается. Да и говорили они всего несколько минут назад, что за это время произойти-то могло? Он очень надеется, что тот не рассказал Хосоку, кто является его парой. Хотя вряд ли он стал бы хвастаться ролью саба, чей дом парень, которого он регулярно унижает.       Да и вообще все это выглядит подозрительно. Неужели сменили тактику и теперь вместо того, чтобы самолично тащить его за школу, решили не напрягаться и просто позвать через смс, надеясь, что Тэхен на это поведется?       Он так и отвечает, посылая Хосоку эмоджи, показывающий средний палец, но не успевает кинуть того в блок как прилетает ответочка, содержащая жёлтую кругляшку, бьющую себя ладонью по лбу. — Бесит, — шипит через зубы Тэхен и блокирует экран телефона, доедая свой обед. — Обзавёлся новыми друзьями? — подаёт голос Чимин, комкая обертку от булочки. — Друзьями, ага, — давит ироничный смешок, — Таких друзей врагу не пожелаешь. У Хосока на почве скорых экзаменов, видимо крыша протекает. Пишет, что хочет встретиться и поговорить. Как же, бегу и штаны теряю. — Ты же с ним пару дней назад следил за Юнги. — Он сам прилип! — чуть не выкидывает палочки в сторону, взмахивая рукой и после тише бубнит: — Чёртова пиявка.       Чимин изучающе осматривает друга, делая свои выводы и кивая себе головой. Тэхен едва не воет, приходя к умозаключению, что его окружают они шизики или просто больные на голову люди. — Так ты с ними подружился? — Я же не враг себе, — доедая мычит Тэхен и закрывает крышку ланч-бокса, — Просто я должен уговорить хоть на какой-то компромисс Юнги, но не собираюсь с ними общаться, водить дружбу или ещё что. Я до сих пор шарахаюсь от людей и кому спасибо за это сказать надо? Тоже мне… претенденты в друзья.       Чимин промаргивается и переводит взгляд на свои ладони. Было и в его жизни время, когда он шарахался от любого движения людей, правда не долго, его любезно от этого чувства избавили, а теперь уже все равно. — Я могу сходить с тобой, если боишься.       Тэхен выгибает одну бровь, выдавливая жалкую усмешку: — Ни разу ещё твоё присутствие меня не спасало от побоев их чокнутой компашки. — И что будешь делать? — Ничего, — жмет плечами, убирая коробочку в рюкзак, — просто отсижу до конца уроков, а после свалю через крышу инвентарной, если Юнги демона включит. Вообще он обещал, что больше не тронет меня, так что это все странно. — И ты ему поверил? — Хотелось бы, — он задумчиво вздыхает, чувствуя на груди тяжесть предательства, ведь он правда пытался поверить в искренность слов Юнги, что он опять сделал не так? Где снова виноват? — Ты же пытаешься давать своей любви оправдания, почему мне нельзя? — Он не твоя любовь, Тэхен, — шепчет и наклоняется над другом, который раскладывается звездой на крыше школы и смотрит в небо, Чимин же ему в глаза. — он просто твой саб. — Да, конечно, — произносит на выдохе, — но разве одно из другого не вырастает? — Не всегда, — все так же смотрит сверху вниз, — я даже сказал бы, что очень редко. В ином случае все было бы слишком просто. Никто бы не страдал, не было бы пустых и мир походил бы на утопию. Ты… — он на секунду прикусывает нижнюю губУ и втягивая в лёгкие воздух, продолжает: — и так все это знаешь. Почему тебя начинают посещать такие мысли?       Тэхен замирает, понимая, что несколько минут назад пытался искать оправдание Юнги и какие-то глупые шансы, которые никому из них не нужны. Нет, не так… он пытается делать это последние несколько дней. Он ловит себя на жалости к Юнги, на мыслях, что тот совсем не такой, каким хочет казаться именно перед ним, но каждый раз подпирает свои шаткие и убогие попытки оправдать, железобетонными державками неприязни и упертости, которыми убеждает себя, что никогда не простит, что не даст шансов и уж точно не доверится парню. Но ему хочется этого.       Он смотрит в глаза напротив и поднимает руку, задирая рукав и всматриваясь в корявые буквы на запястье. Определённо, это эффект меток, ведь раньше такого точно не было. Нужно срочно что-то с этим делать, пока невинные оправдания поступков не переросли в чувства, а чувства в… — Вашу мать, — громко выругивается Тэхен и протяжно стонет, закрывая ладонями глаза. Он почти с детства был уверен, что его роль — саб. Тихий, любящий свою вторую половинку, ухаживающий за ней и отдающий всего себя, в мечтах, конечно же. Он знал, что на самом деле большая часть доминантов настоящие тираны, но слепо лелеял свое маленькое невинное желание о счастье с любимым человеком, без ругани, ущемления прав и унижения. Всё это казалось нереальным до тех пор, пока метка доминанта не появилась на нем самом. Залелеянная мечта оказалась намного более достижимой, но на пути к ней встал Юнги, оставляя от детской мечты одно единственное желание выжить.       Тэхен глупо улыбается, осознавая, что все это полнейший бред, но, кажется, в глубине души он правда хочет попытаться не просто выжить, а забрать Юнги себе. Присвоить, показать колючему парню, что мир не настолько ужасен, чтобы жить в панцире, покрытом ядовитыми шипами. Наверное, он ужасный эгоист.       Смотрит на Чимина, моргая широко открытыми глазами и поджимает губы, растягивая их: — Я, кажется, двинулся головой. Мне нужен врач.

