Неспешное путешествие (рабочее)

Утром просыпаюсь совершенно разбитая. Всю ночь показывали изматывающий сумбур, который сейчас даже вспомнить не могу. Встаю и топаю в душ, смыть с себя послевкусие. Спускаюсь на завтрак и раздумываю над планами на день. Первым делом купить телефон, восстановить карту и отзвониться родителям. А дальше по уже намеченному плану. В Самаре всё ещё есть места, которые я хочу увидеть, несмотря на вчерашний неприятный опыт. Просто больше не полезу внутрь заброшек. Посмотрю, что из себя представляют местные городские легенды и поеду дальше. И начну я с относительно приятного – поеду в дом-музей вождя мирового пролетариата. Народ утверждает, что там пахнет фантомными яблочными пирогами, которые очень любил В.И. Несмотря на неоднократную смену отношения к революции, ощущается музей спокойно. Брожу с немногочисленной экскурсией по комнатам и непроизвольно пытаюсь уловить отголоски вчерашней паники. Сегодня, при свете дня, среди людей, на эмоциональном фоне всё тихо. Хотя яблочными пирогами действительно пахнет. Подозреваю, из расположенной совсем рядом кондитерской, но впечатлений добавляет, и это незаметно поднимает настроение. От Ленина еду к «дому обманутого мужа». Особняк Курлиной выглядит очень элегантно и печально. Жаль, что сейчас уже нет возможности узнать правду о событиях более чем столетней давности. Этот дом супруг подарил любимой жене, чтобы унять её скорбь по потерянному ребёнку, и в этом доме они были счастливы. Александр и Александра. Он – завидный жених. Умён, красив, богат, образован. Она – обворожительно прекрасна, молода, как потом выяснилось, тоже очень умна. Но счастье их длилось не долго. Не дожив до сорока четырёх лет Александр скончался в больнице для душевно больных, которую, по иронии судьбы, сам же спонсировал, от прогрессирующего паралича. Ей господь даровал длинную жизнь, Александра дожила почти до ста лет. Какое-то время она вела дела супруга, а потом исчезла из своего дома и переехала в Москву. Злые языки до сих пор обвиняют её в смерти мужа и приписывают ей кучу романов. Якобы это она зарубила его топором, иначе зачем бы хоронить его в закрытом гробу, а сама, тем временем, скрывалась от правосудия в секретном тоннеле под особняком. И еду ей носил новый возлюбленный. Мне не хочется в это верить. Также говорят, перед смертью, она отдала соседке по коммуналке, в которой прожила почти всю жизнь, печать супруга из горного хрусталя, с просьбой, вернуть её в дом Сандры в Самаре. И опять, кто-то видит в этом действии запоздалое раскаяние, но мне кажется – это признание в любви, пронесённой через всю жизнь. Прочитав их историю, сначала решаю не заходить в особняк, просто побродить рядом, полюбоваться издали, но ноги сами ведут внутрь. Современники сравнивали этот дом с бабочкой. Архитектору удалось создать из камня нечто лёгкое и воздушное, под стать хозяйке. Ажурные ворота в виде крыльев бабочки, на крыше кованная загородка, словно присевшая на мгновение стрекоза. В доме каждая комната оформлена в своём стиле. Невероятной красоты лепнина спускается с потолка на стены в виде ажурных лиан с орхидеями. Солнечные витражи делают освещение более насыщенным и живым. В доме подобрана каждая мелочь. Камины с отделкой в тёплых тонах превращают огромные залы в уютные гостиные. Брожу среди этой, чудом сохранившейся роскоши и даже не хочу представлять, что хозяйка могла оказаться злодейкой. Насколько мужественным человеком нужно быть, чтобы добровольно отказаться от всего этого и обречь себя на почти нищенское существование в чужом городе, среди чужих людей. И тем не менее, есть такие, кто уверяет, будто видели в доме беспокойный призрак хозяина. Несмотря на невесёлые мысли, настроение не портится, просто душу наполняет светлая грусть. Выхожу из особняка и бреду к театру с привидениями. Когда-то старообрядческий храм, потом столовая, позже клуб «Рассвет» - в каждую из своих ипостасей здание считалось странным местом. Тут и призраки монахов, и загадочные смерти. Теперь говорят, что всё прекратится только когда в здании не останется ни одного кирпича от древнего храма. Обхожу кругом, не рискуя заходить внутрь. Место действительно ощущается неприятно. Никаких приступов паники, просто внутренняя дрожь. После дома Курлиной никаких любовных историй уже не хочется, но всё равно иду к бывшему ресторану «Аквариум». До революции он считался крупнейшим и самым престижным заведением Самары. Там не только вкусно готовили, но и развлекали гостей выступлениями цыган. Легенда гласит, что две сестры влюбились в одного из актёров. Не сумев поделить его между собой, они решились на самоубийство. С тех пор в тёмных проходах витают призраки двух девушек. Вроде как они никого не пугают, но очевидцы рассказывают, что при виде них сердце наполняется грустью. В моём сердце грусти предостаточно и о прошедшем, и о нынешнем, но здание действительно навевает уныние, хоть и выглядит вполне симпатично. Пару раз прохожу мимо и всё-таки топаю в парк. Про него ходят противоречивые слухи. Одни уверяют, что там похоронены жертвы репрессий, и что каждый дуб отмечает собой безымянную могилу, другие же яростно доказывают, что на месте парка прежде были милицейские дачи, а служивые точно не стали бы выбирать для себя такое место. В парке солнечно и безлюдно. Дубов действительно целая роща, а вот призраков не видать. Вздыхаю с облегчением. Наверное, лазить по всем этим местам в одиночку было не очень хорошей идеей. Но я не жалею, что везде прошлась. Самара мне нравится. Прежде чем идти в гостиницу собираться, бегу на набережную. Тут река уже полностью укрыта снегом. Несмотря на недавнюю оттепель, лёд прочный настолько, что народ без страха гуляет на другой берег. Я на лёд идти не рискую, только спускаюсь к воде и бреду вдоль кромки. Забавно, я чувствую, где начинается река, хоть и не вижу её. Только собрав вещи замечаю, что девятичасовой автобус я пропустила. Печаль, конечно, значит судьба ехать ночным поездом. Несмотря на приличное время ожидания всё равно еду на вокзал. Смысл сидеть в гостинице? Заодно позвоню маме. Из всех номеров, наизусть я знаю только три: телефоны родителей и твой. Разговоры затягиваются. Пока доложилась, где, да что, пока выслушала наставления, пока сама расспросила о здоровье, время до поезда пролетело. Только устроившись в вагоне решаюсь установить на новом телефоне мессенджеры. Чаты девственно пусты и неприветливы. Инфу с удалённого аккаунта мобила не подтягивает. От того, что со Львом больше нет никакой связи становится грустно. Нет, я не собиралась ему больше писать. И тем более звонить. Но сам факт возможности отчего-то согревал. Вытираю слёзы. - Так даже лучше. Не будет искушения. И никаких надежд. Мимолётное дорожное приключение закончилось, - уговариваю себя и не верю. Незаметно Лев «запустил когти» гораздо глубже, чем мне казалось. Укутываюсь в его платок, отворачиваюсь к стенке и беззвучно реву. – Ну что за бестолковка. Стоит кому-то проявить малейшую заботу, и я тут же тянусь за лаской, как брошенный котёнок. Так, Васька, стопэ ныть. Всё уже закончилось.