Глава 1, «Провал…»
10 декабря 2024 г., 16:59
«Это был провал с самого начала»
Пытаться разглядеть что-то за широкими спинами мужчин, что буквально боем пробрались к самому началу дороги, отталкивая женщин и детей — это всё равно, что пытаться разглядеть хоть что-то сквозь высокие стены столицы. Абсолютно ни-че-го не видно. Да и никак не сможет увидеть. Все стоящие впереди люди, были словно несгибаемые и непокорённые горы. А ещё недовольно шипят, если случайно в них врезаться. Они были не прочь припугнуть грубой силой детишек, что только и рвались вперед. Вон, в стороне пожилой мужчина, уже с большой лысиной на всю макушку и сединой недовольно оттягивал ребенка за ухо, а рядом с ними стоял ещё молодой парень, едва достигший совершеннолетия, но резко упавший на колени и просящий извинения за младшего братца. Весь этот хаос начался случайно. Резко царствующая семья решила, что стоит прокатиться на своих любимых паланкинах, да показать своему юному сынку такую прекрасную столицу. Будущий государь, как никак. Хотя… какой же из него будет правитель? Он хочет стать «даосом», ценить ни богатства, ни власти и отказаться от многого. Народ волновался за свою страну, народ боялся что они падут, народ злился на принца, несмотря на такую щепетильную любовь к нему. Рядом стоящая дева недовольно прошипела, но в голосе все равно присутствовали нотки беспокойства: — А кто править-то государством будет? Кто будет защищать нас, простой народ? Свинья, что едва сбежала из печи или же демон? Тогда государство Сяньлэ точно падет! Не важно как, но в этом кто-то будет виновен… — её рука нервно теребила красивый веер. — Скорее всего, какой-то бессмертный демон… Как говорил мой уважаемые дедуля-генерал: «Демоны, как тараканы! Быстро размножаются, да приносят одни проблемы! И не важно, слабый он или нет, тварь плохо убиваемая», — когда ещё не виднелись счастливые, натянутые улыбки, новые красивые наряды и украшенные чем-то дорогим паланкины, простой люд сетовал. Долго-долго обсуждал, если бы не один противный выкрик, из-за которого сорвался потом голос у множества простолюдинов: «Это они! Они! Государь, Государыня и Его Высочество принц Сяньлэ!» — и по всем улицам, даже по самым скрытным, прошло множество воплей. Казалось, что уши чуть не отняло от такой мощной коллективной какофонии. Кто-то продолжал кричать одно, кто-то другое, а третьи так вообще начали издавать звероподобные звуки. Шум окружал, почти душил изнутри, от чего по коже прошлись мурашки и кожа стала гусиной. И ведь повезло тем, кто поступил умнее и не пришел в это место! Или находиться подальше отсюда, что неприменимо спасало от этого отвратительного гама. Скорее всего, это был кто-то из чиновников или мудрейшие из мудрейших. — Отойди! — низкорослый мальчик, совсем ещё юнец, недовольно оттолкнул девочку, что стояла перед ним и сжимала кулаки. Спина у него прямая прямая, но ноги были грязные, а одежды рваные. Девчонка, сощурив глаза, смиренно отошла в сторону, уступая. А следом отошла на шаг назад. Затем ещё и ещё… Теперь там, где она стояла раньше оказался толстый, неопрятный, вонючий, как лошадиный навоз, мужчина. А потом ещё один и ещё… пока бедного мальчонку не зажали. Просто напросто сделали так, что даже его мольбы о том, чтоб его вытащили нельзя было услышать. Но она их слышала. Последнее, что увидел мальчишка перед тем, как споткнуться и упасть на землю, было холодное выражение лица. Её необычные седые волосы были собранные в косу и чуть-чуть покачивались из-за ветерка, а черные глаза бездушно взирали на него. А следом на его руку наступили, потоптались, да отошли, заметив только в самый последний момент. Этот кошмар повторялся ни раз и не два… на него наступали многие люди, совершенно не обращая внимания на его крики, да и слышно ли его было в этой всей вакханалии? Все только и делали, что гудели, да с нетерпением старались переместиться к началу, чтоб увидеть правящую семью из первых рядов, а на тех, кто валялся, словно мусор не обратили внимания. Девичьи глаза лишь брезгливо прошлись по жалкому мальчишке, но все же схватив того за шкирку, достала из толпы. Желание сморщиться прошлось по всему телу от такой картины. Но могла ли она что-то сделать ещё? И ушла. Это теперь не её проблемы. — Как… как можно быть одержимым ими?! Людьми, что даже не знают вас? Почему там, где императорская чета, веет запахом смерти?! — кто-то заметил лежащий на земле истоптанного мальчишку. Крики непонимания, отвращения и даже воодушевления разразились ото всюду в тот же миг, стоило только увидеть красоту наследного принца.***