***

      Ожидаемо, Юнги не появляется на уроках после обеда, Тэхену так даже лучше. Он до пульсирующей головной боли в висках занимается самокопанием, пытаясь понять, в какой именно момент в его плане «отвоевать у Юнги свободу и жизнь», все пошло не так и сократилось до «завоевать Юнги». Нет никакой влюблённости, трепещущего сердца, бабочек в животе и желания обнять и не отпускать, а это уже хорошо, значит у него не развился стокгольмский синдром и относительно, но он ещё пока в адеквате.       Оставшиеся уроки проходят мимо него, он не слышит учителей, одноклассников и уж точно не записывает ничего в тетради, даже когда раздается звонок с последнего урока — не шевелится, уставив задумчивый, ничего не видящий вокруг взгляд перед собой. Чимин должен был свалить с последнего урока на свои кондитерские курсы, по крайней мере так он сказал, поэтому возвращаться домой придётся одному. Тэхен скидывает всё в рюкзак и, задвигая стул, уже хочет выйти из классы, но в дверях сталкивается с насупившимся Хосоком. — Я, знаешь ли, не монстр какой-то, это все они! — слишком громко говорит парень, гордо вскидывая голову. — Что они? — не понимает Тэхен. — У меня никогда не было желания издеваться над тобой, просто по какой-то причине Юнги тебя не любит, — сдает с потрохами лучшего друга, вызывая смешок. — Я знаю, — он отодвигает в сторону Хосока, чтобы выйти из класса и идёт вдоль по коридору к выходу из школы, слыша спешащие шаги позади. — Получается мне ничего не грозит, раз Юнги нет в школе? Чего тогда тащишься за мной? — Писал же, что разговор есть, — бубнит тот и обгоняет, поворачиваясь спиной вперёд и продолжая дорогу, — деловое предложение, так скажем. Не знаю, конечно, что ты за это получишь и получишь ли хоть что-то, этот вопрос не ко мне, но ты последняя надежда. Звёздочка во тьме, свет в конце тоннеля, понимаешь? — он разводит руки в стороны и чуть не падает, запинаясь за собственные ноги, чудом удерживая равновесие. — Ты всегда так много болтаешь? — Просто подготавливаю почву, — смеется и идёт уже рядом. — Ты знал, что у Юнги есть сестра? — Ага — Откуда? — искреннее удивление на чужом лице смешит и Тэхен жмет плечами. — Встречались как-то раз, а что? — Вот это ничего себе, а мне никто не сказал! Я вообще-то его лучший друг, а не знаю таких важных моментов. Знаешь, что самое обидное в этом? Даже меня он познакомил с ней только спустя год после того, как мы подружились, а ты уже… — Ну а дальше что? — раздраженно шепчет Тэхен. — А? — резко выпрямляется тот и смотрит на собеседника. — Давай к делу.       Парень морщится, видимо из-за того, что его отказываются слушать и фыркает, встряхивая головой. — Ладно уж, — соглашается, — так вот, его бабушка… кстати, а ты знаешь его бабушку? — Хосок, блять, ты можешь просто выложить, что от меня хочешь и все? — Ладно-ладно, не знал, что ты такой нервный, — он смотрит немного разочарованно, — кажется я знаю, почему Юнги ненавидит тебя, сто процентов однажды ты отказался его слушать. Кстати, вы стоите друг друга в этом плане. — Вот уж упаси Бог, — шипит через зубы Тэхен и открывает двери, выходя наружу. В голове по какой-то причине застревают слова Хосока: отказался его слушать… слушать. Юнги ведь говорил об этом, разве нет? Что-то странное и неприятное колет под сердцем, длинными толстыми иглами. Впивается в живую плоть. Что такого он должен был услышать от Юнги? — Так вот, хоть Юсоль уже девять и она достаточно самостоятельная