Седьмая Невеста Синей Бороды

      Антуан тонул. Его мохнатые лапы слабели, хвост на этот раз не помогал, наоборот, тяжелым мокрым поленом тянул вниз. Когти царапали по мерцающей стеклянной чаше, предательски скользкой, но не могли найти ни опоры, ни даже малейшей зацепки. Вода заливала уши и нос. На голову и плечи оборотня лились струи фонтана, делая его попытки спастись еще безнадежнее. Впереди виднелся сумеречный сад, подстриженные деревья, клетки с птицами, но свет в глазах оборотня мерк.       — Песик? Песик, ты как тут оказался?       Теряя сознание Антуан увидел протянутую к нему детскую руку, медленно и слабо клацнул в ее сторону челюстями и опустился под воду. Перед его глазами предстала такая далекая уютная берлога в северных лесах, коренастая желтоглазая мать, просунувшая голову в нору и держащая в зубах теплого кролика…       «Правду говорят, что перед смертью видишь счастливые моменты жизни», — успел подумать оборотень, и провалился в темноту.       — Ну и угораздило тебя, бедолага! Утопиться в фонтане! Благодари наследника рода Марженде за чудесное избавление от глупой смерти!       Антуан лежал на траве, мокрый, смертельно слабый, но живой. Из его пасти текла вода, смешанная с рвотой.       Рядом с оборотнем, прижавшись ногой к его мокрому холодному боку, сидел и безмятежно щебетал человеческий ребенок лет десяти. Его богато расшитая золотом бархатная курточка укрывала тело оборотня, а мягкие и нежные пальцы теребили шерсть за ушами. Ребенок был красивым, но грязным и мокрым. Очевидно, что спасение оборотня далось ему непросто. Но если бы Антуан не был так измучен — сначала голодом, заманившим его птичьими криками и легкой добычей в сад, потом неудачным прыжком через чашу фонтана, потом несколькими часами барахтания в ледяной воде, то он бы не пощадил своего спасителя и укусил гладившую его руку. Но Антуан все еще был на грани жизни и смерти, и потому даже не пошевелился.       — Господин Марженде! Вам давно пора спать! Вы опять убежали бродить по саду? Что скажет ваш отец? И… что это вы тут делаете?! — полная и неуклюжая женщина, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, как могла спешила к мальчику. Увидев его, она сначала успокоилась, но потом завопила: — О господи! Да вы весь мокрый. Упали в бассейн? А это??? Какая огромная собака… какая уродливая и тощая! Наверняка на ней куча блох! Господин, не шевелитесь. Сейчас! Я сейчас! — женщина заозиралась в поисках подходящего оружия. Потом увидела оставленный у фонтана заступ, подхватила его и замахнулась на оборотня: — а ну пошел вон!!!       Мальчик резко встал и загородил собой спасенного утопленника. Глядя на него устало полуприкрытыми глазами, оборотень вдруг подумал, что ребенок не похож на тех детей, которые ему раньше встречались. Мальчишки из деревень были шумными, крикливыми и грубыми. И пугливыми — стоило старшим погромче прикрикнуть на них, как те терялись и рассыпались по укромным уголкам, словно стая воробьев. Маленький маркиз был явно из другого теста. И, невероятное дело, он вдруг понравился Антуану.       — Прекрати визжать, Клэр, если не хочешь, чтобы уже завтра тебя здесь не было! Положи лопату! — подняв подбородок властно произнес мальчик.       Женщина затряслась, в ней явно боролся страх перед бродячим псом, опасение за жизнь маркиза и боязнь потерять работу. Победила последняя. Клэр осторожно опустила заступ.       — Хорошо. Теперь позови Жана, пусть он принесет свой плащ. Эта собачка теперь моя. Я вытащил ее из фонтана. И она будет жить со мной в комнате! Но если ты хоть слово скажешь отцу… — маленький маркиз нахмурился и многозначительно посмотрел на женщину.       Та покраснела, затем побледнела, облилась потом. И, поклонившись, быстро заковыляла к изящной галерее, видневшейся в глубине сада.       Час спустя вымытый и сладко пахнущий лавандовым мылом маленький маркиз наконец-то улегся в карамельно-розовую постель с балдахином, который держали толстощекие херувимы.       Полудохлая собачка, завернутая в лучшее полотенце мальчика, лежала рядом на полу. Пока животное с предосторожностями переносили из сада в дворец, оно глухо ворчало, но не огрызнулось и не бросилось ни на слуг, ни на маркиза. В итоге Клэр решила, что чуть не утонувшая в фонтане псина скоро сдохнет и опасности потому не представляет.       — Спишь, собачка? Хорошо, что я вышел в сад. Я люблю там бывать, когда все думают, как будто я сплю. От этих слуг никакого проку: то нельзя, это нельзя… Ненавижу!       Антуан, которому стало немного лучше, поднял глаза на ребенка. Его румяные щеки, голубые глаза и волосы, напоминавшие цветом срез свежеспиленного дерева, странно волновали маленького оборотня. Он слабо вильнул хвостом.       Марженде завернулся в одеяло, схватил подушку и вылез из кровати.       — Ты наверное совсем продрог. Давай, прижмись ко мне. Вот так. Вот тебе моя подушка — мы поместимся вдвоем. Ага... Хорошо, — мальчик улегся рядом с животным, подсунул ему под голову подушку и укрыл мягким одеялом. Вскоре оба пригрелись и, прижавшись друг к другу, уснули крепким беспробудным сном, которым спят только щенки и дети.       Когда утром Клэр пришла будить маркиза, она увидела наследника рода Марженже спящим на полу в кружевной пижаме. Но не это привело женщину в полный ужас. Маленького маркиза обнимал тощий, грязный, покрытый синяками и ссадинами мальчишка.       Услышав скрип открывшейся двери, он моментально проснулся, вскочил на четвереньки, оскалился и глухо зарычал на женщину, явно не желая, чтобы та приближалась к маркизу. У невесть откуда взявшегося мальчишки были желтые глаза, спутанные пепельные волосы и острые, как у волка, клыки. Служанка взвизгнула и упала в обморок.

