Поход по мирам: Три мира обмана

             – Ты пришёл!       Тихий, почти скулящий голос искалеченной давно мёртвой, но так и не получившей покой женщины эхом безумия зазвенел в затаившейся тишине Храма.       – Пэй…       Мужчина спустился с лестницы и остановился, холодно и отстранённо глядя на пресмыкающуюся перед ним демоницу. Некогда прекрасную, некогда умную и гордую женщину, разрушенную сжигающей её жаждой обладания и ревностью, разлагающейся морально, но сохранившую свою утончённую красоту. Пусть и тронутую затмившим разум безумием.       – Ты виновна в гибели людей, Сюань Цзы, — ледяной голос Генерала Мингуан прорезал тишину ночи, высекая каждое слово равнодушием и презрением.       Этот тон будто ошпарил демоницу и хлестнул как пощёчина.       – Своими руками ты убивала невинных и сгубила семнадцать счастливых дев. Из ревности и ненависти.       – Милый мой, ненаглядный Пэй! — демоница привстала на коленях, жадно глядя на Бога Войны. — Я делала это всё для тебя… чтобы ты пришёл ко мне. И ты пришёл!       Принц мудро отступил назад, зорко глядя по сторонам. Однако, мёртвые девы не шевелились, словно сияние разверзшихся Небес даровало им покой в посмертии и изгнало из осквернённых тел злую силу. Его «добровольный» помощник из Дворца Наньяна хмуро отступил дальше, мрачно глядя на происходящее и стараясь не привлекать к себе внимания прибывшего Генерала. Однако, Мингуан лишь единожды коротко глянул на юношу и более не отводил взгляда с демоницы. Лишь поморщился, когда его очередной раз пытались уважить словами.       – …Ты заманивала, замучивала и убивала смертных, делая подношения Лазурному Демону, — продолжал беспощадную речь Пэй Мин, подходя к демонице всё ближе и остановился над ней ровно в шаге, не давая её когтистым рукам жадно дотянуться до его одеяний. — Не счесть тех людей, которые пали от твоей жалкой прихоти.       – Прихоти?! — взвизгнула демоница. — Разве моя любовь к тебе — лишь прихоть в твоих глазах?       – Ты предала свой народ, — голос Генерала резанул сталью, но не утратил звона сухого безразличия. Лишь громче прозвучали слова, не давая женской истерике перекричать себя. — И за предательство на войне не понесла наказания.       Сюань Цзы лишь рассмеялась. Надрывно, с хриплым присвистом, сияя яркими алыми глазами.       – Не понесла наказания? Я стала калекой из-за тебя!       Но Генерал не собирался спорить с ней и отвечать.       – Твой выбор и твоё деяние. — лицо Генерала даже не дрогнуло, а рука потянулась к оружию. — Я, Генерал Мингуан, Бог Войны, за совершенные тобой злодеяния и пролитую невинную кровь выношу и исполняю приговор.       Женщина ещё успела рассмеяться и неверяще потянуться к любимому, припадая на ноги. Но в тусклом свете луны блеском молнии сверкнул звонкий клинок. Пока тишину не успели разорвать новые мольбы и проклятья. Пока изящные пальцы не тронули его одеяний. Пока безумный смех не затопил ужасом другие невинные души… острый клинок отсёк это всё. Разом прервав сумасшедшую и прогнившую до зла печаль о погибшей болезненной любви.       Обезглавленное тело в алых одеяниях рухнуло на каменные плиты Храма, подобно завядшему цветку, раскинувшему опавшие лепестки. Роскошное головное убранство Короны Феникса прикрыло вуалью упавшую голову, от взмаха меча, рассыпавшую прекрасные чёрные локоны.       Тишина упала подобно тяжести могильной плиты. Казалось, затаились насекомые в ночном лесу, замерла в страхе листва деревьев, оцепенев в свете полной луны, а единственные свидетели хладнокровной казни едва ли помнили как дышать: настолько свершённое деяние стало для них неожиданностью.       На Небесах ранее не карали казнью даже демонов! Их заточали на годы под горами, дабы они в темнице тянули века наказания. Но не казнили! Не убивали вот так, сразу, лишь по простому высказанному вслух приговору.       Принц растерянно смотрел на замершего статуей Бога Войны, назвавшегося его другом. Но едва ли сейчас он узнавал этого мужчину в холодном и равнодушном воине, что воистину несёт наказание для проливающих невинную кровь. А Генерал молчаливо следил, как распадается тело убитой. Оно таяло подобно палочке благовония, не истекая кровью, а неспешно тлея от жгучей духовной силы Бога Войны. И лишь когда тело окончательно развеялось и последние отголоски злой силы погибшей демоницы истаяли подобно туману, Генерал поднял взгляд на небесного юношу.       – Принц Сяньлэ.       Се Лянь мелко вздрогнул, почти испуганно поднял глаза на Мингуана.       – Генерал?       – Благодарю за Вашу помощь. Дворец Мингуан в долгу перед Вами. — голос мужчины всё ещё был сух и холоден. — Генерал Пэй Су позаботится о погибших от руки демоницы. — чёрные в ночи фиолетовые глаза перевели тяжёлый взор на замершего статуей Нань Фэня. — Выражаю благодарность Дворцу Наньян за поддержку принца. Однако, далее это — дело Дворца Мингуан.       Невысказанная просьба освободить чужую территорию и проваливать прозвучала весьма отчётливо и открыто. Юноша мелко вспыхнул гневом, однако, не рискнув спорить с Богом Войны, коротко поклонился и молчаливо исчез, вернувшись на Небеса. Принцу было слегка неловко на столь… недружелюбный настрой его… друга, однако, как-то высказываться генералу Мингуан он не спешил.       – Принц Сяньлэ. У Вас была тяжёлая ночь и не менее тяжёлые дни ранее. Посему примите моё приглашение и возвращайтесь во Дворец Мингуан. Мои люди позаботятся о мёртвых и о живых.       Юноша не решился возражать и лишь скомкано поблагодарил хозяина территории за проявленное понимание и гостеприимство. Он уже собрался было возвращаться в Небесную Столицу, когда Генерал окликнул его:       – Се Лянь, подождите.       Юноша растерянно заморгал, вопросительно глядя на подошедшего к нему мужчину.       – Вам не стоит отправляться в Небесную Столицу… в подобном виде. У вас нет собственного Дворца, куда вы бы вышли вне жадных взоров досужих до сплетен чиновников, и потому вас высадит на центральной площади под Колоколом…       Принц не сразу понял, о чём говорит Генерал, однако… растерянно глянув на себя он в шоке широко распахнул глаза: за делами и сражением он совершенно упустил из памяти, что он до сих пор одет в алое платье невесты…       – Ох… — только и смог выдохнуть юноша, с ужасом представляя, сколько бы всего придумали небесные чиновники о его непотребном виде… и как он теперь выглядит в глазах Генерала.       – Пэй Юн проводит вас во Дворец Мингуан.       По приказу Пэй Мина один из прибывших с ним воинов подошёл, коротко поклонился принцу и без лишних слов провёл красного от смущения юношу во Дворец мимо лишних глаз.              Уже в своих покоях, спрятавшись от внимательных глаз служащих Дворца приютившего его Бога Войны, Се Лянь устало ссыпался на лавку, стыдливо закрыв ладонями горящее от смущения лицо. Как ему было… неловко идти через весь Дворец к своим покоям в алом, казалось, сияющем в свете многочисленных ламп женском платье. Под взглядами спешащих по делам юношей и девушек, большая часть которых, как неожиданно осознал принц, были потомками Генерала Мингуана. Как и его проводник, названный Пэй Юном. Если сам Пэй Мин прилюдно называет юношу своей фамилией, значит, сын признанный. Как и другие его братья и сёстры, живущие в Небесном Дворце своего отца и покровителя.       Мысль зацепилась за очевидный момент, до того ускользавший от его понимания и взгляда. Только сейчас, когда Генерал открыто назвал одного из служащих своего Дворца собственным сыном, Се Лянь, наконец-то, понял, что было странного в этих одинаково красивых юношах и девушках: родственное сходство. Юноши и более взрослые молодые мужчины были поразительно похожи, отличаясь в мелочах. Многие смотрели на мир яркими фиолетовыми глазами, а некоторые на лицо мало отличались от родного отца. В девушках заметить сходство с Генералом Мингуан было сложнее, однако, такое количество людей с одинаковым очень редким цветом глаз должно было вызвать удивление. Однако, не вызвало. То ли дети Генерала предпочитали не показываться лишний раз на глаза небесных чиновников, то ли те в своей гордыни не обращали внимания на простых служащих чужого Дворца. И только вознёсшийся своими силами Пэй Су вызвал ожидаемое внимание и… зависть, смешанную с негодованием.       