Седьмая Невеста Синей Бороды

      Дорога к спальне оказалась довольно долгой. Ренар, сопровождаемый толчками, которые под зад коленом отвешивал ему разгоряченный бычьим корнем барон, лихорадочно решал, как избежать неминуемого провала всего дела.       «Если барон не уснет в самое ближайшее время, все летит оборотню под хвост. Я не успею открыть дверь, выпустить вампира и убедить его пойти со мной. Меня, скорее всего, схватят. И, очень вероятно, казнят уже через пару дней… каким-нибудь крайне неприятным образом. Атака маркиза будет заведомо провальной… Святой Бенедикт, покровитель бардов! Помоги мне, и я сочиню следующую песню в твою честь!» — мысли метались в голове Ренара, как ужи на сковородке. При этом он цеплялся за остатки самообладания, не забывая, как положено стыдливой невесте, кокетливо хихикать и закрывать покрасневшее лицо руками. Но нервы музыканта были натянуты, как струна лютни, готовая лопнуть.       Финальный пинок втолкнул Ренара в дверной проем спальни. Пытаясь выиграть несколько мгновений для хоть какого-то плана, невеста неуклюже споткнулась, охнула и упала на колено. Поднялась, цепко окинув взглядом комнату. Кровать, кресло, шторы, балдахин, окно с витражом. Рыцарский доспех на постаменте. Низкий комод, массивная статуэтка. Полумрак. Шанс спастись есть.       «Дорогая Колет, это твой звездный час!» — мысленно ободрил себя музыкант. Он развернулся лицом к барону, обвил его шею руками и кокетливо прошептал обдавая дыханием синюю бороду Кратчерсона:       — Что ж, дорогой муженек… покажи мне всё, что есть в этой спальне? Наверняка у этой кровати захватывающая душу история? А эти канделябры работы известного мастера? А в этих бархатных штанах спрятан настоящий зверь? — Ренар прижал коленом пах барона. К радости музыканта, бычий корень хоть и помешал барону заснуть, но на мужскую силу особо не повлиял. В штанах Синей Бороды все было на удивление спокойно.       Жених от превращения скромной пастушки в похотливую фурию изрядно обалдел.       — Э-э-э, да… спальня. Кровать, — он обернулся на постель и принялся рассматривать, словно видел ее впервые: — мореный дуб, резьба… Позолота.       — Как мило! — Ренар всплеснул руками и плюхнулся в низкое кресло, обитое мягким алым бархатом. Бард призывно широко раздвинул ноги, пользуясь тем, что длинные широкие юбки свадебного наряда скрывают все до самых кончиков праздничных туфелек. — А эта прелестная статуэтка? Бронза? — невеста показала изящным пальчиком на фигурку женщины на комоде справа. — Какой у нее строгий взгляд…       — Д-да. Это урна. В ней п-прах моей матери…       — Ох, придется отвернуть ее лицом к стене. Я стесняюсь выполнять супружеский долг под надзором строгой свекрови, — хихикнула невеста. — Ведь я, дорогой муженек, — Ренар понизил голос и придал ему хриплой страсти, — хочу молить тебя об особом удовольствии… Поцелуе… Но не в губы… а ТАМ!       Синяя Борода, как зачарованный, покорно опустился на колени между широко расставленных ног Колет. Невеста кокетливо потянула левой рукой шелк платья вверх. Обнажились туфельки цвета слоновой кости, украшенные жемчугом, белые чулки, изящные щиколотки, розовые колени. Барон завороженно следил за движением ткани до тех самых пор, пока тяжелый удар не обрушился на его голову. Падая он увидел сосредоточенное лицо своей невесты. Она держала в правой руке урну с прахом его матери.       Невеста поцеловала фигурку, и на ее губах отпечаталась кровь Синей Бороды, после удара оставшаяся на бронзе:       — Спасибо, дорогая свекровь! — прошептала девушка в белом.       А потом осталась только тьма.