Фэн Мэйфэн в пол уха слушала свою госпожу, совершенно не обращая внимания на то, как она коситься на неё своими карими глазами. Явно неодобрительно, совершенно недовольно. Догадаться было невозможно из-за чего она заслужила столь привычный и, можно сказать, не меняющийся взгляд в свою сторону, ведь любое действие по-мнению этой дамы было «неправильным». Такое поведение было весьма забавным. — После того, как на главной улице закончился этот… «праздник», и все люди разошлись, нашли тело мальчишки. Представляешь… Он умер оттого, что его затоптали и вовремя не отнесли к лекарю. — начала дама. —Всё его тело было изуродовано, но спасти можно было… — недовольно проговорила женщина, косясь на девочку, что сейчас аккуратно шила на белой ткани красный цветок. Нахмурилась и недовольно начала постукивать пальцами. — Ты была там, я видела собственными глазами в том ряду. И ты стояла прямо на том месте, где нашли тело. А ты хоть знаешь, кто это был, Фэн Мэйфэн? — девчонка чувствовала, как любое неаккуратное слово пробудит монстра в этой даме. Хотя, она и так являлась таковым… Демон в обличии человека! — Нет, — девочка постаралась как можно безразличнее сказать и при этом не отрываться от своего важного дела, чтобы не испортить ничего. Её тонкие пальцы втыкали иголку в ткань, совершенно аккуратно, с некой даже любовью вырисовав на ней опавшие лепестки выдуманного синего цветка и голубую бабочку. Невнимательная Фэн даже не заметила то, как быстро поднялась со своего насиженного места дева Линь и схватила её за лицо двумя руками, чтобы она смотрела прямо на неё, в её глаза. Ногти едва не впивались в её щеки, а глаза смотрящей на неё женщины были пустыми, расфокусированными, будто она была одержима. — Это был старший сын генерала Шанга и ты это прекрасно знала, да?! — Линь начала потихоньку опускать свои руки с лица на тонкие плечи Фэн и трясти её, словно та была каким-то болванчиком. — Он должен был идти свататься к нам на неделе, к моей дочери! — женщина отчаянно заплакала. — Он бы принес почет этой семье! Мы тогда были бы спасены! Линь Лань бы выздоровела! — Линь Юй шипела змеёй прямо в безразличное лицо слуги. Все было бесполезно, словно она разговаривала с камнем! Её непонимающий взгляд раздражал, доводил до боли в скулах. Отвратительно! Как можно быть такой бессердечной и эгоистичной? — Госпожа, простите эту ничтожную. Не признала его, он выглядел как оборванец, сбежавший из дома… — жалкая, до боли ничтожная попытка оправдаться, хотя вины не чувствовала. Это не она, это толпа! Но… Чтобы обычной слуге, да поверили? Беспредел. Фэн Мэйфэн знала это и поэтому ожидала всего от женщины, что могла и убить её раскаленной кочергой. — Так бы эта ничтожная вытащила его… Я очень сожалею, — она сильно сожалела. — Эта ничтожная делает только счастья и здоровья своим господам… Я.я… — Жалкая… жалкая слуга! Он живой человек, который умер и ты безразлично бросила его там одного! Не ври мне, тебе плевать даже сейчас! Плевать на всех! Уходи! Уходи безродная девчонка! — дева отпустила девчушку и та, кланяясь, ушла. Точнее уже, убежала. Ушла из этого дома быстрым шагом, не оборачиваясь и стараясь не спотыкаться из-за неудобной обуви, если так может назвать потрепанные жизнью и чем только нельзя башмаки, найденные рядом с горкой разнообразного мусора. Мэйфэн все шла-шла и шла… Она не смотрела, стараясь держаться из последних сил и не сжечь какой-нибудь дом. Она чувствовала, будто за ней гонялись противные слабости. Противные, склизкие слабости, которые никому нельзя показывать, ведь посчитают обычнойслабой девчонкой. Она не любит когда сильных считают слабыми и не любит слабых, что притворяются сильными, ведь вторые всегда желают большего, чем первые. Считают себя достойными, хотя на деле те еще ничтожества.***