Устало вздохнув, принц встал со скамейки и направился в знакомую ему купальню. Не стоит и дальше пребывать в столь компрометирующем и позорящем его виде, а надлежит как можно скорее придать себе достойный облик.       Разоблачаясь, принц осторожно подключился к Божественной Сети, однако, к его удивлению, в ней царила тишина и лишь редкие разговоры по делам прерывали необычное затишье. Но чуть позже принц вспомнил, что сейчас стоит глубокая ночь и время приближается к заре, и он с досадой отключился от Сети. И правда, чего он ожидал в столь глухой час?       Сложив алые одеяния на скамью, юноша устало снял с руки вялую Жое, аккуратно и бережно сложив шелковую ленту поверх платья, а сам потянулся к ленте, прикрывающую кангу на его шее. Мысли его скакали дикими зайцами, перескакивая с детей Генерала на ночной бой, взгляд цеплялся за подаренный хозяином Дворца меч, который ещё предстояло отмыть от крови мёртвых и обслужить, но перед глазами стояла равнодушная казнь демоницы.       Се Лянь не знал, как относиться к произошедшему, однако, мудро решил дождаться утра и тихо послушать Сеть или же попросить объяснения у Пэй Мина. А пока не стоит отягощать голову лишними мыслями или делать пустые предположения. У сего действа был свидетель из Дворца другого Бога Войны, и история получит огласку или обсуждения.       Мучительно смывая стойкую косметику, древний юноша крутил в памяти прошедшие события, перескакивая с происходивших дел то на встреченного им незнакомца с серебряными бабочками, то на Генерала, то на юношей из чужих Дворцов, то на свои проблемы, всё так же нависающие неподъёмным долгом и ужасающим положением в Небесной Столице. И если с долгом он пока не мог ничего поделать из-за собственного бедственного положения, то с собственной репутацией принц, в котором неожиданно подняли голову, казалось, давно уснувшие гордость и достоинство, что-то сделать решил. Вероятно… всё не настолько запущено и есть какие-то способы хоть немного исправить собственную репутацию, за которую ему теперь… стыдно.       Мучительно стыдно за те слова, которые высказывают ему в спину, а то и в лицо.       Стыдно за его позорную славу.       Стыдно перед неожиданно найденными друзьями.       Стыдно перед Генералом, назвавшимся его другом.       Стыдно перед молчаливым мужчиной, статной благородной тенью сопровождающим рыжеволосого небожителя. Почему-то особенно стыдно именно перед ним.       Мелко заморгав, принц стер с лица непрошенную влагу и с большим усердием взялся за собственное лицо, счищая с кожи румяна и подводку.       Когда же он завершил приводить себя в порядок, его уже ждал накрытый тканевым зонтиком поздний лёгкий ужин, графин с подслащённым компотом и новые одежды, аккуратно сложенные на табурет на видном месте. Однако, одеваться юноша не стал: быстро поев, он забрал принесённые вещи, всё ещё вялую Жое и ушёл в спальню. Времени на сон оставалось немного, а завтрашний день обещал стать довольно напряженным.                     Сэнхас              Эта ночь казалась бесконечной.       Сперва это было бесконечное ожидание и наблюдение за мучительно-медленно ползущим свадебным паланкином, который тащили рослые мужики по горной дороге. Самая мучительная в своей скуке часть… завершившаяся ночным боем с бину. Бой был занятным, мертвецы оказались весьма так бодренькими и шустрыми, но самое интересное началось, когда два склочных небожителя ушли, уводя с собой людей.       Явление Князя взбодрило как унылое ожидание, так и нашего дорогого Генерала. Для наших нервов дорогого… потому как с каждым получасом Мингуан мотал эти нервы всё активнее и активнее. Пока не свалил-таки к себе за бойцами и не явился к Храму разбираться с давно почившей, но так и не сдохшей давнишней зазнобой.       За казнью демоницы я наблюдал без особого интереса: сложно было бы ожидать иного от взбешённого Генерала. Заслужила. Честно и откровенно, год за годом, жертва за жертвой, но та женщина искренне заслужила свою повторную и окончательную смерть от меча её возлюбленного.       – Наверное, я никогда не пойму слепой одержимости влюблённых. — хмуро протянул я, глядя, как распадается тело умертвия.       Такого недостатка как слепая влюбчивость я был начисто лишён чисто по техническим причинам, а потому так никогда и не понял, что это такое — слепая и столь разрушительная влюблённость, которая начисто игнорирует как желания и мнение объекта влюблённости, так и его самого. Да мне и не хотелось этого понимать… У меня своих приколов в голове хватает, чтобы добавлять к уже существующему букету диагнозов нечто новое и настолько разрушительное.       – И не надо. — хмуро отбрила Таллис, глядя в панорамный экран.       Аппаратура хорошо делала цвето— и светокоррекцию, а оттого ночная тьма на экране была прозрачна как чистые сумерки, и мы могли в деталях наблюдать за происходящим и слушать каждое высказанное слово.       – Полагаю, Мина ждать сегодня бессмысленно.       Лис согласно склонила голову, всматриваясь в лицо своего избранника. Генерал выглядел островком спокойствия и безмятежности, однако, опасно суженые глаза и стиснутые побелевшие губы не сулили ничего хорошему. Знать бы ещё, на кого направлен его гнев…       Однако, как на мой глубоко предвзятый взгляд сегодняшняя ночь прошла более чем удовлетворительно, и первая часть нашей авантюры завершилась успехом: принц таки взялся за меч, Мин вызверился и прибил эту суку, дорогой для небожительских нервов Хуа всплыл из своей норы и всполошил всё небесное болото… ладно, завтра всполошит, когда правда про его участие в этом всём всплывёт в Сети. Теперь пришло время немного поработать мне лично.       – Лис, я к Храму.       Девушка лишь коротко кивнула, глубоко погруженная в свои мысли. Я её не отвлекал, а встал и пошёл к арке портала. Предстоит много работы, притом, не только мне, но и Лань Чжаню, который уже ждал меня в рабочей зоне и чуть заметно хмурился.       – Что-то случилось? — тихо спросил я.       Мужчина покачал головой.       – Ты полон тревоги. — укоризненно произнёс я, всматриваясь в безэмоциональное лицо. — В чём её причина?       – В мертвецах. — тихий спокойный голос лишь самой малостью показывал, какая буря сомнений и тревоги царит в его разуме. — В тех, которых называют «демонами». Они отличаются от привычных нам.       Пока мы глазели на действия принца, Лань Чжань был больше озадачен новыми проблемами и тварями, с которыми может столкнуться его Клан и его подопечные, включая приёмного сына. Тревога вполне ожидаемая и очень даже разумная.       – Они более разнообразны, чем привычные вам, однако, отличия не настолько велики, как могут показаться. — ответил я. — Идём. Как раз с одним таким «демоном» надо немного… поработать. Заодно я посмотрю на него своими глазами и пойму, что нам воплотил наш дорогой мир.       А-Чжань лишь склонил голову в согласии, с едва заметной укоризной и терпеливым ожиданием стрельнув взглядом в затенённый проход: а-Сянь до сих пор не явился, а идти наш Мастер Тёмного Пути должен с нами. Всё же, мертвецы в плане их упокоения — это по его части.       Но вот из арочного прохода быстрым шагом вышел статный чернявый красавец, аккуратно складывая на ходу стопочкой полоски бумаги. На руке за ремень подвешен лакированный черный короб из тонко обработанного и расписанного алыми и золотыми печатями дерева: особый бокс для хранения готовых сильных печатей, разделённый на секции и отлично изолированный, дабы печати не срезонировали друг о друга и не стали причиной локальной катастрофы. Именно над этим боксом наше чудо авторского произвола трудился последние трое суток, замучив не только себя, но и пару дотракийцев, которые вырезали для него заготовки: краснодеревщик из а-Сяня такой же, как и повар.       – Я сделал обережные и очищающие печати. — словно извиняясь, сказал парень, заталкивая бесценные бумажки в деревянный пенал. — В Храме слишком долго содержались свирепые мертвецы, и он вместе с землёй пропитался их энергией. Даже если сжечь само здание дотла, это не избавит землю от порчи и со временем это место станет гиблым. Потом оно отравит округу, притянет больше мертвецов и духов, а после начнёт порождать монстров вроде той черепахи.       Лань Чжань склонил голову в мелкой благодарности, а а-Сянь просиял как начищенная монетка: его простили за долгое ожидание и некоторую внешнюю беспечность.       – Подействуют? — тихо спросил я.       – Проверим. — беспечно пожал плечами поганец. — Там, вроде, где-то был один мертвец… демон.       – Ты про мальчишку в бинтах? — уточнил я, направляясь к портальной арке.       А-Сянь кивнул.       – Есть такой.       Пацана для меня отслеживал тактический комплекс вместе с заботящейся о нём девушкой. Пацана, который должен был напомнить несчастному принцу Сяньлэ о кровавом прошлом и о самом ярком кошмаре его жизни. Однако, поскольку Генерал Мингуан сразу отправил принца на Небеса, а девушка осталась жива, то и мальчишка не оказался в центре внимания, а был благополучно уведён Сяоин куда-то в их нычку. И его недуг не всколыхнул покрытую кровавыми струпьями память принца.       Получилось даже лучше, чем я хотел.       Занятый такими мыслями, я настроил арку перехода, вытащил из паза небольшой медальон с управляющим механизмом и передал его Лань Чжаню. Что это такое, он уже знал: Лорас объяснил, как пользоваться настроенным на стационарную арку портключём. Ещё один такой ключ я выдал Вэй Усяню чисто на всякий случай. Тот, повертев довольно симпатичный, хоть и крупный медальон, сунул его между слоями нательной рубахи.       – Готов?       А-Сянь ещё раз проверил своё рабочее добро, скользнул пальцами по флейте в чехле, коснулся навершия меча и коротко кивнул. Я активировал арку, и мы покинули родную уже и обжитую пирамиду, выйдя под приятно-прохладный ночной ветер на брусчатку внутреннего двора Храма Мингуана.       Наше прибытие было замечено мгновенно: пара юношей прервали разговор с Генералом Пэем-младшим и направились к нам. Однако, Мин поднял кисть, останавливая сыновей, и направился к нам самолично.       – Генерал Мингуан. — коротко обратился я, задавая разговору рабочий оттенок.       – Сэнь Ху, Хангуан-Цзюнь, Старейшина И Лин, — в тон отозвался мужчина. — Не ожидал вашего визита.       Такой простой факт звучал очень вежливой формой вопроса, что нам здесь нужно. Ну или если проще: зачем припёрлись такой красивой компанией.       – Я принёс очищающие и обережные печати. — на вопрос Генерала ответил а-Сянь, с натугой включаясь в работу и в озвученный статус. — Храм и сама земля под ним отравлены мёртвой энергий. Я чувствую её как плотное облако. Если не принять меры, это место и, со временем, вся окрестная территория станут непригодными для жизни людей.       – Такие места привлекают духов и мёртвых. — тихий голос Лань Ванцзы прошелестел в ночной тиши. — Много смертей, свежая кровь. Они будут приходить сюда и набираться сил. Злая энергия не рассеется и будет оседать на земле. Накапливаться. Отравлять всё дальше и дальше.       К словам заклинателей прислушивались все небожители, и если молодые служащие просто хмурились, то Пэй Су был откровенно мрачен: он своими глазами видел, что случается в описанном случае и слова заклинателей находили очень живой отклик в его тревожном разуме. Как и осознание всей величины проблемы с вознёсшим его на Небеса давно разрушенным войной городом.       – Не смею отказывать. — кивнул Генерал. — От нас требуется помощь?       Вэй Усянь снял с руки лакированный короб, откинул крышку и достал пачку печатей. Нарисованные на простой желтоватой неотбелённой бумаге алой и черной тушью они почти визуально-заметно сочились тяжёлой силой и отдавались мелкой дрожью в душах живых.       – Эти печати следует развесить по храму и в местах больших смертей. Там, где были замечены мертвецы и где были в большом количестве убиты люди, включая дорогу, на которой были нападения. — парень передал довольно толстую пачку печатей в руки подошедшего Пей Су. — Они будут тянуть в себя тёмную энергию и накапливать её. Если печатей не хватит, я нарисую ещё, но это всё, что я успел сделать за сутки.       Что такое печати небожители отлично знали, даже если их количество было у них невелико, а потому к эффективности каких-то листиков у них не возникало вопросов. Зато начало возникать невольное уважение к юноше: носителей столь полезных знаний у них немного, а слава о Мастере Тёмного Пути уже начала растекаться по обитателям Дворца Бога Войны.       – За печатями придётся следить. — после короткой паузы добавил парень. — Когда бумага почернеет, их надо сжечь в особом костре. Я подготовлю его для вас, но сжигать печати надо при свете дня, иначе, если сделать это во тьме, вся накопленная энергия освободится и вернётся в мир, но более концентрированным потоком.       Пэй Су передал печати двоим братьям без лишних приказов: звонкий голос Старейшины И Лин разносился в ночной тишине по всему двору и в повторных пояснениях нужды не было.       – Эти печати разместите вдоль дороги и у деревень. — следом из бокса перекочевала пачка обережных печатей. — Они не пропустят духов и мёртвых к живым и не позволят войти в закрытое здание или выйти из него.       – На каких… существ они сработают? — по-деловому уточнил Мингуан, едва заметно запнувшись на определении.       – На всех, кто не превышает сильного свирепого. Лютый дух или мертвец прорвётся через любые печати кроме тех, которые ставят на минши и гробницы. — ответил Вэй Усянь. — Бумага, дерево и ткань такие сильные печати не выдерживают: только камень или металл. Я могу потом подготовить подобные запирающие печати, однако, они эффективны только в закрытых помещениях с опечатанным периметром.       Минши Мингуан уже видел и понимал, о каком классе зачарования идёт речь.       – После очищения Храм будет пригоден к использованию? — уточнил небожитель. — Или его придётся сжечь?       Тут Вэй Усянь задумался, чуть расфокусированно глядя на массивное строение. Какое-то время он думал, к чему-то прислушивался, однако, ответил с лёгким сомнением:       – Очищающих печатей будет недостаточно. Место и здание очистить возможно, однако, это потребует некоторого времени. Здание и земля уже отравлены, и перед тем, как пускать сюда людей и возрождать Храм, необходимо очистить не только сам комплекс, но и окрестные леса, особенно, ту его часть, в которой висят трупы и кровь подобно воде пропитала землю.       Говорил он о лесе подвешенных тел, с любовью сделанном для Лазурного. Там и правда от тяжести некроэнергии спирало дыхание и сжимало сердце. Чистить то место придётся долго и тяжело. Или же как-то его использовать, потому как на территории, настолько сильно пропитанной смертями, притом, довольно мучительными, не осталось ничего живого, а зверье проклятое место избегают.       Однако, сейчас я помалкивал, позволяя своим заклинателям общаться с Небожителем и самостоятельно устанавливать рабочие отношения, выстраивать взаимопонимание и создавать репутацию на глазах мальчиков из самого сильного Дворца в Небесной Столице. Это пойдёт им на пользу. Особенно, а-Сяню, вокруг которого уже вполне ощутимо начала позванивать скапливающаяся сила.       Эта работа над очищением Храма Бога Войны станет для него решающей. Критичной линией перелома, за которой его ждёт вожделенное Вознесение: восхищение и почтение Небожителей, стоит и весит куда больше, чем всё то же самое, но человеческое.       – Необходимо провести достойные погребения погибшим. — тихо произнёс Лань Ванцзы. — Погребальные ритуалы сгладят боль и негодование мёртвых и позволят снять большой груз с места их смерти. После необходимо очистить землю от следов пролитой крови, однако, это место ещё долго будет нести на себе отпечаток смертей и энергии мёртвых.       – Такую землю можно использовать под погребения. — неожиданно высказал, казалось бы, сомнительную идею а-Сянь. — Если снять злобу и негодование погибших, убрать их страх и мстительность нужными ритуалами и отпеваниями, земля хорошо подойдёт под места упокоения сильных демонов и духов.       – Разве такая земля не придаст им силы? — уточнил с сомнением Генерал.       – Без необходимых ритуалов и правильных печатей — несомненно да. — согласился парень. — Однако, если правильно сбалансировать фон и построить усыпальницы и обережные менгиры, то это место, наоборот, будет сглаживать ярость духов и приводить их к умиротворению.       – Не всех мёртвых можно упокоить сразу или окончательно. — добавил Лань Ванцзы. — Некоторые, особо сильные и яростные, не позволят убить их, затаятся, зацепятся крохами силы за землю и возродятся ещё более злыми и сильными. Таких мёртвых заточают в усыпальницы на сильной земле, в которой нет живых, из которых дух может тянуть силы. Эта земля мертва: нет ни птиц, ни живых растений, ни насекомых. Она подходит для подобных целей. Вблизи действующего Храма такие существа будут поднадзорны и не вырвутся на волю.       – Дорогу придётся проложить заново вдали от того места. — добавил я. — Если живые зайдут в такое место, они как минимум выйдут оттуда с травмами или с раскрытой аурой, из-за чего станут лёгкой жертвой для любого паразитирующего духа. К Храму дорогу придётся проложить сквозь лес заново и обустроить её так, чтобы полностью исключить использование старой тропы.       – Доверюсь вашему опыту, — кивнул Мингуан. — Однако, что сейчас делать с девушками?       – Я проведу нужные ритуалы над девами. — произнёс Лань Ванцзы. — Погребение по правилам позволит унять гнев обиженных невинно убитых. Если вернёте тела родным, девушки уснут и не причинят более зла, а после — упокоятся окончательно.       Генерал склонил голову в согласии и почтении перед чужим опытом и знаниями.       – Дворец Мингуан возьмёт на себя все хлопоты с погребением погибших от рук демоницы. Буду вам признателен за помощь с подготовкой необходимых ритуалов.       Облачный принц согласно прикрыл глаза.       – Я вызову людей из Клана Лань.       – Пэй Су. — коротко позвал Пэй Мин.       Статный молодой Генерал почтительно склонил голову, внимая словам предка.       – Поручаю тебе работу с заклинателями и организацию всего необходимого. — мужчина перевёл взгляд на Лань Чжаня. — Я не силён в нюансах погребальных ритуалов. Что нам следует сделать?       – Отправьте вестников в дома погибших и предупредите о начале подготовки к погребению. — тихий голос не менял ни тона, ни интонации, однако был слышен на весь двор. — Прибытие родных смягчит гнев погибших. К тому времени очищающие печати отработают и Храм будет пригоден к использованию. Проведение ритуалов в самом Храме позволит окончательно прогнать остатки темной энергии и вернёт энергию живых. Если допустимо ваше присутствие как Бога Войны, это будет уместно.       – Я буду присутствовать, — согласился Мингуан с таким исходом.       Он хотел вернуть своё влияние в это место и восстановить репутацию как Небожителя и Защитника этих земель, и участие в ритуалах погребения подходило для первого напоминания. А ещё этим ходом он определенно хотел закрыть сделку со своей совестью: в этих смертях есть и его вина, пусть даже косвенная.       Неожиданно вновь слово взял Пэй Су и поднял очень правильный вопрос:       – Нам известны рода лишь последних погибших, тогда как другие девушки не оставили в памяти народа даже имён. Как нам найти их родных?       – Я спрошу у них. — Хангуан-Цзюнь чуть повёл ладонью. — Девы ответят на призыв: их обида слишком велика, чтобы позволить им уснуть с миром.       Оба Генерала на столь простое решение… мудро промолчали. Лишь старший приглашающе повёл рукой.       – Они в вашем распоряжении, — со странным тоном предложил начать работу Мингуан. — До рассвета ещё время есть.       За голосом Генерала так и слышалось болезненное любопытство: после увиденного в минши и допроса, казалось бы, совершенно непригодной для подобного действа руки, он болезненно-остро жаждал вновь увидеть мистическую в своей непонятности и недоступности ему работу заклинателей.       А работа эта началась с банальщины: Лань Чжань отправил призрачного вестника в Клан с просьбой прислать группу заклинателей для очищений давно проклятой территории. Оба Генерала мелко вздрогнули от вида призрачно-льдистой голубой бабочки, однако, Мингуан уже знал про такой метод связи. Хоть вид на столь… безобидный образ Вестника будил в нём воспоминания о подсмотренном в ночи, мужчина мудро промолчал. Как мудро молчал Пэй Су, стреляя глазами то на старшего родича, то на нас.       Тем временем а-Сянь, тронув Пэй Су за рукав, отозвал в сторону и уже в отрыве от нас начал объяснять нюансы использования печатей и будущей работы по очищению массивного здания, пропитанного некроэнергией по самые коньки крыши. Одних печатей будет недостаточно: это понимал и он сам, и мы, однако, для таких запущенных случаев существуют особые стационарные печати, которые рисуются непосредственно на самом здании и работают на постоянной основе, сбрасывая накопившийся негативный заряд в особые сосуды. Которые, как надеялся а-Сянь, привезут запасливые и дотошные в работе мужики из Клана Лань. Ну или их потом притащит приёмный сыночка Лань Чжаня.       После короткого монолога Пэй Су коротко кивнул и увёл нашего Старейшину в Храм работать. По нашим прикидкам, провозится он там минимум до середины дня. Как раз к тому времени отработают очищающие печати и придёт время их утилизации. И к тому времени Лань Чжань должен провести ритуал расспроса мёртвых девушек.       Мне бы очень хотелось, чтобы этот Храм вновь ожил, а окрестные леса утратили свою дурную славу.       – Хангуан-Цзюнь, есть ли необходимость тела разнести для допроса? — Генерал Мингуан жестом указал на тела мёртвых девушек, уложенных траурным рядком на чистой брусчатке.       Лань Ванцзы покачал головой.       – Они были рядом в посмертии.       Ответ остался непонятен как Генералу, так и мне, но мы мудро не сказали ни слова.       – Работай спокойно. — тихо сказал я. — Моё присутствие тебе необходимо?       Он покачал головой.       – Я проверю деву Сяоин и вернусь.       Лань Чжань коротко кивнул и направился к мёртвым, а Мингуан вопросительно приподнял бровь, желая получить более расширенное пояснение моему несколько странному решению покинуть их компанию и уделить внимание смертной, притом, оставшейся совершенно невредимой.       – Мальчишка в бинтах. Обратил на него внимание?       Генерал коротко кивнул, краем глаза следя за Облачным принцем: не найдя причин для оттягивания работы, мужчина подошёл к девам и задумчиво изучал давно мёртвые тела, глядя чуть рассеянно и словно сквозь них.       – Пацану лет восемьсот. Это племянник мужика, поднявшего восстание против государства Сяньлэ и утопившего его в крови. — сухо пояснил я суть проблемы.       Мингуан вздрогнул и полностью перенёс внимание на меня.       – Демон?       – Вестимо, раз до сих пор дотянул. — хмыкнул я. — Однако, какого класса? Это я хочу узнать, потому как пацан продолжает нуждаться в простой пище. Он её ворует у людей. А если у него осталась нужда питаться обычной едой, то он в какой-то мере живой. Вот я хочу узнать, в какой именно мере и кем он стал, выжив в поветрии ликов. А раз это поветрие не понеслось до сих пор по окрестным сёлам, то мальчишка смог от него избавиться.       – От поветрия существует лечение? — изумлённо приподнял бровь Мин.       – Осознанное убийство даёт некий иммунитет или исцеляет от болезни, что… странно как для именно болезни, однако, вполне допустимо, если речь заходит о проклятии. — эта странность не давала мне покоя уже какое-то время: указанные автором «дано» не держались цельной картины и постоянно разваливались битой мозаикой. — Если мы имеем дело с проклятием, это сильно и облегчает, и усложняет дело. Хуже только, если это реально зараза, порождаемая проклятием. Такое тоже бывает, но такая зараза не лечится простым убийством, пусть и осознанным.       – Откуда… — начал было Генерал, но, вспомнив наши недавние разговоры, поморщился и оборвал вопрос. — Ты уверен в способе исцеления?       Уверенности у меня не было никакой, о чём я и сказал Генералу.       – С этой херней много странного. Пока я не могу дать окончательные выводы: вся моя информация из довольно… ненадёжных источников. — это было вполне честно. — Потому я и хочу поймать паренька и осмотреть его. Возможно, что-то прояснится. А, возможно, нет.       – Тогда иди.       Я коротко кивнул и уже собрался было уходить, как в ночной тишине разлился первый нежный и звонкий перелив струн гуциня.       Замерли все: я в пол оборота, Генерал Мингуан, его детки и даже Вэй Усянь, уже начавший примеряться к стене Храма с кистью в руках. На звук обернулись все. На нежный журчащий перелив струн, сплетающийся в мягкую и убаюкивающую мелодию «Расспроса».       Сколько раз я слышал эту музыку? Сколько раз при мне мой принц использовал клановые техники? Не счесть. Но всегда, каждый раз как впервой, я залипал на звуки узкого чёрного гуциня.       Музыка текла звонкой убаюкивающей рекой и, казалось, что лишь умиротворение в душах живых было её единственным действием. Но вот тонкой струйкой потёк призрачный туман, стелясь в щелях брусчатки и лаской окутывая давно мёртвые тела несчастных девушек. Дымка холодила в ночном сумраке, почти светясь в свете полной луны. Она поднималась, вставала стеной, словно проявляя перед глазами живых тени мёртвых. Несчастные девы вставали перед нами призраками, заламывали руки, стеная и скорбя о собственной судьбе.       Музыка словно вела их под руку, вынуждая отвечать на невысказанный вслух вопрос заклинателя духов. И первая из погибших подошла к статному черноволосому мужчине и, плача, назвала себя в ответ на его тихий вопрос.       Гуцинь играл словно сам собой: шевелились струны под незримыми касаниями, музыка текла без единого перебоя и перерыва, позволяя погибшим девушкам высказаться, пожаловаться и высказать просьбы. Девы не были злыми при жизни и, лишённые направляющей их ненависти демоницы, они не таили зла на живых. Они просили о помощи, просили сообщить о их судьбе родным. Кто-то плакал о возлюбленном, кто-то умолял передать весточку отцу или матери, а кто-то лишь тихо скорбел о сиротской судьбе.       Это было… жутко.       Видеть давно погибших словно живых, ощущать их скорбь и боль разрушенной счастливой жизни. Слышать их слова и жалобы. И не иметь возможности помочь.       Ведь даже воскреси их, это не вернёт им потерянного неслучившегося счастья.       Лишь последняя из погибших, совсем ещё молоденькая девчушка лет, дай Стихии, шестнадцати, а то и пятнадцати могла получить шанс на возвращение к прошлой жизни, ведь она умерла совсем недавно.       Могу ли я вернуть ей жизнь?       Могу.       У меня есть дух, заключённый в мёртвом теле. И душа, чистая и пустая, ещё держащаяся за труп, замкнутая в нём по произволу демоницы.       Стоит ли это делать?       Я не знаю. Возможно. Воскрешение даст многое. Репутацию. Славу. Влияние. Должника. Много даст. Не только мне. Нам всем. Она ещё не настолько пострадала как другие девы. Её ещё можно спасти…       Последнее я высказал вслух, привлекая внимание Мингуана.       – О чём вы, Сэнь Ху?       – О последней убитой девушке. Её ещё можно вернуть в мир живых. Пока это возможно: душа удерживается в теле и дух не столь пострадал, как у других невест.       Наши взгляды скрестились на невысокой и хрупкой девчушке в богатом платье, тихо рыдающей в ладони над своим же телом.       – Твои земли — твоё решение, Мингуан. — тихими словами я переложил ответственность за выбор на хозяина территории. — Я могу это сделать. Прямо сейчас и только в этот момент, потому как стоит Лань Ванцзы начать ритуал упокоения, и всё, возможность исчезнет.       Задумался Мин серьёзно, вполне отчётливо осознавая, что я ему предложил и каковы будут последствия.       – Что с остальными?       – Если ты о девах, то пригодны к возрождению лишь три из них: у остальных не то, что души уже нет, а вообще остался только призрак. Даже духа не сохранилось, чтобы можно было говорить о воскрешении.       – Зачем нужен дух?       – Память. — коротко ответил я. — Тело давно мертво и мозг повреждён необратимо. Память у живых хранится на двух носителях: на физическом — в мозге или на энергетическом — в виде духа. Тела непригодны у всех, однако, если дух полноценный, то что-то сделать можно. А у двоих девушек даже душа ещё держится у тела. Этих проще всего вернуть к жизни.       Я указал на двоих одушевлённых мёртвых: на рыдающую юную богатую красавицу и на мрачную не особо красивую девушку, как здесь бы сказали, перестарка лет двадцати.       – Я бы работал только с этими двумя. Третья… — я мотнул указал на ещё одну плачущую девушку. — Восстановить, конечно, можно, но… душа будет другая. Это не воскрешение полноценно, а воссоздание по духу. Такое можно практиковать в трех случаях: когда душа уже разрушилась, когда есть желание разделить два духа на одной душе, и когда надо отделить дух ради спасения личности при погибающей по какой-то причине душе.       Мингуан смотрел на меня не мигая.       – Ты уже такое делал? — ровный спокойный вопрос.       Утаивать явный опыт я посчитал глупым:       – Очевидно… да.       – И который был случай? — в ровном голосе Мингуана прозвучала едва уловимая ирония и колкий интерес.       – Чаще всего при втором. — пожал я плечами. — С разрешения и просьбы нынешнего носителя души. В случае же третьей девушки это будет первый вариант, потому как после подъёма демоницей души не уходят в новую жизнь, а остаются прикованными к мёртвому телу и со временем разрушаются и гибнут. Дух держится ещё какой-то срок, подпитываясь при убийстве живых, но постепенно гаснет и он, оставляя осколочные сегменты вроде этих.       Я снова указал на бледные тени девушек. Некоторые не могли даже имени своего вспомнить, не то, что родственников. А некоторые угасали и распадались на глазах, утратив напитывающую их силу демоницы.       – Иногда спасать уже поздно, Мин. — тихо произнёс я. — Но иногда, даже если спасти можно, не стоит этого делать.       Мингуан не хуже меня знал, что жизнь может стать наказанием более страшным чем небытие смерти.       – Каково твоё решение, Генерал Мингуан? — сухо и чутка официально спросил я.       Ответил он не сразу, вслушиваясь в слова дев. Думал. Представлял последствия каждого решения. Оценивал. И лишь спустя, казалось, бесконечное мгновение с тяжестью в тоне произнёс:       – Воскрешай.       – Которых?       – Я положусь на твой опыт.       – Тогда — двоих одушевлённых.       Тонкая бровь Генерала мелко дрогнула в немом вопросе.       – Почему не третья? — иронично уточнил я.       Он кивнул.       – Потому что у неё уже начал развеиваться дух. — пояснил я. — При сильной воле дух лишь крепнет, проявившись материально. Так у вас рождаются ваши демоны. — на этом уточнении Мин мелко вздрогнул. — Но у третьей девушки дух уже почти прозрачный: в ней нет желания жить. Ничего не держит её в этом мире, и незачем насильно удерживать остатки личности.       Своё согласие Небожитель выразил мелким кивком.       Однако, вопреки его ожиданиям, я не стал спешить с воскрешением здесь и сейчас. Вместо этого я обратился к ближайшему юноше и попросил отложить два тела отдельно от остальных в дальнюю сторону, чтобы их не зацепили ритуалы упокоения. Парень меня выслушал и предложил отнести дев в Храм. Однако, там будут устанавливаться печати, и они могут нарушить хрупкое состояние баланса в мёртвом теле, так что я попросил девушек перенести к воротам. Или даже за ворота и оставить под надзором кого-то из бойцов.       