***

      Убедившись, что барон в ближайшее время не очнется, Ренар помчался исполнять остальные пункты придуманного маркизом плана. Времени на обезвреживание Синей Бороды ушло куда больше, чем планировалось заранее. Так что действовать предстояло быстро.       Сначала бард наведался на кухню. Здесь вповалку спали слуги: кто облокотившись на стол, кто на лавке, кто свернувшись калачиком на полу. Не было только незнакомца с арбалетом.       Осторожно бард прокрался к двери привратника и отпер ее. Итак, большая часть опасного дела выполнена. Но только Ренар позволил себе выдох облегчения, как от стены отделилась тень.       — Так-так-так… Прекрасная невеста. Ждете гостей? — незнакомец с арбалетом приблизился к Ренару.       «Да что ж за день такой, все наперекосяк, — мысленно застонал бард, прикидывая, как бы ему достать нож, спрятанный на бедре.       — Впрочем… меня не интересует невеста барона и ее тайные шашни. Я охочусь на другую добычу. Так что бегите, юная Колет, по своим неотложным делам, — расхохотался арбалетчик и зашагал в темноту коридора, оставив Ренара одного.       «Решаю проблемы, когда они появляются. Когда появятся — тогда и решу», — подумал про себя бард, выбросил арбалетчика из головы и направился ко второй точке, которую наметил сегодня посетить: заброшенную комнату с картиной на стене.       По дороге бард вытащил из-за пазухи привязанную к груди сумку и достал из-под юбки нож. Снял с одной из стен факел. В комнате, где еще час назад он слушал историю о семейной драме барона, Ренар вырезал из рамы картину, стараясь не повредить холст, но в спешке попал острым ножом по кончикам двух пальцев.       «Тише, тише, Ренар… Руки береги… Тебе еще на лютне играть», — постарался сам себя успокоить бард. Он облизал пальцы, чтобы не запачкать кровью драгоценное полотно, бережно свернул и уложил его в сумку. Следом за холстом полетела шкатулка, стоявшая на столе, бумага о браке и о деньгах для Вашон - просто на всякий случай.       «Еще на сотню золотых ближе к дворянству», — подумал бард.       Еще через несколько минут он услышал, как часы на церкви пробили один раз. По прикидкам барда, была половина двенадцатого. «Отлично, я все успеваю», — похвалил он сам себя и направился в подземелье. На этот раз путь занял куда меньше времени — бард почти бежал. Когда он добрался до комнаты с вампиром, тот лежал у дальней стены.       — Салазар… Салазар! — позвал Ренар.       Существо не шевельнулось.       Бард закрепил факел и начал шарить в углу, в поисках рычага, поднимавшего решетку. После недолгой возни в темноте он нащупал ржавую железную палку и изо всех сил налег на нее. Решетка с жутким скрежетом поползла вверх. Порезы на кончиках пальцев от усилия разошлись еще сильнее, и кровь барда закапала на пол.       Не дожидаясь, пока она поднимется полностью, бард согнулся в три погибели, пролез под ней, и на коленях подполз к вампиру. Даже в бледном свете факела было видно, что выглядит тот очень плохо. Кожа белая с синевой. Глаза закрыты, под ними залегли черные круги. Салазар был очень худ, его губы покрывали трещины, руки с грязными обломанными ногтями обнимали лютню.       — Салазар… Это я, Ренар! — бард потряс вампира за плечо. Того хватило лишь на то, чтобы на миг слабо приоткрыть глаза.       Ренар поднес сочащиеся кровью пальцы ко рту чудовища. Капли попали между иссохших губ, и поначалу, как показалось Ренару, ничего не изменилось. Но уже через несколько мгновений кожа вампира начала розоветь, круги под глазами побледнели, трещины на губах исчезли, они стали красными, упругими, зовущими.       Салазар открыл глаза.       —Ага. Тебе лучше? — Ренар похлопал вампира по щеке, — прошу прощения за нелепый вид. Дорогой Салазар, предлагаю покинуть сию юдоль отчаяния и отправиться в мир…       Ренар не успел договорить. Вампир схватил его запястье и припал губами пальцам, из которых сочилась кровь. Внезапно бард почувствовал безумное возбуждение. Губы были приятно прохладными, и прикосновения Салазара казались похожими на страстный поцелуй. Он все глубже засовывал себе пальцы в рот, кусал их зубами, но страсть и возбуждение Ренара оказались сильнее боли. Музыканту хотелось, чтобы вампир прикасался губами везде: к шее, к внутренней стороне бедер, везде, где кровь течет близко к коже… Сам того не замечая, Ренар обнял правой рукой Салазара и подставил ему шею. На секунду бард поймал взгляд вампира. Тот тоже был возбужденным, голодным, жадным. Через миг Салазар погрузил зубы в шею Ренара. Бард почувствовал, как напрягается его член, и еще сильнее притянул к себе вампира. Он хотел прижиматься к этой прохладной коже, чувствовать прикосновение рук, чувствовать скольжение черных волос по лицу и груди, ловить на себе исступленный взгляд алых глаз… Бард забыл о том, что с минуты на минуту в замок войдут наемники маркиза, о том, что он рискует наградой, дворянским титулом, жизнью. Забыл обо всем и растворился в блаженстве, мечтая только о том, чтобы оно не прекращалось. Но уже через несколько мгновений бард без сознания поник на руках Салазара. Вампир, обезумевший от голода и свежей крови, потерял над собой контроль.