девочка, район, в котором они живут, то еще бандитский пристанище… — Хосок рассказывает очень долго. Говорит о том, почему не может помочь сам, что-то добавляет о Чонгуке, к которому совершенно нет доверия и конечно же жалуется на отвратительный характер самого Юнги, который не способствует к себе расположение других людей. Собственно поэтому у него и нет друзей. — А от меня-то ты что хочешь? — Тэхен останавливается у ворот. — Посиди с Юсоль неделю, у Юнги работа днем и ночью, как оказалось, он не успевает даже повидаться с ней. Сейчас рвёт и мечет, а одну её оставлять не хочет, недавно в соседский дом бандиты ворвались, боится. — И почему он сам не попросит меня об этом? — Серьёзно? — смеется Хосок по-дружески хлопая ладонью парня по плечу, — это же Юнги, он быстрее уволится со всех работ и останется сидеть с ней сам, чем попросит тебя. К тому же, он из тех людей, которые никому не доверяют. — Ну раз он не доверяет мне, почему ты спрашиваешь меня об этом? — Потому что я предложил ему твою кандидатуру, и он сказал разбираться с этим самому, — прямой как рельса, этого парня нельзя брать в разведку, решает Тэхен. — То есть… — Он не против тебя, только ни за что не попросит о помощи сам, а ещё пообещал выпустить обоим кишки, если что пойдёт не так. — Такая себе перспектива.       Тэхен не понимает почему должен соглашаться на роль няньки для чужой сестры. Юнги все равно ему не заплатит. Вообще очень странно, что он дал добро на его кандидатуру Хосоку, неужели совсем отчаялся? С другой стороны это шанс стать к нему ближе, узнать как он живёт, открыть для себя его новые стороны. В голове внезапно возникает мысль о том, что он мог бы попросить Юнги кое-что взамен, скажем, за место оплаты. Не на рабских же условиях Тэхен там будет. — А знаешь, — выдаёт он, — я согласен. Что мне надо сделать? Написать ему? Позвонить?       Хосок замирает на несколько секунд, не ожидая, что Тэхен так быстро согласится, последний щелкает пальцами перед его носом и тот отмирает, промаргиваясь. — Н-нет, — запинается от неожиданности, — не надо ему звонить, он это терпеть не может. — Что тогда? — Я ему напишу, что ты согласен и явишься к восьми к нему домой, — он начинает что-то яростно печатать в телефоне, — сейчас дам адрес. — Восьми вечера? — выгибает бровь. — До скольки это? — До утра, конечно же, — нажимает кнопку «отправить сообщение» и смотрит на Тэхена, — днем она и сама справится, а вот ночью там все кишит бандитами и ворами, наркоманами, пьяницами. Говорил же — райончик прогнивший насквозь. Переночуешь пару ночей в их доме, не помрешь.       Хосок отправляет ещё одно сообщение, но уже с адресом и Тэхену, того даже не удивляет, когда он успел найти его инстаграм. Думает только, что они все же неплохо сойдутся характерами с Чимином, оба в каждой дырке затычки, а ещё смотрит на время и прикидывает, сколько есть в запасе, чтобы сходить до дома, сделать уроки, привести себя в порядок и чесать на другой конец города. Кстати, его удивляет, почему Юнги выбрал школу так далеко от дома, может и для этого есть своя причина? Все же он не выглядит, как человек, совершающий поступки от балды, скорее наоборот: тот, кто тщательно продумывает каждый свой шаг. В глазах Тэхёна он больше не бандит, не тот несносный хулиган из школьных слухов, которые до сих пор разлетаются среди учеников, как горячие пирожки. Поэтому сейчас, когда напускное развеяно, по крайней мере перед Тэхеном… пора бы узнать и причины.