Меня выслушали, пацан коротко кивнул и ушёл выполнять распоряжение.       Заниматься воскрешением несчастных я планирую уже днём и, возможно, даже не здесь, а у себя в пирамиде. Потому как это весьма муторно и затратно по силам, а здесь у меня нет поддержки в виде силовой магистрали и остаточного фона работавшего совсем недавно Истока. Процесс воскрешения требует внимания и сосредоточенности, а не мельтешения бойцов и прочего окрестного движняка.              Покинул я храмовую территорию в странных чувствах и в сильном раздрае.       С одной стороны, всё прошло ожидаемо: а-Сянь начал работу по очистке Храма, Лань Чжань занялся невестами. Вскоре прибудут заклинатели Облачного Клана и помогут с лесом мёртвых. Там с фоном вообще кошмар что творится. Но с другой… моё же внезапное даже для меня самого решение вмешаться в судьбы никому не нужных и не интересных девок…       Зачем я это всё начал?       Эта мысль жевала мне мозги, пока я быстрым бегом двигал по ночному лесу к Сяоин и тому пацану. Спонтанное и случайное решение, для которого нет никаких причин и предпосылок: я не собираюсь воскрешать всех помирающих в мире. Даже захоти я заняться таким мазохизмом, я физически это не потяну, ведь каждое такое действие — это очень трудоёмкая и утомительная работа, которой я, обычно, занимаюсь только для близких. Но никак не для подвернувшихся лежалых трупов пусть и несчастных невинных девушек, о которых я вообще ничего не знаю! Может там сука-сукой будет, а я ей жизнь верну.       Однако, отыгрывать взад я не стал: решил и решил. Будут жить две или хотя б одна девчонка, пусть, с меня не убудет. Как теперь будет жить девушка, которая прямо сейчас успокаивает испуганного давно мёртвого пацана, которого я тоже решил не гробить и не отправлять на новую жизнь, раз в нём эта жизнь ещё теплится по какому-то странному выверту реальности.       Мелко выдохнув, я насильно успокоился и только после этого раздвинул кустарник и вышел на освещённую низкой луной поляну.       Девушка тихо ойкнула, испуганно повернулась, увидела меня, всполошилась. Подхватив подол, она вскочила на ноги, загораживая сжавшегося мальчишку.       – Не бойся. — я поднял руку. — Я не причиню вам вреда.       Пацан опасливо на меня смотрел, прижимая ладонь к лицу, девушка хмурилась.       – Кто вы?       Ну да… она же меня не знает…       – Я друг того молодого мужчины, которому вы помогали в Храме. — тихо ответил я. — Вы так поспешно ушли, что мы не успели вас окликнуть и остановить.       Сяоин чуть смутилась, но всё равно смотрела подозрительно.       – Сэнь Ху. — представился я, чуть склонив голову.       Сяоин представилась, а вот мальчишка — нет, испуганно глазея из-за спины своей защитницы.       – Вам не стоит оставаться в лесу. — закинул я пробный камень.       Девушка помотала головой.       – Здесь безопасно, господин Ху. — тихо ответила она, мня в пальцах ткань юбки. — Близится рассвет, и зло уже уснуло.       И это мне говорит девчонка, стоящая возле демона…       – Однако, это место ещё опасно для живых. — я вздохнул. — После долго присутствия сильной демоницы в окрестных лесах полно мертвецов навроде бину и нечисти как призрачные волки. Хоть солнце вскоре взойдёт, вам стоит вернуться в Храм.       Девушка хмурилась все сильнее и очень подозрительно на меня косилась. Видимо, мой навык красноречия себя на сегодня исчерпал, как и убедительность, раз я не могу уговорить сельскую девчонку…       Я просто уже устал.       Но мне надо, чтобы она мне поверила!       – Сяоин, нам нужна твоя помощь. — тихо сказал я, решив зайти с другой стороны и надавить на ответственность. — К Храму вскоре прибудут заклинатели. Они помогут очистить само здание, землю и окрестные леса от проявлений демонической энергии. Там уже находятся воины Генерала Мингуана. В самом Храме безопасно. Однако, у нас много погибших, для которых необходимо провести погребальные обряды. Только в том лесу больше шестидесяти тел!       Сяоин тихо ахнула на такой чудовищной для неё цифре. Пацан же слушал внимательно и хмурился.       – Часть из погибших мы знаем: это сопровождение последней погибшей невесты. Но… мы не можем опознать других погибших девушек, и, если ты, как местный житель, хоть что-то о них знаешь, мы будем признательны любой информации об их именах или об их родственниках, которым мы сможем отправить тела погибших.       Вот так уже было лучше: просьба о помощи понятная и простая, да и причины тоже простые, понятные и хорошие.       – Потому я прошу вас вернуться в Храм. Ваша помощь нам очень нужна. А мы сможем помочь вашему другу. — я перевёл взгляд на испуганно замычавшего пацана. — Он в бинтах… на них видна свежая кровь. Он ранен?       Мальчишка быстро-быстро замотал головой, отступая назад, к далёким кустам подлеска.       – Не бойся. — я поднял руку. — Я знаю, что ты помогал моему другу и защищаешь эту девушку. Позволь мне помочь тебе. Если ты ранен, надо обработать раны. Сяоин, объясни ему, что грязные ткани не только не помогут, если рана свежая и из неё сочится кровь, но только ухудшат дело.       В этом девушка была со мной согласна и дальше пацана уговаривала она. Мальчишка меня откровенно боялся, однако, на уговоры согласился и под натиском девчонки быстро сдался, позволяя мне не только подойти ближе, но и взяться за замызганный край некогда белой ткани.       Дальше работа потекла размеренно и спокойно. Вид на исковерканное шрамами лицо оставил меня равнодушным: личико у Лан Ина было миленькое, а внешние шрамы… я прекрасно умею разделять картинки в воображении, чтобы не считать красивого пацана уродом только из-за травм.       Пока перевязал раны, пока обработал их в общем-то бесполезной мазью, успел скинуть диагност. Информацию разберу потом, когда будет спокойное время и чистые мозги. А потом я попросту… отпустил пацана, оставив его под присмотром девушки и маячка. Пообещал только зайти через пару дней к дому Сяоин и озаботиться нормальным лечением и сведением шрамов.       – Их можно свести? — с надеждой в темных глазах выдохнула Сяоин.       – Можно… со временем. — херовый был бы из меня некрохимеролог и мастер плоти, чтоб я не мог поправить мёртвую мордашку. — Лечить придётся в несколько подходов. Сколько раз — не скажу. Посмотрим, как сходить будут.       Пацан всё так же молчал, а я банально пользовался его проблемами со связной речью и забалтывал девчонку. Потом парень мне понадобится. В будущем. Как-никак старший родич тигрового пиздюка… Ну или не понадобится, но он просто не будет путаться под ногами в ненужный момент, а останется на попечении Сяоин в этих горах.       Паренёк возвращаться к Храму Мингуана побоялся и боязливо убежал в лес после обещания вернуться днём к дому Сяоин. Пацан щеголять чистой мордочкой очень хотел, а потому согласился меня ждать у своей подруги. А я с девушкой вернулся к мальчикам Мина, сдал источник информации на руки какому-то очередному младшему Пэю, а сам устроился у стены и просто сидел без всякой цели, втыкая в общий движняк.       Все были заняты работой: Вэй Усянь разрисовывал стены храмового комплекса, нанося какие-то одному ему ведомые печати напитанной силой стойкой небесной золотой краской. В золотистом виде эти печати смотрелись красиво и нестрашно, а потому никак не ассоциировались с Темным Путём, к которому принадлежали. А уж после того, как наш талантливый к художке поганец задекорировал их рисунками облаков и Небесной Столицы, то и вовсе символы перестали бросаться в глаза. Лань Ванцзы какое-то время ещё был в Храме, пока не завершил подготовку пятнадцати тел к погребению, а потом ушёл с бойцами Мина к тому приснопамятному «Лесу Подвешенных Тел».       