Когда ноги и живот начало сильно скручивать и доставлять неприятные боли, пришлось перейти на шаг, более медленный, чтоб насладиться уличным запахом. Девчушка даже успела пожалеть, что не взяла с собой пару монеток, чтоб купить какие-нибудь булочки для младших, дабы они насытились, а то тут хватает едва ли на неё… Но доводить свой желудок до того, что он будет готов съесть себя сам не хочется. По крайней мере, так ей говорила старушка Лю, что продавала вкусные маньтоу на окраине столицы: «Если не скушаешь булочку, то твой желудок сам себя съест и умрешь ты в муках! Так что на, жуй! Пиявка малолетняя… и сорванцов тех покорми». Живот неприятно заболел, стоило только вспомнить утку в соусе, что лежала на столе семьи Линь… А какой там рис был! Фэн однажды попробовала эти блюда, когда госпожа и господин с их дочерью ушли, а еда чуть не стала отходами. Есть буквально мусор было унизительно… для кого-то, но не для неё. Глянув в сторону и увидев там таверну, что была слегка в непрезентабельном виде, и глянув на свои сбережения, девочка слегка подумав, решила зайти. Мало ли, перепадет и какой-то благородный человек купит ей перекусить? И все же она была ребенком… Покачивающая вывеска грозилась упасть прямо сейчас, на тебя или просто упасть и проломить землю… А дряхлые, прогнившие доски, противно заскрипели, стоило только зайти на веранду. Оказавшись внутри, Фэн Мэйфэн испугалась и не раз, ведь чувствовала здесь себя маленькой мошкой. Везде стоял противный шум, прямо как на площади, когда только прибыли Государь и Государыня с принцем. Кто-то выпивал залпом буквально из огромных кружек и просил добавки, разлеживаясь на сразу двух стульях, что едва не ломаются от веса, и громко спорили «чей меч длиннее». О каком мече идет речь, девчушка знать не хотела, ведь как она слышала от путешественников: «меньше знаешь, крепче спишь». Спать она любила сильно-сильно, даже очень, так что лучше уж закрыть уши на таких щепетильных темах о длине меча. А ещё большим поражениям для неё стало то, как некоторые находящиеся женщины уж слишком сильно оголили некоторые участки своего тела, да ластились к мужчинам с седой бородой, что по собственнически и крайне нахально сковывали свои дряхлые руки на талии дам. Те на это только кокетливо хихикали, да прикрывали свои лица веерами, обманчиво стесняясь. Лицо Фэн Мэйфэн побелело от таких вульгарных действий, ведь при ней такое извращение никто не делал, а лежащие где-то на дне свитки с довольно постыдным содержанием, конечно, выигрывают, но… — Потерялась малышка? — на тонкую ключицу легла массивная мужская рука, слегка шершавая и мозолистая. И слишком теплая. Хотелось её поскорее убрать и спрятаться от взглядов, что теперь бросали в их с незнакомцем сторону. Не важно заинтересованные или нет, на неё смотрят. Мерзко-мерзко-мерзко! — Нет, — голос даже не дрогнул, а Фэн выглядела весьма уверенно. Хотя в это мало верилось. Выпрямившись и медленно повернувшись, она посмотрела на лицо мужчины и немного нахмурилась. Абсолютно никаких эмоций, даже интереса. Будто во всей этой жизни старик все повидал. Мужчине стоило лишь сжать её маленькую ключицу и она сломается, как маленькая куколка госпожи Линь Лань. Но он аккуратно её придерживал, а его карие глаза не показывали никаких эмоций, будто специально старался скрыть их. Почему-то показалось, что её будто бы узнали и у него проснулся интерес. — Хорошо, — он задумчиво глянул на неё, будто узнал какого-то, и следом… вышел из таверны. Девочка скукожилась. Странный старик. Странное вонючее место. Лучше пойти к бабуле Лю. Точно. Она накормит, напоет и расскажет что-то интересное. А то день вышел сумасшедшим с самого его начала. Она быстро выдохнула, снимая наваждения. Не важно, просто плохой день, завтра будет лучше. Наверное. Недовольно прошипев себе под нос о том, как все ей противно, Мэйфэн пошла в сторону выхода. А стоило только ей выйти, как она принялась от скуки пинать рядом лежащие камни, да еле как ползти в сторону старой знакомой. Есть хотелось, пожаловаться хотелось, может ещё поспать… и до рассвета вернуться к госпоже, чтобы принести к молодой госпоже лекарство. Вдруг где-то прозвучал вскрик, совсем детский, и непонятное бормотание каких-то людей. Фэн это кажется странным и крайне подозрительным. — …тише ты, идиотина! Не кричи! Ещё кто-нибудь услышит и поймет, что мы украли наследного принца, — от удивления чуть сердце не остановилось. Украли кого? И как? Ну не может же быть все так очевидно? Ну не могут ведь жемчужину на ладони так просто схватить два неуча, что сейчас на всю улицу кричат о том, что они сделали? А неучи ли? Подстава? Маловероятно. Лучше поскорее отсюда уйти. Не хотелось бы, чтоб её посчитали одним из их помощников или коллегой по краже такой важной особы! Или соучастником…