***

      — Заткнись, Клэр. Ты уже совсем седая, но только и умеешь, что визжать, — краем слуха разобрал голос маркиза Антуан.       Он снова, как в детстве, чувствовал смертельную слабость. Его сил едва хватило, чтобы приоткрыть глаза. Оборотень увидел Клэр, постаревшую за последние пятнадцать лет и еще более толстую, и понял, что находится в замке маркиза.       «Я был ранен. Охотник… он не промахнулся. Но как я оказался здесь? И я все еще жив?» — с вялым удивлением подумал Антуан.       — Зови знахаря. Пусть тащит все, что у него есть. Книги, зелья, примочки, припарки, слезы единорога, вздохи девственницы. Все! Антуан очень серьезно ранен.       Оборотень перевел глаза правее. От этого у него в голове словно взорвался фейерверк. Теперь в поле его зрения оказался Марженде. Он тоже выглядел постаревшим. Но не так, как Клэр, на лице которой отразились прожитые годы. Маркиза за считанные часы состарило горе. На нем не было привычной Антуану пудры, лицо было грязным, волосы распущены, и, похоже, сегодня не расчесывались. На маркизе была грубая рубаха, надетая впопыхах, а в глазах плескалось неподдельное отчаяние. Оборотень бессильно закрыл глаза.       «Наверное, он не смог добыть вампира, и потому так расстроен», — подумал Антуан.       Маркиз не заметил взгляда оборотня. Марженде взял его за руку, и, прижавшись своей шелковой щекой к поросшей щетиной коже любовника, зашептал:       — Антуан… Любовь моя. Пожалуйста, не умирай. Обещаю, что я больше никогда не буду дразнить и злить тебя. Мы… Мы поедем в северные леса, где ты родился. Ты покажешь мне свою берлогу. Мы будем целыми днями охотиться и убьем кучу кроликов и оленей. И ты будешь есть их сырыми, и я не буду над тобой смеяться. Там будем только ты и я. Не оставляй меня. Молю…       Антуан почувствовал, как по его щеке текут горячие слезы Марженде. Оборотень очень хотел обнять возлюбленного, сказать ему, что не умрет, и не оставит его, и плакать не надо. Но слабость снова навалилась на него, и Антуан провалился в беспамятство.