В какой-то момент я особо остро ощутил себя совершенно ненужным на этом празднике трудоголиков, а потому, подхватив два тела телекинезом, опечатав душу и дух в храны, ушёл обратно в пирамиду.       И надо ж было так случиться, что вот именно сейчас возле стационарной портальной плиты в саду отирался скучающий Цюань Ичжэнь! Увидев меня со столь странным багажом в лице двух бабских трупов в потасканных алых очень характерных нарядах, парень оторопело замер и растерянно моргал как разбуженная сова.       – А, Цюань Ичжэнь. — я устало вздохнул. — Ничем не занят?       Естественно, он ничем не занят, раз без дела слоняется по моей пирамиде и прямо-таки напрашивается на внимание мужиков и баб из кхаласара!       – У меня нет никаких дел, Сэнь Ху. — взбодрившись, ответил великовозрастный мальчишка.       – Отлично! Тогда, поможешь мне немного.       Пацан прояснел лицом и прям заискрился жаждой бурной деятельности и желания какого-то… участия в протекающем мимо него движняке.       – Что мне делать?       Что делать? Да хрен знает, чем тебя занять!       Не то, что мне прям нужна его помощь, но оставлять небожителя без дела слоняться по моей Цитадели — неправильно. Да и дружить его надо активнее.       – Пока сгоняй за Мо Сюаньюем и идите к ла… — я запнулся. — Идите вот сюда.       Развернув в воздухе иллюзорную карту нужного мне этажа, я показал, где мы находимся сейчас, где — Мо Сюаньюй, и куда надо прийти, отметив дорогу линией.       – Запомнил?       Кудрявый пацан какое-то время пристально всматривался в картинку, а потом коротко кивнул.       – Иди. Я как раз успею дойти.       Упрашивать дважды не пришлось: мальчишка развернулся и быстрым бегом помчался по коридору, совершенно не заморачиваясь собственным статусом и подобающим ему поведением. Наверное, его непосредственность, искренность и поразительная честность — это то, что зацепило моё внимание и заставило присмотреться к никому ненужному пацану, мотающему бесконечную жизнь в пустом и почти заброшенном пафосном Дворце.       Размеренно шагая по пустому коридору и волоча за собой по воздуху два трупа, я хмуро думал, что буду делать с ними дальше. Потому как первоначальный задор и запал прошёл, включились мозги и расчётливость, и теперь я начал оценивать предстоящий фронт работ. Мысли скакали с моего нынешнего груза к ожидающему своего часу мужику в стазисном кристалле. Работать с ним пора бы уже: Вэнь Жохань мне уже нужен на ногах, в здравом уме, крепкой памяти и адекватном состоянии, чтобы он включался в величайшую авантюру этого мира как полноценная рабочая единица. Но некогда почившему Главе Солнечного Клана ещё потребуется время на адаптацию и восстановление сил, так что особо тянуть с его приведением в норму не стоит.       Короткая дорога от телепорта до телепорта не дала много времени на праздные размышления, а в лаборатории меня встретила рабочая суета: мои мужики из Гвардии занимались своими будущими соратниками и сородичами, вызревающими в больших коконах. Эти самые коконы располагались двойным рядом вдоль длинной стены и занимали едва ли малую её часть. Со временем эта стена обрастёт ими полностью, но случится это очень нескоро.       Именно что обрастёт!       Бесспорно, сперва я думал о полноценной технической лаборатории, благо, у меня не было проблем с технологической и информационной базой, и я могу восстановить любую из своих же лабораторий. На выбор. Однако… по здравому размышлению я отказался от этой привлекательной идеи ещё при планировании пирамидального комплекса.       Причина банальна: малейшая поломка станет критичной при отсутствующей в самой пирамиде соответствующей по уровню и развитию технологической и промышленной базы. У меня нет заводов, на которых я могу заказать замену испорченной или сломанной детали. И пока этой базы у меня не появится, не будет никаких высокотехнологических излишеств. Достаточно того, что уже включено по необходимости в инфраструктуру комплекса вроде очистных и вентиляционных систем, отопления, насосной инфраструктуры и прочего, что требует регулярного обслуживания и мелкого ремонта. Но с этим справятся парни из моей гвардии, а со временем этим делом займутся спецы из моего прошлого народа, когда они вырастут и пройдут обучение. Использовать же энергию для материализации расходников и запчастей — расточительство, которое я позволил себе только на старте при материализации всего комплекса.       Предполагая это, я обратился к самой опасной, самой гибкой и самой многогранной системе, какая только существует в нашем Мультиверсуме. К понятной мне, привычной и даже родной структуре, которая будет работать на благо моего народа, не привлекая к себе ненужного внимания и никак себя не проявляя без крайней на то нужды.       – Эшшан. — боец нарисовался, стоило мне перешагнуть порог лаборатории.       Это было равно и приветствие, и вопрос о цели моего прибытия со столь странным грузом.       – Энсу, подготовь репликационный блок. — осмотрев погруженную в приятный сумрак лабораторию, я направился к свободным столам. — Одно место нужно прямо сейчас.       – Настройки?       – Скоростное воспроизведение по образцу.       Рослый крепкий парень коротко кивнул и убежал выполнять приказ.       Сгрузив тела на столы, я устало повёл плечами. Не от физической усталости, а больше от морально-психической. Отчего-то я очень сильно вымотался за эту крайне насыщенную делами декаду.       Подумать только… всего-то декада прошла с момента нашего прибытия в этот мир, а столько всего произошло! Для меня с моими уходами в прошлое пролетели года, размыв временную линию в бесформенное пятно, и до сих пор я не смог восстановить правильное ощущение реально прошедшего срока. Мне кажется, что я тут уже долгие и долгие, словно бесконечные годы, наполненные войнами, резней, интригами Кланов, путешествиями и кучей мелких историй, сплетающихся в единый поток истории новорожденного мира, в который я бесцеремонно вмешался. А ведь мы только начали раскручивать историю небожителей! Но кажется, что мы в ней уже так долго… так глубоко погрузились в их проблемы, в бесконечные срачи в Сети, в интриги и подсиживания, успели вымазаться в льстивом моральном дерьме, окунуться в чужое кровавое безумие и безмятежную благостность на грани апатии.       Этот мир затягивает нас в себя куда крепче, чем когда-то втянул Вестерос…       Локтя невесомо коснулись прохладные пальцы, спугивая метущиеся мысли.       – Твой разум отягощён излишним. — мягкий воркующий голос из-за спины прохладой отрезвления пронёсся по моим задроченным проблемами мозгам.       – Даже возражать бессмысленно. — со вздохом согласился я.       Тайши обошёл меня и с живым любопытством осмотрел тела. После — поднял на меня взгляд, полный невысказанного вопроса «Это что такое и зачем ты это сюда припёр?».       – Я пообещал Мингуану воскресить девок… ну или хотя бы одну из них, которая посвежее.       В глазах моего Императора появилась непередаваемая гамма эмоций, нашедшая выход в мягкой формулировке:       – Для чего сей щедрый жест?       – Для восстановления его репутации как бога-защитника.       Он медленно кивнул, склонил голову, изучающе скользя взглядом по телам.       – Непростая задача.       Вот тут даже спорить сложно!       Однако, настоящая суть фразы не в констатации очевидного. А в невысказанном вопросе, отчего это я заморачиваюсь чужой репутацией! Ведь Мин пока просто увлечение моей Ученицы. Не мой любовник. Не мой интерес. Не мой потенциальный спутник. В глазах моего Императора разница была достаточно велика.       – Да я ляпнул, не подумав, а Мин взял и согласился. — я поморщился, признавая собственную рассеянность и несдержанность на слова. — Хотя, про «воскрешение» я, конечно, загнул и соврал, притом, безобразно, хотя результат будет нужным: живая девица при душе, памяти и мозгах.       Тайши мелко усмехнулся, жестом предлагая мне продолжать изливать мои же тревоги и сложности поспешности в словах.       – Реально воскрешать тут уже нечего: труп давно уже мёртв и живого в нём только микробиота наберётся, и то, та, которая за гниение отвечает. Здесь разве что поднимать остаётся, но мне не нужна нежить! — я всплеснул руками, а Тайши согласно кивнул.       – В твоих размышлениях есть резон: тела излишне повреждены разложением и воскрешение уже бессильно, если не прибегать к божественным мерам, на которые ты, я так полагаю, до сих пор не способен.       Эк он красиво, но мелочно меня пнул за недоговорки и до сих пор нерассказанные истории…       – Не совсем так, мой Император. — ещё более мелочно отозвался я, с удовольствием наблюдая, как расширяются изумлённо раскосые глаза цвета грозового неба. — Я могу по-настоящему воскресить эту девушку. — напоминать, что в этом мире я таки претендую на роль полноценного бога, я не стал. — Но сперва мне придётся поработать как Мастер Плоти и как некрохимеролог, чтобы вернуть этому трупу клеточную и физиологическую целостность. Потом мне придётся очистить некроэнергию и уже после — обратиться к Первооснове Жизни ради возвращения к жизни. Бесспорно, можно обратиться и к Свету, однако, сия Первооснова хоть и любима мною, хоть и отвечает мне, но никогда не была моим проводником в жизни. Тогда как Жизнь и Смерть равно следовали со мной и продолжают оказывать мне благосклонность Сюзерена.       – Но стоит ли тревожить Престолы ради столь… незначительного действа?       – Бесспорно… нет. — тут даже не было вариантов. — Потому я пойду другим путём: я попросту выращу новое тело для души и пока ещё цельного духа, потом — перенесу душу в кокон и в нужное время эта же девушка родиться заново. С новым телом, но со старой душой и духом. Это позволит полностью исключить какие-либо последствия мёртвого состояния и долгого пребывания под властью демонизированного умертвия.       Я не собираюсь заниматься проявлением любой «божественности» ради возвращения к жизни девчонки, если без этого легко можно обойтись. Цель должна оправдывать вложенные в её достижения средства.       – Что со второй девицей? — почти без интереса к несчастной спросила моя царственная прелесть.       Я мелко дёрнул губой: не люблю ошибаться.       – Сперва решил, что буду возрождать и её, однако, присмотревшись внимательнее, я увидел изъяны и травмы на её душе. Воскрешать нельзя: душа развалится со временем, приведя её к безумию. Поднимать — ещё хуже по тем же причинам. Остаётся только щадяще отпустить на Круг. Там душа отлежится, восстановится и без травм вернётся в новую жизнь через какое-то время.       Тайши согласно прикрыл глаза.       – Здравое решение.       Ну хоть за что-то похвалил… знать бы ещё, за что именно…       – Что после?       – После настанет утро и начнутся скандалы на Небесах. — я поморщился. — Мина будут сношать во все сношательные за эту историю с его бывшей. Да ещё и прямая казнь… к которым чиновничье добро не привыкло. Вернее, отвыкло и расслабилось. А тут, надо же, им напомнили про сей милый способ наказания. — мелко вздохнув, я таки занялся работой и принялся снимать с трупов весь металл и неорганический декор. — В общем, вони будет на Небесах до тех самых Небес. А когда эта волна осядет, тогда уже, полагаю, наш дорогой для нервов Генерал изволит, надеюсь, задать свои вопросы.       Царственный юноша прикрыл глаза и чуть заметно улыбнулся, с живым интересом наблюдая за мной. Словно всё ещё знакомился со мной-нынешним, сравнивал с тем, что он обо мне помнил и делал какие-то свои выводы.       – Эшшан, за мелкими заботами не забудь о важном. — мягкая укоризна в его голосе меня ощутимо напрягла, как и внезапность высказывания.       – Появились какие-то новые проблемы? — настороженно уточнил я.       – Новые? Ничуть. — Тайши чуть качнул головой.       Обтекаемо, как всегда.       – Я что-то забыл?       – Ничего критичного, однако, обрати внимание на колебания мировых потоков. Что-то происходит, Эшшан, однако, я не могу выделить причины для столь ощутимых переливов энергетических масс. Велика вероятность, что сии колебания вызваны вашими деяниями на Западе и на той стороне, однако, ось напряжения постоянно смещается… как сместилась этой ночью к тем горам, откуда ты принёс тела.       Вот оно что… Тайши сам не понимает, что происходит, однако, как чувствительное к энергии существо он видит непонятный силовой движняк, и он его напрягает. Учту. Знать бы ещё, что гоняет по миру силовые волны…       Открывшиеся двери отвлекли меня от левых мыслей: Цюань Ичжэнь и Мо Сюаньюй нарисовались в проходе. Пацаны замерли, растерянно глазея на лабораторию, ведь её оформление и наполнение радикально отличалось от всего, что они успели увидеть.       Махнув рукой, я привлёк внимание кудрявого небожителя и жестом подозвал к себе обоих пацанов. Мо Сюаньюю пора бы начинать вникать в суть моих дел, раз я взялся его учить, да и Цюань Ичжэня надо потихоньку приучать к сомнительным вещам вроде вот такого «надругательства» над давно почившим телом. Заодно, как там выразилась наша прелестная божественная и очень литературная гадина? Горизонты расширить? Вот и буду расширять горизонты ещё одному небожителю, тем более, его чистый от всякой информации мозг безобразно пуст и девственен, как и его тело…       Пиздец, а…       Тайши мелко-клыкасто мне улыбнулся. То ли ободряюще, то ли с иронией… и царственно удалился к своим гвардейцам, оставив меня самостоятельно разбираться со своими подопечными, которые в его глазах были пока лишь чуточку выше статуса «питомец».              Пока я развлекал пацанов рассказами о всяком разном, в лабораторию пришла Лис, чем-то глубоко прогруженная и хмурая. Однако, вслушавшись в то, что я несу и кому заливаю в головы сомнительные знания, она встрепенулась и… ничего не сделала, чтобы меня хоть немного тормознуть. Только сама начала слушать и по-мелкому дополнять мои рассказы.       Так и проводили время, пока не пришёл Энсу и не унёс тело последней из погибших невест. На глазах заинтригованных пацанов мой боец уложил труп в задекорированный кокон и закрыл лепестки.       – На этом всё. — радостно сообщил я растерянным парням.       – Всё? — Ичжэнь смотрел на меня как на предателя.       – А ты что думал, я это тело сам воскрешать буду? — я ухмыльнулся. — Не-не-не, это так не делается. А почему — я расскажу, когда мы вернёмся в гостиную. Всё равно нам тут пока делать нечего, повлиять на восстановление мы уже не можем, а ждать придётся дня три-четыре.       Кудрявое чудовище хмурился, но со мной соглашался. Да и Лис улыбалась ему вполне себе дружелюбно, молчаливо со мной соглашаясь. Только разок на меня изумлённо глянула, когда опознала, чё я на самом деле натворил со своей лабораторией, но от комментариев в чужом присутствии удержалась. Потом мне скажет, что она на это думает… когда мы наедине останемся.              Разговоры съели остаток ночи и раннее утро. Я успел рассказать, что было у Храма, как всё прошло, ну, то, что сам Ичжэнь ещё не знал. Парень хмурился и мрачнел на глазах, особенно, когда зашла речь про казнь, однако… взамен он рассказал о встрече с Владыкой чуть-чуть больше, чем раньше. Особенно, про занятную часть диалога Мингуана с Императором:       – «Правила Небесной Столицы едины для всех. Однако, лишь тебе достало смелости вспомнить, что твой меч должен хранить покой и порядок не только в мире смертных.» Так он сказал. — дословно процитировал парень, хмурясь и стискивая пальцы.       Лис тревожно сжала губы, бросив на меня быстрый острый взгляд. Да и я сам, признаюсь, сильно удивился. Видимо, наше влияние на Генерала Мингуана оказалось куда больше, чем мы предполагали и канон окончательно от него отцепился. От него лично! Но вот окажется ли Пэй Мин втянут в будущие разборки — покажет время и то, как повернутся события, ведь канон бесповоротно исковеркан нашей работой.       Одно можно сказать с гарантией: если Мин дошёл до таких просьб, то вскоре в Небесной Столице запахнет кровью…